Тетрис
2 августа 2024 г., 20:14
Было удобно, в своё время, найти интернет-друга, а потом узнать, что он собирается поступать в тот же университет заграницей.
Так случилось с Валттери и Матьё – Матьё умел знакомиться в интернете, а Валттери просто не повезло с общением в реальности.
Экраны и расстояние разделяли их не долго, они познакомились, будучи в старшей школе, и оба решили поступить в один университет.
Проблем с поступлением не возникло, как и с получением комнаты в кампусе. Однако с двухместным номером пришлось постараться, уломав незнакомых студентов на обмен с их трехместной. Не то чтобы у них были секреты, им просто хотелось узнать друг друга поближе без пикселей, без посторонних людей.
***
Во время «зимнего перерыва» большая часть кампуса пустовала. Кто-то уехал навестить семью, а кто-то, как они, остался. И им же лучше – меньше суеты и незнакомых лиц, к которым сложно привыкнуть. С температурой им тоже повезло – она не опускалась меньше плюс пяти по Цельсию, гарантируя необязательность в приобретении утепленных вещей. Валттери тихо закрыл дверь, сразу плюхаясь на кровать и с нее же скидывая кеды на пол. Матьё, клацая по клавиатуре, отвлекся на шум, а увидев привычную картину разбросанной обуви, отвел взгляд и фыркнул. Его кровать находилась не возле двери, и, может, он завидовал финну и его возможности сделать так безобразно, но очень расслабленно. – Кого нашел? – заинтересованно спросил Валттери, переворачиваясь на бок, и дернул бровью. Кровать Матьё была почти напротив его кровати; достичь полного идеала их параллельности мешала тумбочка, стоявшая ближе к двери. – Подожди… – пробубнил француз, что-то печатая. Он на миг нахмурился, а следом его лицо расслабилось. Валттери показалось это странным и одновременно интригующим. – Да ну, рассказывай, кто она? – финн подначивал, наблюдая, как менялся спектр эмоций у того на лице. Это было одним из его любимых развлечений, он всегда знал, когда его друг врал или пытался что-то скрыть – все было написано на лице. – Я все расскажу, – он вздохнул, пробегаясь глазами по тексту на мониторе. Быстро напечатав ответ, Матьё закрыл ноутбук, кладя на тумбочку, следом поворачиваясь к финну, с ухмылкой. Что-то подсказывало Валттери: будет либо страстный рассказ, либо французский анекдот. – Я нашел парня в интернете, – начал он, складывая руки в замок, – не в смысле… парня как партнера, а… – Я понял, – перебил финн, кивнув. Он дернул уголком губ – услышать о парне он ожидал меньше всего, даже если Матьё говорил ему, что бисексуален. – Так вот… – Матьё остановился, подбирая слова, жестикулируя «замочком» рук, – он живет неподалеку, тоже студент и тоже первокурсник… Он предложил прогуляться по парку… – Будет дождь, – в очередной раз перебивая, Валттери посмотрел в окно, а после перевел взгляд обратно на Матьё. – Ты даже не спросил, как его зовут, – в его голосе послышалось возмущение. – Мэтт, – он пожал плечами, ложась на спину, рассматривая неровное покрытие на потолке. Как он и ожидал, с ответом французу пришлось тяжело. Тот снова нахмурился, и его глаза стали шире. Только повернув голову к стене, потупив в пол, порасматривая финна, тот, наконец, смог подобрать по крайней мере одно слово. – Извини? – он чуть-чуть наклонился, расслабив лицо. Валттери повернул голову в его сторону, ловя этот нелепый взгляд, тихо смеясь. – Закрывай свой ноутбук, когда уходишь, хотя бы иногда… – хмыкнув, он обратно отвернулся к потолку. В комнате было темно, до этого лицо Матьё можно было разглядеть из-за света экрана, сейчас – от слабого света с улицы. Финн не смотрел на него, он просто был уверен, что тот снова по