тебе нужен бог, настолько великий, что сможет вместить всю твою любовь

Юджи не понимает, как его жизнь сложилась таким образом. Вот он занимается своими делами, и тут его приносят в жертву Богу? Столько вопросов и никаких ответов. Он одет в облегающий белый шелк, который почти ничего не прикрывает, и крошечные, замысловатые золотые цепочки пересекают все его тело. Они выглядят достаточно изящными — складывается впечатление, что могут порваться при малейшем движении. После того, как его разодели в этот дурацкий наряд, его привели к большой арке — вернее будет сказать огромной. Громаде, вырезанной в склоне горы. Края похожи на причудливые рамы для картин, которые Юджи однажды лицезрел в музее, дотошно детализированные и декорированные. Мерцающий черный барьер, кажется, колыхается, как вода.  — Э-э-э, — начинает Юджи. — Если я сделаю это, с дедушкой точно все будет в порядке? Твердая рука опускается на его плечо: — Конечно, мы дали слово перед Господом. Теперь выполни свою часть, — его подталкивают к выходу, и Юджи рассматривает его, нахмурив брови. Странно, но ему не страшно. Это необычно. Скорее, он больше беспокоится о своем дедушке и о том, действительно ли люди, которые искали Юджи, помогут ему. Но что бы ни скрывалось за этим проходом, оно не причинит ему вреда. По какой-то причине он уверен в этом.  У Юджи отличные инстинкты, и он научился доверять им. Ему нечего бояться. Сделав глубокий вдох, он шагает вперед.

