Вместе: в любви и мучительной агонии

Однажды утром Уилл был внезапно разбужен голосом женщины, напевающей драматичную мелодию поверх аккомпанемента из простых струнных и ударных. Инструментальная часть была довольно простой, но интересной из-за того настроения, которое она привносила в вокал. Мелодия нарастала вместе с голосом певицы, и картины, висящие на стенах, подрагивали от её вибрато. Наконец, музыка стихла. Тут же какой-то медный рог протрубил вступление к следующей композиции.  Ганнибал поставил свои энка пластиники. Громко.  Намеренно производя как можно больше шума (который, возможно, было бы допустимо назвать нежным шепотом по сравнению с грохотом музыки, доносившейся с другой половины дома), Уилл поплелся на кухню и прислонился плечом к дверному проему, сонно моргая глазами.  — Ганнибал? Дорогой? — нежно позвал он, напрягая свой голос так, чтобы его было слышно сквозь музыку, буквально кричащую из проигрывателя на дальней стойке.  Была только одна ситуация, при которой Уилл пользовался ласковыми прозвищами: когда он был в ярости. Ганнибал посмотрел на своего возлюбленного и невинно улыбнулся, сидя на своем привычном месте за стойкой и попивая кофе. Он даже не шелохнулся, чтобы выключить проигрыватель.  — Да, милый Уилл?  Для Ганнибала использование ласковых прозвищ не было столь необычным. Он был гораздо более щедр на проявления привязанности такого рода, напоминая Уиллу о своей любви так часто (и пылко), насколько это было возможно.  — Есть какая-то причина, по которой ты врубил энка музыку рано утром? Еще и так громко? — спросил Уилл, заходя в комнату.  Изначально именно Уиллу пришла идея купить проигрыватель, чтобы не страдать от местных безвкусных радиостанций. Он никогда не жалел об этом решении сильнее, чем сейчас.  — Я считаю, что это вполне приемлемая громкость для того, чтобы ощутить всю глубину эмоций исполнителя, — сказал Ганнибал, а через секунду добавил. — Я бы вряд ли назвал это «громко».  — Ты не смог бы полностью ощутить, — речь Уилла затихла, прерванная громким зевком, — что бы там ни было в какое-то более подходящее время?  — Уже перевалило за девять часов, — возразил Ганнибал. — Вполне подходящее время.  — Возможно, для тебя, — проворчал Уилл и подошел к проигрывателю, убавляя громкость. — Один из нас вчера поздно лег спать.  —Тебе не стоило ложиться так поздно. Нельзя сказать, что Ганнибал был недоволен тем, что Уилл не спал до глубокой ночи, нарушая все расписание на следующий день. Они с Уиллом не давали друг другу спать на протяжении многих ночей. Так могло бы произойти и вчера, если бы Уилл был дома.  — Кое-что произошло, — сказал Уилл, поворачиваясь к кофейнику и обнаружив, что Ганнибал заварил кофе только для себя. — Я пополнил наши запасы в морозилке.  — Да, я видел плоды твоих трудов. Тебе бы стоило быть более осторожным с теми, кого ты приносишь домой на ужин. По этому человеку будут сильно скучать, — Ганнибал узнал татуировку на запястье отрубленной руки, которую Уилл оставил в морозилке, и она принадлежала любимому сыну могущественной ( и совсем не добродетельной ) местной преступной семьи.  Уилл подошел к Ганнибалу и вырвал кофейную чашку у него из рук.  — Да, но у меня, знаешь ли, не было времени на проверку всей его биографии. Как будто тебя когда-то волновало, кто они все. Мясо есть мясо, — он отпил кофе и, обнаружив, что он почти остыл, вернул чашку.  — Однако мы только обосновались здесь, и мне бы не хотелось переезжать так скоро. Снова.  — Эй, в прошлый раз это было по твоей вине, — ответил Уилл, нахмурившись.  — Были обстоятельства, которые привели к… — губы Ганнибала изогнулись в недовольстве.  — Это было просто потому, что ты прикончил ту торгашку, которая тебя разозлила, — перебил его Уилл.  Ганнибал многозначительно посмотрел на него, изогнув бровь.  — Сейчас совсем другая ситуация! —продолжил Уилл. — Тебя там не было. Он бы просто убил её!  — Конечно, — сказал Ганнибал с умиротворяющей улыбкой на губах.  