Солнце и Луна

Мать следила за ним, словно коршун. И хотя она не знала всей правды, но будто чувствовала, что с ее сыном стряслось что-то плохое. Чонгук пришел к выводу, что плохо справляется с игрой «все в порядке», несмотря на то, что старался не морщиться от боли, пронзающей спину. — Если хочешь, я могу поехать в Нью-Йорк с тобой, — предложила мать за ужином. — У тебя выставка, — напомнил Чонгук, оторвавшись от еды. — Выставка может пройти и без меня, — пожала она плечами, словно речь шла о пустяке, а не об исполнении мечты. Чонгук не ожидал подобного. Мать всегда казалась ему легкомысленной особой, которая часто с головой уходила в новую работу, забывая обо всем на свете. Но с появлением его метки ее будто подменили. Она теперь носилась с ним так, будто ему снова стукнуло три года, и он ничего не мог сделать самостоятельно. — Мам, все нормально. Серьезно. Я могу поехать сам, — остановил он ее новый приступ беспокойства. Мать тяжело вздохнула и, опустив вилку на стол, прекратила изображать наигранную бодрость и оптимизм. Чонгуку было неприятно осознавать, что он стал тем, кто мешает ей насладиться заслуженной победой. Ее выставка была делом всей жизни, мать должна была сиять, а не выглядеть блеклой тенью самой себя. — У тебя точно все хорошо, Гук-и? — с беспокойством спросила она. — Да, мам. — Просто Тэхён не появлялся с тех пор, как вы приехали. Ее слова прозвучали, как удар. Чонгук растерялся на миг, не зная, что ответить. Он избегал Тэхёна. Знал, что это неправильно, но все равно старался ускользнуть, не дать ему шанса заговорить. Это было глупо, по-детски, но пока ничего не мог с собой поделать. У него в голове была каша из мыслей и воспоминаний. Он не хотел повторения, не хотел снова оказаться в больнице. Его пугал Тэхён. И в то же время что-то внутри предательски жаждало увидеть парня, снова ощутить его темную, ошеломляющую, абсолютную власть. Это казалось таким чертовски неправильным, диким, что сводило с ума! Чонгуку казалось, что еще немного, и у него голова треснет от всех этих мыслей! — И что? — бросил он. — Прошла уже почти неделя, Гук. Твоя метка проявляет слабое свечение. Это опасно, — мать смотрела ему в лицо, пытаясь вытянуть правду. — Он что-то сделал, да? Что у тебя со спиной? Глупо было ожидать, что она не замечает, как он морщится от каждого резкого движения. Но Чонгук все равно не собирался ей ничего говорить о том, насколько плохо у него со спиной. — Малыш, если он обидел тебя, скажи мне. Ситуация может казаться безвыходной, но вместе мы справимся, — смягчив тон, продолжила она, когда почувствовала его слабину. — Что он сделал с тобой? Ты как вернулся, сам не свой, Гук. И я же вижу, что у тебя спина болит. — Я просто не привык к порке, — опустив взгляд, Чонгук захотел провалиться сквозь землю. Он не хотел обсуждать это с матерью. — Ничего страшного нет. У нас с Тэхёном все в порядке. — Почему он тогда не приходит? — Он придет. Сегодня, — выпалил Чонгук, загнанный в угол. Он больше не мог прикрываться выдумками о занятости Тэхёна. — Мы договорились… утром. Выдавив из себя эту ложь, он посмотрел вновь на мать. Она не выглядела убежденной, но не стала настаивать. — Если что-то пойдет не так, я скажу тебе. Не волнуйся, — как можно увереннее произнес он, желая успокоить родного человека. Мать сделала вид, что поверила, и сдалась. Чонгук видел ее беспокойство, ощущал ее напряжение всем телом, отчего еще больше начинал нервничать. Жизнь превратилась в сплошной комок напряжения и боли. Он уже задыхался от этой метки, хотя прошло совсем немного времени. После ужина он сам вызвался помыть посуду, а затем с усердием, которого никогда не проявлял, занялся уроками. Время летело стремительно. И чем темнее становилось за окном, тем тяжелее становилось на душе. Он должен был позвонить Тэхёну, попросить его прийти, иначе мать не успокоится и будет встревожена накануне своей выставки. Чонгуку зарычать хотелось от того, что