Русская рулетка

Джеймс

      Я никогда не верил в судьбу. Предначертание свыше, предопределенный Путь от рождения до смерти, «божественное» предназначение — все это бредни для верующих, истовых фанатиков и одиноких мечтателей, начитавшихся любовных романов. Судьба, на самом-то деле, это всего лишь набор последствий наших выборов, решений, поступков и сущих случайностей, побрасываемых на ухабистую дорогу жизни. Я не верю ни в самого Всевышнего, ни в божественные знаки, якобы посылаемые с небес жалким человечкам, дабы наставить их на «путь истинный». Каждый человек так или иначе сам вершит свою судьбу. Воля Господа Бога и прочая чушь о крутых «поворотах судьбы» — лишь оправдания для глупцов и слабаков, неспособных управлять собственной жизнью.       Так я всегда и считал. Ровно до того самого дня. Дня, когда столкнулся с этим парнем совершенно случайно — уже третий раз подряд. И как назвать такое явление? Разве могут случайности повторяться три раза кряду?..              Впервые я увидел его в день, когда, только приехав в Нью-Йорк и остановившись в отеле, прогуливался по Бруклин Хайтс и присматривался к домам в поиске того самого места, что станет моим логовом на как минимум ближайшие несколько лет. Район этот казался тихим, спокойным и вполне себе безопасным — насколько вообще может быть безопасным район Бруклина. Но основная причина, почему я решил подыскать квартиру именно здесь, заключается в том, что до новой работы отсюда — примерно каких-то минут двадцать пешком, в спокойном темпе. Идеально для меня: обожаю прогуляться на своих двоих, не спеша, покуривая сигарету и вместе с никотиновым смогом вдыхая легкую прохладу раннего утра и потяжелевший, нагретый зноем и постепенно остывающий воздух поздним вечером.       Не люблю выбирать жилье исключительно по интернету. Фото запросто искажают реальность, и хитрожопые владельцы научились демонстрировать свои квартиры лишь в лучшем свете, успешно скрывая от будущих жильцов любые недостатки, что в дальнейшем, после подписания контракта аренды, могут стать весьма неожиданным и неприятным сюрпризом. Такие сюрпризы мне ни к чему, потому я предпочитал осмотр будущего дома собственными глазами, с возможностью все увидеть воочию, пощупать и испробовать в реальности.       День стоял по-августовски знойный. Жара давила на виски и глаза, раскаленное солнце сцеживало на оживленные улочки рдяные блики, затапливающие разогретый воздух мегаполиса душным маревом. Несмотря на духоту и невыносимую жару, пешеходы, по обыкновению, спешили по своим делам, не прекращая ни на миг бега и пульсации кровотока огромного города. И я шел среди них, этих маленьких частичек огромного организма, чувствуя себя лишь мелкой незначительной клеточкой. Лишь едва заметным штришком на всеобщей импрессионистической картине мира; маленьким винтиком в необъятно громадной системе. Системе, рано или поздно безжалостно перемалывающей всех в своих стальных, безостановочно движущихся челюстях-жерновах. Однако, пока этого еще не случилось...       Выплыв из глубокой задумчивости, настигшей меня нежданно-негаданно, словно налетевший посреди ясного дня ураган, я остановился у высокого, этажей в десять, жилого здания на окраине Бруклин Хайтс. Входом в многоквартирный дом служили широкие двойные стеклянные двери, что делало его прозрачным и словно бы открытым миру, и отчего-то мне это сразу же понравилось. За толстыми пыльными стеклами дверей — пятачок мини-прихожей, небольшой квадратный коридорчик, на левой стене которого ютились почтовые ящики, почти все, за исключением нескольких, аккуратно подписанные; а на правой — высокая узкая панель домофона с кнопками в два ряда и подписями фамилий жильцов тем же аккуратным старомодным почерком. Рядом с домофоном, на полупустой стене, среди каких-то записок, плакатов и списков, я сразу же заприметил написанное от руки объявление, гласившее коротко и ясно: «Сдаются квартиры». Ниже — номер телефона, очевидно, владельца. С виду здание казалось довольно старым, но не разваливающимся от древности, вполне приличным на первый взгляд; и потому этот вариант меня заинтересовал. Что-то также подсказывало, что апартаментов по этому адресу в Эйр-БиэнБи или на Букинге я не найду, — и это мне тоже в какой-то степени импонировало, показавшись редкостью для нынешних дней, когда все что угодно можно найти и купить через всемогущий интернет.       