cailpeach.

Мерзкая прохлада осеннего вечера заставляет поёжиться и передёрнуть плечами. Опавшие ещё почти год назад листья под ногами хрустят, этим резким звуком нарушая противную тишину — она в Запретном лесу приятной и не бывает.  Особенно ночью.  Сугуру не сдерживает громкого вздоха — с гораздо большим удовольствием он бы лёг спать ещё пару часов назад, а не прочёсывал неприветливую чащу, то и дело цепляясь мантией за колючие ветки, предательски торчащие в тех местах, где с первого взгляда видится удобная дорожка.   Если можно назвать удобной дорожкой просвет между деревьями в месте, где люди практически не появляются — ученикам запрещено, а преподавателям и без того есть, чем заняться. К чему драконить кентавров, которые и без того не слишком доброжелательно настроены к каждому в мире человеку? Особенно к тем, кто вторгается на их территорию.  — Коллеги, возникла проблема, — профессор Яга, ставший директором школы несколько лет назад, встал из-за стола, привлекая внимание собранных им поздним вечером преподавателей. Сугуру без особого интереса прошёлся взглядом по коллективу — никто из присутствующих не разделял бодрости директора и его энтузиазма. Слушали чисто из вежливости и ради соблюдения субординации. — Группа четверокурсников попали в Запретный лес. Явно не случайно забрели, как они оправдывались.  — Живые вышли оттуда хоть? — профессор Иори не удержалась, а Сугуру закашлял в кулак, маскируя прорывающийся смех. Профессор Яга осуждающе воззрился на обоих. — Ну, если живые, то проблемы не вижу.  — Прибежали в школу перепуганные. В один голос твердили, что видели в лесу какого-то человека. Подходить не рискнули, просто убежали, — отчеканил директор. Сугуру с любопытством приподнял бровь. Дело принимало интересный оборот — за семь лет работы в Хогвартсе он такого ещё не видел и не слышал. Ни один здравомыслящий человек не будет прятаться в Запретном лесу, разве что… — Может, это какое-то существо, способное принимать форму человека? — профессор Иори озвучила его первую мысль. — В таком случае, думаю, профессору Гето следует заняться этим вопросом.  Сугуру мысленно застонал, проклиная тот день, когда предложил свою кандидатуру на должность преподавателя ухода за магическими существами. Его с его умениями и навыками в заклинаниях всеми силами тянули на другие дисциплины — в первую очередь, на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств. Но он заупрямился, выбирая то, что было душе ближе — работа с волшебными тварями. Выбрал себе на голову.  — Профессор Гето, — директор переключил внимание на притихшего Сугуру. — У вас есть предположения?  Тот осторожно пожал плечами. — Понятия пока не имею. Разные варианты есть, может, они вообще встретили кентавра и просто не увидели в панике нижнюю часть тела. В любом случае, надо смотреть.  На пару секунд задумавшись, профессор Яга кивнул. А затем хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Отлично. Тогда попрошу вас, профессор Гето, не затягивать и сегодня же заняться этим вопросом. Если нужна помощь, можем выделить кого-то ещё из преподавательского состава.  Окинув взглядом коллег и отлично понимая, что никто из них желанием ночью идти в лес не горит, Сугуру отрицательно мотнул головой. — Сам справлюсь, но спасибо.  Поэтому теперь Гето плетётся по шуршащей листве, освещая себе путь лишь светящимся кончиком волшебной палочки. Меньше всего ему хочется встретить кентавров, но… — Человек, ты что тут делаешь?  Удача явно поворачивается к нему не лицом. А мощным крупом с раздражённо машущим хвостом. Тихонько вздохнув, Сугуру осторожно двигает вытянутой рукой в сторону голоса. Свет от палочки освещает длинные чёрные волосы и гнедой лоснящийся лошадиный бок.  — Доброй ночи, Магориан. Говорят, у вас тут кто-то появился. Кого раньше не было.  — Даже если и появился, тебе какое дело? — кентавр терпит присутствие Сугуру и разговор с ним только из вежливости, даже если такое понятие не особо этому народу знакомо. Но всё стадо знает Гето, который им ничего плохого за все годы не делал и с уважением относился к их жизни и праву на лес. — Боюсь, как бы проблем этот новенький не принёс нам. И вам, конечно же. Магориан поджимает губы, переступая с копыта на копыто. Молчит пару минут и только затем снова подаёт голос. — Он ничего плохого нам не делает. Просто гуляет по лесу, ему можно, он не человек.  — А кто же? — с осторожностью спрашивает Сугуру. Шанс, что кентавр даст внятный ответ, который решит все его проблемы, неимоверно мал, но попробовать стоит.  — Не знаю, — взгляд так и говорит — обманывает, просто из принципа не хочет помогать человеку. — Но он тут не всегда. Иногда уходит, иногда приходит. Приходит ненадолго. — И ты не знаешь, куда он уходит, да? — сдержать иронию не удаётся. Магориан нервно бьёт копытом по земле, раскидывая траву в стороны, и разворачивается в сторону деревьев. Мгновение свет от палочки освещает круп, покрытый блестящей шерстью, — и затем тёмное тело исчезает среди деревьев, растворяется в темноте.  Сдержаться и не выругаться просто нереально, но Сугуру удаётся. Кентавр и так сказал ему слишком много — мог бы просто прогнать из леса или даже напасть, не размениваясь на любезности.  Дальнейший путь кажется бессмысленным — вряд ли таинственное существо выйдет на свет палочки, а идти в темноте Сугуру не намерен. В этом лесу и так чёрт ногу сломит, так ещё самому себя обречь на прогулку в кромешной тьме… К чёрту это.  Но он упрямо следует дальше, уже смирившись с постоянно цепляющимися за мантию ветками. Даже желание пробить себе дорогу заклинанием разрушения ослабевает со временем. Стоит ему применить агрессивную магию, как тут же налетят недоброжелательно настроенные к людям существа.  Тихий шорох справа привлекает внимание. Гето замирает, беззвучно гася огонёк на кончике палочки — будь это кентавр, шум был бы значительно сильнее. От единорога — тоже, а вот вариант чего-то, близкого по размеру к человеку, кажется вполне вероятным. Глаза постепенно привыкают к темноте, нужно лишь проморгаться. И внимательный взгляд выхватывает в мраке леса человеческую фигуру, метрах в двадцати от Сугуру. Кажется, это молодой парень — высокий, абсолютно обнажённый, он зачем-то проводит пальцами по стволу дерева, зачарованно его разглядывая. Из-за того, что стоит он спиной, разглядеть что-то, кроме платиново-белых лохматых волос, изгиба ягодиц и светлой кожи, мягко отражающей крупицы падающего на него света, просто не представляется возможным. И стоит Сугуру необдуманно сделать шаг ближе в попытке разглядеть незнакомца, как под ногой хрустит ветка. Парень испуганно вздрагивает и скрывается в чаще среди густых веток, даже не оглянувшись и не показав своё лицо. Губы досадливо поджимаются. Чёртова ветка и чёртова нетерпеливость — всё испортили.  Идти дальше смысла уже нет. Это существо наверняка остаток ночи проведёт настороже, а то и вообще уйдёт из леса, как сказал кентавр.  Резко развернувшись, Сугуру быстрым шагом идёт по направлению к выходу из леса. Так позорно проколоться, будто он школьник, надо ещё уметь. Яга точно спросит с него результаты, а результатов и нет. — Люмос, — мягкий свет озаряет густые заросли. 

