Солнце и Луна

Дом был пустым и большим. Типичным. Среднестатистическим коттеджем в два этажа и небольшим приусадебным участком с белым заборчиком, зелёной лужайкой, мусорным баком и почтовой стойкой. А в воздухе отчётливо пахло солью и океаном, что должно было радовать, но лишь раздражало, напоминая, как далеко теперь до Огайо. Чонгук вытащил из багажника их машины свой чемодан, закинул на плечо рюкзак и направился по выложенной камнем тропинке к новому дому. Три ступеньки, крыльцо и прохлада просторного холла, где мать восторженно осматривалась. — Чонгук-а, тут есть камин! — с преувеличенной бодростью воскликнула она. Вокруг не было ничего, кроме этого камина. Абсолютная пустота, лишь занавески на окнах, подозрительно белоснежные, паркет и лестница, ведущая на второй этаж. — Круто, мам. Чонгук постарался улыбнуться, как можно искреннее. Он не хотел её расстраивать и не собирался ныть о том, что они были вынуждены покинуть их привычный, маленький мирок и притащиться сюда — в незнакомый, шумный город, в котором от солнца, кажется, даже асфальт плавился. — Тут мы сделаем гостиную, будем устраивать вечерние посиделки у камина, а там дальше будет кухня, — махнула она рукой в сторону арки, за которой виднелись тумбы и газовая плита. С голоду они не умрут, уже хорошо. — На втором этаже ванная комната и две спальни. Можешь выбрать ту, которая тебе больше понравится, а я пока выйду на улицу и подожду грузчиков. Они должны вот-вот приехать. — Хорошо. Удобнее подхватив ручку чемодана, Чонгук стал тащить свои вещи наверх. На втором этаже располагалось несколько дверей — три с правой стороны и две с левой. Чонгук толкнул ближайшую, заглянув внутрь. Большое пустое помещение со старой двуспальной кроватью и нелепой картиной на стене вызывало неприязнь, даже светлый тон обоев не делал ситуацию лучше. Закрыв дверь, Чонгук свернул в левое крыло и открыл следующую комнату. Предыдущие хозяева этого дома явно были любителями двуспальных кроватей с резными, металлическими спинками. Хмыкнув себе под нос, Чонгук вошёл внутрь и огляделся. Пыльный большой подоконник с непонятными металлическими кольцами по бокам большого грязного окна, тёмно-серого оттенка стены, деревянный шкаф, словно отголосок прошлого века, и кондиционер. Кондиционер стал решающим фактором при принятии решения. Чонгук закатил чемодан внутрь. Скинул рюкзак на койку и взглянул в окно. Раскинувшийся внизу сад был запущенным и страшно заросшим колючками и вьюнами, но, несмотря на это, в заброшенном виде было своеобразное очарование. Услышав шум на первом этаже, Чонгук спустился к матери. — Мэм, куда ставить? — крикнул один из грузчиков, тягая тяжёлое кресло в одиночку. — Вон туда, у камина. Осторожнее с диваном, не порвите защитную плёнку! — кричала уже мать в сторону двух других мужчин в жёлтых комбинезонах, держа большую коробку. — Проходите сюда. Да, вот так. Возле кресла. Чонгук пропустил грузчиков с диваном и вышел на улицу к машине, в которой ещё осталось немало упакованных коробок с вещами. — Эй, парень, не поможешь? — окликнул его рабочий у грузовика. Чонгук подошёл к мужчине, и они вдвоём подхватили лёгкую, но объёмную картину, которую так любила мать. — Кто из вас так увлекается живописью? — дружелюбно спросил грузчик, когда они направились в дом. — Мать. — Она у тебя красивая, — поглядывая в сторону распахнутых настежь входных дверей дома, произнёс мужчина. Чонгук кивнул. Да. Мама у него была молодой и красивой. Не по возрасту коротенькие шорты обнажали стройные ноги, а нелепая, лёгкая, но безумно яркая блузка подчёркивали её деятельную, творческую натуру. А уж азиатская внешность притягивала всех как магнитом. — А где твой отец? — задал грузчик ожидаемый вопрос. — Скоро приедет, — соврал Чонгук. Он совсем не хотел видеть очередные попытки незнакомого мужчины увиться за его матерью. Ему хватило её предыдущего ухажёра, который прожил с ними два месяца. Тогда ему казалось, что если он потерпит до окончания школы, то мать будет счастлива. Ему всего-то нужно было молчать. Не так много ведь. Всего лишь