Она могла показаться любому другому человеку умиротворяющей, но Уилл знал, что на самом деле означает эта улыбка.  — Замолчи, — сказал Уилл, выходя из комнаты.  Он вернулся в спальню, оделся и собрал рыболовные снасти. Уилл задержался на кухне, прежде чем выйти из дома.  — Я на рыбалку. Вернусь к ужину.  — Если ты пожелаешь совершить еще какие-нибудь импульсивные поступки по пути домой, — крикнул Ганнибал, —пожалуйста, принеси что-нибудь получше руки.  Уилл громко хлопнул дверью.  Несколько часов спустя Ганнибал находился на кухне, занимаясь ужином. Он решил приготовить «мясо», которое вчера принес ему Уилл. Не в качестве извинения, ведь, в конце концов, ему не за что было извиняться, а в качестве просьбы о примирении. Ганнибал знал, как никто другой, каким может быть Уилл, если оставить его вариться в собственном гневе. Лучше всего как можно скорее усмирить его и избежать выплеска ярости, каким бы прекрасным он ни был. Ганнибал и так все еще оправлялся от последней мести Уилла.  Раздался щелчок, когда открылась входная дверь. Любой другой человек не услышал бы этого, но Ганнибал всегда был настороже даже здесь, за океан от ФБР и всех недругов, с которыми он и Уилл были связаны в своей прежней жизни. Ганнибал продолжал нарезать овощи, но на самом деле его внимание было сосредоточено исключительно на мужчинах, так грубо вторгшихся в его дом. Двое из них вальяжно вошли на кухню, будто являлись хозяевами этого места. Еще двое остались в гостиной, а тень за окном указывала на то, что, по крайней мере, еще один дежурил снаружи. Ганнибал повернулся к мужчинам с ножом в руке так, будто он просто забыл о нем.  Один из вошедших был довольно широким, с руками, толщиной с его собственную голову. Другой был выше, но гораздо стройнее, с вьющимися волосами, которые бы могли сделать его довольно привлекательным, если бы не мерзкое лицо. Он явно был главным, так как поднял руку, чтобы остановить надвигающегося на Ганнибала громилу. А еще у него на запястье была такая же татуировка, как на той руке, которую Уилл принес домой.  — Полегче, старик, —сказал босс. — Не хотел бы прерывать твою пенсию. Просто скажи мне то, что я хочу знать, и ты сможешь еще немного понаслаждаться закатом с пляжа.  Ганнибал положил нож – на виду, но достаточно близко, чтобы его можно было схватить в случае необходимости.  — И что вы хотите знать?  — Белый мужчина. Среднего телосложения, темные кудри, голубые глаза. Очень неряшливый на вид сукин сын. Назвался Адамом, но это точно не его настоящее имя. Ты знаешь его, — это был не вопрос.  — Действительно, звучит знакомо, — как Ганнибал и боялся, они искали Уилла. —Могу ли я спросить, зачем он вам?  Высокий мужчина бродил по кухне, пока громила заграждал дверной проем.  — У твоего маленького сладкого зайчика есть по-настоящему интересное хобби, знаешь?  — Как у нас всех, — небрежно ответил Ганнибал. — Важно, чтобы у человека было чем занять себя в свободное время. Согласны?  — Не тем, чем он себя занимает, — прорычал мужчина.  — Вы не любите рыбалку? — Ганнибал моргнул, изображая смятение. — Или вы не одобряете то, что он проводит много времени в приюте для животных?  — Проблема, о которой я говорю – убийство.  — Простите, но мне кажется, что вы не из тех, кого отпугивает сама идея убийства.  — Согласен, — неохотно признал высокий мужчина. — Дело не столько в убийстве, сколько в нанесенных увечьях. Знаешь, что он сделал с телом? С телом моего брата? Разорвал в клочья. И я не преувеличиваю, старина. В клочья. Он был подвешен на веревке, как чье-то старое белье. Представь, каково это – увидеть старшего брата в таком виде. И вчера вечером было очень ветрено. Понимаешь о чем я? Его….части все еще находят в округе.  Ганнибал закрыл на секунду глаза и представил замысел Уилла.  — Понятно, — вздохнул он, жалея, что не смог увидеть это собственными глазами. Жаль, что Фредди Лаундс была на другом континенте и не могла сфотографировать прекрасное преступление Уилла. Что бы ни говорили о её журналистских изысканиях, она знала, как делать хорошие фотографии.  — У меня есть «птички», которые летают по всему городу. Они говорят мне все, что я хочу знать. По их словам парень, которого я ищу, тот еще затворник, — он угрожающе приблизился к Ганнибалу. — И они сказали, что он будет здесь.  Ганнибал потянулся за спину мужчины и тот напрягся, но расслабился, когда понял, что «старик» просто хотел взять деревянную ложку, чтобы помешать бульон, кипевший на плите.  — Но вы решили не использовать все свои связи? — сказал Ганнибал, бросая в кастрюлю овощи и нарезанные кубики «мяса», принесенного Уиллом. — Вы бы могли заставить весь штат охотиться на любого простым щелчком пальцев, но хотите отомстить сами, правда?  — Ты не выглядишь особо удивленным. Вы с ним заодно?  — Уверяю вас, — сказал Ганнибал, доставая с полки несколько баночек со специями, — пока вы не появились здесь, я не знал подробностей смерти вашего брата, однако я достаточно близко знаком с подобного рода делами, чтобы не удивляться.  — Понятно… — ответил высокий мужчина, на самом деле не поняв ничего из сказанного. — Тогда ты должен знать, как это работает. Где он?  Ганнибал слегка колеблется, создавая драматическую паузу. — Давай же. Я не хочу калечить старика.  Мысль о том, что этот мелкий сопляк сможет причинить Ганнибалу хоть какой-то вред была смехотворной. Хотя, конечно, он скорее всего предоставит всю работу громиле в дверном проеме. Против него у Ганнибала было меньше шансов. Не говоря уже о трех других головорезах, а может и больше.  — Мы слегка повздорили сегодня утром, — признался Ганнибал. — Он ушел на рыбалку.  — А где он обычно рыбачит?  — Я скажу вам, если вы окажете мне одну маленькую услугу, — Ганнибал примирительно поднял руку, когда мужчина уже открыл было рот, чтобы возразить. — Ничего такого, уверяю вас.  Ганнибал открыл ящик, достал чистую ложку и зачерпнул ей содержимое кастрюли. Протянул ложку мужчине.  — Пожалуйста, попробуйте и скажите, достаточно ли соли?  Мужчина нерешительно взял ложку и погрузил кусок руки собственного брата себе в рот. Он тщательно прожевал, а затем его лицо смягчилось от наслаждения. Проглотив, он вспомнил, что был в качестве дегустатора, поэтому прочистил горло, скрестил руки и тут же расцепил их, положив ложку на стол.  — Отличный баланс специй, старик.  — Замечательно, — улыбнулся Ганнибал. — Вам знаком ручей, расположенный на западе примерно в миле отсюда?  Они подошли сзади, пробираясь через кусты со всей грацией, которая была возможна для группы мужчин, абсолютно ничего не знающих о природе. И, конечно, Уилл услышал их приближение. У него также было преимущество, ведь он стоял посреди ручья, а незнакомцы (которые не были так близки с матушкой природой, как Уилл, и которые были в обуви из натуральной кожи, а не в резиновых сапогах) не решились бы бежать по колено в воде, борясь с течением.  Это было преимуществом, пока один из них не вытащил пистолет. Он приказал Уиллу выйти из воды, и ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он пнул свое ведро с рыбой, даруя им свободу, которую мужчины собирались забрать у него. Рыбы поплыли назад к своей маленькой подводной жизни, а Уилла тем временем заставили лечь на землю. Двое мужчин крепко держали его, пока третий связывал ему руки и ноги веревкой. Затем ему заткнули рот и завязали глаза, пронесли через лес, а затем бросили в кузов какой-то машины. Один мужчина сел рядом с ним и приставил пистолет к его голове, поэтому Уиллу пришлось отложить попытки побега.  После непродолжительной поездки Уилла втащили в здание. Его швырнули на стул и стянули с глаз повязку. Помещение, как ему показалось, когда-то было жилым. Он мог заметить остаточные отголоски жизни, прожитой кем-то в этих стенах: например в вырезанных вручную настенных деревянных часах, которые больше не тикали, в старой подставке для телевизора, бессмысленно стоящей в углу комнаты без самого телевизора, в разбитом кондиционере на полу у наспех заколоченного окна, в опрокинутом журнальном столике и в старом диване, который был испачкан синим Kool-Aid и клеем с блестками задолго до того, как эти головорезы появились здесь и замазали его кровью.  