***

— Очень печально, — профессор Яга недовольно хмурится. — Я ожидал… Каких-то результатов.  — Я тоже, — Сугуру не сдерживает нотку сарказма в голосе. — Он слишком бдительный. Видел его только со спины, поэтому до сих пор не могу точно сказать, что это за существо.  Теперь выяснить — это дело собственного принципа. В лесу или его окрестностях завелась какая-то тварь, потенциально опасная для учеников, и нужно эту проблему решить как можно скорее.  Попрощавшись с директором, выходит в коридор, не в силах сдержаться и не зевнуть. Сегодня выходной, занятий нет, но почти бессонная ночь наложила свой отпечаток — хочется просто пойти в комнату и лечь спать.  Но это собьёт весь режим. Сугуру, конечно, и так его сбил, шатаясь половину ночи по лесу, но делать ещё хуже он точно не намерен.  Нужно заняться проверкой домашних заданий, сданных учениками накануне. Но сперва хочется взбодриться — хотя бы прогуляться до Чёрного Озера, около которого практически не бывает тепло, а вкупе с мрачной погодой холод побережья его точно взбодрит.  Сугуру не ошибся — стоит только приблизиться к водной глади на сотню метров, как пронизывающий холод уже начинает проникать под полы мантии. Ветер безжалостно треплет плотную ткань, играя ею, как ему вздумается. Гето плотнее запахивает мантию — не хватало еще простыть. И хмурится недовольно от бьющего в лицо холодного воздуха, приближаясь к озеру, пока его внимание не привлекает белоснежный силуэт.  На берегу, а может, даже в воде, стоит какое-то животное. Довольно крупное, оно не шевелится, кажется, внимательно наблюдая за медленно подходящим ближе и ближе Сугуру. На мгновение замешкавшись, тот продолжает путь, стараясь не показывать враждебных намерений — ещё непонятно, кто это, но портить отношения «с порога» не хочется. Это точно не русалка, не тритон и не гриндилоу.  Больше никого, кроме гигантского кальмара, Гето в водах этого озера искренне не припомнит.  Палочка тем крепче сжимается в руке, чем ближе Сугуру подходит к водной глади. Готовый защищаться, если что-то пойдёт не так.  Взгляду открывается высокий белый… конь? С первого взгляда Сугуру видится единорог, но стоит подойти, и становится ясно — рогом на лбу там даже не пахнет, а пышная грива с тут и там мелькающими среди длинных белых волос водорослями и парой мелких ракушек, навевает только одну мысль. В Чёрном Озере завёлся келпи.  И открытие это так себе — тварь опасная. Вдвойне опасная для глупых учеников, которых очень скоро начнёт таскать на дно озера, а там сжирать, оставляя кости обгладывать русалкам.  Видимо, этот келпи и ходит ночами по лесу в человеческом обличии. Странно, конечно, что он вообще забрёл в лес, но можно списать на любопытство молодой особи. Сугуру лишь слышал, сам не встречал ни разу, но книги и старики поведали ему много историй о том, как келпи превращались в прекрасных девушек и юношей, заманивали жертв в воду и топили. Даже не в своём обычном обличии лошади.  Этот действительно кажется молодым. Ещё не сильно оброс ракушками и водорослями, не одичал, а значит, с ним есть шанс наладить контакт.  Небесно-голубые глаза, непривычно выглядящие на лошадиной морде, спокойно смотрят на осторожно подошедшего Сугуру.  — Привет? — звучит вопросительно, хотя так не планировалось. Келпи равнодушно моргает. Не нападает и не пытается утащить под воду, и на том спасибо.  — Это ты ходил ночью по лесу? Ответа нет. Келпи лишь бьёт копытом по воде, расплёскивая ледяные капли, которые почти долетают до стоящего на берегу Гето. Тот рефлекторно отступает назад — промочить мантию в такую погоду желания нет. Надеется, что этим жестом не показал свою слабость — с келпи по-прежнему хочется договориться мирно. Но для этого нужно, чтобы он принял человеческую форму. Толку общаться с животным, неспособным издавать понятную речь?  Но существо уходит. Просто поворачивается к озеру и медленно бредёт, с каждым метром погружаясь в воду всё больше. Сугуру передёргивает, и он ощущает бегущие по коже под одеждой мурашки — даже смотреть на это холодно, но келпи спокойно скрывается под рябящей водной гладью, которая почти сразу успокаивается. Не убил, и на том спасибо. Видимо, не голодный. Но делать что-то срочно необходимо. Иначе не пройдёт и недели, как они начнут считать трупы учеников. Есть один известный Сугуру способ поймать келпи, но… Ловить его в огромным озере практически бессмысленно. И не хотелось бы травмировать живое существо, которое абсолютно не виновато в том, кем оно родилось.  Самый страшный зверь, в конце концов, это человек. А келпи просто хочет есть, и не более того. 

