Поделись, будет легче

Антон идёт по тёмному переулку. Сердце стучит, как бешеное. Телефон сел ещё пятнадцать минут назад, поэтому надеяться надо было только на себя и свою память. Антон всегда боялся темноты, но она также притягивала его к себе. В ней было столько секретов, каждый из них хотелось раскрыть, в каждый уголок хотелось заглянуть. С людьми было также. Даже при первом взгляде на человека он пытался разгадать его главный секрет. Антон прочитал гору книг по психологии и начал работать со своими знаниями. Он считывает язык тела, жестов, как и привычный нам всем язык слов и понятий. Для него это обыденность, хобби: искать людей на улице и пытаться читать их, как книгу. Также с помощью психологии он начал бороться со своими страхами и фобиями, и теперь в свой девятнадцать лет он может смело сказать, что не боится совсем ничего. Чего-то побаивается, чего-то остерегается. Но не боится. Антон сворачивает за угол и выдыхает. Он выходит из этих бесконечных лабиринтов ночного Петербурга и теперь ему открывается вид на пустынную набережную. На ней почти нет людей, только один силует склонился над перекладиной и, видимо, с интересом рассматривает воду. Со стороны Антона это выглядит, как попытка суицида, ведь под набережной обрыв, уходящий в воду, а разглядеть и считать язык тела парень не может из-за расстояния. Он ускоряет шаг и тихо подходит сзади к человеку, оказавшемуся молодым мужчиной лет двадцати-двадцати трёх. Антон встаёт рядом с ним у борта и с силой втягивает в себя влажный воздух, пахнущий рекой и одеколоном, доносящимся от "соседа" и отдающим чем-то цитрусовым. - Привет, - не отрывая взгляда от воды, негромко произносит мужчина, и слабо улыбается. Шастун отмечает у мужчины довольно приятный тембр голоса и особенно раскатистое произношение звука "р". Антон вопросительно чуть изгибает бровь, но всё же бросает в ответ такое же тихое: - Здравствуйте. Они стоят так пару минут, и парень всё же решается сказать: - У Вас подрагивают руки, глаза бегают от одной точки к другой, часты какие-то нервные движения. Вас что-то беспокоит. Попробуйте открыться незнакомцу. Это гораздо проще, чем рассказать о проблемах близким, - тут же он отчего-то смущается, хоть такое проворачивал и ранее, и уже еле слышно добавляет, - если хотите, конечно. Пожалуйста. Мужчина усмехается, но негативно не реагирует. - Парень, тебе что, своих проблем мало, чужие ещё выслушивать. Зачем тебе это? - он замолкает на долю секунды, но добавляет уже тише: - Я же вижу, что они есть. Он наконец-то поворачивается к Антону и встречается с ним взглядом. Его глаза цвета льда на реке зимой, от них веет холодом, но им хочется довериться. Они встречаются с глазами Шастуна. С глазами цвета мятного мороженного, цвета нежной бирюзы. А кромка радужки отдаёт цветом летнего леса и молодой травы. Антон поспешно отводит глаза и останавливает взгляд на волнах, бьющихся о кирпичную кладку. - Я... У меня есть свои проблемы, но решение чужих помогает от них отвлечься. И, если позволите, это уже моё дело, - шепчет он и переводит взгляд на небо, полузатянутое лёгкими облаками. Первый раз кто-то догадался что у него тоже есть проблемы. Первый раз его и не послали, и не стали сразу же рассказывать о своих проблемах. Первый раз кто-то показал, что тоже может выслушать и поддержать. Первый раз... - Тогда я рассказываю тебе о своих проблемах, а ты мне о своих. Идёт? Мужчина с интересом наблюдает за реакцией парня с лёгкой улыбкой на губах. Ему впервые за долгое время понравился человек; ему впервые за долгое время захотелось кому-то помочь. Хотя бы просто выслушать. Антон заминается, и наступает тишина, прерываемая лишь плеском воды снизу. Где-то минуту он молчит, а потом бросает неуверенное "да" и снова затихает. Мужчина разворачивается обратно к воде и делает глубокий вдох. - Я.., - его голос подрагивает, но он всё-таки решается нарушить тишину, - сегодня завершился процесс развода с моей уже бывшей женой. Она