заткнуться и улыбаться. Но он не выдержал. И вот они здесь, в Калифорнии. Все вещи выгрузили только через час. Нежилой дом теперь был заполнен упакованной мебелью и огромным количеством картонных коробок, привнося хаос и суету. Когда грузчики ушли, Чонгук помогал матери распаковывать вещи. Он не жаловался на духоту, жару и многомесячную пыль повсюду, он терпеливо разбирал коробки под руководством матери и старался не думать о том, что теперь это место должно стать их домом. Чуть позже приехала тётя Мэй, лучшая подруга матери ещё со студенческих времен, как та говорила, и они отправили его обустраивать свою новую комнату. В его новой спальне теперь стоял письменный стол, книжный шкаф и стопки учебников, а ещё четыре коробки, подписанные жирным чёрным маркером — «Гук». Разбирать всё это не было никакого желания. Чонгук устало рухнул на кровать, нашёл возле подушки пульт от кондиционера и попытался его включить. Тот в ответ недовольно закряхтел и заглох. — Что и стоило ожидать, — удручённо вздохнув, Чонгук отбросил пульт в сторону и взглянул в потолок. Он бы предпочёл вернуться к бабушке. Там у него был Рэкс, баскетбольная площадка у дома и тихая размеренная жизнь, в которой не было места неожиданностям, шуму и посторонним людям. Новый дом ему не нравился уже от того, что он был новый. Чонгук всегда с трудом принимал что-то незнакомое, ему даже некомфортно становилось, когда он вместо привычных хлопьев ел на завтрак яичницу. А теперь его ждал новый дом, новый город, новые люди и всё это вместе заставляло его нервничать. Чтобы отвлечься, Чонгук включил музыку на телефоне и заставил себя подняться. Под негромкие запевы Placebo он приступил к генеральной уборке, вооружившись тряпками и ведром с водой. Избавившись от пыли и грязи, Чонгук раскрыл старинный шкаф и в ступоре смотрел на длинную цепь, висевшую на перекладине. Вспомнились сразу фильмы про оборотней. — Круто, — кисло улыбнувшись, Чонгук вытянул цепь, но её конец оказался неожиданно ввинченным в стальное дно шкафа. Недоумённо исследовав находку, Чонгук убедился в том, что от неё не избавиться без инструментов. Тяжёлые, массивные звенья приятно холодили кожу рук, сам металл выглядел агрессивно, мощно, в какой-то степени даже красиво и на ощупь был неплох. Наверное, большую собаку тут держали. А вот к чему на дне шкафа находился толстый впаянный штырь, длиной в несколько дюймов, было загадкой. Может, предыдущие хозяева были любителями метания колец на палку? Чонгук покачал головой на странности некоторых людей и, протерев всё, закрыл массивный шкаф, который, как выяснилось, сдвинуть с места будет проблематично. С уборкой своей комнаты он расправился только к вечеру. Ужинали втроём, вместе с тётей Мэй на уже чистой, но ещё не обставленной до конца кухне. Тётя Мэй открыла бутылку вина, и они с матерью выпили за переезд и новую жизнь. Чонгук поддержал их стаканом сока и почти ничего не говорил, пока гостья не ушла. Проводив подругу, мать вернулась на кухню. — Ну, как тебе тут? — присаживаясь рядом, спросила она. — Нормально. Чонгук старался говорить без недовольства, но его было так много, что мать всё же заметила. — Как ты? — перестав улыбаться и изображать кипучую деятельность, с тоской спросила она. — Всё в порядке, — не отрывая взгляда от лазаньи в тарелке, ответил Чонгук. Он не хотел расстраивать мать. Ей и так было непросто всю жизнь растить его в одиночку, поэтому Чонгук старался не доставлять проблем. Ни ей, ни бабушке, ни всему своему окружению. Иногда ему казалось, что вся его жизнь подчинена этому принципу — «не доставлять проблем». И они оба знали, из-за кого именно им пришлось сорваться в другой город. — Мне жаль, что нам пришлось переехать, но тебе здесь станет легче. Тут рядом океан, пляжи, много молодёжи. А в твоей новой школе есть секция баскетбола, и говорят, они очень крутые! — с преувеличенным энтузиазмом произнесла мать. Её щёки уже покраснели от выпитого, а во взгляде появилась знакомая жажда приключений. Чонгук впервые за сутки искренне улыбнулся, видя мать оживлённой и