нелепому сводил брови к переносице. Матьё уткнулся в ладони, шумно выдыхая, комок в горле вышел смешком. Подняв голову, он видел только слабоосвещенный силуэт Валттери; силуэт не смотрел на него, скорее всего, смотрел в темноту, уже думая о чем-то своем. – Спокойной ночи? – француз перешел на шепот, рукой нащупывая край своего одеяла. – Спокойной ночи. – лениво, устало пробубнил финн. Они оба любили такое утро, когда никто за окном не шумел, соседи через стенку не устраивали очередные разборки из-за неразделенных вещей, и когда никто из них двоих не мешал друг другу, что случалось иногда. Иногда случалось и такое утро – только по выходным, если удача повернется на их сторону. Матьё встал пораньше, уделяя внимание тому самому Мэтту. Валттери узнал об этом, когда проснулся. Первое, что его встретило при пробуждении – потолок с теми же неровностями. А повернув голову, он увидел своего друга, глупо улыбавшегося монитору. Чтобы понять причину, много думать не пришлось. – Матильда пишет? – по-утреннему прохрипел финн, дернув уголком губ. Он уселся и уставился на француза, ожидая, когда тот оторвется от виртуального парня и, в конце концов, обратит внимание на настоящего. – Доброе утро, – повернувшись к нему и одарив своим типичным взглядом, француз закрыл ноутбук, не выпуская прошлые слова финна из головы. – Почему Матильда? – Не знаю, – дернув плечом, честно признался тот. Ему потребовалась пара минут, чтобы «проснуться» и настроиться на утренние дела. Матьё встал раньше него на пару часов, поэтому, уже проснувшемуся и готовому ко дню, ему оставалось лишь провожать Валттери взглядом до двери номера. Облегченный вздох вырвался из него, когда ручка двери издала скрипучий звук и он был уверен, что финская компания ему не угрожала. Открыв ноутбук, его взгляд сразу же зацепил горящий значок уведомления. Теперь его лицо занимала приятная и теплая улыбка, напоминавшая о себе довольно редко. Прошло около десяти минут, как ручка издала тот же звук и из двери выглянул финн, выглядя бодрее и человечнее. Их взгляды пересеклись, и только когда тот зашел в комнату, француз начал говорить. – Он позвал меня прогуляться, я уже говорил, – в его глазах блеснуло озорство, он рассказывал это воодушевленно, – куда-нибудь в парк… – На скамеечки? – поддразнил финн, копаясь в своем рюкзаке в поисках старой коробочки-тетриса. – На скамеечки. – Он ответил с серьезным тоном, наблюдая за его поисками, не до конца понимая, что тот ищет. – Типа… свидания? – продолжая допросы, он нашел то, что хотел, и сел в удобную позу, уделив внимание занимательной коробочке. – Типа того… – Матьё почесал затылок, глядя в окно, – не знаю. Как-то неоднозначно получилось… Я хочу привести его вечером сюда. Последние слова заставили Валттери отложить игру в сторону и уставиться на друга, в немом выражении показывая недопонимание. Матьё сразу среагировал на это, поэтому, откашлявшись, посчитал нужным рассказать о своих планах более подробно. – Я специально позвал его сюда на вечер, ближе к шести, – он объяснял, жестикулируя, – как раз ни у кого из нас нет планов на целый день, а тебя я хочу познакомить с ним, как я всегда и делаю с новыми друзьями… Валттери его внимательно слушал, поджав губы в тонкую полоску, задумчиво. – Ты же помнишь прошлых подружек, которых ты сюда приводил? С ними ты знакомился так же и внезапно, водил их ко мне знакомиться, и в итоге они тебя бросали. – Да, но… Ему можно дать шанс? – надежда промелькнула в его голосе, и он понимал, к чему клонил финн, и, на самом деле, он был очень рад, что тот пытался его уберечь. – Попробуй, – он сдался, пожимая плечами, возвращаясь