Переписав номер с объявления — с твердым намерением позвонить и договориться о встрече, чтобы посмотреть доступные варианты, — я развернулся, собираясь уходить, как внезапно резко и мощно столкнулся с кем-то, едва не сбившим меня с ног и чуть не выбившим из рук телефон. Уже раскрыв было рот, дабы смачно выругаться, выразив тем самым всю степень своего возмущения, вызванного таким крепким неосторожным столкновением, я поднял глаза на врезавшегося в меня обмудка — и слова ругани невольно застряли в горле, так и оставшись невысказанными.       Перед лицом вспыхнул враждебный взгляд светлых серых, уходящих в пронзительный голубой, слегка раскосых глаз. Врезавшийся в меня тип оказался молодым человеком довольно привлекательной — насколько я успел отметить — наружности. Наехав на меня плечом, в тот момент, видимо, витая где-то глубоко в своих мыслях, парень рефлекторно отшатнулся, злобно зыркнул на меня из-под круто сдвинутых бровей и максимально недовольно рыкнул:       — Э, смотри, куда прешь.       Возмутиться в ответ (ведь это я выходил из здания, а он входил, и если по-хорошему, то это именно он должен был пропустить меня!) я не успел, как и детальнее рассмотреть этого хама или вообще что-либо сделать. Он резво мотнул выкрашенной в яркий блонд башкой — с отросшими темными корнями коротко стриженных волос, местами агрессивно топорщащихся, подобно вставшей дыбом шерсти, — дернул задетым плечом (бицепс которого покрывала какая-то крупная темная татуировка); шустро обогнул меня и так же шустро скрылся за крепкой стальной дверью, ведущей из прихожей во чрево высотки, закрытое от посторонних... И был таков.       Что ж, дерзости этому парню не занимать, заметно сразу. Возможно, он один из жильцов — из тех, чья фамилия красуется под почтовым ящиком и соответствующей кнопкой домофона. Интересно...       В тот день колючий взгляд холодных серо-голубых глаз, прошивший меня насквозь всего на мгновение, отчего-то еще долго не выходил из головы. А на следующее утро я позвонил по записанному номеру и договорился тем же днем, в обед, посмотреть предложенный владельцем просторный лофт на седьмом этаже. И — что странно — руководила мной при этом не столько практичность, сколько некое неясное, иррациональное любопытство, вызванное вовсе не красиво расписанным по телефону вариантом жилья...       Но квартира действительно пришлась мне по вкусу. Мне всегда нравилось открытое, свободное пространство, не стесненное лишними перегородками, потому и этот лофт сразу же запал в душу, завлекая с первых же минут осмотра. Минималистичный индустриальный дизайн интерьера, скромность и простота отделки, грубоватые материалы, прямые линии и формы — все стильно, просто и эстетично, приятно взгляду. И места здесь было предостаточно для меня одного и моих немногочисленных вещей: я переезжал налегке, большую часть лишнего, ненужного барахла оставив в старом жилище в Бостоне. Может, так было проще организовать переезд. А может, таким образом я просто желал поскорее избавиться от груза прошлого, все еще висевшего на шее ярмом, периодически напоминавшем о себе, тяготившем и гнетущем своим чугунным весом.       Думать об этом прошлом не хотелось. Нет, я вовсе не из тех, кто пережил какую-то тяжелейшую трагедию, либо перенес горе утраты или разрушение надежд. Ничего столь драматичного, и все же — прошлое должно оставаться в прошлом. Жить необходимо здесь и сейчас, чтобы идти вперед, не оглядываясь назад и не отягощая себя сожалениями минувших ошибок, — в этом я всегда был убежден. Но иногда прошлое попросту не желает так легко отпускать. И тогда от него приходится избавляться; отделываться, точно как от тягучей жвачки, налепившейся на подошву ботинка грязным липким пятном.       