ему не оставили выбора. Он долго набирался решимости, крутя телефон в руках, но он все же сел на край кровати и нажал кнопку вызова. — Чонгук? — запальчиво выдохнул Тэхён. Его хриплый, тяжелый вздох, прозвучавший так, будто парень бежал к телефону, пронесся по телу дрожью. Неожиданно всплыли воспоминания: его приказ лежать и не двигаться, то острое, поглощающее чувство, придавившее тогда к кровати. — Гук? Эй, что-то случилось? — занервничал Тэхён. — Ты можешь прийти сегодня ко мне? — выдавил Чонгук из себя, буквально заставляя себя открывать рот. — Да. Да, конечно, — поспешно повторил Тэхён. — Я сейчас приду. Без проблем. — Мать задает вопросы, почему ты не появляешься. Она волнуется, — пояснил Чонгук, слыша на фоне шум, детский визг и лай собак. Тэхён бросил кому-то: «Я у Чонов». Надо бы отключиться уже, но Чонгук не мог заставить себя разжать пальцы, словно телефон мог решить все его проблемы. — Я тебя понял. Скоро буду. — Угу, — промычал Чонгук в ответ. — Я уже почти на месте, — выдохнул запыхавшийся Тэхён прямо в ухо. Чонгук услышал скрип калитки и сбросил вызов. Сердце колотилось, как отбойный молоток. Он вцепился в телефон, не зная, что ему делать, когда Тэхён придет. Снова позволить себя избить? Чонгук не хотел больше боли! Он устал от этой выматывающей боли! Обезболивающие помогали лишь на время, а потом все начиналось снова. Спина горела адским огнем, ныла постоянно, и стоило неловко повернуться, как казалось, будто с него сдирают кожу. А ведь это не было правдой. На второй день Чонгук все же решился развязать бинты и посмотреть на свою спину. Не было там разорванной раны или чего-то настолько же ужасного. Спина была просто исполосована красными полосами, которые выглядели, конечно, отвратительно припухшими, но не смертельными. Когда он услышал голос Тэхёна на первом этаже, здоровающегося с матерью, то не смог даже подняться и встретить своего гостя. Решив не усложнять ситуацию, Чонгук остался наверху, но это не спасло его от Тэхёна. Парень сам поднялся к нему. Постучал в дверь спальни, ожидая разрешения. — Можно? — раздался его голос. Чонгук знал, что мать где-то рядом, наблюдает за гостем. Поэтому, прочистив горло, бросил как можно ровнее: «Входи». Тэхён приоткрыл дверь и нерешительно вошел. — Привет, — неловко поздоровался он, стоя у двери. Чонгук поднял на него взгляд, отмечая, что Тэхён выглядел не лучше с их последней встречи: темные круги под глазами стали глубже, сам он будто посерел, несмотря на яркую, заляпанную краской футболку и старые шорты, которые явно предназначались для работы по дому. — Извини, не успел переодеться, — натянуто улыбнулся Тэхён, пригладив торчащие волосы. — И причесаться. Младшие решили использовать меня как манекен. Чуть без волос не оставили. Чонгук молчал. От Тэхёна пахло чем-то домашним, уютным, но смотреть на него все равно сложно. — Твоя мама осталась внизу, — сказал он, махнув рукой неопределенно. Снова повисла тишина. Наверное, стоило проявить вежливость, предложив гостю присесть, но у Чонгука перехватило горло. Он не мог и слова выдавить из себя. — Эм. Я сяду, можно? — спустя пару минут напряженной тишины спросил Тэхён, указывая на стул у рабочего стола. Чонгук кивнул, сцепив руки в замок. Ему было неловко. — Здорово. А то у меня, кажется, коленки трясутся, — признался Тэхён нервно, усаживаясь. Он нервно хохотнул и снова замолчал. Так они и сидели под звуки, доносившиеся с первого этажа. Чонгук слышал, как мать ответила кому-то по телефону, как проехала машина, снова залаяла собака. Сердце колотилось слишком громко. Нервы были натянуты так, что уже не было никаких сил терпеть это молчание. Он чувствовал Тэхёна всем своим существом, чувствовал близость Солнца и ноющую спину. — Как ты? — едва слышно спросил парень. — Нормально, — прочистив пересохшее горло, выдавил Чонгук и прокашлялся, чтобы избавиться от комка внутри. Он ждал, что сейчас Тэхён начнет его упрекать в том, что он