***

Совесть и здравый смысл долго борются внутри. Первая умоляет не выдавать директору бедное существо, чёрт пойми откуда взявшееся в озере. Здравый смысл же твердит первым делом пойти к нему, чтобы хотя бы предупредить — молчание может обернуться чьей-то смертью. Из леса келпи вряд ли утащит до воды свою жертву, но ученики иногда гуляют у самого озера, и это уже опасно. Проверка домашки откровенно не задаётся. С тяжёлым вздохом Сугуру откладывает пергаменты и направляется к директору — долг зовёт. — Келпи? — профессор Яга задумчиво крутит в пальцах палочку. — Откуда ему тут взяться?  — Нельзя отрицать существование подводных тоннелей, — Гето сосредоточенно хмурится. Ему жалко несчастное существо, каким-то неведомым образом оказавшееся здесь, на территории Хогвартса.  Что-то внутри, конечно, тут же шепчет, что единственная причина его симпатии к келпи — то, что за две встречи он не попытался причинить ему вред. Но это ещё не показатель, эти существа хитрые до невозможности, стоит потерять бдительность — и утащит на дно.  — Могу ли я поручить вам избавиться от него, профессор Гето? — серьёзный голос вырывает Сугуру из собственных мыслей. Он, помешкав секунду, кивает. Лучше пусть это задание отдадут ему, чем кому-то, кто без зазрения совести причинит бедной твари боль.  Решение сходить в лес при свете дня приходит неожиданно. Если существо будет там, то, уже зная Сугуру, оно может пойти на контакт. В озере оно, скорее всего, большую часть времени проводит в обличии лошади, пообщаться с ним не выйдет.  Чем дальше в лес заходит Сугуру, тем мрачнее становится. Кроны деревьев густеют, закрывают собой землю от дневного света, но хотя бы можно идти без освещения пути магией. Пальцы, тем не менее, крепко сжимают палочку — наткнуться тут можно не только на кентавров.  Но лес будто вымер. Ни одна живая душа не попадается Гето на пути, даже когда он заходит в самые дальние уголки — существа старательно прячутся в ожидании ночи, когда они выйдут на охоту. Не встречаются ему даже кентавры, хотя шум от шагов Сугуру издаёт знатный — сухая трава и листва шуршат оглушающе для тишины леса.  Накатывает ощутимое разочарование, трансформирующееся в досаду и злость. Он слишком многого ожидал от этого похода, но никто не гарантировал ему успех. Ноги сами выносят Сугуру из леса. Решив попытать удачи, он снова бредёт в сторону озера, уже издалека видя — той крупной фигуры, что он видел в прошлый раз, на мелководье нет. Всё же доходит до края воды, замирая от неожиданности— за большим валуном обнаруживается беловолосый юноша, увлечённо кидающий камни в воду. Такой же голый, как ночью в лесу, и Сугуру даже смотреть на него холодно — ветер на берегу просто ледяной. Его присутствие не остаётся незамеченным. Голова медленно поворачивается в сторону Гето, являя его взору симпатичное лицо и пронзительные голубые глаза, глядящие настороженно. С виду юноше кажется около двадцати.  Стройная фигура ощутимо напрягается. Сугуру делает шаг назад и медленно поднимает руки, показывая, что пришёл с миром. Палочка где-то во внутреннем кармане, и если келпи решит напасть, он даже достать её вовремя не успеет.  — Привет, — снова пробует он, как в прошлый раз. Глаза снова неприветливо зыркают на него, а затем юноша возвращается к своему занятию, запуская новый камень в воду. Сугуру искренне надеется, что следующий не полетит в него.  — Меня зовут Сугуру. А тебя?  Молчание. И Гето уже почти убеждается, что существо не понимает человеческий язык, но вдруг раздаётся хрипловатый от долгого молчания голос. — Сатору, — келпи продолжает с увлечённым видом кидать камни в воду, будто ничего интереснее в жизни не делал.  Сугуру осторожно подходит на пару шагов ближе и присаживается на крупный камень в нескольких метрах от Сатору. — Тебе не холодно? — вопрос, наверное, тупой. Но обнажённый юноша при такой погоде выглядит настолько неестественно, что хочется отдать ему мантию.  Сатору поднимает взгляд на Гето. В этот раз в нём сквозит что-то вроде удивления. — Нет, — и снова возвращается к своему занятию. — Сатору, откуда ты взялся в Чёрном Озере? — спрашивает с осторожностью.  Келпи молчит с полминуты, прежде чем ответить, уже полностью повернувшись к мужчине. Собственная нагота его, видимо, абсолютно не смущает. Смущает она только Сугуру, старающегося игнорировать этот факт. — Не знаю. Приплыл под водой. Плыл, плыл и оказался здесь, — звучит честно. А яркие глаза, обрамлённые белоснежными ресницами, не моргая, разглядывают лицо Сугуру. Выглядит и ощущается жутковато.  Сугуру кивает, понимая, что его теория о подводных тоннелях, кажется, была верна. Но ответ на этот вопрос совсем не решает основную проблему. — Ты сможешь найти путь обратно? Тебе здесь будет плохо.  В чужих глазах снова мелькает неподдельное удивление. Сатору нервно ёрзает, хмурясь. — Мне тут хорошо. Озеро большое. Можно гулять в лесу. И русалки меня не обижают. Почему мне должно быть тут плохо?  Губы Сугуру трогает улыбка от этой искренности и наивности. Молодой келпи, наверное, ещё не сталкивался с жестокостью людей.  — Здесь… учатся дети. Человеческие. Они уже увидели тебя и начали паниковать. Тебе нельзя показываться им, особенно в таком виде, без одежды, и нельзя их убивать.  Юношеское лицо мгновенно мрачнеет. Он агрессивно тыкает пальцем в Сугуру. — Принеси мне такое. Одежду.  Не удаётся подавить тяжёлый вздох. Гето искренне надеялся, что получится убедить келпи не выходить из воды, пока он не придумает, что с ним делать, или хотя бы выходить с другой стороны озера, а не со стороны замка. Но существо оказалось с характером.  — Хорошо, — Сугуру снова вздыхает. — Я принесу тебе одежду. Но ты можешь пообещать мне, что не будешь никому причинять вред?  Вопрос откровенно глупый. Всё равно, что спросить голодного льва, выпущенного в стадо овец: «Ты никого не съешь?» Сатору мрачнеет еще больше. И неожиданно молча встаёт и заходит в воду босыми ногами, погружаясь глубже с каждым метром. — Эй! Сатору! Подожди! — Сугуру вскакивает, но лезть в холодную воду, где обиженный келпи может его запросто утопить, — очень глупая идея. И остаётся только в бессилии смотреть, как бледная фигура скрывается под тёмной водой.  Вот и поговорили.