воодушевлённой. После того, что случилось в Огайо, она так редко теперь улыбалась искренне. — Ты сможешь и здесь стать лучшим игроком! — Мам, тут не деревня, — напомнил Чонгук. — Поэтому здесь ты сможешь получить хорошее образование. Ты у меня умный мальчик, легко освоишь новую программу, — ничуть не беспокоясь за его успеваемость, бросила мать. — Друзей, может, найдёшь себе. Девочку, — подмигнула она весело. А вот это уже вряд ли. — Перестань, — отмахнулся он от её планов. — Я в твои годы отжигала по полной программе. Закончилось это, конечно, не очень хорошо, но зато у меня появился ты, — потрепала она его за щёку. — Такой милашка. Чонгук отстранился с улыбкой. — Знаешь, — серьёзно продолжила мать, — я очень рада, что ты у меня спокойный мальчик, без тяги к дракам, наркотикам и беспорядочным половым связям, но я была бы не против, если бы иногда ты позволил себе немного развлечься. Ты — молод, Чонгук. И жизнь твоя не должна ограничиваться лишь одним баскетболом. — Хорошо. Завтра я набью кому-нибудь морду, ширнусь и займусь беспорядочными половыми связями, — шутливо ответил он. — Ты понял, что я хотела сказать, — хлопнула она его по плечу. Они оба рассмеялись, и остаток вечера провели, болтая о всякой ерунде. Все выходные они совместными усилиями вычищали дом от пыли и грязи, приводя его в жилой вид, пока бригада рабочих устанавливала новую душевую кабину в ванной комнате и перекрашивала стены в спальне матери. Вопрос со школой решился в понедельник, когда они вдвоём с матерью приехали для подачи документов. Территория новой школы была огромной, да и само здание оказалось немаленьким, напоминая чем-то фотографии Лиги Плюща. Ухоженные клумбы, зелёные лужайки, деревья, большая парковка. Внутри школы тоже всё оказалось чисто вылизанным и эстетичным. Тут явно следили за порядком. Директор, немолодая женщина средних лет со строгой стрижкой, рассказывала матери о том, как у них всё круто. Судя по дорогим машинам на парковке, круто тут было как-то чересчур. Чонгук не горел желанием учиться в школе для богатеньких детишек. Его мать, конечно, в последнее время получала прилично, и в деньгах они не нуждались, но Чонгук ещё слишком хорошо помнил период в детстве, когда приходилось каждый цент экономить. На занятие ему пришлось идти уже на следующий день. Накануне он снова плохо спал на новой кровати. Ему не хватало своей маленькой уютной койки у стены, Рэкса в ногах и стрекотаний сверчков за окном. Он ворочался половину ночи на огромной постели, думая о новой школе и о том, как там примут стеснительного и необщительного новичка посередине учебного года. Вздремнуть ему удалось только ближе к утру, но громкий мамин стук в дверь лишил его отдыха. — Чонгук-и, вставай! Тебе пора в школу! — громко крикнула она за дверью. И как только ей удаётся быть такой бодрой ранним утром? Неохотно выбравшись из своей комнаты, Чонгук сходил в душ, переоделся в привычные чёрные джинсы, неприметную тёмно-зелёную футболку, пригладил пепельные волосы и спустился вниз. — Доброе утро, мистер Хмурое Лицо, — приветливо улыбнулась мать, в суете выставляя на стол его хлопья с молоком. Вид привычного завтрака успокаивал. — Как настрой? Боевой? — на ходу выпутывая бигуди одной рукой и заваривая кофе второй, бросила она. — Нет, — садясь за стол, буркнул Чонгук. — Если я сегодня приду в синяках и ссадинах, не верь, что я упал с лестницы. — Ой, да брось, милый. Ты справишься. И вряд ли кто-то рискнёт задирать тебя, ты совсем не выглядишь мальчиком-одуванчиком, неспособным постоять за себя. В этом она была права. Чонгук, слава генам, не выглядел прыщавым, низкорослым дрыщём. Он был весьма спортивным и гибким, но впечатляющей мускулатурой не обладал. — Может, тебя подвезти сегодня? — Не надо. Не хочу прослыть в первый же день маменькиным сынком. — Что плохого в том, чтобы быть сыночком такой мамы? — указала она на себя и задорно улыбнулась. Чонгук прыснул в кулак. Настроение немного поднялось. — Не волнуйся. У тебя всё получится, — поцеловала она его в лоб и принялась за свой кофе. Договорившись отметить