изменила мне ещё год назад. Узнал я об этом только через три месяца. Пытался мириться с этим, но не получалось. А потом оказалось, что она забеременела. Я думал, что ребёнок от меня, это и останавливало меня, не давало развестись. Но не так давно ДНК тесты показали обратное. Я, разумеется, устроил скандал и начался бракоразводный процесс. Он длился две недели. А месяц назад с этого места сбросилась вниз моя любимая младшая сестра. Как выяснилось, её шантажировали мошенники в интернете. Она ненавидела свою жизнь, о чем рассказала в предсмертной записке. Там она корила нас за то, что не уделяли ей должного внимания. С каждым словом мужчины Антону становится всё больше стыдно, что он попросил его рассказать об этом. Но и остановить его он просто не может. А собеседник всё продолжает диалог, смотря в никуда и смаргивая предательские слезы. - А ведь я, - он сглатывает ком, вставший в горле, - я мог это предотвратить. Если бы не был так зациклен на своих семейных проблемах с Алёной. У неё были проблемы и в университете, где она училась, её травили однокурсники. Но никто из родных не придавал этому особого значения, а парня или полруг, чтобы поделиться этим с кем-то ещё не было... Мужчина заканчивает рассказ и поднимает голову к небу, чтобы не заплакать. Ему слишком больно, но он не привык показывать это. Голос Антона разрушает хрупкое стекло тишины. - Мне жаль, - он больше не знает, что сказать. Как поддержать человека и помочь справиться с болью утраты? Наверное, надо знать человека дольше, чем несколько минут. - Эй, парень, - запястья Антона касается холодная рука, - не вини себя. Я сам выбрал это рассказать, - в его голосе звучит печальная улыбка, - но ты обещал поделиться со мной своими... проблемами. Дерзай, мы ведь договаривались. Ледяная рука по-хозяйски накрывает ладонь юноши и чуть сжимает. - Я совсем недавно переехал сюда, в Питер. Переехал из-за поступления в вуз. С учёбой у меня никогда не было проблем, зато были с социумом. Вокруг никогда не было людей, которые бы могли меня понять и поддержать мои идеи. Их не было совсем, и мои мысли стали казаться мне безумными. В моей группе я нашёл себе друга. Мы с ним неплохо общались, он всегда разделял мои точки зрения и мои интересы. Но после зимней сессии.., - Антон умолкает и собирается с мыслями, - после зимней сессии я уехал на каникулы обратно к родителям, в Воронеж. А по возвращении меня ждал неприятный сюрприз. Все стены общежития, где я жил тогда, были обклеены листовками с моими цитатами и мыслями. Там была написана и высмеяна даже моя ориентация. Да, вам покажется это странным, но я действительно не испытываю влечения к девушкам. И знал это практически всю сознательную жизнь. После этого я съехал оттуда Сейчас я снимаю квартиру недалеко отсюда и подрабатываю в ближайшей кофейне. Как вы уже догадались, это сделал мой тот единственный друг. Сейчас мы с ним не общаемся по понятным причинам. Каждый день в университете проходит в унижениях и насмешках, пару раз меня даже избили, назвав подстилкой и ошибкой природы. Мама об этом не знает и думает, что у меня всё нормально. Не буду же я говорить ей о том, что её единственный сын - гей. Вот как-то так, - Антон криво усмехнулся и перевёл взгляд на собеседника. Наступает продолжительная пауза. Антон вытаскивает свою руку из-под чужой и собирается уже уходить, но его останавливает одно-единственное произнесённое мужчиной слово: - Арсений, - он протягивает руку в знак знакомства. - Антон, - юноша пожимает её, не веря в свою удачу. - Дашь свой номер телефона или мне дать свой? - даже не оставляет варианта "не давать". - Дам свой, у меня телефон сел, - улыбается. Антон диктует свой телефон Арсению. Арсений создаёт контакт "Антон", но, подумав, меняет его на "Антоша", пока тот не видит. - Тебя подвезти? А то чего по ночам с разряженным телефоном по Питеру шляться. - Давай, - отвечает Антон и доверяет. Второй раз кому-то доверяет, но теперь точно знает - не ошибся.