***

Скрывать от директора то, что Сугуру смог пообщаться с поселившимся на территории школы келпи, удаётся с лёгкостью. Тот лишь напоминает не затягивать с этим делом и поскорее найти тварь и избавиться от неё. Гето кивает, чувствуя, как внутри скребётся совесть и беспокойство. Из-за его слабости к отнюдь не беззащитному существу в любой момент может погибнуть какой-нибудь ученик.  Одежду он уносит на берег на следующий день. Обычную, маггловскую — мантия Сатору и не нужна, он в ней запутается и изваляет подол в грязи.  Держит свёрток в нервно сжимающихся пальцах, ускоряя шаг ближе к берегу. Кажется, что никого около воды нет, но стоит обойти небольшой холм, как на берегу обнаруживается лежащий белоснежный конь. Шумно дышит, тряся гривой с рассыпающимися из неё водорослями, а потом взору Сугуру открывается окровавленная задняя нога. Ярко-алая кровь стекает с бедра вниз, пачкая белую мокрую шерсть, и Гето бросает свёрток одежды на сухой траве, быстрым шагом приближаясь к келпи.  — Это я, — успокаивает его, уже нервно напрягшегося. Ослепительно-голубые глаза потускнели, не в силах скрыть боль. — Дашь посмотреть? Я помогу.  В ответ ожидаемое молчание. Но келпи не протестует, когда Сугуру осторожно подходит ближе, чтобы осмотреть рану. Обувь безнадёжно промокает, но плевать.  Вблизи рана оказывается не такой страшной. Небольшой порез, но глубокий, и наверняка молодой келпи просто испугался — в природе такие ранения у них заживают на раз-два. — Подожди немного, я схожу за лекарством.  Дорога до замка и обратно быстрым шагом занимает, по ощущениям, кучу времени. Сугуру проклинает правило запрета телепортации, когда спешит к берегу с банкой травяного снадобья — его он использует, когда гиппогрифы конфликтуют и оставляют друг на друге рваные раны от острых когтей.  Сатору шумно сопит, но позволяет обработать бедро. Упорно отказывается принять человеческий облик, как бы Сугуру его ни просил, и произошедшее остаётся для Гето загадкой, когда тяжёлое тело с трудом встаёт и, хромая, уходит в глубину.  Сугуру остаётся на побережье до вечера, но больше келпи не выходит. Приходится спрятать одежду под сухой камень и уйти, бросив последний взгляд на водную гладь. 

