Предназначение

Константин Жульбицкий умер во сне. Он не мучился, не страдал, не был болен. Вечером он уснул рядом со своим супругом и больше не проснулся. Для Глеба, начавшего забывать горький вкус утраты, весть о смерти отца не стала столь шокирующей, как гибель родного сына, но все равно застала врасплох. В день похорон, несмотря на май, стояла промозглая холодная погода. Глеб стоял рядом с Иваном и омегой, от которого у Константина был сын. Девятилетний мальчишка смотрел на могилу со странным смятением. Платон Жульбицкий стыдился возрастного отца, а последний год и вовсе стал называть его дедом. Константин же стремился общаться с младшим сыном, часто встречал его после школы и забирал на выходные. Иван относился к мальчику хорошо, но тёплых чувств, какие были у него к Сергею, не испытывал. Кит сопровождал Орлова, хоть близко к похоронной процессии не подходил. Альфа все время держался поодаль, стараясь не мешать Глебу и Ивану. На кладбище Юрий нашел небольшую лавочку у ограды одной из могил, через пару участков от захоронений Жульбицких. Альфа курил и шепотом с кем-то разговаривал. С кем-то, кого никто не мог увидеть. Глеб присоединился к своему альфе, когда у могилы отца уже никого не осталось. — Поехали домой, — проговорил Орлов и сел рядом, достав сигареты. — Ты плохо выглядишь, — Кит отвлекся от беседы с самим собой и посмотрел на мужа, заставив одним взглядом убрать сигареты. Альфа заботился о здоровье Орлова. — Устал, — ответил Глеб и потер ладонями глаза. — На поминки не поедешь? — Кит поднялся, оправив теплую клетчатую рубашку, и затушил свою сигарету о надгробие. — Иван отпустил, — Глеб выдохнул и встал вслед за альфой. — Я могу остаться, если ему нужна помощь, — произнес Юрий, всем своим видом, показывая, что не хочет этого. — Не нужно, — Орлов вышел на дорожку и неспешно пошел в сторону выхода с кладбища. Кит шел рядом. В какой-то момент он приблизился и фактически заставил омегу взять его под руку. У выхода с кладбища альфа и омега остановились. Кит чувствовал, что Орлов очень устал, но боится показать это. Последнее время Глеб плохо спал и часто жаловался на головную боль. После перенесенного инфаркта омега регулярно пил поддерживающие препараты, но совсем не питал иллюзий по поводу своего здоровья. Юрий знал о переживаниях супруга. А ещё знал, что Орлов стесняется своего возраста. Юрий же почти не менялся внешне, будто время над ним было не властно. Темные волосы без единого намека на седину, смугловатая гладкая кожа и хищный взгляд не выдавали того, что альфе уже перевалило за пятьдесят. Расписались они с Глебом всего пару месяцев назад. На этом настоял Юрий, который понимал причину комплексов омеги. — Хочешь, присядем, — Юрий кивнул на скамейку у входа. — В машине посижу! — Орлов сверкнул глазами на альфу. Кит невольно надавил на больное. — Не хорохорься, — альфа посмотрел на Глеба с лёгкой полуулыбкой. — Ты не старый, но ты устал из-за похорон, забот о чужом ребенке и работы. Глеб нахмурился. Он был рад, когда Старовойтов год назад позвал его консультантом-наставником. А уж забота о Льве, крестном сыне, и вовсе придавало сил и уверенности в себе. — Ты прав, это все из-за похорон, — выпалил Глеб, но на скамейку не сел, а уверенно направился к машине. Дома Орлов моментально провалился в сон, едва его голова коснулась подушки. Обессиленный омега проспал до глубокой ночи, а проснулся от едкого запаха табачного дыма. Кит снова курил в комнате, проигнорировав вечные просьбы омеги не делать этого. — Прекрати дымить, — выдавил из себя Глеб, но дурманящий дым от самокруток альфы тут же заставил снова провалиться в сон. — Это ты прекрати взваливать на себя больше, чем можешь, спящий красавец, — усмехнулся Юрий. В окно потянул свежий ветерок, выпуская весь дым на улицу.