сегодняшний день вечером в прибрежном кафе, они разошлись после завтрака. Чонгук, захватив рюкзак, отправился на остановку, а мать поехала на свою новую работу. На остановке никого больше не было, он стал единственным, кто сел в автобус. Внутри тоже было немноголюдно — две девчонки в середине сидели, да на задних рядах компания парней-старшеклассников. Стоило ему зайти, все мгновенно отвлеклись от своих дел и стали пялиться на него. Чонгук ненавидел это. Сев на первое же свободное место, он вставил наушники в уши и включил музыку. Автобус тронулся дальше. Пейзаж за окном был красочным: пальмы, цветы, туристы, отдыхающие, магазины, ларьки, билборды. Люди. Шум. Жара. Чонгук крепче стиснул телефон в руках и прикрыл глаза. Он хотел обратно к бабушке, на ферму. На парковочной площадке у школы уже стояло несколько дорогих машин, один мотоцикл, а из парочки приехавших раньше автобусов уже вываливались галдящие ученики. Чонгук в такой толпе почувствовал себя неуютно. Все вокруг собирались в стайки, парни встречали друг друга рукопожатием, девчонки ворковали и щебетали, ботаники шли, уткнувшись в книги, парочка скейтбордистов красовались друг перед другом, выполняя простые трюки, а несколько эмо сидели кружком прямо на зелёной лужайке, живо обсуждая что-то своё. Перехватив рюкзак удобнее, Чонгук шагнул к зданию школы. В дверях его кто-то сильно задел плечом, но в целом ему удалось без проблем добраться до учительской, куда нужно было занести табель успеваемости с прошлой школы. Там его познакомили с классным руководителем, миссис Таркер, молоденькой девушкой в строгом платье, которая и провела его в класс. — Ребята, минуточку внимания! — постучала она по кафедре. — Знакомьтесь. Это Чон Чонгук. С сегодняшнего дня он будет учиться с вами. По классу прошёлся непонятный рокот. Сложно было определить: довольны они или нет. Под прицелом стольких глаз стало чертовски некомфортно. Чонгук лишь бегло осмотрел аудиторию. Девчонки на первых рядах, с ярким макияжем на лице, парни — здоровяки на окраине, на первых партах — ботаники в очках. — Хочешь что-нибудь рассказать о себе? — повернулась к нему классная. — Нет. Ответ получился грубее, чем нужно. Классный руководитель растерялась на мгновение, но потом всё же улыбнулась, принимая его решение. — Эм… тогда присаживайся. Четвёртая парта на первом ряду свободна. Софи, убирай, давай, свою косметичку с вида, профессор Лист на тебя и так уже жаловался. — Он просто импотент. В классе все рассмеялись. Чонгук знал, что смеются не над ним, но всё равно чувствовал себя скверно. Заняв указанное место, он бросил рюкзак на соседний стул. — Да это он, я тебе говорю! — тихие перешёптывания впереди напрягали. — Спроси! — Тебе надо, ты и спрашивай, — недовольно буркнул второй парень. Первый зарядил ему локтём в бок. — Ладно-ладно. Через секунду к нему обернулся щуплый парень. Конопатый и рыжий. — Привет, я — Джереми. Они же не думают, что он их не слышал? — Чонгук. Таких вот ярких и болтливых Чонгук не любил больше всего. Он чувствовал кожей, как на него пялятся. И тот, второй, что сидел рядом с Джереми, тоже обернулся. Рубашка с цветочным принтом. Офигеть. — А я — Брайн, — представился «цветастый». Что нужно говорить при знакомстве? Чонгук не знал, поэтому проигнорировал их, надеясь, что те сами собой отвянут от него. — Ты же из Огайо, да? — вновь начал Джереми. Чонгук хмуро кивнул, не понимая, как они догадались. У него, что, на лице написано, что он из глубинки? — Я же говорил тебе! — чему-то обрадовался «цветастый», повернувшись к другу. — Это Пепельный Дракон! Блин. Чонгук мрачно отвернулся в сторону окна. Он и не думал, что на другом конце страны кто-то может знать его прозвище в баскетболе. — Я видел игру твоей команды на национальных в прошлом году, — снова обратился к нему «цветастый». — Играли они, конечно, хреново, но ты был крут. Твои данки шикарны, чувак! Чонгука начинало раздражать такое внимание к собственной персоне. — Вот Тэхён-то обрадуется! — словно и не замечая холодности, продолжил Брайн, едва уже не наваливаясь на