***

Снова Сатору выходит лишь через две недели. Каждый день Сугуру вечером приходил на берег озера, но келпи не отзывался — вряд ли даже слышал его голос, находясь под водой. Сатору, кажется, ждёт его. Сидит на камне в одежде, которую ему тогда принёс Сугуру — отыскал её на берегу. Чуть болезненно хмурится, когда двигает правой ногой — рана ещё беспокоит. — Сатору? — Гето осторожно приближается, загодя давая об этом знать. — Ты в порядке? Утвердительное мычание и больше ничего.  — Кто тебя ранил? Русалки?  — Люди, — звучит резко. — Какие-то дети. Я был на берегу, они вышли и что-то сделали.  «Наверное, кто-то из старших. Мелкие бы испугались, а если они ранили его заклинанием, то возникает большой вопрос, кто из учеников так умеет. Никто из детей не хватался победой над водным монстром, насколько помню», — проносится в голове.   И сердце резко падает куда-то вниз, а внутри неприятно холодеет от догадки.  — Ты… Ты убил их?  Тишина после прозвучавшего вопроса кажется бесконечной. Если это правда, то ему не защитить Сатору. Собственная мысль тут же кажется бредовой. Не мог же никто не заметить исчезновения учеников?… — Нет, ты же сказал не нападать ни на кого, — едва разборчиво бормочет Сатору, ковыряя босой ногой мокрый песок — обувь он так и не надел.  Едва удаётся побороть порыв обнять тощее тело — келпи точно воспримет это, как нападение. Поэтому Сугуру просто кивает, а затем, поняв, что сидящий к нему спиной Сатору не видит, прокашливается. — Спасибо, Сатору. Если ты обидишь человека, я не смогу тебе помочь.  — Хочу обратно туда, где я жил, — звучит капризно. — Я голодный, Сугуру. Там были тюлени, я ел их, выплывал ближе к морю. Здесь нельзя есть даже людей.  Что-то внутри болезненно сжимается. Сатору здесь уже больше двух недель, и до сих пор не ел. Ему, конечно, еда нужна реже, чем людям, но всё же без неё никак.  — В озере водится рыба, — нерешительно тянет он, понимая, что рыба не заменит для келпи большой кусок мяса.  Сатору тоскливо кивает.  — Можно я буду охотиться на животных в лесу?  Повисает тяжёлая тишина. Сатору хлопает яркими глазами в ожидании ответа, а Сугуру молчит. Долго молчит. — Можно, — с громким вздохом. Животных жалко, конечно, но без мяса келпи будет трудно.  Тот мигом преображается. Лицо растягивает счастливая улыбка, будто сбылась главная мечта в жизни, а глаза довольно щурятся.  Рубашка, наполовину расстёгнутая, оголяет бледную грудь. Ещё бы — ему совсем не было холодно, а одежда для него выполняла исключительно декоративную роль. — Застегнись, — ворчит Сугуру, чувствуя, как щёки обдаёт жаром. И этот жар лишь становится сильнее, когда он понимает, что Сатору не специально — у него просто действительно нет необходимости греться одеждой, и надел он её только по просьбе Гето, чтобы не напугать случайно зашедших сюда учеников.  Сатору сначала недоуменно выгибает брови, а потом поджимает губы в знак протеста.  — Не буду, зачем? Мне вообще неудобно в одежде.  Неожиданно для себя, Сугуру делает пару шагов навстречу, вплотную подходя к сидящему на камне парню, и осознаёт происходящее только когда пальцы его оказываются на мелких пуговках. Сатору напряжённо замирает, в любой момент готовый защищаться от человека, а пути назад уже нет — Гето осторожно застёгивает пуговицы почти до самого воротника, оставляя незастёгнутой лишь верхнюю.  Становится неловко. Сугуру прокашливается, пытаясь придумать, чем оправдаться — хотя понимает, что оправдываться, по сути, и не нужно. Сатору неиспорченный, он даже не воспримет этот жест как-то неправильно.  И верно — келпи просто удивлённо моргает, расслабленно опустив плечи, когда Сугуру отходит. Никак не комментирует нарушение своего личного пространства, только сглатывает шумно. — Я пойду. Долго уже на берегу сижу, нужно в воду.  И эта фраза дёргает Сугуру в реальность. В реальность, где Сатору — далёкая от разумного человека тварь, опасное существо, обгладывающее трупы под водой. Интересно, Сатору убивал людей? Упомянул, что питался тюленями. И ни слова про людей.  — Постой! — Гето тормозит Сатору, который уже стянул рубашку и брюки и принялся их прятать под тот же камень, где их оставил Сугуру. Он замирает, выпрямившись во весь рост, и Сугуру приходится отвести взгляд — пялиться кажется неловким. При первой встрече в лесу его чужая нагота не смущала. Ладно, можно списать на то, что тогда они не были знакомы и стройная фигура была для Гето не больше, чем объектом научного интереса — он пытался выяснить, что за существо появилось в лесу.  — Что? — звучит нетерпеливо.  Сугуру колеблется. Хотел попросить в дальнейшем встречаться на другой части берега, скрытой от замка густым кустарником. Но просьба резко показалась глупой — Сатору может в любой момент пропасть по своей воле, и надеяться на новые встречи и дальнейшее общение было бы глупо. — Ничего, извини. Келпи удивлённо моргает. Но вместо ответа просто пожимает плечами и, не прощаясь, уходит в воду. Сугуру стыдно за то, каким жадным взглядом он смотрит на чужие ягодицы и бёдра. Ужасно по отношению к наивному Сатору. И ужасно оттого, что он даже не человек.

***

— Тебе холодно? — впервые за несколько месяцев спрашивает Сатору, в недоумении оглядывая поёжившегося Гето. Тот кутается в меховую мантию — зимой на берегу озера становится хуже в десяток раз. Хоть вода и не замерзает, от неё веет диким холодом, дополняемым сильным ветром.  — Немного, — улыбается Сугуру. Каждый момент, когда келпи волнуется о человеке, приятно греет его душу.  — Тебе не нужно приходить сюда каждый день, — Сатору хмурит белоснежные брови, чуть морща нос. Он так и одевается в рубашку с брюками, совершенно не чувствуя дискомфорта. — Вы, люди, иногда болеете. Я никуда не денусь отсюда. Придёшь весной, я буду здесь.  Гето категорично мотает головой. За несколько месяцев он так привык к практически ежедневным беседам с келпи, который рассказывает многое о своей жизни и спрашивает о мире волшебников, что отказаться от этого до наступления весны кажется нереальным. Директора удалось убедить, что келпи исчез — видимо, тем же путём, что и очутился в Чёрном озере. И едва ли не каждую неделю Сугуру просил Сатору пообещать, что тот не тронет ни одного человека.  — Какой ты упрямый человек, — звучит с досадой. — Все люди такие? Я бы хотел познакомиться с другими, чтобы сравнить. Внутри просыпается внезапная жадность. Делиться чудесным голубоглазым существом с другими не хочется.  Но тут же его успокаивает понимание, что Сатору это просто к слову сказал. Он тоже отлично осознаёт, что ему нельзя появляться перед другим волшебниками — не все такие сочувствующие магическим существам, как Сугуру. И келпи каждый раз обещает, что не станет показываться никому, кроме Гето.  — Кстати, — в голосе Сатору неожиданно слышится нервозность — впервые за всё время. Волнение просачивается в интонации, а контролировать свои эмоции он ещё не очень хорошо умеет. — Ты ни разу не просил… Но… Хочешь, я тебя покатаю? — бледные щёки почему-то смущённо краснеют от такого простого вопроса.  А с лица Сугуру сходят краски. Перед глазами тут же рисуется картина, как огромный белый конь везёт его на спине и утаскивает в глубину, топит, а потом сжирает. То есть делает как раз то, что келпи обычно и делают.  Его замешательство не остаётся незамеченным Сатору. Он сначала удивлённо моргает неожиданной эмоции на чужом лице, а потом осознаёт причину повисшей в воздухе растерянности.  В голубых глазах мгновенно вспыхивает обида. Кажется, вот-вот, и по щеке соскользнёт первая слеза, но Сатору резко разворачивается и прямо в одежде быстрыми шагами заходит в воду, с каждой секундой погружаясь всё глубже. Намокшие брюки липнут к ногам.  — Сатору! Стой! — слышится за спиной, но келпи уже ныряет с головой. И больше не выплывает в этот день, несмотря на то, что дрожащий от холода и паники Сугуру сидит на продуваемом ветром берегу до позднего вечера. 