***

Лев сидел за столом на кухне и усиленно выводил слова и предложения в тетради. Летние каникулы начались для него внезапно, на неделю раньше. Всему виной высокая температура и сильный кашель. Но как только маленькому первокласснику стало лучше, крестный отец тут же усадил его за уроки. Лев сопротивлялся, давил кашель, демонстративно ложился на диван и закрывал глаза, изображая сильную усталость. На Глеба уловки парня не действовали, а уж на Юрия и подавно. Альфа мог и рукоприкладствовать, но не сильно, больше пугая или шутя, но испытывать судьбу Лев не хотел. Орлов практически полностью взял на себя воспитание ребенка, когда тот пошел в первый класс. Все началось с безобидных просьб Арсения и Ильи забирать Льва из школы первые пару недель, пока у первоклассников был адаптационный период, а Илье не дали отпуск на начало сентября. Потом выяснилось, что расписание в три урока у малышей будет до самого ноября, а после того, как Лев уснул в группе продлённого дня, было решено, что оставлять его на целый день в школе не целесообразно. Тогда Глеб сам вызвался помочь, а в результате молодые родители стали оставлять сына у крестного на всю неделю и забирали лишь на выходные. Изредка инициативу перехватывали Игнат и Михаил. Оба деда давно смирились с тем, что их внук безумно любит крестного отца. Орлов же больше считал себя ещё одним дедом. — Я закончил, — Лев ловко соскочил со стула и подошёл к Глебу, который стоял у окна с чашкой. Омега повернулся к мальчику и взял в руки тетрадь, посмотрел на проделанную работу. Лев писал аккуратно, но вот с наклоном почему-то всегда возникали трудности. Парню не хватало терпения. — Молодец, — Орлов погладил мальчишку по голове. — Мне кажется, что нам с тобой можно уже выйти на улицу ненадолго, дойдем до магазина. — Да! — вскрикнул Лев, подпрыгнув на одной ноге. Он больше всего сокрушался о том, что нельзя выходить на улицу, а главное — взять самокат и покататься с друзьями. Сейчас Орлов тоже не разрешит насладиться катанием, но все же глоток свежего воздуха не помешает. Лев быстро надел спортивный костюм и уже в коридоре взялся за ручку самоката в надежде, что крестный отец сжалится и разрешит прокатиться по аллее, но Глеб отрицательно покачал головой. Уже во дворе омега понял, что забыл дома телефон, но возвращаться не стал. Со Львом они сходили в магазин, а затем Глеб отпустил крестного сына немного покачаться на качелях. Увести мальчишку домой было сложно. Лев дорвался до долгожданной свободы. Глеб решил парня не уговаривать, взял пакет с продуктами и направился к подъезду. Ещё в тамбуре Орлов услышал, как в прихожей разрывается его телефон. Войдя в квартиру, омега тут же ответил. Из динамика послышался низкий голос Артема Михайлова. Коллега сначала осторожно узнал, все ли у омеги в порядке, а затем перешёл к делу. Глеб глянул на часы и тяжело вздохнул. Он не любил оставлять Лёвку с Юрием один на один, но другого выхода не было. — Останешься с Юрой? — осторожно с вопроса начал Глеб, глядя на то, как Лев выкладывает на стол продукты. — Он же на работе, — удивлённо произнес Лёвка. Работой назывались очные сеансы гипноза, которые практиковал Юрий. В чужом городе альфа был более осторожен. Занимался в основном бессонницами и лёгкими расстройствами. Работал он только с омегами, чаще с молодыми, достаточно привлекательными и платежеспособными. Глеб знал, что с некоторыми из своих клиентов альфа имел близость, но не осуждал его и почти не ревновал. Остались у Кита и постоянные клиенты в Архангельске, отчего тому периодически приходилось ездить в родной город. — Я попрошу его приехать сейчас, — Глеб погладил мягкие, слегка вьющиеся светлые волосы мальчишки. — Он будет злой, — насупился Лев. — Придется потерпеть, — Глеб заглянул ребенку в глаза, но тот быстро отвёл взгляд.