Дело в том, что я переехал в Нью-Йорк после разрыва отношений, получив выгодное предложение по работе. Правда, это предложение стало лишь предлогом для окончательного и бесповоротного расставания: на самом деле наши увядшие за два года отношения уже давно исчерпали себя и утратили краски, теплоту и даже намеки на какие-либо чувства. От отношений в них не осталось ничего, кроме самого названия и глупой опостылевшей привычки. Чувства? Поддержка? Страсть? Нет, все это — давным-давно ушло, кануло в небытие, погрязло и затерялось где-то между серым, скучным бытом, скучной совместной жизнью и сплошным взаимным равнодушием, пожирающим все.       Равнодушие, пожалуй, оставалось единственным все еще взаимным в этих «отношениях» чувством. Почти весь последний год вместе — мы жили, словно чужие, по возможности избегая друг друга, оставаясь рядом лишь по привычке, изредка разговаривая о чем-то абсолютно незначительном и из вежливости перекидываясь дежурными безразличными фразами. Расстались мы так же равнодушно: никаких громких ссор, скандалов, криков и взаимных обвинений; лишь спокойное, осознанное, взвешенное решение разойтись и больше не мучить самих себя и друг друга. Каждый просто пошел своей дорогой, дальше, оставив позади эту изжившую себя связь. Я также оставил ей нашу скромную съемную двушку в Бостоне, оплатив аренду на несколько месяцев вперед, — это было, наверное, последним проявлением какой-то заботы и уважения к ней с моей стороны. Затем я собрал свои немногочисленные пожитки (только самое необходимое и дорогое), без раздумий принял предложение крупной корпорации — разрабатывающей приложения и разного рода программное обеспечение, — сел в машину и укатил в Нью-Йорк. С того дня Бостон и все, оставшееся там, стали для меня прошлым.       Так я и начал свою новую жизнь. В новом городе, на новом месте, новой работе, с новыми людьми — в общем, с чистого листа.       Жалел ли я, что все так обернулось? Вовсе нет. По приезде в Нью-Йорк я был преисполнен надежд, воодушевления и какого-то едва ли не детского, искреннего восторга. Перемены, внезапным смерчем вошедшие в мою жизнь, сулили, как мне казалось, только лучшее, и я был готов к новым свершениям и открытиям как никогда прежде за все тридцать четыре года своей жизни. Внутри бурлили радость, хорошее предчувствие и ожидание чего-то поистине захватывающего. Даже муторный, порой весьма утомительный поиск нового жилья не вызывал во мне раздражения или усталости, а только лишь подстегивал к решительным действиям и пробуждал интерес.       Заняв скромный одноместный номер в неплохом недорогом, но чистом отельчике на окраине Бруклина, я принялся за изучение города. Раньше я уже бывал в Нью-Йорке, и не раз, но только лишь проездом и в командировках на несколько дней, потому как следует исследовать мегаполис мне пока не довелось. Теперь же необходимо было в ограниченные сроки (через неделю уже нужно выйти на новую работу) подыскать достойное жилье: за разумную цену, с удобным расположением и всем необходимым для комфортной жизни.       Район Бруклин Хайтс показался мне лучшим решением. Выходящий прямо на Ист-Ривер, связанный с Манхеттеном метро и регулярным паромным транспортом через пролив, этот небольшой уютный исторический райончик приглянулся мне с первого же взгляда. На второй день пребывания в Нью-Йорке, прогуливаясь по живописным улочкам Бруклин Хайтс, в окружении трех-пятиэтажных старинных домишек из красного кирпича, построенных здесь еще до гражданской войны, я понял, что хочу жить именно здесь. Парки, скверы, церкви, исторические здания, роскошные особняки — все это радовало глаз и привлекало меня как человека, неровно дышащего к старине, истории и красивой архитектуре. Несмотря на августовскую жару и безжалостно палящее солнце, нагревающее асфальт до опасно высокого градуса, легкий бриз, прилетающий с берегов Ист-Ривер, освежал и бодрил, позволяя свободно дышать на полные легкие и с удовольствием наслаждаться видами. Симпатичные невысокие домики и таунхаусы, респектабельного вида церквушки и католические величественные соборы — создавали непередаваемую уникальную атмосферу, привлекающую в Бруклин Хайтс как туристов, так и коренных жителей Нью-Йорка. Высоток здесь было совсем немного, попадались они изредка, но те из них, что встречались мне, — не выбивались из картины, отлично вписываясь в общее полотно района.       