бегал от него столько времени, что напомнит про их связь, что снова потребует чего-то. Чонгук в напряжении ждал от него следующего шага. — Мне страшно даже дышать рядом с тобой, — внезапно признался Тэхён и нервно улыбнулся. Его голос прозвучал сипло и надломлено. — Прости. Я несу уже что-то не то, да? Я рад, что ты мне позвонил. Чонгук кивнул. Он не знал, о чем им говорить, хотя обсудить проблемы не мешало бы. Они все оставили в подвешенном состоянии, ничего толком не обговорив, словно поездка в Нью-Йорк могла все волшебным образом исправить между ними. — Мать начала волноваться из-за того, что мы не видимся, — объяснил Чонгук причину своего звонка еще раз. — Ты ей ничего так и не рассказал обо мне? — осторожно спросил Тэхён. — Нет. Ей не нужно знать, — твердо ответил Чонгук. Он даже думать не хотел о том, что мать раскроет правду. Она и так смотрит на него с обреченностью во взгляде. Неловкое молчание повисло между ними. С момента появления меток прошло не так много времени, а Чонгуку уже казалось, что они прожили годы в нескончаемом, давящем напряжении. — Как спина? — нарушил тишину Тэхён, не пытаясь сократить дистанцию. — Нормально, — ответил Чонгук и, собравшись духом, решился задать вопрос, который уже давно вертелся в голове. — Тебе понравилось? Тогда. Судя по побледневшему лицу парня, уточнять, о чем речь, не требовалось. Тэхён выглядел так, будто его загнали в угол одним вопросом. Чонгук пытливо смотрел на парня, с колотящимся от волнения сердцем ожидая ответа. Он долго не решался заговорить об этом, но вопросы множились, сводя его с ума от неопределенности. — Мне не нравится то, что ты страдаешь, — искренне сказал Тэхён в попытке вырваться из сетей прямого вопроса. — Но? — Но я солгу, если скажу, что это оставило меня равнодушным, — с тяжелым вздохом ответил он. — Прости. Чонгук нервно сглотнул, опустив взгляд на свои сцепленные руки. Возможно, стоило остановиться, прекратить давить на Солнце, прекратить задавать вопросы, ответы на которые пугали. — Тебе было достаточно этого? — все же спросил Чонгук, подняв голову. Тэхён смотрел в ответ, не отводя взгляда. Он сидел на стуле, почти не двигаясь, и Чонгуку отчаянно хотелось его встряхнуть, вынудить сделать хоть что-то, чтобы перестало так изнутри терзать. — Я постараюсь больше не допустить подобного. Мои слова сейчас мало что значат. К тому же, я не могу давать никаких гарантий. Это происходит со мной тоже впервые. — Ты не ответил. Тебе было достаточно того, что было? — настойчиво потребовал Чонгук. Ему нужно было знать, где заканчивается потребность Солнца, до какой черты он может дойти, достаточно ли было ему той порки или нет. Тэхён медлил с ответом, он все же покачал головой. Чонгук постарался унять сорвавшееся в галоп сердцебиение. Недостаточно. Нервный смешок сорвался с губ. Круто. Значит, Солнцу нужно еще больше, чем исполосованная спина? Что именно? Оторванная нога или рука? Этого будет достаточно?! Чонгук взлохматил волосы, желая выдрать себе клок. Что им тогда делать? — Прости, — снова повторил Тэхён. Жутко странно было видеть этого парня таким виноватым, разбитым и отчаявшимся, и при этом помнить, каким он может быть в минуту потребностей. — Прости, Гук. Я… я правда хотел бы, чтобы это все было проще. Хотел бы сказать тебе, что та порка смогла успокоить мою метку, — тихо произнес Тэхён, выглядя совершенно измученным. Чонгуку вдруг нелогично захотелось утешить его, подойти ближе, прикоснуться. — Но ложь вряд ли сможет нам помочь, помочь тебе. — Если бы тебя не остановили, что бы ты сделал? — продолжил Чонгук задавать неудобные вопросы. — Я не знаю, — устало выдохнул Тэхён. — Правда, не знаю. Все, к чему я готовился, оказалось совсем не таким. Меня безумно тянет причинить тебе боль, эта потребность… она сидит внутри меня. От нее мозги будто плавятся, и мне кажется, что я с ума схожу, потому что не хочу, чтобы ты страдал, не хочу видеть тебя на больничной койке. Больше