***

Орлов приехал спустя полтора часа. Во дворе панельной девятиэтажки никого не было, лишь группа дедков оккупировала лавочку на площадке прямо напротив нужного Орлову подъезда. Омеге пришлось проехать мимо в поисках свободного места, на котором можно было бросить машину. Припарковавшись за домом, Глеб отправился к нужному подъезду, около которого стояли оперативники, машина скорой и микроавтобус Следственного комитета. Дверь была открыта и зафиксирована первым попавшимся предметом: небольшим кирпичом из ухоженного жильцами палисадника. Глеб поднялся на восьмой этаж на лифте. Дверь в квартиру двести сорок восемь была распахнута. В узком коридоре Глеба встретил высокий молодой омега в форме. Он окинул Орлова с ног до головы суровым взглядом. — Матвей Сергеевич Головин, — омега протянул Глебу свободную руку. — Приятно познакомиться. Мне Артем Владимирович много про вас рассказывал. У Матвея были длинные, собранные в косу волосы и зелёные глаза. Форма сидела на нем как влитая. Орлов невольно подумал о том, что омега понравился бы Киту. — Глеб Константинович, — Орлов пожал руку. Омега ничего больше не сказал, а лишь развернулся и повел Глеба вглубь квартиры. Стены и мебель в коридоре были светлыми и чистыми, отчего Орлов сразу обратил внимание на нарисованные кровью завитушки на светлом ламинате. Омеги аккуратно обошли все следы преступления и оказались в просторной комнате. Михайлов толком ничего не рассказал по телефону, но когда Глеб вошёл в большую комнату и увидел место преступления, сразу понял, почему. На белой стене вместо картины, которая была снята и лежала на полу, красовался венок из сшитых между собой пальцев рук и ног, ушей и языка. Между частями тела были аккуратно вплетены красные гвоздики и волосы. Орлов осмотрелся в комнате, стараясь зацепиться взглядом за что-то ещё, кроме страшного украшения. Глеб прошел в комнату, оставляя позади себя Матвея. На диване лежал труп. Тело было одето в льняную белую рубашку, которая успела пропитаться кровью несчастного. Изо рта и ушей мертвеца торчали все те же красные гвоздики. Эти же цветы были примотаны к ладоням и ступням: ровно по пять штук, словно заменяя пальцы. На обритой голове вырезан крест. Глебу стало дурно. Он почувствовал, как подскочило давление и участился пульс. Орлов давно такого не видел. — Глеб Константинович, извини, что не предупредил сразу, — откуда-то со стороны лоджии проговорил Михайлов. С ним был пожилой судмедэксперт, которого Глеб видел впервые. — А следовало бы, — Орлов совладал с собой. Он ещё раз кинул беглый взгляд на труп и прошел к лоджии. — Убитый — омега? — Скорее всего, — отозвался незнакомый мужчина, который так и не представился. — Смерть наступила часов двенадцать назад. Точную причину смогу назвать позже, но уже сейчас мне очевидно, что части тела отрезали, когда омега был ещё жив. Крови натекло на диван и пол много. Жду труп в бюро. Уверен, в крови у него набор каких-нибудь наркотических веществ, иначе как объяснить, что никто из соседей не слышал криков. Мужчина откланялся и тяжёлой походкой отправился в комнату. Там уже были санитары, готовые убрать труп. — Я смотрю, убийца — творческий человек, — произнес Орлов, обратившись уже к Михайлову. — Что тебе больше понравилось: картина на полу в коридоре, венок из человеческих частей тела или труп, превращенный в вазу? — усмехнулся Артем. Бета выбросил истлевшую сигарету и закурил новую. Глеб отследил каждое нервное движение Артема, но лишь потому, что сам хотел курить. — Кто нашел? — Глеб кивнул в сторону комнаты. — Квартира сдаётся посуточно, — вдруг уверенно