Проколы в жизни

В целом Эрен знал, что решения, принятые в понедельник, а особенно в период с половины первого ночи до шести утра – скорее всего не самые лучшие. Чего уж далеко ходить – его лучший друг Жан сделал предложение сестре Эрена, Микасе, в час ночи в первый день недели (Эрен присутствовал при этом и поэтому точно знал, какой именно день и час теперь будут помечены значком черной лошади в его календаре). И Микаса согласилась! Эрен до сих пор считал, что если бы Жан встал на колено где-то в семь часов вечера, то она бы не ответила «да». Но сегодня Эрен в очередной раз убедился, что час ночи – время для сна, а не для принятия судьбоносных решений. Последние пятнадцать минут он в прострации стоял над раковиной в ванной комнате родительского дома и пялился на лежащие на столике серьги для пирсинга – штангу и кольцо-кликер. Он тяжело вздохнул и посмотрел на собственное отражение в зеркале над раковиной. Лицо его было немного бледным, а глаза в целом выглядели офигевшими от той херни, которую их хозяин вытворил.       Эрен снова взглянул на серьги, а потом перевел глаза на то место, в котором одна из них должна была сейчас находится. Правый сосок был немного красным, а маленькие отверстия уже выглядели куда менее способным впустить в себя какую-либо серьгу. Одна из стянувшихся дырочек уже была раздраженной до крови. В это время штанга в другом соске ехидно поблескивала, как будто намекая человеку, что его решение было настолько тупым, насколько это в принципе могло быть в ситуации с довольно свежим проколом соска. С момента проделывания дополнительных дырок в собственном теле прошло около двух с половиной месяцев, чего, как теперь особенно ясно понимал Эрен, было объективно недостаточно для самостоятельной замены серьги. Стоит признать, что хоть, по словам Жана, Эрен не был гением ("Эрен, ты ебанный идиот!"), не был он и конченным идиотом. Через два месяца после пирсинга он сходил к мастеру, который делал его проколы, чтобы проверить состояние сосков и как раз спросить, можно ли заменить серьги - штанги выглядели неплохо, но ему хотелось вставить именно кольца. Ему казалось, что они выглядели более эстетичными, и, что уж скрывать, довольно сильно возбуждали его. Пирсинг-мастер, лениво жуя жвачку, сказал, что заменить штанги уже можно, но сделать это должен сам Эрен, потому что колец нужного размера в салоне не было, а правила запрещали мастерам использовать украшения не из салона. Эрен посчитал, что словам профессионала доверять можно, поэтому сам заказал себе кольца нужного размера, подождал для верности еще недельку и вот сегодня решил уже вставить заветные серьги. Сейчас, после примерно пяти попыток вставить сначала новое кольцо, а потом старую штангу, всех неудачных и оканчивавшихся черными мушками в глазах и выблевыванием всего, что было и чего не было в желудке, Эрен пришел к пониманию двух вещей. Во-первых – в двадцать три года он все еще тупой. Во-вторых – нужно как можно быстрее записаться к мастеру в любом салоне, чтобы вернуть штангу обратно в прокол, так как, насколько он знал из гугла, проколы, которым меньше полугода, могли зарасти довольно короткий промежуток времени, иногда даже за сутки, а уж с регенерацией Эрена, которая иногда была почти сверхъестественно быстрой, счёт шел на часы. Эрен глубоко вздохнул, тщательно контролируя нервный смех, чтобы не разбудить родителей. Ни Гриша, ни Карла пока не знали о том, что их младший ребенок решил что проколов в ушах ему не хватает, и соски – лучший кандидат на следующий пирсинг. Единственным человеком в семье, знавшим о новом украшении Эрена, был его старший сводный брат Зик, который сейчас жил в другом городе, и мог оказать только немного язвительную моральную поддержку. Эрен осуждающе взглянул на оба украшения, обдумал идею утопиться в ванной, раз уж она была под рукой, поразмыслил над тем, чтобы просто оставить все как есть, но передернулся, представив, что нужно будет снова прокалывать и ждать заживления.        