Та самая многоэтажка с широкими стеклянными дверьми попалась мне тогда же, во время прогулки, когда жаркий душный день уже клонился к вечеру. Пожалуй, уже в тот момент, лишь завидев это высокое старое здание на углу Монтагю и Клинтон-стрит, я как-то невольно, неосознанно ощутил — это оно, то самое. Во мне отозвалось нечто, напоминающее инстинкт, чутье или некое шестое чувство...       А затем я столкнулся с тем парнем, и все стало еще проще. Да, признаю, этот неприветливый, хамоватый крашеный блондин откровенно бунтарского вида... понравился мне. Вот так просто, с первого же взгляда. Но тогда я и понятия не имел, что так легко получится пересечься с ним вновь.              Второй раз я увидел его в день, когда, встретившись с владельцем дома и осмотрев предложенный мне лофт, уже почти согласился подписать контракт.       Хозяин здания — невысокий пухлый мужичок лет шестидесяти, с добродушным заросшим лицом и объемным пивным пузом — как раз перечислял мне условия подписания контракта, месячную стоимость аренды, правила проживания, услуги и прочие важные мелочи, когда двери старого лифта в небольшом фойе, затопленном полутенями, со скрипом разъехались. Спустя мгновение из кабины практически вылетел, будто бы ничего и никого не замечая вокруг, тот самый нахал, нагрубивший мне днем ранее. На меня и Джонатана (так звали арендодателя), тихо беседовавших чуть поодаль от главного входа, блондин не обратил никакого внимания — и просто пронесся мимо белобрысым вихрем и выскочил за дверь, агрессивно рванув на себя металлическую ручку, едва не вырвав ее с корнем. Видимо, парень куда-то сильно спешил, или он попросту всегда... такой: порывистый, импульсивный, резкий. В рваных темных джинсах, черной свободной майке с каким-то цветастым принтом, открывающей вид на подтянутую, стройную, но мускулистую фигуру, с выбеленными краской волосами — он напоминал какого-то юного панка, бунтующего всем своим видом против окружающего мира. Я не смог определить его возраст — слишком уж поспешно он скрылся, — но парень был значительно младше меня, хоть определенно уже далеко не подросток. И все же было в нем что-то такое... дикое, агрессивно-развязное, прекрасно-буйное. И это что-то каким-то волшебным образом привлекло меня еще больше, чем тот враждебно горящий взгляд светлых серо-голубых глаз, пронзивший меня накануне.       В то короткое мгновение, когда он проносился мимо нас с Джонатаном, не прерывающим своей речи, я словно ненадолго выпал из реальности — такое странное и удивительно въедливое впечатление произвел на меня этот парень. Второй день подряд — и из всех жильцов многоквартирного дома я вижу именно его, при том что он как будто совершенно не замечал меня. Что же это? Очередная случайность? Я не подал виду, что проскочивший мимо нас парень взволновал мое нутро, ничего не стал спрашивать у владельца, наверняка знающего и имя и квартиру, где проживал объект моей странной симпатии, а лишь продолжал спокойно слушать Джонатана, изредка уточняя интересовавшие меня детали.              На следующий день, полностью изучив отправленные по электронной почте документы, я уже подписывал договор аренды и паковал вещи для переезда. Пожитков у меня было не много, но все же пришлось вызвать небольшой грузовик и нескольких грузчиков, дабы не таскать все вещи самостоятельно на седьмой этаж: грузового лифта в старом здании не было, и некоторые особо габаритные предметы — как, например, мой любимый кожаный диван и необходимый письменный стол — приходилось тащить по лестнице вручную.       