к тетрису. – Я… Уйду ближе к часу. – Будет дождь. – Я помню, – раздраженно простонал француз, закатывая глаза, издавая смешок. Утро тянулось долго и проходило нудно, как и для Матьё, ожидавшего назначенного времени, так и для Валттери, не отрывавшегося от тетриса. Время от времени они перекидывались фразами, анекдотами или чем-то подобным. Наконец, дождавшись заветной половины первого, француз, с широкой, предвкушающей улыбкой закинул рюкзак себе на плечо, но остановился, услышав голос финна. – Возьми зонт. – Я отдал его Фреду, он, кажется, забыл вернуть. – Позвони ему, – было видно, что финн о нем беспокоился. – Он же уехал? – Ах, да, – вздохнув, он отвернулся от француза, хватая коробку, – Мэтт возьмет зонт? – Да. – Тогда теперь мне на тебя все равно, иди, – вместе с этим поменялся и тон финна, став проще, теряя то беспокойство. – Давай, – попрощался француз, буквально вылетая из двери. Валттери и не поворачивался в его сторону, полностью погрузившись в игру. Придя к месту, которое они оба обговаривали еще прошлым днем, Матьё стал смотреть по сторонам, в поисках парня-среднего-роста-и-телосложения. Каждого проходящего мимо человека он воспринимал за Мэтта, – и подростка с рюкзаком, и девушку с собакой, и мужчину с бородой – при этом зная, как тот выглядел. Каждая черта в человеке напоминала о нем – и он не мог с этим ничего поделать. – Эй, – кто-то позвал его сзади, высоким мужским голосом. Обернувшись, он понял, кто это был. Только когда австралиец подошел к нему, он, наконец, смог улыбнуться. Улыбнуться от встречи, и улыбнуться от того, как просто и хорошо он выглядел, эта темная толстовка была ему очень к лицу. – Привет, – Матьё замялся сразу же, но тут же расслабился, когда услышал тихий смех. – Привет, – посмеялся австралиец, понимая эту неловкость. Неловко было им двоим, что было несвойственно их характерам. Они стояли так, в тишине, просто улыбаясь, перекидываясь взглядами, ожидая, когда кто-то из них начнет говорить. Переписка ощущалась совершенно по-другому, и в представлении оно выглядело не так напряженно. – Можем прогуляться или посидеть на лавочке, как ты хочешь? – первым перебить тишину решил Матьё, бегая взглядом туда-сюда, избегая зрительного контакта с Мэттом. – Почему бы и не прогуляться? – его голос вдруг повеселел, в попытках прогнать дискомфорт. Матьё, не задумываясь, кивнул, смущенно улыбаясь. Всему – ситуации и Мэтту. Тишина прогулки поначалу казалась неудобной, она заставляла выдавливать из себя вопросы из рода вопросов о погоде, однако, ближе к середине прогулки, приобрела свое место. Они просто поняли, что им комфортно вместе молчать – поговорят, когда придет время. Наконец, обойдя небольшой парк по кругу, они остановились у лавочки, но и садиться на нее они не спешили. Ветерок завораживал всю прогулку, а сейчас забрал все их внимание, заставив посмотреть повыше – тучи сгущались; создавалась иллюзия, что солнца не было с самого утра. Обменявшись взглядами, оба неуверенно сели, поближе друг к другу. – Тебе не холодно? – спросил Матьё, переводя взгляд с туч на австралийца. Сейчас было не слишком холодно, но толстовка Мэтта, какой бы толстой ни была, не внушала доверия, – Я могу дать тебе свою куртку… – Нет, – хмыкнул тот, а уголки его губ дернулись вверх от одной лишь мысли, – спасибо. Обменявшись кивками, оба вернулись к рассматриванию неба. Кто что там находил – что-то в тучах, плывущих и темнеющих неспеша, что-то в свете солнца, отчаянно пытающегося пробить темную пелену лучами. Или в ветре, с каждой секундой становившимся быстрее и прохладнее. Капля, будто издеваясь, попала Мэтту именно на кончик носа. Тот