всего я боюсь того, что могу причинить тебе непоправимый вред, ведь синдром отложенной метки у нас из-за меня. И ты не представляешь, как мне жаль, что ты оказался втянут в это безумие со мной. Если бы я только мог что-то изменить… — Тебе и сейчас хочется что-то сделать? — спросил Чонгук, когда парень оборвал сам себя на середине предложения. Несмотря на свой взъерошенный вид, Тэхён выглядел довольно собранным. — Гук, давай не будем об этом, ладно? — попросил он. — Я не хочу, чтобы ты боялся меня еще больше. — Я не боюсь тебя. — Это мои действия довели тебя до больничной койки. Такое невозможно просто выкинуть из памяти и забыть, — внезапно жестко произнес Тэхён. — Твое тело помнит боль, поэтому ты избегал меня все это время. Я понимаю, насколько все сложно для тебя. — Я не боюсь тебя, — упрямо повторил Чонгук. Тэхён внезапно резко поднялся и сделал шаг к нему, подошел слишком близко, желая доказать обратное, показать наглядно, как именно теперь действует на Луну. Чонгук понимал, чего парень добивался, но на близость отреагировал спокойно. Он не отшатнулся, не дернулся в сторону, просто поднял голову и посмотрел парню в лицо. Тэхён выглядел немного удивленным и растерянным — наверняка, ожидал иной реакции. — Я боюсь не тебя, — в который уже раз произнес Чонгук, желая донести свои слова до парня, который погряз в чувстве вины. Чонгук не был слепым. Он видел, как Тэхён сожалеет о своем срыве. — А чего тогда? — тихо выдохнул Тэхён, не отступая назад, продолжая стоять так близко, что почти касался его коленей. — Ты избегал меня. Да. Избегал. Это было глупо и неправильно, но Чонгук тоже не мог так легко справиться со всем, что тогда произошло. — Что тебя пугает? — перешел в наступление Тэхён. Он протянул руку и коснулся его щеки, погладил нежно. Успокаивающее тепло от прикосновения распространилось по всему телу, прося открыться, довериться вновь. — Боль, — выдавил Чонгук из себя. — Мне страшно вновь ее не контролировать, — путано попытался он объяснить. Тэхён выглядел озадаченным, явно не понимая, что ему пытались сказать. — Это из-за приказа? — Нет, — мотнул Чонгук головой. Дело было далеко не в приказе, воспоминания о котором приводили его самого в смятение. — Черт. Я не знаю, как это объяснить. — Попробуй, — попросил Тэхён, скользнув пальцами ему в волосы. Его прикосновения были настолько приятными, что усталость и нервозность, казалось, отступали. — Я хочу тебя понять. Зачем он прикасается к нему так? Чонгук смотрел на него снизу вверх, не делая и попыток сбросить чужую ладонь. Он хотел, чтобы Тэхён прикасался к нему. Прикасался вот так — заботливо, внимательно, ласково. — Разве ты можешь контролировать боль? — подтолкнул Ким его к объяснениям. — Нет. Но, если я знаю, в каких она будет пределах, то все становится проще, — произнес Чонгук, пытаясь сформулировать то, что едва получалось осознать. — Значит, тебя испугало не то, что я сорвался, а то, что ты не знал, до какой степени будет больно? — в голосе Тэхёна звучало недоумение, но на лице не было и тени осуждения. Он пытался искренне разобраться и понять. — Да. — Поэтому ты спрашивал, достаточно ли мне было в прошлый раз, — догадался Тэхён. — Мне жаль, но я не могу ответить тебе, где находятся границы моих потребностей. Хотел бы я сам знать об этом. Тэхён тяжело вздохнул и подошел ближе. Чонгук подпустил его, раздвинув колени и позволив парню встать удобнее. Тэхён не пытался дистанцироваться, его будто магнитом тянуло к Луне. Чонгук затаил дыхание, не в силах отвести взгляда. — У тебя есть какой-то план, чтобы не убить меня? — тихо спросил он. Даже то, насколько безумно это звучало, сейчас не сильно задевало. Гораздо больше волновали манящие губы Тэхёна. Чонгуку до ужаса захотелось вновь почувствовать их на себе, но это было, наверное, неправильно. Они ведь не встречаются. Никто не говорил, что между Солнцем и Луной должны быть какие-то отношения, кроме тех, что диктуют им