И в этот день я увидел того самого парня в третий раз. Это уже совсем ни в какие ворота. В судьбу я не верю, но такие совпадения третий день подряд... как это назвать? Будто сама Вселенная подталкивала меня к этому красивому белобрысому незнакомцу. То, что он красив, я успел заметить еще в первую нашу встречу, когда столкнулся с ним буквально лицом к лицу, хоть подробно рассмотреть все детали его внешности и не удалось. Однако наметанным, внимательным глазом я уловил картину в целом, и картина эта мне очень понравилась, что скрывать. Я не из тех людей, что обременены гендерными и гомофобными предрассудками: за свою жизнь мне нравились как женщины, так и мужчины, и потому симпатия к этому парню вовсе не стала для меня чем-то неожиданным. Поражала, скорее, быстрота, с какой он успел понравиться мне — ведь я видел его всего трижды, и каждый раз не более нескольких секунд...       Пока пара крепких грузчиков таскали в мое новое логово коробки с вещами и прочее добро, я стоял поодаль от главного входа в здание, в тени высокой кирпичной стены, и задумчиво курил, думая о чем-то своем. Все складывалось для меня лучше некуда: через несколько дней ждала новая престижная работа, куда более солидная и оплачиваемая, чем прошлая; я подыскал прекрасное жилье в чудесном районе, подходящее мне по всем параметрам; а на дворе стояла любимая летняя пора, обласканная горячим оранжевым солнцем и едва ощутимым свежим дыханием Ист-Ривер...       Тогда-то он и прошел мимо меня, вновь словно не заметив, не обратив внимания и не повернув головы. Я успел отметить его красивый резной профиль, в полутенях жаркого вечера отливающий бронзой естественного загара, красиво контрастирующего с белизной крашенных волос. В его зубах была зажата дымящаяся издыхающая сигарета, испускающая последние дымные облачка, тут же растворявшиеся в знойном воздухе. Также я увидел новые детали, каких не замечал ранее: в ухе парня тусклым стальным блеском отливала небольшая сережка, пара металлических колец обвивали ушной хрящ; внешний изящный изгиб правой брови тоже украшал пирсинг, добавляющий его и без того панковскому образу еще больше прекрасной дикости, некоторой жесткости и оригинального стиля. Мне сразу подумалось, что все эти отличительные черты внешности — точно имеют для него какое-то значение. Казалось, такой, как он, не стал бы просто так цеплять на себя серьги и пирсинг или разукрашивать тело ничего не означающими татуировками. В подобных отметинах определенно кроется некий сакральный смысл, и мне, чего уж таить, было бы интересно этот смысл познать. Как и его самого...       Что за странные мысли?..       Я не мог понять, почему какой-то хамоватый незнакомец, который даже не замечал меня — уже дважды! — вызывает во мне некое подобие... искреннего интереса. Даже больше: этот парень меня интриговал. Привлекал. Вызывал желание подойти и познакомиться, чего со мной за последние несколько лет не случалось практически ни разу.       Он поспешно, не оборачиваясь и не глядя по сторонам, прошел мимо, обдав меня ярким запахом табачного дыма и чего-то еще — едва уловимого, терпко-древесного, — и скрылся в здании, ставшем моим новым пристанищем. А я все стоял и смотрел ему вслед. Сигарета в моих пальцах успела истлеть до фильтра, и огонек, сбросивший клок пепла куда-то под ноги, больно ужалил кожу. Очнувшись, я выронил окурок на асфальт и затушил носком ботинка. Привычным машинальным жестом зачесал назад волосы, упавшие на лоб, и глубоко вдохнул плотный, напоенный предзакатным солнцем воздух. Грузчики уже заканчивали свою работу, перетаскивая последние коробки. Мимо меня по улице сновали туда-сюда прохожие, возвращающиеся с работы и спешащие по домам; проезжающие машины своими хромированными стальными боками отбивали оранжевый свет угасающего солнца.       И именно в тот момент я твердо решил для себя: я найду его, найду и познакомлюсь с ним, каких бы усилий мне это ни стоило.       

