Война небес

Об этом не говорили, но это подразумевалось. Сам воздух буквально сцедился, собрался в тяжёлый нагнетающий ком, чтобы однажды взорваться в ядерном сердце апокалипсиса... Это все бы решило, однажды подведя итоги в сомнениях мечущихся душ. Кто виноват и что следует устранить, кто победит – возможно, с исходом все были бы готовы смириться, даже бесславный конец лучше, чем долгое и мучительное ожидание, срывающее оковы со страшной действительности. Тяжелым набатом звенит небо. Если прежде голубая гладь, в которой тонули облака, представляла себе успокаивающее покрывало, дарующее свободу, умиротворение, что бы ни происходило на свете, все равно под покровом неба можно было бы восстановиться, снова получить силы, то теперь опасность исходила именно от него... Никуда не спрятаться и не скрыться. Если прежде в сердце теплилась вера к чему-то определенному, понятному, вера в несгибаемые правила небес, в незримый глас, который наблюдает и делает все справедливо, то теперь с каждым годом открывается все больше и больше шокирующих известий о том, что неба вовсе не существует, что нет того, на что можно положиться, прежние боги мертвы или слабы, а от приходящей опасности никто не спасет, кроме их самих. Люди где-то внизу, вдали от бессмертных, кажутся другим миром, более слабым, неважным, незначительным... Но теперь уже и бессмертные познали их отчаяние, тоже боятся за свои жизни и не уверены в том, смогут ли выжить. А второй раз умирать больнее, ставки становятся высоки. Что ждет дальше, за миром после смерти? Неужели просто небытие, отсутствие смысла, просто исчезновение? Тогда зачем бороться, если это рано или поздно наступит со всеми? Ради вечной жизни, долгой, неименуемой скорби? С зияющим провалом вместо неба, от которого постоянно исходит опасность, бороться против мира, который постоянно находится на грани. И... Ждать. Бессмертным всегда было сложнее. Испытываемое они проживали в полной мере, становились сильнее и грубее, пока их собственная жизнь тянулась более вяло и однообразно. Бессмертным быть тяжелее, ведь полученные травмы не исцелит смерть – и, наверное, в таком случае долгая жизнь станет еще одним испытанием. Испытанием, за которым ничего не последует. Если небытие рано или поздно наступит у всех, то какой смысл тогда чего-то ожидать ? Все вокруг приходят к выводу, что неизвестность дарит безнаказанность. Они бьют наотмашь, пытаясь спастись, и собственный успех распаляет, нет больше ничего приближенного и ценного. Душа становится единственным, что держит бессмертных на земле, поэтому каждый считает делать то, что видит нужным. Уже нет высокомерных и считающих себя высшей расой ангелов, нет беспринципных и хамоватых демонов – все смешались в одну кучу и спасают только себя, идут на любые поступки, выгрызая себе путь... Что проще, убить или быть убитым – наверное, даже второе, ведь это ни к чему не обязывает, освобождает. Однако бессмертные – как иронично, что все людские проблемы их коснулись, предпочитают первое, потому что им интересно, что же дальше с их небом станет, когда ничего не останется. Снова разверзается твердь, появляется новый создатель, чему-то подчиненный. Все старые основы все еще прежние, это кажется непривычным и диким, ведь каждому по душе, чтобы все изменилось, стало плохо, чтобы окончательно отчаяться и этим себя успокоить. Ведь абсолютно никто не виноват в том, что пришел апокалипсис. Все вокруг – демоны и жертвы. Продолжают жить по-прежнему и даже замечают, какой серой была их жизнь раньше. И только подстегивающий интерес, интригу дарит то, что по их мнению, должно случиться дальше. Испепелить мир дотла. А дальше, что потом ? Наверное, эта Война Небес – и есть самое главное. Самое значимое, последнее, сложное, как клубок ниток или интриг. В ней никто не виноват, но она приходит так несгибаемо, неопровержимо. Неужели это – итог? И единственный исход. Небо клокочет. Гроза застанет каждого, выскребет любую душу из домов. Когда не знаешь, чего ждать от неба, не знаешь, чего ожидать от себя. Всё здесь меняется. Можно оставаться сильным и пытаться понимать, управлять ситуацией – но, однажды упустив хоть каплю сути, уже не нагонишь. Полагаться на наставников, слушать их значит однажды обнаружить, что и они вовсе ничего не знают. Перед общим врагом бессмертные могущественные демоны объединяются просто для