смешно зажмурился, одёрнувшись, после чего посмотрел вверх – туда, откуда на него так нагло напали. Матьё хихикнул, не упустив это мимо себя. Он зациклился на этом моменте, не заметив, как Мэтт в спешке пытался открыть зонт, и, судя по его хмурому выражению – безрезультатно. – Черт, – он буркнул себе под нос, продолжая попытки открыть зонт, – мы в заднице. Слова не вязались. Никто из них не был зол, так же, как и расстроен, просто оба снова ничего не понимали. Было до такой степени странно и иронично, что у двоих вырвался нервный смешок, переросший в звонкий смех. Успокоившись, Матьё задумался: не расходиться же по домам. К их счастью, дождь был тихим, у них еще было время определиться с дальнейшим планом действий. – Может, пойдем ко мне? – Матьё посмотрел на Мэтта все с той же глупой улыбкой. – А я не буду мешаться? – Нет, совсем нет, – француз помотал головой. Теперь предстояла другая задача – добраться до кампуса, при этом не промокнув полностью, не создав впечатление, будто причиной этого был не сломанный зонт, а купание в центральном фонтане. Всю дорогу австралиец молчал, разглядывая неизвестные для него улицы. Его взгляд цеплялся за постройки, людей, декорации, и было видно, что ему любопытно. В то же время Матьё думал, как правильнее было бы представить его Валттери, чтобы избежать периода надоевшей неловкости. Он задумывался об этом, но мимолетно, еще когда был в самом номере, и эта мысль была ближе к мысли из разряда «А что, если на нас упадет метеорит?». Их шаг ускорялся с каждым кварталом, дождь и ветер оказывали в этом огромную, значительную помощь. Дошло до того момента, что Матьё накинул на Мэтта свою куртку, ему меньше всего хотелось стать причиной простуды у друга, которого он знает не так давно и видит в живую только впервые. Дойдя до кампуса, они буквально ввалились в нужное здание. Теперь дождь встал на второй план, а второй проблемой стало выравнивание дыхания, следующей станет сухая одежда. Отдышавшись, француз шустро схватил австралийца за локоть и потащил его в номер, параллельно с этим выискивая в кармане ключи. «Следующей проблемой» стала не сухая одежда, как он предполагал, а замочная скважина, в которую он не мог попасть с первого раза. Наконец, открыв дверь, он взял нового друга за руку, и войдя в комнату, готовый представлять его финну, тут же себя остановил. Рядом с Валттери сидел человек, которого он не видел до этого момента – или, возможно он его и видел где-то, но точно не с Валттери и точно не в их комнате. Единственное, что их всех объединяло сейчас – молчание. Матьё молчал, потому что не видел этого темнокожего парня, Валттери молчал, потому что ничего не говорил про него, темнокожий парень не понимал, кто перед ним стоит, а Мэтту в целом все казалось сюрреалистичным. Их глаза бегали друг на друга, Мэтт под конец кинул вопросительный взгляд на Матьё, а тот только смог прикусить нижнюю губу. – Ну… – сглотнув, начал финн, – это Льюис. Льюис, это Матьё… И Мэтт. Льюис спокойно кивал, рассматривая их двоих, поддергивая ногой. Они сидели на кровати Валттери, и ради такого он даже заправил ее. – Очень приятно… – кивнул Матьё, садясь на свою кровать, и легким похлопыванием по месту рядом подозвал Мэтта к себе. Валттери никогда не любил кого-то торопить, он дожидался, когда Мэтт немного освоится, а Матьё переработает все, что только что увидел. Матьё протянул руку Льюису, и тот пожал ее. Финн хмыкнул, немного радуясь, что такое внезапное знакомство обошлось без конфликтов. – Мы встречаемся, – продолжил Валттери, теперь уже объясняя двум. – Как давно? – с ноткой удивления, задал вопрос Матьё. – Тогда, слушай…