начал Матвей, все это время стоявший позади Орлова. — Хозяина должен был принять квартиру до четырнадцати часов, как в гостиницах. Дозвониться до квартиросъёмщика не смог и приехал сам. А тут труп. Следов крови больше нигде нет, кроме комнаты и коридора. Ванная вымыта с хлоркой, аж в глазах щиплет. Хозяин квартиры, Максим Леонидович Первухин, вызвал полицию. Когда наряд прибыл, Первухин уже лежал на кухне. Инфаркт. Его забрала скорая помощь. — Кто снимал квартиру, уже установили? — Орлов посмотрел на Михайлова, а тот вновь кивнул на омегу, стоявшего в дверях лоджии. — Рустам Парвизович Габулов, зарегистрирован в Саратове, — бодро продолжил Матвей свой отчет. — Работает таксистом. Но труп не его. Он альфа, а там, вероятно, омега. Личность убитого устанавливаем. — Нашли этого Габулова? — Орлову все ещё было не по себе от увиденного. — Нет, но сосед говорит, что в квартире не было никого со вчерашнего вечера, — омега поджал губы, глядя на Михайлова. — Какой наблюдательный сосед! — Глеб все ещё поглядывал на сигарету в руках Артема в надежде, что тот предложит закурить и ему. — Странно. Жилец съехать должен был до двух, но в квартире не был. Вещи его здесь? — Да, вещи на месте, — Михайлов выбросил очередной окурок в приоткрытой окно лоджии. — Дай Глебу Константиновичу протокол осмотра и протоколы бесед с соседями, — обратился он к своему напарнику. Матвей достал из своей папки документы. Орлов бегло просмотрел все записи. — Что ты хочешь от меня? — Глеб поднял на Михайлова глаза. — Веди со мной это дело. Матвей поучится, и мне пригодятся твои советы, — Михайлов улыбнулся. Глеб не мог отказать бете. Они проработали вместе достаточно долго. Михайлов сочувствовал Глебу после смерти Сергея, вместе с ним уходил на службу в отдел к Курбатскому, но потом вернулся обратно в Южный округ, когда Орлов ушел на заслуженную пенсию. Глеб кивнул. Он передал документы обратно Матвею. Омегу Орлов не знал. Судя по всему, парень появился в отделе недавно, потому что месяц назад, до того, как Глеб взял перерыв, его ещё не было. Орлов решил ещё раз осмотреть квартиру. На месте трупа, на белом покрывале осталось лишь неприглядное большое пятно крови. Только теперь омега обратил внимание на разносившийся из ванной по всей квартире запах хлорки и розового масла. Глеб принюхался. Странное сочетание вызывало спазм в желудке. — Вы всех соседей опросили? — поинтересовался Орлов, встав напротив места, где некоторое время назад висел венок из человеческих частей тела. — Всех, кто был дома: за стенкой, на которую ты любуешься, пустая квартира, там давно никто не живёт. По тамбуру сосед, миловидный дедушка, который сказал, что с вечера никто не возвращался, обычно его дверь всегда громко бьет соседская, когда открывается, а тут была тишина, — Михайлов подошёл Орлову. — Значит, преступник просто придержал дверь, не хотел шуметь, привлекать внимание, — Глеб перевел взгляд на журнальный стол. — Похоже, что у кого-то был приятный вечер. Надо бы проверить содержимое. На столике стоял красивый хрустальный графин, на дне которого осталась какая-то жидкость красного цвета. — Да уж, очень приятный, — Михайлов покосился на графин, вынул из кармана нитриловые перчатки и открыл пробку. Бета капнул на ладонь содержимое и растер пальцами. Кровь. — Интересно, — Глеб ещё раз посмотрел на графин. Тот не вписывался в интерьер квартиры, как и жестяной поднос, на котором стоял. — Похоже, наш убийца — эстет. — Это мы поняли ещё по картине на полу коридора, — Михайлов стянул перчатки и положил на поднос. Альфа и омега направились к выходу. Уже во дворе