Пусть будет жить

Арианне хотелось много чего. Например, с размаху врезать кулаком в самодовольное личико Миданды. Но нет, нельзя. Не сейчас. С этой стервой она разберется позже. Сейчас важнее дать о себе знать на Цитадели. Никаких иллюзий она не испытывала: Андерсон просил о встрече, но это еще не значило, что Альянс и Совет не записали ее в предатели. Но в том, что это не ловушка, она была уверена. Хотя, проклятье, лучше б это оказалось ловушкой! Забавно было бы понаблюдать, как этот Призрак будет ее выцарапывать из застенок. Да и общение с контрразведкой Совета и Альянса вдохновляло больше, чем поводок Цербера, скинуть который она пока не могла. *** – Курс на Цитадель, Джокер. – Прошу прощения, капитан, – механический голос СУЗИ ответил раньше пилота, – приоритетной целью заложен поиск… – Кем заложен, пусть поцелует меня в зад, – огрызнулась Шепард. – Курс на Цитадель. – Вас понял, командор, – Джокер по привычке обращался к ней по званию, а не по посту на корабле, как СУЗИ. – Может, пока будем на Цитадели, я все же найду паяльник? – усмехнулся он: ИИ его тоже дичайше раздражал. – Никакого саботажа, Джокер, я же уже говорила. Произнесено это было, правда, таким тоном, что становилось ясно: командор Арианна Шепард в очереди на саботаж первая, и после нее, вероятно, уже можно не занимать. *** – На Цитадель я иду одна, – спасибо, что хоть броня, в отличие от корабельных тряпок, не была в цветах Цербера. Оружие с собой Шепард брать не собиралась. – Это невозможно! – начала было Миранда. – Я твоего совета не спрашиваю! Ты все еще не поняла? Твой драгоценный Призрак назначил главной меня. Поэтому тебе придется исполнять приказы и не вякать. Быть вежливой Шепард не собиралась. Потому что быть вежливой с той, кто при знакомстве едва ли не первым делом заявила, что хотела вживить тебе в мозг контролирующий чип, но ей не дали – себя не уважать. – Нам вообще сюда прилетать не стоило! А если… – Боишься, что меня запрут уже в местных лабораториях? – усмехнулась Шепард. – Тогда придется твоему Призраку немного попотеть. Или тебе показать, что ты действительно так крута, как заявляешь. С этими словами она с яростью долбанула по сенсору шлюза, покидая корабль, а заодно и заканчивая разговор. *** Разговор с Советом… Ожидаемо, но все равно досадно. Знали ведь, выходит, что она жива. И даже не попытались выяснить, что именно произошло, а просто молча записали ее в предатели. По крайней мере, официально. Дурой Шепард не была: в таких условиях наивно было ждать иной официальной реакции. Спасибо, что хоть Андерсон ей верит. Да и возвращение статуса Спектра служит хоть каким-то прикрытием. Правда, если Совет все же решит от нее избавиться, то этим статусом можно будет подтереться. И да, конечно, Андерсон не мог рассказать, где сейчас Кайден. Это злило. А еще больше злило осознание, что на его месте она бы тоже ничего не сказала. И ладно бы просто отговорился секретностью, так нет же – опять клеймо Цербера! – Я не работаю на Цербер. Проклятье, я вообще до сих пор не знаю, что именно случилось! – вспылила она впервые за весь разговор. – Кто напал на Нормандию? Как Коллекционеры связаны со Жнецами? Все очень гладко выходит: сначала мой корабль разносят в клочья, я то ли погибаю, то ли почти погибаю, и прихожу в себя хрен знает где! И это хрен знает где сразу же оказывается атакованным, так что времени на вопросы нет! А когда оно появляется, на меня вываливают такую информацию, что и спьяну не придумаешь! Потратить два года и миллиарды кредитов, чтобы меня вернуть? Но зачем? И почему именно Цербер? Не подумайте, я не в обиде на Альянс, что они не стали собирать меня из обледенелых ошметков. Меня больше волнует, зачем это Церберу! В благородство террористов я не верю, но знаю, что они хорошо умеют промывать мозги, так что не удивлена, что им удается затащить в свои ряды неплохих людей. А еще я знаю, что все, что они делают, всегда делается ради собственной выгоды, а не ради какого-то там общественного благополучия. Будем честны, советник, даже Альянс об общественном благополучии думает не всегда. – И все же сейчас вы прилетели на их корабле. И вы капитан этого корабля. Андерсону вся эта ситуация совершенно не нравилась. Записывать Шепард в предатели на основе одних слухов, он не мог. Но и закрывать глаза на Цербер тоже. – Я на них не работаю! Я работаю на их деньги и с их людьми, и только потому, что другого выбора у меня нет! Что еще я могу сделать? Разрядить батарею пистолета себе в лоб? Выйти в открытый космос без скафардра? В конце концов, я в первую очередь, как получила возможность принимать хоть какие-то решения, прилетела к вам. Считаете меня предательницей? Ну так арестуйте! – Арианна, – Андерсон вздохнул и впервые за весь разговор назвал ее по имени. – Я сказал перед Советом и повторю тебе: я не считаю тебя предательницей. Ты героиня, которая спасла и Цитадель, и весь Совет. Но ты ведь понимаешь, что единственная помощь, которую они тебе сейчас могут оказать – это не мешать. Шепард покачала головой, устало опустилась в кресло. – Понимаю. Да и про арест была бы не такая плохая идея… Хотя… я бы, конечно, хотела посмотреть, как Цербер меня будет вытаскивать, раз уж я им так нужна, но зная их методы… Цитадель и так еще не восстановили до конца. Андерсон покачал головой. Он много чего хотел бы сказать – но не мог. Шепард он доверял. Но пока она сотрудничала – добровольно или нет – с Цербером, рассказать про Кайдена не мог. Шепард это тоже понимала. – Мне надо идти, – проговорила она. – Спасибо за разговор. И за помощь. Я… понимаю, что возвращение статуса Спектра простая формальность, но… это по крайней мере, не делает меня вне закона. Арианна уже направилась к двери, но, не нажав на сенсор, остановилась. Обернулась к бывшему командиру. И к человеку, которого она до сих пор очень уважала. – Дэвид, – впервые в жизни назвала она его по имени, – берегите Кайдена. Я переживу, если он будет считать меня предательницей. Но пусть он будет жить. Я разберусь с Коллекционерами и Жнецами. Но пусть он не рискует зря. Пусть он будет жить.