Milgram: Caligula

Эс поднял голову со скрещенных рук, едва услышав как открылась дверь допросной. Йоруко протягивает бутылку с водой, и от того как это бьет по воспоминаниям только неприятнее. Эти двое, что-то ему напоминают, в самом неясном для него виде. Он сминает плащь, наблюдая за тем как шатенка садится на пустующий стул. Ее взгляд даже не сфокусирован на нём. — Моя просьба останется неизменной Эс, — Цукиеми качает головой, дополнительные ремни на рукавах ещё не затянуты, как у другого заключённого, но всё равно, это выглядит не удобно. — Нам нужно поговорить, Йоруко, прошу тебя, — надзиратель взглатывает. — О чём же? — Что ты… Что ты испытывала к своей жертве? — Эс сжал ткань рубашки, сдерживая дрожь. Йоруко молчит, не долго, но этого хватает чтобы напряжение повисло в помещении. — Я любила её. — Лю- любила? — удивлённо переспросил Эс. — Любила, — она кивает, и в её зелёных глазах, обычно таких спокойных, вспыхивает мрачный, почти фанатичный огонь. — Не так, как все. Не так, как Ями… или кто-либо ещё. Это была не просто привязанность. Это была необходимость. Я должна была быть для неё всем. Её воздухом, её щитом, её единственной истиной. Эс замер, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Её слова были тихими, но несли в себе что-то, что он понять не мог. — А она… она не могла этого вынести? — прошептал он. Йоруко горько усмехнулась, её пальцы сжали ткань юбки. — Она говорила, что я душу её. Что моя любовь — это клетка. А я… я просто хотела её спасти. От них, от этого мира, от неё самой. Каждый пластырь, который я клеила на её раны, каждый совет, каждое «нет», которое я говорила за неё… всё это было во имя любви, — она качала головой, — Разве спасение может быть жестоким? — Но она умерла, — тихо, но безжалостно констатировал Эс, — Твоё «спасение» её убило. — Я знаю, — она вздрогнула, её голос сорвался в шёпот, — И именно поэтому я здесь. Именно поэтому я заслуживаю быть виновной. Я не прошу прощения для себя, Эс. Я прошу наказания. Потому что… — она закрыла глаза, и по её щекам медленно покатились беззвучные слёзы, — …потому что если моя любовь оказалась ядом, то я — убийца. И смертный приговор будет лучшим выбором. Она открыла глаза и посмотрела на него прямо. — Так что сделай это, — попросила она, — надзиратель. Объяви меня виновной. Это будет единственная по-настоящему правильная вещь, которую ты сможешь для меня сделать. — Ты говорила с ней? — спросил Эс. — Говорила с ней о чем? — О том почему ты заперла ее рядом с собой? — Эс поправил перчатки на ладонях. — Нет, ведь это было очевидно… Я всегда говорила что ценю её. Эс наклонил голову, обнимая собственные плечи. — Ваши действия мне понятны, но желания… Что вообще такое эта ваша любовь? — Что? — Йоруко удивлённо охнула, — Ты всё это время выслушивал нас, даже не понимая наши чувства? Но продолжал просить рассказывать о себе? — А что ещё мне оставалось делать? — Эс опустил руки на стол, — Я, в первую очередь, ваш судья. — Я не могу говорить за других, но мой грех, похож на болото. Поэтому Эс, когда ты вырастешь, умей отпустить того, кто заставляет твоё сердце биться. Звук сирены возвестил о конце допроса. Эс поднял кольцо с ключом, встав со стула и обходя стол. Сознание заволокло изображениями морского дна и постепенно поднималось к поверхности где плавал корабль.

[Passion]

Йоруко вышагивала по палубе отстукивая ритм песни. Камера фокусируется на ней и разбросанных вещах вокруг. Я и сегодня утону в воспоминаниях, Как тонула в них всегда, и ах. Признаюсь честно, моя любовь отвратна, Подобна тому едкому укусу угря. Ее голова поворачивается в сторону воды, где та замечает знакомые черты. Что было между нами? Не дано тебе понять. За то ты обвини меня, Что по настоящему любила я. Кадры сменяются на сценки между ними, где те проводят время в колледже и едят вместе. Ее глаза мне видятся во снах. Ее уста я чувствую всегда. Ее черты я вижу в отражениях. Даже когда кровь разбавила вода. Йоруко идет вперёд к образу девушки, пока не падает в воду с доски. Ее платье путается в ногах, из-за чего она не может всплыть. Что было с ней? Догадайся сам, Пока не отправлюсь к ней. Откроется же правда вам. Перед ней возникает образ «подруги» и она замирает, прежде чем попытаться схватить ее, но только теряет воздух. Неважно как ты назовёшь, Для меня — это любовь. В себе одна только пустота. А в ней слова чувства и мечта. Цукиеми тонет, водоросли окутывают её и она перестаёт двигаться. Образ её подруги появляется вновь. Что это была за любовь, Ядом напитавшая кровь? Вспыхнуло безумьем оно, И вмиг стало мне темно. Йоруко стоит по колено в воде, тяжело дыша, с пустым, шокированным взглядом. Её образ в отражении воды: не девушка, а бледная русалка с пустыми глазами, держащая на руках мертвеца.