Михайлов поблагодарил, что Глеб приехал, пожал ему руку и обещал позвонить, когда задержат альфу, снимавшего жилье. На этом коллеги расстались. Михайлов уехал на личном автомобиле вслед за фургоном Следственного комитета, а Орлов направился к своей машине, брошенной за домом. На парковочных местах прибыло, и серебристый седан Глеба затерялся бы среди машин, если бы не Кит, который стоял, облокотившись на крыло автомобиля. Он курил и нагло улыбался своему супругу. — Где Лев? — без приветствия спросил Глеб альфу. — Там, где и должен быть — у своих родителей, — невозмутимо ответил Юрий. Альфа бросил самокрутку и ловко забрал у омеги ключи от машины. Орлов не возражал. Он прошел мимо своего альфы, от которого несло чужим омегой, и сел на пассажирское сиденье. — Давай поговорим, — альфа сел за руль и завёл автомобиль. — Попозже, — омега смотрел куда-то перед собой. У него в голове был целый рой мыслей и обида на альфу, что тот избавился от Левки. — Мне не хватает твоего внимания, — Юрий достал из кармана золотое кольцо и, зажав его двумя пальцами, протянул Глебу. Омега демонстративно отвернулся, но кольцо взял и надел на безымянный палец. Кольца были куплены по случаю росписи. Свое альфа носил не снимая, даже когда спал с другими омегами. Глеб же носил кольцо редко, в основном на работу. — Я люблю тебя, — добавил альфа. Они продолжали стоять на месте. Юрий не торопился ехать домой. Он ждал ответа от Глеба. — Я чувствую, — усмехнулся Орлов. — Ты ревнуешь? — Юрий улыбнулся и потянул к шее омеги, чтобы поцеловать. — Мне нравится в тебе все: твое тело, запах и то, что ты похож на моего истинного. — Это он был на меня похож, — Глеб не любил разговаривать о своем сыне в таком ключе. — Его нет, а ты есть! — альфа коснулся губами шеи омеги и слегка прикусил кожу. — И поэтому ты спишь с другими омегами? — Глеб отстранился, но лишь тогда, когда альфа уже закончил целовать его шею и шутливо зализал место, которое прикусил, будто метку. Омега повернулся к своему супругу и, наконец, серьезно посмотрел на него. — Если бы не чужой малец в твоей квартире, то я бы спал исключительно и только с тобой, — Юрий довольно облизал губы, глядя в глаза омеге. — Поехали домой, покажешь, как любишь меня, — смирился Орлов.

***

Глеб часто корил себя, что посвятил жизнь одному альфе. Мимолётные связи, секс и простой флирт были, но по-настоящему он любил лишь одного. И как стало легко, когда Михаил отпустил, забрал метку и отстал от тела Глеба. Это должно было случиться, но намного раньше. Нужно было оборвать все связи, нужно было остаться в Архангельске двадцать лет назад. Все было бы по-другому, но теперь уже ничего не вернуть. Юрий был его последним шансом. Орлов чувствовал своеобразную поддержку альфы, видел, как тот старается. Иногда казалось, что все это из-за чувства вины перед своим мертвым истинным. Глеб нередко думал о том, что Сергей на прощание попросил Кита приглядывать за ним, но потом омега отгонял глупые мысли. Юрий задремал, положив голову омеги себе на грудь. В постели Глеб раскрепощался и хотя бы на время забывал о своем возрасте. У него все ещё была потребность в альфе. Это вселяло в омегу дополнительные силы. В окошко дул лёгкий ветерок, но он не способен был остудить пыл горячего тела альфы. Кит всегда был будто раскален. Глеб слушал мерное биение сердца своего альфы и тоже стал засыпать. Где-то в коридоре завибрировал телефон. Немного подождав, Орлов поднялся, стараясь не потревожить уснувшего альфу. Телефонный разговор длился недолго. Единственное, что смог услышать Кит, вставший вслед за своим омегой: убитый бета.