Там, где пахнет ванилью и бергамотом

У мертвого существа не может быть горячее сердце, но Ренесми Каллен явно была иного мнения. Ее непосредственный взгляд на мир был уж очень… непосредственным. Маркус удобно устроился в кресле и закрыл глаза. Итак… Амамбиль, будто почуяв печаль хозяина, спрыгнул с подоконника и громко замяукал. Белый пушистый хвост щедро терся о темные брюки, оставляя заметные клочки шерсти. Маркус отмахнулся. Сейчас его заботила лишь мисс Каллен и то, что между ними происходило. Если это, конечно, можно назвать таким словом. Происходило? Или будет происходить?.. Он помотал головой и крепко зажмурил глаза. Пальцы непроизвольно начали отбивать неизвестный ритм на подлокотнике. Ренесми, его бывшая жена и теперь мать его единственного ребенка, находилась в нескольких тысячах километров от Вольтерры и этим раздражала древнего вампира неимоверно. Сам факт того, что она находится не рядом, а бок о бок с Калленами, да еще и с ребенком, был неправильным. В голове непроизвольно возникла яркая картинка как маленькие ручки тянутся к рыжей копне волос… или этот смех в ее собственном сне, который она показала ему прямо после… Пальцы сжали дерево и подлокотники жалостливо заскрипели. Маркус неумолимо продолжал производить в голове картинки того, как может выглядеть его бывшая супруга прямо сейчас, в этот момент. Спит? Разговаривает? Или?.. Алек уже давно должен был добраться до Форкса и забрать их. Почему так долго нет вестей? Прогнав желание тут же взять телефон и набрать номер, он молча слушал монотонное мурчание кота и какое-то время сидел неподвижно. Лишь когда за окном стемнело, а с площади перестали доноситься человеческие голоса, он медленно поднялся с кресла и ушел в библиотеку. Там он на время предавался тому, чего долго не мог позволить — мыслям о семье. Одиночество долгое время было тихой гаванью, из которой Маркус не видел нужды уплывать. Спокойная жизнь в клане абсолютно устраивала по всем канонам и даже власть мало что могла изменить в стабильных взглядах на мир. Его никто не трогал, и все всегда было вполне приемлемо. Когда Дидим умерла, Маркус решил не менять уклад. Оставить все, как есть. И это работало, пока в его жизни не появилась Ренесми. Ренесми, которая сделала ему предложение и видела в нем спасение. Ренесми, которой захотелось помочь. Ренесми, которая каким-то странным мистическим образом в считанные месяцы изменила его стиль жизни из пресного в красочный и сумбурный маскарад. Вот именно, что маскарад!!! И это все вылилось в дикое необузданное желание прикончить рыжую нахалку, перед этим привычно проведя воспитательную беседу. Но бурное проявление чувств и эмоций Ренесми, которыми она щедро делилась с мужем, ставили его если не в тупик, так в недоумение точно. Отчего все шло прахом. И так на протяжении почти всего месяца, что они были женаты. Вряд ли она сделала схожие с ним выводы после жизни в Вольтерре. «Но сделает», — шептал ему гадкий внутренний голос, — «когда-нибудь она все поймет». Ребенок. У них есть ребенок. Ко всему прочему! Руки сами собой потянулись к злосчастной Книге Крови. Пальцы скользнули по шершавой обложке и Маркус, не давая себе отчета в действиях, перевернул страницу. Совсем недавно из-за этой книги Ренесми едва не лишилась жизни. Казалось, прошло много времени, слишком многообразна была жизнь рядом с юной мисс Каллен, прежде чем в покоях перестал звенеть ее тонкий голос и ему с котом стало слишком много места в комнате. Снова прогорклое знакомое одиночество… Прошло немало времени, прежде чем Маркус погрузился в чтение.