того, чтобы себя защитить и продолжить мирную жизнь – но внезапно их враг и сам оказывается в опасности перед чем-то более страшным. Четыре всадника апокалипсиса внезапно придут и всё разрушат, и у них не будет ни одного неопровержимого доказательства, чтобы это не делать. Они и сами – рабы системы, опасные и разочарованные. Но кто ее создал? Кому это нужно, однажды сжечь всю неразбериху, которая в одинаковой мере до каждого кончика души пугает и ангелов, и демонов? Война небес... Это уже не прежние стычки, межрасовое презрение, которое уже стало надежной стабильностью – убери его и возникнет все больше странной непривычной путаницы, это не борьба за власть, и даже не сшибающая с ног стихия. Это неумолимый, незгладимый конец. Который хоть и породил во всех душах озлобленность, беспокойство, все же их соединил. Расам пришлось находиться вместе, фигурально плывя в одной лодке. Бессмертные словно сами стали людьми – уязвимыми, с коротким веком жизни, зависимыми от ближних. Тогда пришлось объединиться в один вид... Так, прежние холодные друг к другу соперники, чьи пути и взгляды никогда не пересекались, поняли, что им нечего делить. И это сперва ошеломило, но ошеломило приятно, с какой-то надеждой. Случайно попавшие в одну команду по выживанию, они сперва старались друг друга не замечать, но помнили же... Дино и Люцифер. Простое соперничество в школе небес, лучший среди ангелов и лучший среди демонов, два самых успешных ученика – как это давно, наивно, по-детски было! И как откликается в душе тот беззаботный период. Теперь, взращенные с силой, молодые мужчины совершенно не знают, что с ней делать. Нарощенные мышцы, размеренная духовная энергия, уверенность в своих крыльях – перед нарастающим апокалипсисом это такая малость! Да, пускай в прошлом они занимали важные положения, были уверенны в будущем и завтрашнем бесконечном дне, но теперь и светлый, по идеальному скромный и правильный сын директора школы небес, и любящий внимание наследник престола ада, оказались на одной стороне. На стороне, отчаянно пытающейся придумать, что же им делать. Если прежде отношения между ними были насмешливыми, с беззлобными попытками подколоть, то теперь, став воинами одного сопротивления, Дино и Люцифер общались сухо, но потом оказалось, что у них много общего. Всё то же стремление разобраться, понять, неспособность терпеть и совсем ничего не делать в то время как мир вокруг рушится. Внезапно сказанная реплика ангелом Дино, когда он снова выразил свое недовольство по поводу их мира, вдруг нашла свою отдачу во внимании Люцифера... Пораженный, молодой наследник не мог понять, почему Дино мыслит так же, как и он сам, неужели спесивый ангел тоже задумался? Люцифер кивнул, он был абсолютно согласен. Близкие по возрасту, молодые мужчины запросто смогли бы понимать друг друга, но прежде это казалось таким несопоставимым... Теперь же – Почему нет? " Все мы молимся Шепфа и надеемся на Всемирный порядок. Но на самом деле только сами можем спасти себя – а значит, в этом вольны делать абсолютно всё, что угодно, запретов нет. " — Именно это изрёк однажды Дино, и Люцифер поразился циничности и разочарованности ангела... Да, он это одобрял, да ещё как, но и сам был связан обязанностями и титулом короля ада, который ни за что нельзя было упускать, он был обязан постоянно доказывать свою принадлежность, хотя его и считали бесполезным юнцом. Как смог Дино его понять? Обычный, идеальный, постоянно тренирующийся ангел, привыкший скрывать свои чувства? Ведь Дино был таким же, как и он. Как красива израненная одинокая душа, как прекрасно предательство само по себе в чистом виде! Отец Дино, ангел Фенцио, был редкостным подлецом и предателем, скрывая за правильностью свою высокомерность, но Дино всё это время предпочитал его оправдывать и прощать, так как не мог бросить отца. И каждый раз тот в борьбе и интригах за власть подставлял его, втыкал нож в спину, не рассказывал о своих планах и те становились для его сына ошеломительным открытием. Дино встречал поступки отца холодно, без эмоций, потому что знал, что того не убедить. Ангел скрывал свою разочарованность, по сути ничего не делал и не мог изменить. И Люцифер его понимал. Конечно, из-за его громкости и взрывности характера, эмоции сразу были выражены, поэтому молодому мужчине оказалось даже справляться легче. Дино же привык