***

Сатору не выходит из воды больше месяца. Каждый вечер мёрзнущий от порывов холодного ветра Сугуру зовёт его с берега, с надеждой оглядывая всё видимое пространство, но побережье пустует.  Обнаруживается на любимом камне он февральским утром. Сидит, поджав ноги, снова абсолютно голый, и задумчиво смотрит на горизонт, утопающий в дымке.  — Господи, Сатору, — первый порыв — подойти и укрыть обнажённое тело собственной тёплой мантией, сжав его в объятиях. И даже запоздалая мысль о том, что ему абсолютно не холодно, не останавливает Гето от этого действия. Закутанный в плотную ткань келпи, так и сидящий на камне, сердито сопит Сугуру куда-то в грудь. И первым подаёт голос. — Мне нужна новая одежда, я ту испортил случайно, — бормочет едва слышно, трётся бездумно носом о скрытую за слоями ткани чужую грудь. Сугуру замирает потерянно, а потом старается расслабиться — Сатору же не специально.  — Случайно испортил? — пытается переключиться. — Сначала намочил, а потом порвал со злости, — звучит ещё тише, а Гето трясётся от смеха, представив это зрелище.  — Хорошо, принесу тебе новую одежду.  Чуть медлит, прежде чем озвучить следующую мысль. — Ты обижен на меня?  Сатору отрицательно мотает головой. — Был обижен. Теперь нет. Я всё понимаю, я чудовище и мне доверять нельзя. Слышать это неприятно. И Сугуру с болью думает о том, насколько неприятно было самому Сатору больше месяца наедине с собой гонять эту мысль в голове.  — Покатаешь меня весной? Когда теплее станет? — звучит неожиданно для самого себя. И пути назад уже нет.  Келпи в объятиях напряжённо замирает. И затем выворачивается, поднимая голову так, чтобы словить зрительный контакт с Сугуру. — Не боишься?  — Нет, но надеюсь, что ты меня не уронишь, потому что плаваю я не очень, — отшучивается, с теплотой отмечая, как чужие губы растягиваются в улыбке.  — Смотря как держаться будешь.  Руки перехватывают падающую с плеч Сатору мантию. Того передёргивает, когда пальцы Сугуру проходятся по голой коже. — У тебя пальцы горячие.  Гето, паникует — логично, Сатору плавает в ледяной воде, так что руки человека наверняка его обжигают неприятно. И уже хочет отшагнуть, как его решительно обхватывают вокруг тела под мантией. — Нет, не уходи. Мне так нравится. Уютно. 