***

Она выбралась из дома подышать воздухом почти бегом. Ренесми буквально задыхалась среди родителей, их бесконечных вопросов, и неуемных на ее взгляд разговоров о дальнейшей судьбе. Дочь она оставила Розали, вдвоем им было гораздо веселее, к тому же только ей она доверяла свое самое дорогое сокровище. Кто бы мог подумать еще пару месяцев назад, что жизнь так круто поменяется? Как сильно ушла она от той, кто придумывал план побега из родного дома в неизвестную Италию в самое сердце правящего клана! Как быстро изменилась она сама, весь мир вокруг и вся семья. Мама и папа стали чужими и такими далекими, словно знакомые из другого штата, с которыми можно изредка пересечься. А остальная семья? Нет, Ренесми не было плевать на Калленов, но по стечению обстоятельств себя частью их клана она не ощущала. У нее уже есть своя семья. Маркус и дочь… Все ведь будет хорошо, верно? Снова наивные мечты… Этой ночью в Форксе было на редкость холодно. Снег большими хлопьями падал на промерзлую землю, а воздух приятно щипал нос и щеки. После очередной пойманной снежинки Ренесми вытерла руки о куртку и посмотрела на темное небо. Черное, такое обволакивающее своей глубиной… Она глубоко вздохнула и облокотилась о большую пихту. Спине тут же стало приятно. Что-то зашумело сзади. Ренесми напряглась. Она обернулась в момент хруста ветки. Густые волосы мешали полноценному обзору и она быстро отвела их назад. Дыхание и сердце ее участились. — Джейкоб, это ты? С оборотнями конфликта больше не было: пропало запечатление, значит и пропал смысл убивать Ренесми. После этого разговора с оборотнями Каллены имели полное право охотиться в лесах как и прежде, так что ее не могут тронуть. Последней мыслью промелькнуло «ты уже не Каллен», но она не успела ничего сделать. Перед ней как из-под земли вырос мохнатый рыжий волк. Он шумно зафыркал, и пар от его ноздрей пошел вверх, к небу. — Джейк! Ты напугал меня! — воскликнула девушка громко и на лице ее сразу проступила улыбка. Чуть грустные, но до боли знакомые глаза оборотня светились в темноте. Ренесми спрятала руки в карманах куртки и медленно подошла к волку. Так они и стояли молча, смотря, как вдалеке ночной ветер колышет верхушки вековых деревьев и в этом молчании все было волшебным. Раз Джейкоб обратился, значит, он не хочет говорить и Ренесми неожиданно для самой себя посчитала это хорошим знаком.

***

Джейкоб довел ее до дома Калленов. На прощание посмотрев на нее, рыжий волк махнул хвостом и скрылся в темноте ночи, а Ренесми еще несколько минут стояла у крыльца, прислушиваясь к ощущениям. Она до сих пор боялась липкого чувства стыда за совершенные действия. Но в груди все было вроде бы спокойно… Семья встретила ее тихо, настороженно. Малютка мирно спала на руках у Розали, так что Ренесми решила ее не будить и беспечно прошла в зал. Несколько пар золотых глаз внимательно смотрели, как она она устроилась на огромном сером диване. Когда молчание стало в вышей степени некомфортным, отец сел рядом. Она напряглась. — Ренесми, — начал Эдвард, — нам необходимо с тобой поговорить. — О чем? Ренесми заметила, как напряжен отец, желваки на лице выдавали его с головой. Он то и дело поглядывал на свою жену, которая неподвижно сидела в кресле, подпирая рукой лицо. И она все поняла. — Папа, давай не… — Родив Вольтури ребенка, ты хочешь вернуться к ним обратно? — спросил он и серый тон голоса бросил девушку в мелкую дрожь. Да, а что?! — Папа, за мной скоро приедут, и… — она снова не договорила. Эдвард Каллен вскочил на ноги и начал ходить по комнате, то и дело дергая вниз белую футболку. — Я тебя не пущу. Не сейчас. Никогда. Послушай, — он подошел к Ренесми и положил ей руки на плечи, — забудь все, что было в Италии. Это в прошлом. В прошлом, папа? Да ты сошел с ума… Ренесми с открытым ртом смотрела на отца. Что он несет? Почему мама не говорит, что он неправ? — Милая, я поговорил с Аро… С Аро? Господи, и что он ему сказал?! — …он заберет девочку и больше никогда нас не потревожит. Ты будешь свободна, понимаешь? — в его голове прозвучали радостные нотки. Ренесми дернулась и побледнела. Перед глазами поплыли противные коричневые пятна. Папа готов отдать ее дочь просто так?! — Ты… ты… — Ренесми начала задыхаться от гнева, но связать больше двух слов уже не была в состоянии. Всем нутром она ощущала острую необходимость бежать с этого места, от разговора, от отца, что смеет предлагать своей дочери настолько гадкие и низкие вещи. Нет, это невыносимо. Ренесми глубоко вздохнула. Он хочет отобрать у нее Минодору. Как и ее, еще не родившуюся, у Беллы… Злость закипела в венах. Когда-то она думала, что Эдвард и Изабелла — самая лучшая пара на свете. Поддержка и забота, которую он давал своей жене, оказалась ложью. Маркус сказал, что он хотел избавиться от ребенка, что ему было плевать на чувства и мысли Изабеллы и… Если вообще любил, а не понимал как источник проблем. Господи. Ну за что это все на ее голову? Ренесми ощутила сильное желание испариться с Форкса и вернуться обратно к Маркусу. Когда приедет чертов Алек? Ренесми в шоке поднялась на ноги, не вполне соображая, что делает. Белла продолжала молчать. — Нет. Я не отдам свою дочь, — отрезала она и хотела развернуться, чтобы уйти, как Эдвард нахмурился и свел брови, смотря на нее как на сумасшедшую. Ренесми замерла на месте. Он реально думает, что она поменяет решение? Раньше она определено бы этого испугалась, но сейчас… — Я не отпущу тебя. Туда ты не поедешь, — выплюнул он, — я все сказал. — Ты не можешь мне указывать! — воскликнула Ренесми, — я больше не ребенок. — Ты скрытно приехала к Вольтури… — начал Эдвард, но его тут же перебили. — Они все равно за мной бы пришли! Годом раньше, годом позже, какая разница? Вы с мамой молчали, хотели, чтобы я вышла замуж за Джейкоба и была несчастна! — выпалила Ренесми, пытаясь унять тряску рук. — А сейчас ты разве счастлива? С ребенком от Маркуса Вольтури?! Да он отберет ее у тебя рано или поздно и ты вернешься сюда обратно со слезами и криками. А я этого не хочу. — Чего ты не хочешь? Чтобы я была счастлива? Или хотя бы попыталась? Или ты не хотел моего рождения? А, папа? — не выдержала девушка. — Ренесми! — Белла покинула кресло и в мгновение ока оказалась рядом, — что ты несешь? Смотря на удивленное лицо матери, Ренесми не смогла промолчать: — Правду. — Белла, — не унимался Эдвард, — вот видишь! Этот вдовец настроил нашу дочь против нас! Он развратил ее ум и тело. В конце концов, оплодотворил, — и тут его голос превратился в зловещий шепот, дрожащая рука обратилась к малютке на руках у Розали, — и теперь ты вместе с этим выродком принадлежишь им! Ты принадлежишь Аро и скучающему старику! Ренесми не выдержала. В просторной гостиной дома Калленов раздался негромкий хлопок. Розали, прижимая к себе дитя, быстро исчезла. Лишь эхо стремительных шагов, проносящихся по лестнице, нарушало тишину.