Дополнением к интерьеру был стол, появившийся здесь не так давно. На нём была аккуратно разложена коллекция различных инструментов и приборов. Все это должно было выглядеть устрашающе, и выглядело бы так для кого-то, кто не имел практического опыта разделки человеческих тел. Уилл не удивился бы, если бы где-нибудь в углу завалялась книга «Пытки для чайников».  Наконец, в комнату вошел высокий мужчина – главарь, судя по тому, как все расступились перед ним.  У Уилла, возможно, было достаточно зеркальных нейронов, чтобы покрыть ими целый диско шар, но ему не нужен был ни один из них, чтобы понять, что этот парень – посмешище. Он держался уверенно, но в очень напускной манере, так что было понятно, что он надел эту маску крутости в последний момент. Лидерство было для него таким же жестким и новым, как пара еще не разношенных кожаных ботинок, натирающих пятки при каждом шаге. Он явно мог бы к этому привыкнуть, но точно не в ближайшее время. А возможно и никогда, если Уилл сделает что-то для этого.  Мужчина выдернул кляп изо рта Уилла. Он дернул челюстью, ставя её на место.  — И кто же ты? — спросил Уилл.  — Возмездие, — презрительно усмехнулся мужчина.  Уилл поднял бровь, задаваясь вопросом, понимает ли этот парень, что звучит как карикатурный злодей из комиксов.  — Не мог бы ты ответить конкретнее?  — Ты не знаешь меня? — мужчина выглядел оскорбленным из-за отсутствия должной реакции со стороны Уилла.  — Я бы запомнил, если бы мы пересекались однажды, — Уилл скользнул взглядом по лицу мужчины.  — Мы не встречались, но ты был знаком с моим братом.  — Правда?  — Я видел тебя вчера вечером. Лишь мельком, когда ты уходил с места преступления, но этого было достаточно.  А. Вот оно что. Теперь, когда Уилл понял, кто перед ним, он подумал о том, что этот парень и правда имеет сходство с той свиньей, от которой он избавился прошлой ночью.  — Я узнал тебя, — продолжал мужчина. — Видел тебя раньше в городе. Поспрашивал немного и вуаля.  — И вот я здесь, — Уилл окинул взглядом комнату, обдумывая возможные пути отступления.  Со сколькими людьми ему придется бороться, чтобы выбраться? Он насчитал четверых у ручья, но по пути сюда услышал как минимум еще три новых голоса. Итого семь. Плюс… Чьи-то пальцы вцепились Уиллу в лицо и грубо притянули его обратно к мужлану, стоящему перед ним. Это был восьмой.  — Я тебе наскучил?  — Ну, мне знакомы занятия, гораздо более подходящие для субботнего дня, — ответил Уилл, как только его лицо отпустили. — Рыбалка, например.  — Ты думаешь, что ты здесь просто для того, чтобы тебе дали по рукам? Я собираюсь убить тебя, гребаный ублюдок!  Уилл вздохнул, совершенно не впечатленный тем драматизмом, которым была наполнена прозвучавшая фразы.  — Если бы ты просто хотел убить меня, то давно бы сделал это. Я жду, когда ты начнешь…что бы ты ни задумал.  — Я собираюсь пытать тебя, — сказал мужчина и подошел к столу, взяв с него зазубренный нож. — Разорву тебя на куски так же, как ты разорвал моего брата. Только позабочусь о том, чтобы ты был жив, пока я буду это делать.  — А ты думаешь, что он был мертв? — усмехнуся Уилл. — Нет, я старался сохранить ему жизнь как можно дольше.  Мужчина побледнел. Уилл на секунду подумал, что того сейчас стошнит, но главарь лишь бросил нож на стол, подходя к Уиллу. — Это была какая-то месть? — спросил он, но это было больше похоже на требование. — Что он сделал тебе, чтобы заслужить такое?  — Мне? Ничего. Но ей? Твой брат не принял «нет» в качестве ответа. Она умоляла его остановиться, но он не послушал её. Она царапала его, пока её ногти не стали красными от его крови, а он все равно не остановился. Сломал ей руку. Оставил ей синяк под глазом. Так что я лишь завершил её замысел. С небольшими дополнениями.  — Ты возомнил себя героем? Больной ублюдок!  