__________

Ему хочется кричать, но он не в силах. Его будто разбирают на части, что-то переставляют, меняют местами, но каким-то образом он все еще может чувствовать. Все это так поражает сознание, что на мгновение он допускает мысль, я хочу умереть. Затем, как по волшебству, Юджи снова собирается воедино. Он спотыкается. Хлопает себя, пытаясь успокоиться — он цел, все органы на месте. — Ах, я был слишком груб с тобой, мой дорогой. Приношу свои извинения, — произносит шелковый голос, в котором слышится сожаление. Он эхом разносится по всему пространству, в котором находится Юджи. И раздается высоко над ним. Он замирает, склонив голову и осматривая свой живот, чтобы еще раз убедиться, что в нем нет ни единой дыры. — Я слишком взволнован. Медленно поднимая голову, Юджи не может сдержать вздоха, что срывается с его губ. Смутно он замечает, что стоит, будто в центре Галактики. Вокруг мерцают далекие звезды. Это невероятно и должно быть самым прекрасным, что он когда-либо видел в своей жизни, но на фоне существа, смотрящего на него сверху вниз, все это меркнет. Он возвышается над Юджи, как здание. Голубые глаза, цвета моря, сверкающих сапфиров, цвета миллиона других вещей, которыми он и надеяться не мог описать их, кажется, проникают в самое естество Юджи. Белые волосы обрамляют его лицо, и это все, что может видеть Юджи, поскольку Божество лежит, подперев щеку ладонью. Он улыбается ему: — Ну что ты за прелесть. — Я?! — пищит Юджи. Ты себя видел??  Бог смеется, как будто слышит эту мысль: — Прошло слишком много времени. Я скучал по тебе. Иди сюда, — рука размером с целую реку ложится перед Юджи. Без долгих раздумий он взбирается на нее. Гравитация давит на него — Юджи пригинает колени, когда его поднимают к лицу существа. Бог шевелится и садится. — Как тебя зовут на сей раз, малыш? Кончик пальца ласкает голову Юджи, и он дрожит, прижимаясь к нему, жаждая прикосновения. — Итадори Юджи, — честно отвечает он. Бог улыбается, когда его палец скользит вниз, отбрасывая призрачный свет, подобный крыльям бабочки, на щеку Юджи и вниз по его груди, заставляя цепочки звенеть: — Юджи, — радостно смакует он. — Знаешь, у тебя раньше уже было это имя. — А Вас как зовут? — Годжо Сатору, — он наклоняется ближе к нему. — Зови меня Сатору. По имени. — Хорошо, — легко принимает правила игры Юджи. — Приятно познакомиться, Сатору-сама. — Нет, просто Сатору. Итадори кривится. Это неправильно. Он Бог, и Юджи должен проявлять как можно больше уважения. Сатору надувает губы, наклоняя голову. Его челка развивается на несуществующем ветру: — Пожалуйста? Ради меня? Юджи кивает, не осознавая, что задерживает дыхание. Если он настаивает. Сатору сияет, будто Юджи сделал ему лучший на свете подарок: — Отлично. Я счастлив. Произнесешь вслух? — вопрос звучит немой просьбой. Такой жадной, что у Юджи не хватает духу отказать. — Сатору. Его глаза трепещут, словно он в экстазе. Юджи дрожит, на мгновение застигнутый врасплох тем, как при виде такой реакции на щеках появляется румянец. — Сатору, — повторяет он, и внимание Божества немедленно переключается на него. — Вы сказали «Прошло слишком много времени», мы встречались раньше? — О, много-много раз, — он обхватывает его обеими руками, поднимает выше и прижимается щекой к телу Юджи. Оно мягкое и теплое. Сатору начинает тереться об него, и Юджи безбожно краснеет, стараясь не упасть. — Жизни и жизни до. — Как? Почему? — почему именно я? вероятно, главный вопрос, но Юджи был терпелив. Сатору откидывается назад, чтобы они могли смотреть друг на друга. Его лицо идеально симметрично и красиво, так красиво. Глаза, в которые Юджи мог бы запросто влюбиться, обрамлены ресницами цвета свежевыпавшего снега. Идеально прямой нос, с губами, от которых невозможно отвести взгляд. — Я Бог, — гордо заявляет Сатору. Как будто Юджи не в курсе… — И мы дали друг другу обещание. Ты возрождаешься снова и снова, и в каждой жизни мы вместе. Иногда бывает вот так. Ты приходишь навестить меня, — Сатору жестом указывает на пространство вокруг них. — Или мы