***

Пошел второй час, как он погрузился в чтение Книги Крови. Шелест старых страниц тихо звучал в мрачной тишине опустошенной комнаты. Его губы иногда что-то шептали, но лицо сохраняло непроницаемый вид. Он оторвался от чтения и взглянул на часы. Алек уже должен быть у Калленов. Проверив на месте ли телефон, Маркус снова углубился в чтение. И тут он остановился на одном из фрагментов древней рукописи. В ужасе он отбросил книгу на колени, устремив взгляд вдаль. Крупицы воздуха резко загустели, словно каша. Грудь сдавило, руки налились железом, а кожаная обложка противно заскрипела под пальцами. Не может этого быть… Нет. Он ошибся в интерпретации текста, не так ли? Минутой позже он поднес книгу близко к глазам, жадно поглощая знакомые строки, которые уверяли, что… Как он не заметил раньше этого раньше?! Он же читал… Оплошность уже прямо сейчас превратилась в беду. Слова, безжалостно складывались в корень проблемы, о которой никто из ныне живущих даже не подозревал. Птенец, вылупившийся из яйца с кровью, посмевший выжить до сознательного возраста, как и родитель вынужденно станет искать связь, дабы в жизни этой и вечной не быть одиноким, ибо крылья растут лишь под гнетом испытаний великих и малых. А ежели его появление было кому-то во благо, то он и станет причиной бед малой птицы. Он не дочитал. Книга выскользнула из рук старейшины. Кровавым отпечатком на сетчатке выбилась последняя строка. Почему-то именно сейчас смысл слов раскрылся для него по-другому. Что, если… Маркус покинул кресло и ватными ногами дошел до постели. Он и мисс Каллен… и Ренесми… их ребенок, маленькая Минодора разделит с ними участь той самой связи. Но с тем, кто желал ее появления. Мысли закружились в безумном вихре, все вдруг перемешалось. Маркус упал на кровать. Там, раскинувшие руки сжав в кулаки, он долго держал глаза закрытыми, прежде чем понять одну важную и одновременно самую простую в мире вещей. Нет, это мерзкая, безумная и опасная, и… Птенец будет связан… нет, этого просто не может быть. Без сопротивления подросший птенец вылетает из гнезда и летит лишь к тому, кто возжелал его присутствия в этом мире и мире вечном. Кровососущие могут стать оцепленными с потомками других кровососущих и только по истечении последнего часа оных идут за ними вслед.