его парту. — Нам как раз не хватало в команде игрока из-за Чимина. Поверить не могу, что ты перевёлся к нам. — Убери руки, — не выдержал Чонгук, когда парень стал слишком близко. — Что? — не понял «цветастый». — Свали с моей парты, — даже не пытаясь быть дружелюбным, грубо бросил Чонгук. Парень стушевался и отодвинулся. Он хотел ещё что-то сказать, но в класс вошёл преподаватель, с ходу начиная занятие. Чонгук чертыхнулся про себя, ругая за несдержанность. А ведь он собирался быть приветливым по наставлению матери. Отличное начало. Просто отличное. И как они вообще его запомнили с одной единственной встречи-то? Чонгук помнил игру на национальных, они тогда и в четвертьфинал не вышли, но его заметили. Несколько агентов из спортивных клубов страны даже предложили ему место у себя в клубе, но Чонгук не собирался покидать Огайо до конца своих дней. Ему не нужна была карьера в спорте, он просто любил играть в баскетбол. — Итак, девочки-мальчики, — привлёк к себе внимание учитель. Высокий, худощавый мужчина лет сорока пяти выглядел типичным профессором, в сером пиджаке и красном галстуке, — с новеньким поговорите на перемене, а сейчас все обратили внимание на меня и нашу тему, — постучал он по кафедре и, повернувшись к классу спиной, написал на доске большими буквами «Солнце и Луна». Ну, блин, а! И в старой школе задолбали разговоры вокруг этой темы. Надо же было первому занятию тут начаться с ненавистных слов! Но класс, казалось, воспринял тему с энтузиазмом. Девчонки заулыбались, мальчишки засвистели. — Все вы, скорее всего, знаете, что это такое, — повернулся к ним учитель, облокотившись на кафедру и сложив руки на груди в вальяжном жесте. — Соулмейты! — выкрикнула какая-то девчонка с первого ряда. — Это так романтично, правда, профессор? — Двое созданных природой друг для друга человека, — мечтательно протянула размалёванная блондинка с третьей парты. Видимо, они никогда не встречались с этим явлением вживую. — Доля романтики в подобных парах, конечно, есть, но биологии намного больше, — окатив девчонок снисходительным взглядом, продолжил учитель. — Так. Начнём с определения. Как вы уже знаете, Солнце и Луна — это явление соулмейтов, которое было открыто всего сорок лет назад. Образование такой пары не всегда логически обусловлено, и зачастую они основываются вовсе не на любви и нежности, а на инстинктах и потребностях. — А это правда, что Луне нужно будет всегда подчиняться Солнцу? — спросил Брайн. Чонгук прожёг взглядом спину парня и крепче сжал ручку в руках. Если бы они хоть раз видели своими глазами, что происходит в паре так называемых соулмейтов, то не возводили бы чёртов романтический ореол вокруг этого дерьма. — Да. Но об этом поговорим позже. Сейчас давайте поговорим о метках. Когда человек, встречает свою «половину», — учитель нелепо сделал пальцами кавычки на последнем слове, словно и сам не признавал, что соулмейты могут быть на самом деле половинками одного целого, — на его теле появляется метка, своеобразная татуировка с изображением луны или солнца. С момента её появления пути назад уже не будет, пару будет на уровне инстинктов тянуть друг к другу, и повторяю, не всегда эта тяга будет выражаться любовью. — Скорее, как садомазо игры, — хохотнул парень сзади. Его смех поддержали остальные, согласные с подобной, более точной интерпретацией. — Не совсем верно, но близко, — не стал возражать учитель. — Да, они связаны друг с другом, но связь эта в большей степени агрессивна и насильственна. Луна не сможет противиться воле Солнца на инстинктивном уровне, поэтому очень часто человек с татуировкой Солнца, получив настолько безграничную власть, теряет чувство меры. Чонгук ненавидел эту тему и бессмысленные разговоры, которые ничего не могли ни исправить, ни спасти. Встреча двух соулмейтов, как столкновение двух планет — разрушительное, грязное и смертельное. Любовь? Преданность? Вся эта ванильная чепуха вокруг родственных душ, которые якобы природой предначертаны друг другу, разбивается вдребезги, оставляя лишь боль и слёзы, обнажая уродливые