встречаемся во снах. Проводим в них время вместе. В других жизнях я живу с тобой. Как человек. Когда ты умираешь, я возвращаюсь сюда, ожидая твоего возвращения. — Звучит одиноко, — хмуро отмечает Юджи. Сатору хмыкает, хотя Итадори чувствует, что он согласен: — Мой Юджи заботливый, не хочет оставлять своих друзей и семью. Я бы никогда не отнял их у него, поэтому просто жду. Слова не звучат как ложь, и все же у Юджи плохое предчувствие: — Или Вы однажды уже попробовали, и это плохо кончилось? Его брови удивленно взлетают вверх, и он издает тихий смешок: — Тебе всегда удается удивить меня. Ты что-то помнишь? — Нет… — медленно произносит Юджи, задумчиво хмурясь. — Но мне просто показалось, что… Вы недоговариваете. — М-м. Однажды, только однажды, мой дорогой, я оставил тебя для себя. Я думал, ты смиришься. Ты любил меня столько жизней, что я подумал, если не пущу тебя, ты все равно полюбишь меня снова в мгновение ока. Что, возможно, на этот раз ты решишь остаться, а не перерождаться. Я не мог смириться с мыслью, что ты снова бросишь меня. — Вы скучали по мне, — выдыхает Юджи, понимая, что это правда. Сатору мрачно кивает. — Что случилось? Он невесело усмехается: — Это была единственная жизнь, в которой ты не любил меня. Хотя… В каком-то смысле любил, но это не то же самое. Ты ненавидел тот факт, что я забрал тебя у твоих близких. Так и не простил мне этого. Я больше не пытался. Это причиняло мне боль больше, чем ожидание. По крайней мере, я знаю, что когда бы ты ни появился, ты будешь любить меня, а я буду любить тебя. Как всегда. — Но разве я не… — Юджи закусывает губу, не зная, как спросить. — Другой человек? — он пытается подобрать слова. — Неужели я не меняюсь? Как можно любить того, кого не знаешь? Сатору улыбается, с ямочками, но только с одной стороны. Юджи охватывает дежавю. Он где-то уже видел эту улыбку. — Юджи добрый, — палец легонько тычет ему в живот, ровно настолько, чтобы заставить его удивленно рассмеяться. — Не имеет значения, как он выглядит или кто он, женщина или мужчина. По своей сути Юджи всегда остается Юджи. Некоторые вещи могут меняться, хобби, друзья, привычки. Но что никогда не меняется — это его безграничная доброта к другим. И, — улыбка Сатору становится настолько широкой, что демонстрирует ряд идеально ровных белых зубов. Клыки чуть острее, чем должны быть, — он всегда любит меня. Ну и что, если каждый Юджи немного отличается? Душа-то одна. Взволнованный, он не может сразу обрести дар речи. Громадные ладони Сатору держат Юджи, пока он не понимает намек и не садится, поджимая под себя ноги. Большие пальцы гладят его. По коже бегут мурашки, крошечный наряд на нем смущает. — Что мы обещали друг другу? — М-м-м. Это было та-а-ак давно, — отмахивается Сатору. Юджи бросает на него испепеляющий взгляд: — Но Вы помните клятву, не так ли? — Сатору морщит нос, глядя на него, но улыбается. — В этой жизни ты такой наблюдательный! Уверен, что ничего не помнишь? — Юджи качает головой, и Сатору вздыхает. — В нашей первой жизни мы пообещали, что бы ни случилось, мы всегда найдем друг друга. И что всегда будем любить друг друга. И вот мы здесь, — большие глаза с интересом прищуриваются. — Ты же все еще любишь меня, Юджи? — Пока нет, — отвечает Юджи, растерянно размахивая руками. — Вы слишком торопите события! Плечи Сатору опускаются, будто он разочарован. Юджи меняет тему, ему неприятно видеть, что настоящее Божество может выглядеть настолько грустным только из-за него: — А я могу вспомнить? Сатору дергается, еле сдерживая свой восторг: — Да! Иногда, редко, Юджи сам ищет меня. Я оставляю подсказки, как прийти ко мне. В тех жизнях ты всегда находишь меня малюткой! Мне нравится наблюдать, как ты растешь. Юджи обхватывает руками лодыжки, слегка покачиваясь. Нужно все хорошенько обдумать: — А у Вас есть любимая жизнь со мной? — Нет, нет, ты что? Каждая жизнь так удивительна! Юджи смеется: — Но у Вас есть любимая, колитесь. — Ну ладно, — соглашается Сатору. — Скажите, — требует он, и в уголках глаз Сатору появляются морщинки от его улыбки.