***

Прошел час. Телефон молчал, а это могло значит, что Алек еще не дошел до Калленов. Или что-то произошло. Ренесми могла изменить свои планы. Хотя, если это и так, он все равно бы об этом узнал. Тишина несла в себе предвестие беды. Необходимо связаться с Ренесми. Оставив позади себя кровать, Маркус, не раздумывая, набрал номер Ренесми. Одинокие гудки, и на девятом, он, внезапно охваченный тревогой, нажал на «отбой». Странно… Что опять произошло? Вопросы вновь остались без ответа, но он предчувствовал новое наступление беды. Тягостное ожидание несло страх, который повис над ним как дамоклов меч. Однажды такое уже было с ним и это закончилось плохо. Нельзя сидеть сложа руки. С прочитанным он разберется потом, сейчас важна только Ренесми и их ребенок. Мисс Каллен, за какие грехи вы мне повстречались?

***

Эдвард ошеломленно уставился на дочь, безвольно открыв рот. Он прижал руку к щеке, все еще не веря в случившееся. Изабелла вскрикнула и встала между ними. Повернувшись к Ренесми, она схватила ее за руку. — Как ты… как ты посмела? — пробормотал Эдвард, но его лица Ренесми уже не видела. — Ренесми, не надо! — Не надо оскорблять моих близких! — громко и четко произнесла Ренесми, поправляя мешавшийся у горла свитер. — Мы — твоя семья! — ошеломленно сказала Белла и посмотрела в глаза дочери, — или нет? — Семья не говорит таких слов о внучке, не осуждает выбор дочери и не посылает оборотней в вампирский королевский клан, чтобы украсть ее против воли, — вскипела Ренесми, подводя точку, — я люблю Маркуса и хочу быть с ним. Я родила ему дочь. Мы связаны. Они молча слушали ее, пока Эдвард не схватил Ренесми за плечо, быстро и энергично встряхивая. Почему они ничего не понимают? Почему папа даже не хочет меня выслушать? — Очнись! Ты ведешь себя так, словно он тебя приворожил! — Нет, это взаимно! — выкрикнула она, и тут же пожалела о своих словах. Эдвард странно ощетинился словно на охоте, а потом на безупречном лице появилась кривоватая усмешка. Он смеялся над ней. Над Маркусом. Нам ними. — Маркус Вольтури потерял свою любовь уже очень давно! И поверь мне, ты и близко не похожа на его Дидим, — выдал Эдвард тихо. На несколько минут в комнате воцарилась напряженная тишина. Ренесми тяжело дышала, нервно перебирая пальцами колючие рукава. Она никак не могла заставить себя поднять голову и посмотреть на родителей. И одними губами прошептала: — Я знаю об этом. — Я не отпущу тебя, Ренесми. И это ради твоего блага, — произнес Эдвард спустя какое-то время, — и знай, даже если уйдешь против моей воли, он не даст тебе и толики счастья. Ты все равно будешь для него… Она отвернулась, не желая слушать дальше. Ренесми судорожно хватала ртом воздух, боясь, что отец продолжит говорить, но он замолчал. Молчала и мама. Вскоре она услышала позади себя какие-то шаги, частые шевеления, но ничего из этого не заставило ее сменить позицию. Она спрятала лицо за руками, прижимая их слишком сильно, чтобы из глаз не брызнули слезы. Скоро она осознала, что осталась одна, в тишине, лишь со своими гнетущими мыслями. Панорамные окна открывали прекраснейший вид на начавшийся снегопад. Белые серебристые шапки на старых деревьях блестели под полупрозрачным светом луны, ветер мягко трепал их величественные кроны, а она смотрела, смотрела, смотрела, как сверкающий белоснежный снег безостановочно падал на промерзлую землю. И как никогда Ренесми Каллен чувствовала себя одинокой. Отец был неправ. Маркус не такой, он относился к ней не так, как все думали. Их брак, изначально фальшивый, скрывал под собой нечто глубокое и чувственное. Им не понять. Как и ей некоторое время назад. Прядь рыжих волос упрямо вылезла из-под уха и Ренесми устало дернула ее назад. Маркус сказал, что она вернется в Вольтерру, значит, так тому и быть! И пусть папа твердит все, что угодно! — Ренесми, — услышала она позади, — нам пора ехать. Сердце в груди быстро забилось. Она обернулась. — Алек! Молодой на вид вампир стоял посреди большой гостиной и стряхивал рукава от снега. Пара быстрых движений, и вот его черное пальто было снова идеальным. В дверях она заметила дедушку. — Честно признаться, я не ожидал, что наткнусь на вашу охоту, — сказал Алек главе клана через плечо. Карлайл улыбнулся. — Если хотите, можете присоединиться. — Нет, благодарю, — ответил он без единой эмоции на лице. После такого сухого разговора последовала недолгая пауза. Ренесми прислушалась. В доме было ни души. — Принцессу уже готовят к поездке, — нарушил тишину Алек, — если кто-то тоже хочет проводить вас, то пусть собирается сейчас. Она кивнула. Вряд ли родители окажут такую честь. Девушка еще какое-то время постояла на месте, наблюдая, как Алек устроился на диване напротив Карлайла, а потом тактично покинула комнату. На душе было более чем противно. Но она поедет домой.

