[JDH/LOLOLOSHKA]

      Сегодня дождь льёт, как из ведра. Капли воды громко барабанят по всем поверхностям, на которые только могут попасть, разбиваясь о них. Среди практически чёрных туч слышатся глухие раскаты грома, а яркий белый свет мелькающих молний на мгновение освещает территорию особняка, будто ясным днём.       Само здание выглядело угрюмо и мрачно. Лишь одного его вида хватало, чтобы по коже пробежал табун мурашек. Высокий железный забор — даже с металлическими деталями, которые составляли какую-то композицию вроде листьев вокруг прутьев — выглядел грозно и наводил страх, заставляя конечности леденеть и неметь.       По длинным тёмным коридорам, освещаемым фонарями, а на редкость — люстрами, ходят люди, выполняющие свою работу. Тихое передвижение, выполнение каких-то действий и шёпот между собой сводили к ассоциации этих людей с тенями — такими же незаметными или непримечательными. Лица были все как одно — расслабленные и слабо эмоциональные. Из-за этого черты растворялись во мраке, что делало их менее различимыми.       Джон, стоявший у окна, наблюдал за происходящим на улице. Тяжело вздыхая, его взгляд был направлен на ограждение, которое находилось далеко от дома, но достаточно близко, чтобы видеть каменное надгробие. Нависший над ним туман вызывал лишь лёгкую грусть. Дорога к захоронению вела через небольшой сад, где во всю цвели прекрасные растения, различимые своим цветом с большими бутонами.       В миг у молодого парня появилось желание вновь ощутить ту нежность и теплоту, которую некогда дарила ему старшая сестра, пока он вдохновлённо рассказывал о своих идеях и теориях. Или же тихонечко слушал с прикрытыми глазами, как Саша напевала нежную и усыпляющую мелодию. Кажется, что она имела скрытый смысл, который, увы, не понять даже такому гению, как JDH. Скорее всего, его знала только сама леди.       Отстранившись от окна и предварительно закрыв красные шторы из шёлка, Харрис подошёл к длинному дивану с поверхностью из синего бархата, который стоял напротив камина. Усевшись на него, он уставился на настенные часы, что стояли на камине. Ровно час и тридцать минут назад Джон приказал приготовить ему ужин.       Дверь в большой зал открылась, и в проёме появилась одна из главных слуг. Её лицо было неразличимо, как и у тех, кто безмолвно ходит по особняку. Силуэт женщины чуть наклонился вперёд, направляя свой взор в красный ковёр на полу. — Ужин вот-вот принесут, господин. Желаете что-то ещё?       Харрис взглянул на камин. На фоне по-прежнему лил дождь. Возникало ощущение прохлады и сырости. В сердце смешивались чувства. Джон кивнул своим мыслям, соглашаясь с ними. — Да.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Дым поднимался вверх по каменному дымоходу. Тени от пламени играли на стенах. Время от времени, когда поленья раскалывались, слышался лёгкий треск. Огромные языки пламени завораживающе двигались.       По залу раздавалось тихое пение, в моменты напоминающее что-то родное и близкое. Слова этой ласковой песенки были словно в точности такими же, как произносила в каждом новом куплете любимая сестричка.       Бледноватые руки парнишки поглаживали волосы господина, что улёгся вдоль дивана, разместив свою голову на коленях юноши. Джон прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как тонкие и худые пальцы проходят по коричневым прядям, слегка взъерошивая их.       Этого паренька по имени Лололошка взяли прямиком из детского приюта, когда Дейви случайно заметил его среди других воспитанников. На тот момент мальчику было всего десять. Вскоре ему должно было исполниться одиннадцать. Возраст самого же Джона тогда составлял семнадцать лет.       С момента смерти Саши прошёл год. Признаться честно, то по сей день младшему снятся кошмары. Ему снится тот вечер: солнце окрасило облака в ярко-розовые тона. Леди с коричневыми волосами вытягивалась из окна, желая достать до своей любимой птички, что вылетела из того самого окна и приземлилась на ветку дерева. Но не удержав равновесие, девушка выпала из окна здания.

      Кровь вытекает из-под недвигающегося и холодного тела...

      Шатен вынурнул из своих мыслей, когда понял, что человек, у которого он лежал на коленях, замолчал, но не переставал перебирать пальцами шелковистые локоны и массировать кожу головы.       Джон поднял взгляд на безэмоциональное лицо Ло, в котором были видны черты двух людей: Саши и, соответственно, его. — Вы же выбросите меня за порог, когда портрет вашей сестры будет завершён...       Тихий голос неожиданно разбавил тишину, нарушаемую разве что треском древесины.       Дейви вскинул брови, прокручивая эти слова в голове снова и снова. За семь прошедших лет Джон сильно привязался к младшему, к его существованию, голосу и ласковым рукам. За всё это время подобной мысли не возникало. Даже думать не хотелось о том, что будет чувствовать господин, если снова всё потеряет.

      Кровавая лужа растекалась под телом. Тёмные глаза смотрели безжизненным взглядом. Локоны волос хаотично лежали на лице подопечного. Распахнутое окно и птица, сидящая на ветке.

      По коже прошёл неприятный мороз. Картина скрылась за туманом. В тот же миг появились отдаляющиеся надгробия из камня, а в тумане показались силуэты, опустившие головы вниз.       Шатен разгоняет гнетущие сцены собственного воображения, возвращаясь обратно в реальность. — Давно у тебя такие мысли?       Младший не осмеливался ответить. Хотя именно к нему Харрис относился чуть ли не с трепетом, заставляя остальных делать то, что прикажет Лололошка. — Ладно, — господин взял худощавую руку паренька, прислоняя её к своему сердцу, — не буду на тебя давить. Но хочу только одного, — Джон бережно тянет руку к себе, оставляя невесомый поцелуй, а после аккуратно поглаживает её пальцем, — забудь подобные мысли. Никто не посмеет этого сделать.