__________

Юджи не уверен, сколько проходит времени, пока они сидят там и разговаривают, кажется, часами. Сатору рассказывает ему все, что он хочет знать. Ему не нужно настаивать, чтобы он подробно рассказал о тех жизнях, что они прожили вместе. Что он понимает, так это то, что Сатору действительно любит Юджи. То, как он говорит об их прошлом, то, как его взгляд становится отстраненным. Легкая тоскующая улыбка на его лице… говорит о многом. Это разбивает Юджи сердце. Печаль — зуд под кожей. Хотя он не помнит ничего из того, о чем говорит Сатору, во всем этом есть что-то такое знакомое. Будто он слышал эти истории раньше. Будто они — далекое воспоминание о сказке, которую ему читали на ночь в детстве. Забытая история. Голос Божества успокаивал. — Сатору, — прерывает его Юджи. Ему стало бы неловко, если бы Сатору не поднял его выше, моргая с явным интересом. — Если бы я захотел остаться с тобой, как бы ты отреагировал? Его глаза расширяются. Затем Юджи падает. Он издает громкий, пронзительный крик, но сильные руки подхватывают его и прижимают к теплой груди. Подняв ошеломленный взгляд, он видит склонившегося над ним Сатору, теперь размером с обычного человека. Он баюкает его на руках. Его глаза остекленели от непролитых слез, и Юджи пугается: — Сатору, ты— — Ты серьезно? — перебивает он, голос дрожит от эмоций. — Ты готов, наконец, быть со мной, навсегда? — О, Сатору… — он касается его щеки. — Ты действительно так долго ждал? Сатору громко сглатывает, всхлипывая, и утыкается носом Юджи в плечо: — Я просто… Я всегда любил тебя и буду любить. Но в глубине души я надеялся, когда-нибудь ты решишься на это. А ты… нет. Я боялся, что ты никогда не захочешь. Что ты счастлив и без меня. Его сердце сжимается: — Прости, что это заняло у меня так много времени. Но напоследок мне нужно поговорить с дедом, — Сатору напрягается при его упоминании и вздыхает. — Значит, ты не готов, — побежденно заключает он. — Сначала дед, потом друзья, и вот ты начнешь сомневаться, ведь как ты можешь их оставить?— — Эй, — зовет Юджи, держа руку на его щеке. Затем он вытирает несколько слезинок, сбежавших из голубых глаз. — Мне просто нужно поговорить с ним, чтобы он не беспокоился, хорошо? Я не смогу жить в ладу с собой, если просто исчезну и оставлю его с виной до конца его дней, — он должен объясниться. Сатору поникает, и Юджи наклоняет голову вслед, ища его взгляд: — Я дам клятву, если тебе станет от этого легче. — …Правда? — чужая надежда в очередной раз разбивает ему сердце. — Правда, — кивает он. Сатору выпрямляется, не отпуская Юджи, наоборот — поудобнее устраивая его у себя на коленях. Одна рука обнимает его за талию, другая гладит по лицу. — Ты говорил, что еще не полюбил меня, — упрекает его Сатору с благоговением. — Но что это, если не клятва любви? Юджи смеется: — Я не уверен… Мне все это кажется сумасшествием, но в то же время, нет? У меня такое чувство, что я знаю тебя, Сатору, и не только из твоих историй. Я чувствую, что что-то внутри меня говорит мне, что это правильно, — Сатору улыбается, так сладко. — Тогда поклянись мне, Итадори Юджи, что после того, как ты закончишь все свои мирские дела, ты вернешься. Ты вернешься ко мне. Я сделаю тебя Богом, чтобы мы могли провести остаток вечности вместе. Может быть, иногда нам все же будет скучно и мы какое-то время будем жить как люди, но ты никогда больше не сможешь полноценно вернуться, ты понимаешь? — Я понимаю, — уверяет Юджи. — Клянусь, Сатору, — он испытывает облегчение, произнося эти слова и видя, как они заставляют Сатору оживиться. Радость на его лице доводит Итадори до слез. Он провел вечность, ожидая, когда Юджи произнесет их. — Поцелуй же меня, — требует Юджи. — Ты должен скрепить клятву поцелуем, не так ли? Рот Сатору складывается в восхитительное «о», и он улыбается. Его глаза искрятся желанием: — Ты всегда удивляешь меня, Юджи. Он наклоняется вперед, Юджи тянется ему навстречу: — Давай надеяться, что меня ничто не остановит, а? Его Бог усмехается ему в рот, прежде чем он, наконец, сокращает расстояние между ними.

__________

Говорят, есть пара Богов, что бродят по земле. Им никогда не одиноко, потому что они есть друг у друга. И хотя прошли годы, целые жизни, вечность, прежде чем они оказались вместе… …Они все еще любят друг друга.   И искренне счастливы.