Голова Уилла дернулась в сторону, когда мужчина ударил его с такой силой, что передние ножки стула оторвались от пола.  — Нет, я так не думаю, — сказал Уилл и сплюнул кровь, которая наполнила его рот. — Как ты вообще нашел меня? Я люблю этот ручей именно потому, что он далеко от дороги. — Мы нанесли визит твоему парню. Он и сказал нам, где ты.  Уилл замер.  — Ганнибал бы не стал с тобой разговаривать.  — А ты думал, что он тебя любит? — мужчина жестоко рассмеялся. — Он щебетал, как канарейка. Он продал тебя, сучара. Зачем было делать это, если ему действительно не плевать на тебя?  — Да, это бы я тоже хотел знать.  Но это имело смысл. Возможно, это было единственным, что было понятно на данный момент. Ганнибал был единственным человеком, который знал его любимое место для рыбалки. Это определенно было не то место, на которое можно было случайно наткнуться – нужно было знать, куда конкретно ты идешь, чтобы найти его. Но для чего Ганнибалу…? Потому что ему было скучно.  Потому что он все еще злится из-за вчерашней ночи.  Потому что они так привыкли причинять друг другу боль, что было трудно остановиться.  Просто потому что он мог.  Уилл же мог придумать уйму причин, по которым Ганнибал попробовал бы натравить на него кучку головорезов. Он был уверен, что Ганнибал не пытался напрямую убить его. Скорее Ганнибал просто хотел увидеть, как Уилл выйдет из этой ситуации, покрытый чужой кровью. Хотя это было слабым утешением. Уилл был уставшим, раздраженным и был сыт по горло тем дерьмом, которое устроил Ганнибал.  Но всё постепенно.  Уилл сидел и притворялся идеальным маленьким заложником, с достоинством принимая порезы, удары и оскорбления (как можно меньше пререкаясь), пока не смог вытащить запасной рыболовный крючок, который был продет сквозь манжет его фланелевой куртки. Это не был один из его обычных крючков; он держал его исключительно на удачу, ну и на случай, если он когда-нибудь понадобится. Парни, связавшие его, не обыскали его на наличие оружия сразу. Позже они так долго возились с тем, чтобы срезать с него сапоги, что совершенно забыли об этом. Но теперь в одной руке Уилла был острый предмет, а в другой – время. Он начал царапать веревку и ждать своего шанса.  Тут вошел еще один человек, быстрым шагом приближаясь к главарю.  — Снаружи возникла проблема, — доложил он. — Мы ждём ваших инструкций.  — Что там такого важного? — главарь зарычал от разочарования, убирая отвертку, которую держал до этого в руке. Вошедший взглянул на Уилла, а затем наклонился и сказал что-то так тихо, чтобы он не смог услышать.  — Так просто пристрелите его, — приказал главарь в ответ, будто это было самым очевидным решением. Это было не таким хорошим вариантом, как ему казалось, ведь подчиненный прошептал ему на ухо что-то еще. И это что-то заставило мужчину обеспокоено нахмуриться.  — Вообще всех? — в ужасе спросил он, затаив дыхание.  Подчиненный кивнул.  — Черт… В этот момент Уилл освободился от веревок и прыгнул на человека, который пытал его в течение последнего часа. Он нанес два удара, прежде чем мужчина упал на пол, а Уилл завалился на него сверху, чтобы продолжить бить снова и снова. Но он совершенно забыл о другом парне, находящимся в комнате, который почти сразу оттолкнул Уилла от своего босса. Уилл вскочил и свернул парню шею. Однако изначальная цель успела ускользнуть, направив в комнату несколько своих людей (которые не имели понятия о том, что происходит снаружи), чтобы усмирить Уилла.  Последовал шквал жестоких атак. Уилла снова сбили с ног. Он схватил отвертку и воткнул кому-то в шею. Еще кому-то расцарапал лицо. Третьему откусил кусок руки. Он пинал, бил и буквально вытряхивал жизнь из каждого, пока не стал победителем драки – окровавленным и избитым, но все еще целым. Он посмотрел на пол и удивился, увидев только три тела. Теперь ему осталось найти последнего – вожака этой своры, который сбежал, как испуганный щенок. И если по пути Уилл столкнется еще с кем-то… За дверью послышался шум. Звуки плоти, которую били и швыряли на пол, сопровождаемые криками ярости и боли. Похоже, ему не придется беспокоиться о том, что он наткнется на кого-то еще. Из-за двери послышался голос.  — Уилл?  Объявился Ганнибал.  Уилл сделал два шага к двери, прежде чем остановиться. Пусть Ганнибал сам выломает дверь. Уилл не собирается облегчить ему эту задачу. Вместо этого он решил подумать о том, что сделает, когда снова увидит своего возлюбленного. Ударит его? Ему правда хотелось это сделать. Уилл оглядел комнату, остановившись на столе с орудиями пыток. Он взял молоток и тонкий металлический вертел, а затем подошел к дивану. Уилл окунул острый кончик в одну из кровоточащих ран на своей руке и добавил немного крови во внутренний уголок глаза. Он вернул молоток на стол, а самодельный орбитокласт – на подлокотник дивана, сам же откинулся на запятнанную спинку. Основываясь на своих (базовых, по общему мнению) знаниях по анатомии, Уилл был почти уверен, что человек не будет истекать кровью из глаз после лоботомии. Это лишь голливудский прием для поддержания драматизма. Но, надо признать, что это хорошая визуальная подсказка и она очень драматична, а драма – именно то, к чему стремится Уилл. Да и Ганнибал, в самом деле, никогда самостоятельно не проводил лоботомию.  Кто знает, может немного крови – это вполне нормально? Может Уилл устроил чертовски хорошую драку? В любом случае, хотя его повышенная эмпатия делала из него хорошего лжеца, это все равно было рискованно. Это был обман, в котором было достаточно несостыковок. Ганнибал был очень рационален и умен; он легко мог раскусить такую простую шараду. Но только если он не расстроится, ведь тогда весь его рассудок тут же превратиться в хаос. Именно на это рассчитывал Уилл. Если Ганнибал впадет в истерику, то его будет легко обмануть. Уилл мог разбить сердце Ганнибала, а затем убедить его сдаться, и Ганнибал послушно ляжет на живот перед полицией, как хороший пёс. Уилл был убежден, что Ганнибал сделает для него что угодно, хотя, даже если не сделает, Уилл знал, что может манипулировать им, подчиняя своей воле. Он доказывал это снова и снова.  Наконец, Ганнибал выбил дверь, забрызганный кровью с ног до головы, хотя сам едва ли пострадал. Он быстро оглядел комнату, но тут же сосредоточился на Уилле, переступая тела на полу, в попытке добраться до своего возлюбленного.  Ганнибал опустился перед ним на колени, впитывая образ Уилла, раскинувшегося на диване, словно высушенная жарким солнцем медуза, которую выбросили назад в океан. Ганнибал старался усмирить всплеск страха и гнева, который кипел прямо под кожей.  — Уилл, — его имя превратилось в молитву, едва сорвавшись к кончика языка. — Что они сделали?  Пустой взгляд Уилла переместился и остановился на Ганнибале. Он прищурился.  — …Я…знаю тебя, — невнятно пробормотал Уилл, и это прозвучало слишком неуверенно, чтобы быть фактом. — Да. Ты меня знаешь, — Ганнибал нежно обхватил ладонями лицо Уилла, слегка наклонив его голову, чтобы оценить весь ущерб, но Уилл заскулил и отшатнулся.  Ганнибал убрал руки и его сердце просто разрывалось на части.  — Ты помнишь, как меня зовут? —спросил он.  Медленно Уилл снова перевел взгляд на Ганнибала. Он осмотрел его лицо, скользя взглядом от глаз к носу, к бровям, ушам, ко рту, но никакого понимания в его взгляде не возникло. — Эм… Ганнибал сделал глубокий вдох и выдох, а затем снова представился любви всей своей жизни.  — Меня зовут Ганнибал.  — Ганнибал, — повторил Уилл, и его губы расплылись в легкой улыбке.  — Да, — сказал Ганнибал, и его голос дрогнул. — Ганнибал Лектер. А тебя зовут Уилл Грэм. Он взглянул на часы. — Сейчас чуть больше шести вечера. Мы находимся в… — Там был человек, — резко прервал его Уилл. — Он был… Уилл замолчал и уставился на Ганнибала, словно только что заметил его.  — Что ты здесь делаешь?  Ганнибал чувствовал, будто только что ехал на поезде, и тот сошел с рельс.  — Ты уже должен был быть дома, — терпеливо объяснил он. — Я пришел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Я хочу домой.  