Нельзя сказать, что сама процедура была какой-то невероятно болезненной - у Эрена был достаточно высокий болевой порог, но ограничения, появляющиеся при пирсинге соска, его раздражали. Невозможность мыться под горячей водой, осторожность с одеждой или любыми вещами, которые могли бы задеть свежие проколы, и, самое ужасное: как минимум первый месяц не стоило спать на животе. Из-за этого несколько ночей после пирсинга Эрен вообще не спал, потому что на спине не мог заснуть вовсе, а с любого бока быстро перекатывался на живот и от неприятных ощущений в сосках сразу же просыпался. Еще раз тяжело вздохнув (по ощущениям, за последние полчаса он сделал больше глубоких вдохов, чем за предыдущие десять лет) и задержав дыхание, он в последний раз попытался вставить штангу обратно. Чуда так и не произошло: болезненный укол внутри соска заставил его зажмуриться, а легкое головокружение – схватиться за раковину для устойчивости. Он осторожно отложил серьгу, еще не хватало уронить ее в слив, и взял телефон. С робкой надеждой он проверил тот салон, в котором делал свои проколы, но, удивительно, в пол-второго ночи тот почему-то не работал, а запись к мастерам пирсинга и вовсе начиналась ближе к двум часа дня. За больше чем двенадцать часов процесс заживления мог зайти слишком далеко. Забив "салоны пирсинга" в строке поиска, он начал искать те, что были открыты в этот поздний час, и при этом имели рейтинг хотя бы больше трех. Один с такими параметрами нашелся на другом конце города. Добираться до него было около часа на велосипеде, что было довольно много для такого крошечного городка как Шиганшина, но сейчас Эрену было плевать. Он тихонько вышел из ванной, не забыв злополучные серьги, предварительно промытые мирамистином. Стараясь издавать как можно меньше звуков, Эрен натянул самую свободную из своих футболок, положил штангу в маленький пакетик из-под сережек и выскользнул из дома. Он не записался в салон на какое-то конкретное время, так как посчитал, что таких "удачливых" людей в ночи вряд ли будет очередь, и потому просто решил побыстрее добраться до места, где ему смогут помочь. Через сорок минут напряженного кручения педалей, Эрен наконец-то остановился перед неоновыми буквами "Крылья Свободы". Он прислонил велосипед к стене возле входа и вошёл в салон, чувствуя в животе то неприятное ощущение волнения, когда желудок завязывается в узел. В салоне светила тусклая лампа, при входе стояла вешалка для одежды, а снизу был контейнер с бахилами. Напротив входа была стойка администратора, за которой, на первый взгляд, никого не было, но подойдя поближе, Эрен увидел склонившуюся над планшетом черную макушку, владелец которой слушал что-то в наушниках, одновременно с этим рисуя. Эрен прокашлялся, чтобы привлечь внимание, и мужчина лениво поднял на него взгляд. В этот момент Эрен на секунду даже забыл о собственной проблеме, невежливо уставившись на мужчину, который встал со стула, чтобы было легче вести диалог.        Администратор был невысокого роста, острые черты лица выглядели опасно-привлекательно, а на шее и руках были видны черные узорчатые татуировки, выползавшие на белоснежную кожу из-под черной футболки. На груди администратора был бейджик, на котором значилось "Леви". Эрен нервно прокашлялся еще раз, стушевавшись под оценивающим взглядом серых глаз. Леви вытащил наушники и отложил гаджеты в сторону. – Здравствуйте, подскажите пожалуйста, на сайте написано, что сейчас в салоне есть пирсинг-мастер, а у меня небольшая проблема.... – Эрен видел, что чем дальше он мямлит, тем сильнее хмурится человек напротив него, но не мог остановиться от нервов и смущения. С одной стороны, этот Леви выглядел горячо, и будь Эрен в менее глупой ситуации, он бы попытался подкатить, хоть на его памяти все его отношения случались скорее вопреки его методам пик-апа, чем благодаря им, а с другой, Эрен чувствовал, что несмотря на все его оправдания, его поступок был сильно тупым непродуманным, и ему