***

Апрельский день радует теплом. Но недостаточно для того, чтобы… — Боже, я весь промокну и замёрзну, — страдальчески стонет Сугуру, игнорируя злорадный смех. — Ну же! Тебе часто келпи предлагают покататься? — К счастью, нет, — едва разборчиво бормочет Гето, но сдаётся. Слишком силён соблазн и интерес — Сатору крайне редко появляется перед ним в своём естественном образе, предпочитая человеческий. Его можно понять — вряд ли Сугуру сможет разговаривать с конём. — Ты обещал! — Сатору жалобно заламывает брови. И это становится финальным выстрелом — Сугуру в громко вздыхает и стягивает мантию. — Ладно, только уберу лишнюю одежду. Сатору, тряхнув лохматой головой, с готовностью кивает. А затем идёт к воде, на ходу стягивая одежду и бросая её прямо на рыхлый песок — всё равно потом надевать обратно.  Сугуру с тихим ворчанием идёт следом, подбирая вещи — когда Сатору выскочит из воды на четырёх копытах, о чистоте валяющейся одежды он точно волноваться не будет. Краем глаза следит за келпи — но тот уже погрузился в воду, скрывшись в тёмной глубине. Превращаться при Сугуру он наотрез отказался, смущённо краснея.  Пара минут — и гладь воды, только выровнявшуюся, разрезают белые уши, а затем длинная морда. Келпи отфыркивается от воды, неторопливо выходя на берег, а Гето завороженно следит за ним, замерев на месте. Прекрасен. И взгляд невозможно оторвать. Сатору толкает зависшего Сугуру мордой, едва не роняя того на песок. И подходит к большому камню, останавливаясь сбоку от него — очевидно, чтобы Гето было легче залезть ему на спину. Внутри гложет волнение. Если это природная хитрость келпи, который полгода мелкими шажочками забирался в душу Сугуру, то смерть эта будет бесславной. Но совсем не обидной.  Мужчина тут же одёргивает себя — стыдно должно быть подозревать настолько наивное и искреннее к нему существо. В итоге, наплевав на все лишние мысли, забирается на крепкую спину — и морщится от ощущения мокрой шерсти, пропитывающей водой брюки.   Сатору делает шаг, второй. А затем ускоряется, но Сугуру даже запаниковать не успевает — через пару секунд они резко погружаются в воду, он едва успевает вдохнуть полные лёгкие воздуха. Цепляется всеми силами за скользящую между пальцев гриву, безрассудно прижимаясь к широкой шее — стоит Сатору резко поднять голову, и перелом носа обеспечен.  Но тот просто на дикой скорости ныряет несколько секунд, ловко двигаясь, а затем выпрыгивает из воды, почти как дельфин, следом снова погружаясь в озеро. Сугуру хохочет и едва не глотает противную жидкость, попавшую в рот — вовремя его закрывает, чувствуя, как изнутри рвёт адреналин.  Если так ощущается свобода, то он никогда не был свободным.  Сатору постепенно успокаивается — просто катает Сугуру по поверхности озера, всё же двигаясь быстрее, чем он плыл бы сам, но у Гето хотя бы появляется возможность передохнуть, откинув со лба мокрые пряди. Он жалеет, что не разделся полностью перед тем, как нырять в глубину на спине келпи, но при мысли о перспективе контакта с чужой спиной через тонкую ткань белья щёки обдаёт жаром.  Лучше уж промокнуть и промочить одежду насквозь. Потом высушит заклинанием.  Выходят на берег они уже когда солнце начинает клониться к закату. Сугуру, полностью расслабившийся, увлечённо перебирает разбавленную водорослями густую гриву, когда Сатору поворачивается и тыкает его носом в ногу — безмолвно давая знак слезать.  И Сугуру не хочет перед собой лукавить — спрыгивает на землю он с неохотой. И с мыслью, что повторил бы это ещё не раз, несмотря на неприятно холодящую кожу прилипшую ткань одежды.  Сатору фыркает ему в ладонь и уходит. Буквально на минуту, а затем снова выходит из толщи воды, уже на двух ногах — счастливый до невозможности. И Сугуру не в силах сдержать свою улыбку, когда помогает ему натянуть сухую рубашку, заботливо убранную им подальше от воды.  — Понравилось? — келпи едва не подпрыгивает от нервов. Смотрит своими пронзительными глазами в ожидании ответа, в волнении кусает губу. — Очень, — и не улыбнуться не получается. Сатору накидывается с объятиями на уже высушившего одежду Гето, изо всех сил стискивая его руками — с тех пор, как Сугуру научил его объятиям, он не упустил ни одного шанса обвить чужое тело руками, прижимаясь ближе и ближе.  Когда солнце опускается за горизонт, они сидят на берегу. Сугуру опирается спиной на камень, пачкает мантию, абсолютно наплевав на неё, а между его ног сидит Сатору, откинувшийся на грудь Гето — ему так нравится, а Сугуру слишком слаб морально, чтобы отказать.  — Я показал тебе свой мир, но хотел бы посмотреть твой. Мне можно будет когда-нибудь сходить в вашу школу? — звучит без особой надежды — даже будучи существом, далёким от человеческого сообщества, Сатору понимает, что нет, нельзя. Но не в силах удержаться, спрашивает.  Сугуру молчит, уткнувшись подбородком в чужое плечо. Поддаётся своим слабостям и льнёт ближе. И параллельно думает — он уже размышлял о возможности убедить директора, что Сатору не опасен и его можно привлечь к занятиям по уходу за магическими существами. Ученики Хогвартса ещё никогда не взаимодействовали с живым келпи. Но для этого надо постараться уговорить директора и профессорский состав. И Сугуру, не уверенный в своей победе, не может просто так обещать этого Сатору. — Посмотрим, — тихо шепчет он, опаляя ухо дыханием. — Я постараюсь что-нибудь придумать.  Сатору с энтузиазмом кивает и позволяет себе на пару минут прикрыть глаза, откидываясь головой на плечо Гето. Тому скоро уходить, но жадность требует захватить его хотя бы на несколько минут. 