метки. — Пока единственный выход — не доводить метки до критической точки. Ни твою, ни мою, — произнес Тэхён, опуская ладонь ему на шею. Он был слишком близко. Неправильно близко. Но Чонгук не отталкивал, не пытался уйти от прикосновения. Внезапно весь пережитый ужас и пугающие мысли в голове отступили. — Обрывать потребность в самом начале, — процитировал Чонгук то, что читал на различных форумах. Он тоже довольно часто натыкался на данный совет. — Верно. Чонгук поднял руку с меткой, которая уже слабо светилась. Тэхён закрыл глаза и застонал, наклонившись и соприкоснувшись с ним лбами. — Черт. Это не должно было произойти так скоро, — нервно выдохнул он. Чонгук замолчал и тоже закрыл глаза. Он не знал, что делать. Еще недавно его пугала сама встреча с Тэхёном, а сейчас он боялся уже того, что парень отступит. Близость Тэхёна делала его ужасно податливым. — Сколько моей боли тебе нужно сейчас? — тихо спросил Чонгук. Он не был уверен, что сможет вынести еще одну порку. Его спина и так жутко ныла, все тело было напряжено до предела, но той выматывающей безнадежности странно не было. Тэхён рядом, вопреки ожиданию, не пугал, а успокаивал, хотя должно было быть наоборот, разве нет? — Я не хочу тебя бить, — вымученно простонал Тэхён, не отстраняясь от него. Они оба понимали, что выбора особого нет. Если они не хотели снова оказаться в больнице, нужно было как-то контролировать потребности меток. — Мы с Чимином кое-что обсуждали недавно, — тихо произнес Тэхён. Чонгуку не понравилось начало, которое обожгло внезапной ревностью, но он промолчал. — Ты что-нибудь слышал о технике «быстрая боль»? Тэхён отстранился немного, заглянув ему в лицо. Сердце Чонгука начинало биться ненормально быстро от одной только мысли о таком способе. Он немного знал о «быстрой боли», прочитал недавно, когда искал способ не свихнуться от метки. — Это способ, при котором воздействуют на гениталии. Метка получает быструю боль и успокаивается, — осторожно произнес Тэхён, будто ждал, что сейчас его выкинут из комнаты. — Я могу, например, надавить. Вот сюда, — ладонь Тэхёна скользнул с его шеи на пах. Чонгук постарался не выдать охвативший его жар. Это не должно было звучать и выглядеть так возбуждающе. Может, у него в мозгах что-то сломалось? — Ногой, — добавил Тэхён уже шепотом. — Несколько несильных надавливаний, никаких ударов, никакого сильного давления. Попробуем? Чонгук нервно сглотнул, ловя выжидающий взгляд парня. — Мне нужно лечь? — Ты согласен? — в голосе Тэхёна проскользнула неуверенность, будто он не ожидал, что с его идеей согласятся. — Надо закрыть дверь. — Нет, — неожиданно твердо отказал Тэхён. — Уверен, твоя мама просто так не зайдет к тебе в комнату, когда я здесь. Но мне хотелось бы, чтобы ты имел возможность позвать на помощь, если я вдруг слечу с катушек. — А ты снова можешь слететь? Чонгук оценил меры предосторожности, но ему все же было несколько не по себе от того, что дверь будет не закрыта на замок. — Я не знаю, — обреченно произнес Тэхён. — В том-то и проблема, что я не могу быть уверен на все сто. Сейчас мне кажется, будто я все контролирую, но… — Давай пробовать, — не стал Чонгук погружать их обоих в сомнения. Проблему надо было решать. — Мне лучше лечь на пол? Говорить об этом стало неловко. Тэхён стянул с кровати одеяло и кинул его на пол. Его щеки немного порозовели, выдавая волнение и смущение. — Чтобы спине было не больно, — пояснил он. — Если я попрошу тебя раздеться ниже пояса, это будет слишком? Чонгук замялся, не зная, что ответить. К такому повороту событий он не был готов, хотя просьба Тэхёна была естественна, учитывая, чем они собирались заняться. — Ты не подумай ничего такого, просто мне бы хотелось видеть, что я не причиняю вреда, — поспешно добавил Солнце. Чонгук начал расстегивать джинсы. Он чувствовал легкое смущение, раздеваясь, но в то же время неправильное, нелогичное эхо удовольствия. Взгляд Тэхёна чувствовался остро, но