Робость в голосе Уилла окончательно растоптала сердце Ганнибала. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз видел Уилла таким напуганным и уязвимым. И он точно больше не хотел видеть его таким.  — Конечно, — сказал Ганнибал, — но сначала мне нужно разобраться с человеком, который был здесь с тобой. Ты знаешь, куда он пошел?  — Он пошел…куда-то, — Уилл оглядел комнату так, словно мужчина мог появиться здесь в любой момент.  — Хорошо, — ответил Ганнибал, поднимаясь с колен.  Он успокаивающе погладил плечо Уилла и заговорил тихо, но уверенно. Так, будто обращался к напуганной лошади.  — Просто будь здесь. Я вернусь за тобой.  — Подожди! Мистер…эм…  Ганнибал тяжело сглотнул и снова напомнил Уиллу свое имя. Уилл не повторил его на этот раз, и выглядел так, будто был готов расплакаться в любой момент.  — Не оставляй меня, — умолял он. — Никогда, — пообещал Ганнибал. — Я сейчас вернусь.  Уилл вцепился в рукав Ганнибала как человек, висящий над пропастью, цепляется за скинутую веревку.  — Нет, —умолял он, — пожалуйста.  — Уилл, там опасный человек. Он причинил тебе вред. Я не могу просто так отпустить его, понимаешь?  — Я хочу домой, — жалобно проскулил Уилл, и слезы действительно покатились из его глаз.  Ганнибал принял решение незамедлительно.  — Да, любовь моя. Я отведу тебя домой.  Он помог Уиллу подняться и поддерживал его, пока они осторожно шли к двери. Ганнибал застыл на полпути.  — Думаю, лучше через заднюю дверь.  Ганнибал открыл дверь, и в паре метров от них стоял сам босс, как олень в свете фар. Тот самый человек, который навестил Ганнибала и сбежал от Уилла, просто стоял, уставившись на них. Затем он резко достал пистолет, выстрелил в Ганнибала и, промазав, помчался в сторону леса.  Ганнибал быстро, но осторожно усадил Уилла на траву, и погнался за мужчиной. Уилл наблюдал, как тот повернулся и выстрелил еще раз. Ганнибал увернулся, так что пуля задела лишь его руку. Он догнал мужчину и вырвал у него из руки пистолет, отбросив его в сторону. Ганнибал повалил противника на землю, яростно атакуя его ногами, руками и зубами, и пока они боролись, Уилл подошел и поднял пистолет с земли. Он прицелился, подождал, когда между мужчинами будет достаточное расстояние, чтобы попасть точно в главаря, и выстрелил. Кровь брызнула на Ганнибала, когда бандит замертво повалился на бок.  Ганнибал моргнул и поднял глаза.  — Уилл! — крикнул он. — Ганнибал, — спокойно сказал Уилл, улыбнувшись. Он вытащил оставшиеся в пистолете пули и выкинул в траву.  — …Ты притворялся, — осенило Ганнибала, и он быстро надел на лицо маску безразличия.  — Мне было любопытно посмотреть, что ты будешь делать, — признался Уилл и вытер кровь с уголка глаза, размазав её по щеке.  — И что, ты утолил свое любопытство? — лицо Ганнибала слегка дернулось, но выражение осталось бесстрастным.  — Да. Было приятно видеть, как ты мстишь за мою смерть.  — Ты не был мертв.  — Нанесение кому-либо вреда в той степени, которую я имитировал, можно сравнить со смертью.  Ганнибал хотел возразить просто из принципа, но к рассуждениям Уилла нельзя было придраться.  — А если бы я решил избавить тебя от твоих страданий, когда нашел? — спросил он.  — Не моих, а твоих страданий, — поправил Уилл. — Если бы это все было по-настоящему, я бы просто глупо улыбался, ничего не понимая, в то время как ты страдал бы от утраты моей личности и интеллекта: тех частей меня, которые ты любишь больше всего. Убить меня? Ты бы не смог. Даже если бы мой мозг превратился в кашу, убить меня было бы равно тому, если бы ты убил себя, а ты не самоубийца. Может быть, после нескольких лет наблюдения за тем, как я валяюсь в разных углах дома, как предмет интерьера, ты бы передумал. Интересно, ты бы съел меня в таком случае? Был бы я все еще привлекателен для тебя в таком состоянии?  — Я даже не могу представить ситуацию, в которой не счел бы тебя как минимум восхитительным, — искренне ответил Ганнибал.  — Может быть, в конце концов ты просто отвез бы меня к океану, — продолжил Уилл, будто и не слышал того, что сказал Ганнибал. — Нашел бы другой обрыв. Обнял бы меня, и на этот раз именно ты был бы тем, кто сбросит нас обоих в новую жизнь. Дно здесь каменистое, поэтому все будет не так, как в прошлый раз.  — В любом случае, — сказал Ганнибал, — то, что я бы сделал в таком случае уже не имеет значения. Ты жив и здоров.  — Целёхонек, — согласился Уилл. — Абсолютно.  Уилл моргнул с наигранным удивлением.  — Ты расстроен? — спросил он, хотя и так знал ответ.  — Почему я должен расстраиваться? — уклончиво ответил Ганнибал, пытаясь скрыть, как сильно он расстроен на самом деле.  — Причин нет, и все же… Они просто смотрели друг на друга какое-то время, ожидая, когда кто-то из них сломается.  — Ты заставил меня думать, что тебе сделали лоботомию, — сказал Ганнибал, немного смягчившись.  — В любви и на войне все средства хороши.  — И где мы тогда? — спросил Ганнибал. — Любовь? Война?  — Ты продал меня. Ты сказал им, где и когда они могут меня найти, — губы Уилла скривились в жестокой насмешке.  — Ты позволил себя увидеть. Они рано или поздно нашли бы тебя и без моей помощи.  — Ты натравил их на меня, как стаю собак натравливают на кролика.  — Я знал, что, в отличие от кролика, ты сможешь справиться с этим сам.  — А я знал, что ты был убежден в том, что я смогу, — сказал Уилл. — По крайней мере, ты верил в это. Но что, если бы ты ошибся? Что, если бы на этот раз все пошло не так, как ты хочешь? Что, если бы это привело к моей смерти? А? Ты думал об этом? Что, если бы это случилось по твоей вине? Просто потому, что ты не был так любезен набрать мой чертов номер и предупредить меня? Что бы было тогда?  — Я не думал, что… — начал Ганнибал, продумывая ответ.  — Нет, — Уилл почти выплюнул это слово, прерывая Ганнибала. — Ты не думал. На мгновение между ними повисло молчание. Уилл стоял, уставившись на Ганнибала, будто бросая ему вызов, пока сам Ганнибал собирался с мыслями.  — Ты сказал, что хочешь, чтобы я понял, каково это, если все произойдет не так, как я предполагал. И мне кажется, что ты сильно переоцениваешь то, как часто все действительно идёт по моим правилам. Особенно, если это касается тебя. Ты –мой Джокер. Мне всегда приходится подстраивать все свои действия под тебя, ведь я никогда не могу предугадать, что ты сделаешь в следующую секунду. Поэтому я и пришел за тобой. Ты всегда держишь меня в напряжении, Уилл. Хотя мне приятно, что ты видишь меня таким собранным и продуманным, когда на самом деле ближе всего к истине обратное. Я меняюсь ради тебя. Непрерывно.  Уиллу потребовалось немного времени, чтобы полностью понять признание Ганнибала.  — Так ты говоришь, что я наказал тебя незаслуженно?  — Это ты мне скажи. Стоило ли это того наказания, которое ты мне устроил?  — Что, ты злишься, что я отомстил тебе? — усмехнулся Уилл и посмотрел на Ганнибала, действительно увидел его. — Нет, дело не в этом. Я напугал тебя. Ты думал, что потерял меня. Как… Как во Флоренции. Ганнибал был уверен, что потеряет Уилла навсегда, и, что еще хуже, это будет результат его собственных действий.  — Оу… — Оу, — тихо повторил Ганнибал, подтверждая мысли Уилла.  — Зачем же ты тогда это сделал? Если знал, что может произойти непоправимое? — Уилл сам не знал, говорит он сейчас о той пиле для черепа или о подставе, произошедшей пару часов назад.  Конечно, Уилл уже знал ответ. Даже если сам Ганнибал не понимал, то понимал Уилл – его мысли, страхи, желания. Ганнибалу всегда нужно контролировать ситуацию. Если вред неизбежен, то Ганнибал лучше причинит его сам, по своей воле, чем позволит сделать это кому-то другому. Даже если это в конечном итоге приводит к причинению вреда самому себе.  — Я слепо загнал тебя в ловушку, — сказал Ганнибал. — В ответ ты манипулировал моими эмоциями и чувствами. Это значит, что мы квиты?  Уилл нахмурился, но решил не давить. Он прижался к губам Ганнибала в целомудренном, но нежном поцелуе – не извинение, но просьба о примирении.  — Да. Пока что.