***

Чем больше весна вступает в свои права, тем мрачнее Сугуру. Весна — это тепло, а значит, совсем скоро бесчисленные ученики начнут гулять по берегу озера, наслаждаясь редким солнцем. Будут готовиться здесь к экзаменам, и кто-то наверняка увидит Сатору.  Нужно уговорить его уплыть обратно. Найти тоннель, по которому он попал в озеро, и вернуться на свободу. Туда, где он сможет питаться нормально и не скрывать своё существование.  Формально, здесь он тоже на свободе. Но в ужасной опасности каждый день.  Этот разговор Гето пытался завести уже несколько раз — безуспешно. Сатору просто замыкался, затем прыгая в воду, и несколько дней не показывался на поверхность.  — Сугуру, — келпи жмурится от яркого весеннего солнца — погода, нетипичная для Англии. И тихий голос вырывает Гето из тяжёлых мыслей. — Как люди себя ведут, когда им… Ну… Приятно находиться с другим человеком? Не знаю, как объяснить, — под конец фразы тушуется, тыкая палкой в высохший песок. — Как они проявляют это… к другому человеку? Сидящий на огромном валуне Сугуру чувствует, как в горле резко пересыхает.  — Обнимают.  — Это не то, — Сатору сосредоточенно хмурится. — Обнимать — это недостаточно. Хочу что-то ещё сделать. Я бы сказал, что хочу съесть тебя, если бы ты нормально воспринимал шутки.  — Эй, я нормально воспринимаю шутки! — веселье просачивается в голос. Но Сатору, на удивление, молчит в ответ, не поддерживая разговор. Повисает тягучая тишина. Улыбка медленно сползает с губ Гето, когда он понимает, что келпи неотрывно смотрит на него в ожидании.  — Если люди чувствуют друг к другу сильные эмоции, они целуются, — бормочет он, резко смутившись. Ну, взрослый мужчина, а под чистым взглядом голубых глаз теряется.  Сатору неожиданно подрывается с места. Что такое объятия, он уже выучил, и демонстрирует явные намерения познать суть поцелуев.  — Я хочу! Как это делать?  Гето шумно сглатывает. Приходится встать с валуна для удобства, но нетерпеливый взгляд напротив всё равно сковывает.  — Вот так. Только не пугайся, — и аккуратно обхватывает пальцами острый подбородок, мягко касаясь своими губами чужих, напряжённо сжатых. Сатору постепенно расслабляется и сосредоточенно сопит, пытаясь повторять за ним движения губами, а Сугуру лениво прихватывает их, не пытаясь углубить поцелуй. Сильные пальцы цепляются за плечи, когда Гето отстраняется.  — Это… Странно, — Сатору сосредоточен, пытается осознать свои ощущения. — Но этого недостаточно, я всё равно хочу что-то ещё сделать. Ерунда эти ваши человеческие поцелуи.  Сердце грохочет где-то в горле. Сугуру молчит пару секунд, прежде чем решиться. — Есть другие поцелуи.  — Покажи! — не просит — требует Сатору, так и не отстранившись ни на шаг. — Повторяй за мной, — шепчет Гето, снова касаясь приоткрытых губ в поцелуе. Но на этот раз ласково их раздвигает языком, проникая им в чужой рот и ощущая, как Сатору от неожиданности напрягается.  Язык проходится по острым клычкам — не таким, как у животного, но острее, чем у человека. И остаётся надеяться, что Сатору в порыве нервного возбуждения не продырявит ему губы и язык.  Келпи пытается копировать движения губ, на этот раз более откровенные, но получается пока неловко. Всё же прикусывает чужой язык случайно, но тут же зализывает в знак извинения, а Сугуру едва удаётся держать на месте свою крышу.   Любопытный язык лезет в рот Гето, и Сатору, разнервничавшийся, припирает его ближе к валуну, на котором он до этого сидел. Прижимается всем телом так, что ни сантиметра между ними не остаётся. Быстро учится — уже вовсю вылизывает чужой рот, делясь своим сбитым дыханием. Волнуется и психует, кусает за верхнюю губу до крови, и Сугуру, поморщившись, мягко отстраняет его за плечи. Зрачки Сатору расширены, а дыхание такое торопливое, будто его гнали километр на всей возможной скорости.  — Сатору, ты мне больно сделал, — тихо шепчет Сугуру, успокаивающе поглаживая напряжённую спину. Сатору чуть расслабляется, и в глазах появляется вина. Он касается пальцем пострадавшей губы, а затем неожиданно лижет её, заставляя Сугуру поперхнуться воздухом.  — Я случайно, — звучит так жалостливо, что Сугуру хочется прижать его к себе и убаюкать. — Я просто разволновался. Мне казалось так мало и хотелось ещё. Я смогу тебя ещё так поцеловать?  Внутри что-то падает. Звучит, как отличный повод попробовать убедить Сатору уйти. Уйти, пока он не привязался к Гето слишком сильно, отвечающий на любую ласку от человека, как недолюбленный хозяевами щенок. Что-то из разряда «Сатору, я бы с радостью тебя поцеловал снова, но плыви-ка ты домой». — Сатору, — ласково гладит его плечи, не в силах посмотреть в глаза. А келпи каменеет, уже по одному слову чувствуя, что что-то не так. — Тебе нужно вернуться туда, откуда ты приплыл в озеро. Попробуй найти тот тоннель.  Сатору мгновенно ощетинивается. Сбрасывает с себя чужие руки и хмурится, а глаза гневно темнеют. Но впервые он не скрывается в толще воды, уходя от разговора, а остаётся рядом с Гето. И смотрит озлобленно, как дикий зверёк. — Нет, я хочу быть тут, — голос искрится принципиальностью. — Ты тут как в плену, — хотя Сугуру понимает — это упрямое капризное существо не переубедить, если оно что-то решило. — Тебе тут нечего есть. Тебя в любой момент могут увидеть ученики, совсем скоро они будут тут гулять толпами.  Сатору неожиданно громко фыркает, заставляя Гето вздрогнуть.  — В плену? Я не ощущаю себя, как в плену. Я свободен и волен выбирать сам, где я буду жить. И я выбираю это озеро, — тараторит взволнованно. — Если ты боишься, что меня кто-то увидит, давай встречаться не здесь, а на другом берегу. Но я отсюда не уйду.  Сугуру молчит. Подбирает аргументы, но каждый из них в мыслях разбивается о его подавляемое эгоистичное желание, чтобы Сатору остался.  Потому что в глубине души ему этого хочется. Хочется дальше приходить на этот берег каждый день и сжимать податливо льнущее к нему тело в крепких объятиях. — Ты… Ты не хочешь, чтобы я был здесь? — звучит тихо, обеспокоенно и с ощутимой болью. И Сугуру едва сдерживается, чтобы не ударить самому себя за то, что вообще вызвал у Сатору такие мысли.  Если бы келпи сам хотел уйти, было бы легче. Сугуру бы смирился и подавил свою тоску, но от ярого желания того остаться здесь давить собственные стремления слишком сложно.   Он с тяжёлым вздохом притягивает к себе напряжённое тело, укрывая его в своих объятиях. Сатору шумно выдыхает, чуть расслабляясь.  — Я даже рыбой согласен питаться, чтобы здесь с тобой быть, — звучит глухо куда-то в шею.  И Сугуру прижимает его плотнее, не в силах сдержать короткий смешок, чувствуя, как холодный нос сопит ему под ухом, щекоча чувствительную кожу.  Собеседование Сатору с директором на должность домашнего келпи ему точно придётся устроить как можно скорее, иначе он сам, упрямый до невозможности, без спроса притащится в замок. Нужно только подготовить логичную легенду насчёт того, что происходило весь учебный год и почему келпи на самом деле никуда не исчез. Но попытки выселить его в более безопасное место он не прекратит. И пусть Сатору его хоть утопит, ради его благополучия Сугуру готов рискнуть жизнью.  — Эй, ты о чём задумался? — звучит с подозрением. Сатору незамедлительно отрывается от шеи Гето, щуря глаза. А Сугуру насмешливо фыркает, тут же утыкая его обратно. И понимает, что вряд ли удастся. Сатору в Чёрном Озере и его душе поселился надолго, если не навсегда.