***

      В итоге все оказалось проще, чем я предполагал.       Переезд занял ровно один день. Распаковав большинство вещей ближе к полуночи, я закинул в пустой желудок полстакана отменного односолодового виски, купленного в магазинчике поблизости — в честь удачного заселения и в целом начала моей новой жизни, — и, приняв душ, завалился спать.       На следующий день меня одолела запоздалая усталость и лень. Проспав до обеда, я еще долго не мог прийти в себя и как следует проснуться. Не помог ни крепкий кофе, ни бодрящий контрастный душ. Потому еще несколько часов я бродил по новому жилищу, как сомнамбула, вяло разбирая чемодан с вещами и перекладывая одежду в шкаф. Позже, не найдя в себе сил сходить в продуктовый и что-либо приготовить, заказал пиццу, поел и решил, что пора отправиться на поиски красивого незнакомца. Вернее, «знакомиться с новыми соседями» — так я это назвал, пускай на самом деле целью данного предприятия был всего один-единственный сосед. Мысль о нем не покидала, скрываясь в уголке сознания, точно летучая мышь во мраке.              Мне повезло: я нашел его довольно быстро и, как оказалось, близко. Обойдя соседей по этажу — две квартиры, так как на каждом этаже их располагалось всего по три, — я спустился по лестнице на шестой и позвонил в первую попавшуюся дверь.       Сначала мне ответила продолжительная тишина. Я повторно вдавил кнопку звонка и для верности даже постучал. Та же тишина. Я уж было подумал, что никого нет дома, и собрался направиться к следующей квартире, как вдруг из-за двери донеслось яростное и громкое: «пошли на хуй». Внутри тут же что-то отозвалось — интуиция, не иначе, — подсказав, что я на верном пути и в нужном месте. То самое шестое чувство, дававшее о себе знать ранее, теперь говорило, что грозный оклик принадлежал не кому иному, как тому самому белобрысому хаму, которого я и искал. Ощутив невольное ликование и не собираясь так просто сдаваться, я позвонил в третий раз. И, наконец, моя настойчивость дала плоды...       Стоит ли говорить, что знакомство с первых же мгновений... как-то не задалось. Судя по всему, я явился совершенно не вовремя: мой прекрасный незнакомец, чуть не врезавший мне дверью по хлебалу — я успел отскочить в последний момент, — был явно не в духе и совсем не ждал гостей. Более того, встретил он меня с настоящей, судя по внушительному блеску металла, пушкой в руке и видом откровенно агрессивным и лютым.       Я понятия не имел, ни зачем ему ствол, ни откуда в нем столько этой одичалой враждебности по отношению к абсолютно незнакомому человеку, но это и не имело для меня особого значения. Пусть бы он даже был каким-то бандитом или местным барыгой, какая разница? Я сам не из робкого десятка, и к тому же вся эта внешняя грозность нисколько не умаляла его буйной, диковатой привлекательности. Даже несмотря на залегшие под глазами тени, неясный — как будто плывущий — колючий взгляд и в целом потрепанный видок. Еще от него разило алкоголем, а потемневшие до цвета грозовых туч глаза метали злобные молнии. Очаровательно...       После непродолжительного и не слишком дружелюбного разговора, сам не знаю, каким образом, но мне все же удалось уговорить его на встречу. Что сказать... если ему не занимать дерзости и нахальства, то мне — самоуверенности и настойчивости.       Я даже не узнал его имени, ведь он не представился, не очень-то радушно отвечая на мою попытку познакомиться. Тем не менее преодолев бурное, негодующее сопротивление — он несколько раз посылал меня куда подальше и пытался захлопнуть дверь перед моим носом, — я уломал его на «свидание» в баре следующим вечером. Видимо, наконец осознав, что я так просто не отстану, он сам выдал время и место, и этого (для первого раза) мне было более чем достаточно.       Завтра в шесть. Бар «Хай Драйв». Так он сказал.