было как-то стыдно рассказывать о случившемся. – Стоп. – низкий тихий голос заставил Эрена мгновенно заткнуться. – Я в том числе пирсинг-мастер. Расскажите, в чем проблема. Ладно, это было одновременно хорошо и плохо. Хорошо, потому что он мог попытаться щегольнуть своим красивым (ему говорили!) телом перед этим сексуальным мужиком. Плохо, потому что теперь этот сексуальный мужик будет знать, что Эрен идиот. – Эм, извините. Я вытащил из соска одну штангу и теперь не могу вставить его обратно. Просто я хотел не штангу, а кольцо, и мне сказали, что уже можно менять, и я попытался сделать это самостоятельно, но у меня не вышло.... – Эрен опять начинал тараторить, наблюдая, как Леви удивительным образом продолжает хмуриться, поднимая при этом одну бровь все выше и выше. – Стоп. – все так же тихо, но так же действенно. – Пройдемте в кабинет. Как давно был сделан прокол, и сколько времени назад вы вытащили пирсинг? – Леви вышел из-за стойки и повел Эрена по коридору вглубь салона. Они вошли в маленькую светлую комнату, и Леви жестом указал Эрену на кушетку, а сам в это время подошел к столу, начиная доставать все необходимое. – Два с половиной месяца, а вытащил чуть больше двух часов назад. Я принес с собой штангу, которая была изначально, можно будет вставить ее, или нужно обязательно украшения из вашего салона? – Эрен снял футболку, и вытащил из кармана джинсов пакетик с пирсингом. Леви стоял к нему спиной, и Эрен мог ещё раз осмотреть его не стесняясь, на этот раз сзади. Мужчина и правда был низким, наверное по плечо Эрену, но руки у него были крепкими, как и широкие плечи, которые красиво переходили в узкую талию и маленькую задницу. Эрен чувствовал, как его мозг достигает невиданных до этого высот мультизадачности, потому что одна его часть продолжала нервничать и даже тихо истерить по поводу возможно уже начавшего затягиваться соска, в то время как вторая уже начинала отключаться, тихо поскуливая о красоте мужчины перед ним. Эрен покраснел, осознав, что ушел в себя слишком надолго и не заметил, что Леви уже обернулся и увидел, что Эрен смотрел куда-то не туда. Он смущённо протянул пакетик со штангой, опуская глаза под пристальным сканирующим взглядом Леви. Тот осторожно и как будто брезгливо, несмотря на черные латексные перчатки на руках, принял украшение и вновь указал взмахом на кушетку. Эрен устроился на ней, нервно поерзав, откинулся на спинку и уставился в потолок, пытаясь мысленно успокоиться, одновременно уходя в себя под звуки шуршания со стороны стола с инструментами. – Могу вставить вашу. Низкий спокойный голос вывел Эрена из прострации, а вот сами слова сначала вызвали ступор. Глядя на тонкие розовые губы, Эрен мысленно остановился на "могу вставить". Часть мозга, до этого занятая разглядыванием татуировок на открытых предплечьях Леви, теперь переключилась на обдумывание наиболее подходящего ответ. Вторая часть, все еще увлеченная относительно тихой истерикой по поводу вытащенной штанги, за несколько минут справилась с тем, чтобы сообразить, что вопрос был о штанге, и совместно они смогли породить нужный ответ. – Спасибо, тогда вставляйте. Пирсинг. Эрен чувствовал, что никогда в жизни ещё не был таким красным. Даже когда в 13 лет в порыве братской ревности предложил Микасе выйти за него замуж на семейном торжестве, что ему припоминали на любом празднике, пока Микаса наконец не вышла замуж за Жана. Хотя Зик умудрился вспомнить об этом на свадьбе... Эрен посмотрел на Леви, и увидел, что его губы изгибаются в лёгкой усмешке. В серых глазах читалось, что их обладатель догадывался о том сумасшедшем полу-возбужденном полу-паническом бреде, который сейчас происходил в голове Эрена. – Потерпите немного, сейчас может быть больно. Я протолкну штангу в прокол, не двигайтесь, пока я не зафиксирую ее, чтобы не сместить снова. Низкий голос подействовал на Эрена гипнотически, он лишь медленно кивнул, и почти не почувствовал того, как Леви ввел серьгу обратно. Он сосредоточился, когда