инстинкты и уничтожая всякую веру в то, что такой паре можно жить долго и счастливо. — Средства массовой информации слишком идеализируют понятие соулмейтов. Вы должны понимать, что книги, фильмы — это лишь вымысел. В реальности придётся очень постараться, чтобы подстроиться друг под друга и создать крепкие, доверительные отношения. — Профессор, вы так говорите, словно это проклятье какое-то, — фыркнула блондинка. — Солнце и Луна созданы друг для друга самой природой, они идеально подходящие друг другу две половинки, и лишь вместе они смогут быть счастливы. — Надеюсь, что у вас так и будет, — с грустью улыбнулся учитель. — Профессор, а правда ли, что татуировка может проявиться не сразу, даже если два соулмейта встретились лицом к лицу? — подняв руку, спросила девчонка с хвостиками за первой партой. — Да, Люси. Такое тоже возможно, но, чаще всего, татуировки появляются сразу. Теперь давайте поговорим о том, как себя вести, если у вас появилась метка. Чонгук слышал об этом уже миллионы раз. Почти каждые полгода в его старой школе проводились подобные лекции, которые сводились к одному. Солнцу нужно быть внимательнее и терпимее, а Луне — осторожнее и благоразумнее. Несмотря на то, что явление соулмейтов было редкое, в последние годы пары находили друг друга всё чаще и чаще, словно природа задалась целью уничтожить большую часть населения со временем. Чонгуку это виделось именно так. Пропустив большую часть типичных объяснений по учебнику, он с раздражением ждал звонка. И дождался. На перемене к нему не приставали. Видимо, вид у него был совсем недружелюбный и мрачный. Чонгук и сам бы хотел стать душой компании, но толпа незнакомых людей, косо смотрящих на него, вызывала лишь желание свалить отсюда. «Цветастый» и рыжий заговорить больше тоже не пытались, на перемене они вообще куда-то исчезли, что к лучшему. Чонгук всё равно не смог бы себя заставить извиниться. Следующие два занятия прошли сносно. По программе он от них не отставал, а по истории и вовсе опережал, поэтому переживать было не о чем, но радости всё равно не было. На большой перемене он вышел на задний двор в надежде хоть немного побыть в одиночестве, но звук ударов по мячу привлёк его сразу. Завернув за угол, Чонгук оказался перед небольшой площадкой с кольцом, в которое с манящей точностью летел мяч. Играющим оказался темноволосый парень-азиат в шортах и с голым торсом. Его движения были плавными, быстрыми и сильными, а броски точные. Крепкие бёдра, икры, почти шоколадный пресс, широкая спина, рельефные бицепсы — выглядел играющий красиво. По его груди стекали капельки пота, но парень сосредоточенно, будто бы даже со злостью бил по мячу. Чонгуку это было знакомо: это состояние, когда только ты, мяч и кольцо. Завороженный зрелищем ведения мяча Чонгук даже не сразу понял, что его заметили. Только когда парень с мячом остановился и повернулся в его сторону, Чонгук вздрогнул. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Чёрт. Этот парень вообще сейчас решит, что он подглядывал за ним, и отколошматит. Чонгук не знал, куда себя деть от смущения. Сбегать было ещё глупее, а остаться — значит нарваться на неприятности. Проклиная себя за любопытство, которое притянуло его сюда, Чонгук опустил взгляд. — Привет, — вопреки ожиданию вполне дружелюбно произнёс парень глубоким низким голосом. Чонгук вскинул недоверчивый взгляд и заметил, что тот натягивает на себя майку. — Думал, я здесь один, — дружелюбно улыбнулся темноволосый. — Не видел тебя раньше. Новенький? — Да, — неловко ответил Чонгук. — Тэхён, — представился парень, протягивая ладонь. — Но все зовут меня Ви. — Чонгук, — негромко произнёс он, отвечая на крепкое рукопожатие. — Рад знакомству, Чонгук, — обаятельно улыбнулся парень. — Ви! — раздался с тропинки за кустарниками девчачий недовольный голос. — Я здесь! — отозвался новый знакомый. — Уже иду! Увидимся, Чонгук, — бросил он с мягкой, солнечной улыбкой и ушёл. Чонгук нервно выдохнул, постоял немного под кольцом и тоже направился обратно в школу. Что ж. Может, жизнь тут будет не так плоха?