все держать в себе, но от этого не становился проще и наивнее, а наоборот, был озлоблененнее. Люциферу ситуация с ангелом Фенцио казалась похожей на собственную ситуацию с отцом. Но неужели он чём-то даже похож на самого Дино? Как бы Люцифер ни бесился, ни срывался, пытаясь быть сильным и всё изменить, сотрясая воздух кулаком, он осознавал собственную беспомощность. Уж лучше быть простым человеком, чем наследником тьмы, который всё равно проиграет, со всеми. Сила и мощь ему вовсе не поможет. Пускай вздуваются вены, краснеют глаза. Люцифер всё равно не достигнет и десятой части могущества всадников апокалипсиса, будет рядовым бойцом, таким же, как и всё, ненавидившим эту систему. Дино абсолютно равен ему. Хотя, какая в конце концов разница ? Скоро все они умрут. И смерть даже легче долгого её ожидания, или же её избежания, если остаться на Всемирных руинах? Куда лучше умереть, как в древних Помпеях, обо всём забыть... Столица ангелов, столица Небес встречала их своей вычурностью, бледностью, пришпиленностью башен к нему, запустением, прячущимися по оставшимся домам ангелам. Завтра Матерь Земли скажет свое решение, помилует ли она живые организмы или обречет на наказание уничтожением. Люцифер как будто знал заранее, что бессмысленно надеяться. Всё и так шло к запустению и разрушению. Что, Матерь Земли, как будто неразумна? Что за дрянь она творит? Но это ещё больше показывало всю несовершенность системы, она всегда такой была... Ангелы разъехались, пытались найти последнее пристанище на маленьких небесных островках. Ад пылал, многие оттуда бежали, пытаясь как можно выгоднее закрепиться. На земле у людей вообще начинался какой-то непонятный апокалипсис, заражённые медленно погибали, не зная, от чего и почему такое происходит. Как же глупо, дыряво... Кто хоть такое придумал, кто мог так наворотить сюжет? Ведь точно так же этот наворотивший сюжет придумал, что Люцифер и Дино, по нелепой случайности, хотя они оба и были в Ордене Сопротивления, который безбожно проигрывал, оказались ждать завтрашней кончины в одном из номеров все ещё работающего напоследок мотеля в центре столицы, с пришпиленными башенками, серыми стенами и мутными, грязными стёклами. Люцифер хмыкнул, глядя на расположенную посередине комнаты большую кровать. Плед был покрыт толстым слоем пыли. Вряд ли кто-нибудь сейчас заботился бы о чистоте. Дино достал бутыль с крепким, быстро пьянящим глифтом и, не медля, сделал большой глоток. — Перед смертью не надышишься, — Мрачно произнёс Люцифер. — Просто не стоит об этом думать, — ответил Дино, снова напиваясь. — Жизнь... Быстро кончается. И уже мы не должны подчиняться каким-то правилам и поговоркам. — Слышь, ангел, хватит умничать! — взбесился наследник ада, —Мне ещё целую ночь тебя терпеть! — А то что? — Да ничего. Во-первых, дай глифта. — рявкнул Люцифер и вырвал у ангела бутыль. Дино встретил это движение абсолютно каменным, равнодушным выражением лица, и Люцифер снова поразился его непробиваемости. Они здесь, ангел и демон, они равны. Им достаточно пережить всего одну ночь, а дальше уже неважно будет, кто они и что значили в этой жизни. Может быть, они оба нуждаются в том, чтобы выговориться? Завтра будет уже всё равно... А значит, они могут творить абсолютно что угодно, за это не будет стыдно. — А расскажи о своём детстве, — внезапно спросил Дино, и его глаза сверкнули любопытством. Люцифер хотел тому указать на его место, подраться, но... А что бы это сейчас решило? До конца света осталась одна ночь. Ему уж лучше высказаться, а не держать в себе. Его красные глаза подернулись задумчивой дымкой. Как ни странно, Люцифер любил говорить о том, как был маленьким, потому что любил этот период, с ним носились и нянчились и прежде он был вполне нежным до тех пор, пока ему не суждено было обязательно наращивать шипы. Наращивать так же, как и все другие в этом мире, хотя этого сначала вовсе не хотел. Он не особенный, и, если уж родился таким, то, хоть и будет в положении выигрышном, должен всё таки выгрызать себе место, как делают другие. А Люциферу легко было только в детстве, когда мать выращивала его почти под колпаком. Дино слушал это и вспоминал себя. Да, он был похож, но.... Более жесток с самого начала, что ли? Забавно, как Люциферу приходится воображать из себя, чтобы выглядеть угрожающе, а Дино нужно было постараться, чтобы