Навечно потерянные | Моя вечная любовь. История первая: Закат и ты.

Город гудел вокруг, радостный и беззаботный, но Чонгук едва воспринимал его краски и звуки. Мир словно отдалился, скрывшись за полупрозрачной пеленой. Они с Тэхёном прогуливались по центру, и друг, не удержавшись перед витриной с заманчивыми сладостями, убежал вперед. - Подожди меня тут, - крикнул он на бегу, а Чонгук лишь слабо кивнул, уже зная, что не сможет сделать и шагу. Голова кружилась, в глазах потемнело. Он попытался опереться об что-нибудь, но ноги подкосились, и он рухнул на газон, чудом не ударившись головой об асфальт. Рвота, резкая и болезненная, подкатила к горлу. Мир вокруг закружился в безумном вальсе. Сквозь мутную дымку Чонгук увидел испуганное лицо молодой женщины, склонившейся над ним. - С вами все в порядке? - слышал он ее взволнованный голос, но не мог выдавить ни слова. Чонгук с трудом достал из кармана флакон с обезболивающим, судорожно проглотил таблетку, стараясь не обращать внимания на дрожь в руках. Нужно было прийти в себя до того, как вернется Тэхён. Он не хотел пугать его. Но удача, кажется, решила сегодня отвернуться от Чонгука. Тэхён появился в тот момент, когда тот, бледный и обессиленный, пытался приподняться, цепляясь за ветки кустарника. - Чонгук! Что случилось? - в голосе друга звучала неподдельная тревога. Он бросился к нему, забыв про пакет с едой, который выпал из рук и приземлился на асфальт. Тэхён не стал ничего спрашивать. Просто поднял Чонгука на ноги, поддержал, пока тот, шатаясь, шел к машине. Домой они ехали молча. Чонгук видел краем глаза, как Тэхён нервно сжимает руль, как его взгляд то и дело возвращается к нему, полный немой тоски. Дома Тэхён уложил его в кровать, принес воды, температуря лоб ладонью. - Тебе нужен врач, - сказал он, и в голосе его звучала такая беспомощность, что у Чонгука защемило сердце. - Не надо врача, - прохрипел он в ответ, с трудом раскрывая губы. - Просто останься ненадолго. И Тэхён остался. Всю ночь он провел рядом, напевая тихую мелодию, пока Чонгук, убаюканный его голосом и теплом, не провалился в тяжелый, тревожный сон.