Леви уже заканчивал фиксировать накрутку. Вид крепких запястий вокруг соска и общее понимание того, что все хорошо, заставили Эрена внутренне затрепетать (на внешнее проявление этого трепета у него не хватало сил). Леви тихонько пробурчал что-то, идентифицируемое как "боец-молодец", отчего Эрен почти расплылся в довольной глуповатой улыбке. Он поднялся с кушетки и медленно натянул футболку, стараясь не задеть сосок, который теперь начал подавать болезненные пульсирующие сигналы. В это время Леви уже вышел из кабинета, двинувшись к стойке администратора. Забавно, что в этот раз он заполнял анкету клиента уже после проделанной процедуры, но пришедший мальчишка выглядел настолько напуганным, что заставлять его ждать еще дольше было попросту жестоко. Леви усмехнулся, вспомнив, как смешно этот молодой доставатель сережек раньше времени пялился на него с явным восхищением. Теперь стоило узнать возраст малолетнего умника, а также имя и телефон. Для клиентской базы, конечно же. Когда Эрен присоединился к Леви и, заполнив лист с вопросами о дате рождения, имени, контактах и всем остальном, отдал его в руки, на которых теперь отсутствовали перчатки, (что было несомненным плюсом, по его мнению) он застыл перед стойкой, не зная, что сказать и не очень желая уходить так скоро. Но Леви его спас. – Держи, выпей сладкий чай и съешь шоколада, ты слишком бледный. Почему ты решил вытащить пирсинг сейчас? Два месяца – слишком маленький срок заживления. – увидев, что клиент почти на десять лет младше его, Леви решил перейти на менее формальное обращение. Взяв в руки стаканчик с горячим чаем и откусив кусок шоколада, Эрен смущённо ответил: – Да я знаю... Я же не совсем тупой... – он вскинул голову, увидев, что Леви как-то ехидно ухмыляется, легонько кивая. – Правда, я понимаю, что рановато, но мастер, который делал проколы, сказал, что уже можно, ну я и поверил.... Я хотел поставить кольца вместо штанг. Он снова отхлебнул чая, чувствуя, что легкое головокружение, возникшее от болевых ощущений и голода, затихает. – И где же тебе такое сказали? – вопрос прозвучал серьезно и даже немного агрессивно, а сам Леви выглядел напряженно и хмурился, сложив руки на груди. – В "Гарнизоне"... Флок сказал, что у них нет того размера, который мне нужен, а у них же нельзя со своими украшениями, вот он и сказал, что я и сам уже заменить могу. Эрен посмотрел на Леви, который застыл ледяной статуей. – В следующий раз пойдешь с подобными вопросами ко мне. Как минимум у меня такие же проколы. Эрен бесконтрольно перевел взгляд на грудь Леви, пытаясь рассмотреть выступающие контуры пирсинга, но заправленная в джинсы футболка была слишком свободной на уровне грудной клетки, не давая и повода подозревать, что там есть пирсинг. – К-конечно! – он завороженно кивнул и встал, начиная собираться уходить. Уже подходя к двери, Эрен резко развернулся. – Может, дадите свой номер телефона? Ну, мало ли, у меня какой-то срочный вопрос появится... Леви понимающе усмехнулся и продиктовал цифры, которые Эрен судорожно записал в контакты, тут же нажимая на вызов. Из кармана джинс раздался звонок, и Леви поднял трубку, деланно удивлённым голосом отвечая: "Алло?" Эрен сбросил вызов и, пробормотав слова прощания, вышел за дверь салона, тут же начиная пилить себя, что не сказал что-то более вразумительное. Его метания были прерваны вибрацией собственного телефона в кармане. "Приходи в "Элдию" в среду в семь, обсудим твой пирсинг поподробнее." – значилось в сообщении от абонента "Леви". Эрен почти подпрыгнул, судорожно отвечая согласием. Он радостно схватил велосипед и покатился к дому, мечтательно думая о среде, Элдии, Леви и планируя все косметические процедуры, в надежде на приятное продолжение встречи. Что ж. Его надежды оправдались сполна. P.S. Кольца Эрену вставлял уже Леви, а также самостоятельно следил за их состоянием и уходом за ними. После чего тщательно показывал Эрену, сколько приятного можно сделать с кольцами в сосках.