***

Розали вместе с маленькой Минодорой на руках уже были собраны. Девочка мирно спала. Ренесми прислушалась к дыханию и невесомо провела по уже заметным каштановым волосам. — Она растет быстрее тебя, — заметила Розали, — помню, ты никак не могла уснуть, подолгу рассматривала меня и обстановку. Ренесми улыбнулась, но ничего не ответила. Она взяла дочь на руки, не сводя с нее глаз. Теперь у нее есть ребенок. Еще один человек, который ее любит, и которого любит она. Как необычно было держать на руках доказательство любви к мрачному древнему вампиру… Маркус вряд ли сознавал, что сделал несравнимый ни с чем подарок, — новую жизнь. Их ребенка. Жизнь за несколько месяцев так сильно изменилась, новое стало необходимым как воздух, а то, что она всегда считала нетленным, рассыпалось в пыль. Странные, чудные повороты… В дверь постучались. Алек бесшумно открыл дверь и быстро осмотрел комнату. — Нас ждут. Пора, — негромко произнес он, бросил взгляд на Минодору. — Да, конечно, — только и смогла выдавить из себя Ренесми, понимая, что уходит навсегда из родительского дома. Ссора с отцом и его оскорбления ударили не только по самолюбию, а сильно задели душу. Что, если он прав? Если хотя бы на секунду представить, что Эдвард прав, и… — Алек? — Да? — Он меня ждет? — затаив дыхание, спросила Ренесми. Минодора на руках шумно засопела, но скоро вернулась ко сну на руках у матери. — Он хотел сам приехать сюда, но Аро послал меня, — Алек вытащил телефон из кармана, — о! Он звонил мне целых три раза за последние десять минут. Ренесми расцвела. — Мы идем. Она крепко прижала к себе дочь и в сопровождении Розали и Карлайла вышла из дома.

***

Солнечные лучи мягко освещали его комнату. Привычная тишина была в прошлом: негромкие шаги, детские крики и почти постоянный смех Ренесми уже несколько дней прочно поселились в его покоях. Всего полгода назад это могло бы показаться невозможным сном. Его жена, его ребенок, и это счастье и радость, источаемые ими рядом с ним, рушили состоявшийся удрученный ритм его жизни. Маркус обернулся на шум. Маленькая Минодора, которая уже могла сидеть, что и делала на горе одеял, скинула на пол свою самую нелюбимую игрушку. Красный кубик сделал несколько поворотов и откатился к ножке его любимого потертого кресла, вызвав у ребенка взрыв эмоций. Рядом с ней, не обращая внимание на громкие звуки, спала Ренесми. Она устроилась прямо на полу, подложив под себя простой плед. И Маркус не увидел ничего правильнее, чем отнести ее на кровать. Она что-то пробормотала сквозь сон, но слова были неразборчивые. Накрыв ее одеялом, он вернулся к столу. Там, посреди словарей и древних манускриптов, лежала раскрытая ровно посередине книга о кровных узах. У него почти болела голова и отчаянно хотелось выть. Он помассировал виски, и скоро снова вернулся к изучению текстов на древних языках. Он готов сделать все, что потребуется, чтобы защитить двух самых близких ему людей в этой комнате.