совершить благие поступки. Какие-то они неправильные ангел с демоном – как и весь мир. Каждому дьяволу положен свой ангел. И ты нашла меня на городской свалке, Запачкав девственные крылья пылью, Унесла, ведь я был таким жалким. — А у меня к тебе встречный вопрос, ангелочек. Ты всё время носишь белый, как ты можешь ощущать себя мужчиной? — Если ты задумался об этом, то не испытываешь ли такие же эмоции? — хмыкнул Дино. — Всё просто. Мне не нужны татуировки и прокуренный голос для внутренней силы. —Проверим силу? Один на один на мускулах. Кто опустит руку, тот проиграет и будет пидором, — Внезапно предложил Люцифер. — Отличное занятие. Хоть будет, что и поделать. Проигравший докажет , — Кивнул Дино. Расположив руки на маленьком, стоящем у окна, столе, молодые мужчины начали спарринг. Налились, вскипели их мускулы, покраснели лица. Они пытались отвлечь друг друга глупыми подбадриваниями. Однако никто так и не смог положить руку соперника на стол, минут пятнадцать они располагались, абсолютно застыв, и лишь красные глаза Люцифера смотрели расширенно, просясь прямо в душу. Внезапно напор ослаб, раздался небольшой треск. Расшатанный столик раскололся на две части, больше не держался, осыпался. Маленькие доски и щепки рассыпались по полу. Дино громко, надрывно рассмеялся. — Вот к чему приходит соперничество. — Но мы так и не пришли к выводу,кто из нас пидор, — Возмутился Люцифер. — Хм, ничья? Наши шансы равны. — Дино потянулся к бутыли с глифтом, и, встретив неободрительный взгляд, оправдался, — А что? У меня ещё пять таких есть. — Дай хоть перед смертью напиться... — Признай поражение, и половина выпивки твоя. Всё абсолютно честно. Вместе мы шли по каналу, но я шёл не так, как надо – И я упал, и я упал, вслед за мной: и ты упал. Вместе мы шли по канату, но я шёл не так, как надо – И я упал, и я упал, вслед за мной... Дурманящая, крепкая жидкость приятно обжигала горло. Дино оказался очень дальновидным, специально взяв слишком много. В обычных условиях этого хватило бы на месяц. А теперь... Что, если встретить апокалипсис с горячей головой? Может быть, тогда будет абсолютно не больно? Ведь после двадцати глубоких глотков, глядя на упирающиеся в небо шпили, видишь не здания, а розы. Всадники апокалипсиса кажутся слабыми противниками, которых легко можно убить, а сидящий рядом собутыльник – образцом прекрасного, сотканного из живой крови и крыльев. Глаза сходятся, внезапно вспоминаешь, как этот бессмертный именно тебя понимает. И руки сами к нему тянутся. Эх, Дино, что ты такого крепкого добавлял в свою настойку? До Люцифера сейчас буквально дошло, как же этот ангел красив. Я так хотел раскрасить мир в яркие цвета, Но в моих акварелях была ядовитою вода. Я знал, что все шансы по пути растерял : Но снова и снова краски по листу растирал. Сошлись два крепких, мускулистых тела, плотных, но абсолютно уязвимых, сошлись мужские губы в мягком поцелуе, как будто две израненные души наконец-то нашли утешение, сошлись, словно инь и янь, чёрное и белое, две похожие души. Они ведь всегда подходили друг другу, они так похожи. Соединяясь и сплетаясь в единое целое, они были искусством, последней тайной, последней картиной мирной жизни перед изображающими побоища полотнами. Вместе мы шли по каналу, но я шёл не так, как надо – И я упал, и я упал, вслед за мной: и ты упал. Вместе мы шли по канату, но я шёл не так, как надо – И я упал, и я упал, вслед за мной... Если бы их сейчас спросили... Да, пускай так и пройдёт последняя в жизни ночь!Они имеют право это сделать, даже если история покроется запрещённой голубой полосой. Всё равно рано или поздно их тёплые тела, с чуть розоватой кожей, с двигающейся кровью по капиллярам, остынут, останутся в земле, а то и сотрутся в небытии. Так чего же им теперь стесняться? Если всё рано или поздно не будет иметь значения. Поэтому поцелуи могут продолжаться. Могла покинуть мой дом – этот ящик трухлявых иллюзий, Но его мгла обманула тебя, как детей незнакомые люди. Наступит утро, но солнце не встанет, закрытое чёрной пеленой. Нет, не два мужчины, возлежав рядом, нарушили мировой баланс. Это случилось намного раньше. Они стали всего лишь следствием, а не причиной надвигающейся кончины мира. Они вовсе не незнакомцы друг для друга, они сошлись на небесах. Так и в чем теперь запрет? Комната подернется тьмой и их больше никто не увидит.