стоило посмотреть в ответ, как он тут же отворачивался в сторону, делая вид, что совершенно равнодушен. Но Чонгук знал: парень не отрывал от него глаз. Чувствовал, как взгляд Солнца скользит по обнаженным ногам, поднимается выше, украдкой останавливаясь внизу живота. Чонгук опустился на пол и лег, вытянув руки вдоль тела. Дыхание неожиданно сбилось, хотя они ничего и не делали. Тэхён просто стоял над ним, смотрел не на член даже, а в лицо, в глаза, словно искал уверенность в правильности происходящего. Он снова облизнул губы, и от этого жеста Чонгуку захотелось уже взвыть. Какого черта он сам так реагирует?! — Готов? — тихо спросил Тэхён, подойдя ближе. Из его глаз исчезли сомнения, зрачки расширились, а дыхание замедлилось. Стало волнительно. Они, правда, собираются это сделать? Чонгук кивнул, не двигаясь с места. — Постарайся не ерзать. И раздвинь ноги. Голос Тэхёна стал еще ниже, в нем проступили новые властные нотки, от которых внутри что-то затрепетало. Чонгук подчинился, вглядываясь в лицо парня с жадностью, ловя темноту на дне чужих зрачков. Тэхён скинул тапочки и встал между его разведенных ног. Находиться в такой позе было хоть и стыдно, но этот стыд растекался по телу волнительным жаром. Чонгук вдруг подумал о том, что был бы не против получить приказ Тэхёна. Прямо сейчас. Чтобы тот приказал ему не двигаться. Сердце уже колошматило о ребра в ожидании, но Тэхён медлил. Он, словно издеваясь, невесомо коснулся ногой его паха, едва ощутимо. Чонгук прикрыл глаза и прикусил губу, чтобы не издать неправильных звуков. Это не должно было ощущаться так остро. — На сколько, от одного до пяти, ты ощущаешь сейчас меня? — вдруг спросил Тэхён. Его голос, с легкой хрипотцой, разливался по венам чем-то горячим. — Один, — тихо выдавил из себя Чонгук. Он вообще нормальный, раз так реагирует? Это неправильно. Неправильно, черт возьми. Он лежит перед другим парнем и позволяет касаться ногой своих яиц! И ему это нравится. Нравится. Эти мысли бились в голове, вызывая слишком много волнения. — Все нормально? — заметил его состояние Тэхён. — Да. Давай уже. Тэхён надавил сильней, словно в отместку за его тон, но все еще не настолько, чтобы почувствовать боль. — Ш-ш. Не торопись. Сейчас как? Чонгук вздрогнул, когда парень усилил давление, и отвернул голову в сторону, чтобы спрятаться от внимательного взгляда. — На меня смотри, Чонгук, — потребовал Тэхён мягко, но твердо. — Мне нужно видеть твою реакцию. Сколько сейчас? — Три, — нервно ответил Чонгук, вернувшись в исходное положение. Он открыл глаза, сразу натыкаясь на горящий потемневший взгляд Солнца. Боли еще не было, но уже проявлялся дискомфорт. — Хорошо. Сейчас тогда будет пять, — предупредил Тэхён и надавил своим весом. Чонгуку потребовалось немало выдержки, чтобы не дернуться. Боль словно проскользнула в его тело, окатила с ног до головы и исчезла так же быстро, как и появилась. Черт. Чонгук снова выдохнул, потрясенно и слишком откровенно. Он заставил себя замолчать, но следующее движение Тэхёна бросило его в острую боль, которая опалила, будто язычками пламени сконцентрировавшись в паху. Он выругался сквозь стиснутые зубы и едва не вскрикнул, когда это повторилось. Тэхён надавил сильнее, и такое ощущение было, что он сейчас просто раздавит там все между ног! Две секунды и снова боль, теперь уже знакомая, ожидаемая, пронзительная. Чонгук сжался, инстинктивно попытавшись уйти, но взгляд Тэхёна прожигал насквозь, заставляя замереть, не двигаться, переждать. Перетерпеть. Сердце билось слишком часто. От волнения, боли и накативших непонятных эмоций, которые будто тянулись от Солнца, у Чонгука голова шла кругом. Тэхён внезапно остановился, убрал ногу и опустился на пол. Та чернота из его глаз, которая была мгновением назад, отступила, и он снова стал тем заботливым и внимательным парнем, с которым они встретились на семейном ужине. Чонгук, мысленно застонав, закрыл глаза. Дыхание все никак не восстанавливалось, грудная клетка поднималась слишком часто. — Как ты? Все нормально? — забеспокоился Тэхён, сев рядом с ним. — Было терпимо? У этого парня будто раздвоение личности. То он выглядит так, будто маньяк серийный, то становится похож на заботливого бойфренда. — Терпимо, — выдавил он из себя, поднимая взгляд на парня. Лицо Тэхёна озарила мягкая улыбка. Чонгуку казалось, он с ума сойдет с такими перепадами в образе Солнца. Сердце снова сделало нервный кульбит от столь очаровательной улыбки. Чонгук готов был признать, что у него с головой точно не все в порядке. После произошедшего разве не правильней будет поскорее одеться и выставить Солнце за дверь? Разве не правильней будет чувствовать себя униженным? Ему, черт возьми, наступали на пах! Он позволил это делать с собой… так почему? Почему сейчас хочется просто притянуть этого парня за шею и поцеловать? — Ты так на меня смотришь, что я начинаю волноваться, — произнес Тэхён со слабой улыбкой. — Все хорошо? — Да. — Метка перестала светиться, — сообщил Тэхён. — И я не слетел с катушек. Неплохой результат, верно? — Угу. — Ты можешь сказать хоть что-то, кроме односложных ответов? — простонал Солнце. — Все в порядке, — Чонгук приподнялся и сел, оказавшись на одном уровне с парнем. — Ты мне ничего не отдавил, и сейчас почти не больно. Чонгук не лгал. Ощущения были странными, но никакой боли от экзекуции он не чувствовал. Болела лишь спина, но и то как-то приглушеннее, будто близость Солнца унимала любой физический дискомфорт в теле. А еще было это странное чувство — напряжение, волнение, желание. Незнакомая жажда. — Значит, сработало, — счастливо улыбнулся Тэхён. Сработало. Чонгук не мог оторваться от губ парня, к которым так чертовски хотелось прикоснуться. Голову словно дымкой тумана заволокло, закрывая весь здравый смысл и оставляя лишь притяжение. Чонгук, поддавшись мимолетному импульсу, качнулся вперед и коснулся губами чужих губ. Тэхён ошарашено замер, словно никак не ожидал подобного. Чонгука будто холодной водой окатило. Он отстранился, запаниковав от собственной выходки, но сбежать ему не дали. Тэхён схватил его за футболку и резко притянул к себе, сразу накрывая губы поцелуем. По телу словно разряд прошел, запуская по венам жажду. Невыносимую, ослепительную жажду быть ближе. Чонгук потянулся к нему сам, прижался, напирая, целуя остервенело, жадно, на грани грубости. Тэхён вцепился ему в волосы, отвечая пылко, агрессивно, подавляя, вынуждая сбавить обороты и подчиниться. Чонгук и подчинился, позволил Тэхёну вести, позволил его бешеному темпераменту взять вверх. Горячие ладони Солнца скользнули вниз, огладили спину, посылая табун мурашек по телу. Чонгук чувствовал, как все в нем откликается на эти жадные прикосновения, на сумасшедший поцелуй, агрессивный, нетерпеливый, возбуждающий. Они словно выпали из реальности, поглощенные друг другом, слишком взбудораженные, слишком увлеченные. Чонгук слышал стон Тэхёна, и от этого внутри будто сорвало последние тормоза. Он толкнул парня на пол и навалился сверху, прижимая свое Солнце к полу, целуя. Тэхён позволил уложить себя на спину, позволил прижаться тесно под громкое сердцебиение, но пришел в себя первым — уперся ладонями ему в грудь, останавливая, удерживая на весу. У Чонгука уже с мыслительным процессом было совсем плохо, он хотел этого парня настолько сильно, что уже зарычать готов был, но остановился, отстранился немного, смотря в затуманенные, шальные глаза. Дыхание у обоих сбитое, частое. — Нам надо остановиться, — произнес Тэхён, будто заставляя себя говорить. Его голос с легкой хрипотцой, низкий, чарующий, пробивающий путь прямо в душу. Чонгуку останавливаться не хотелось совсем, у него туман в голове и желание, от которого все мысли в кашу. Но Тэхён все еще упирался ладонями ему в грудь, удерживая на расстоянии, и пришлось отодвинуться. Когда Чонгук поднял на парня взгляд, то понял, что сам усложнил все еще больше.