По твоим стопам

У Арсения комплексов как таковых не имеется, но есть кое-что, что он предпочитает в себе скрывать. Его сексуальная и личная жизнь полнится разнообразием: каких только практик он не пробовал, с кем только не был, какие необычные фетиши у людей не встречал. Своего тела он не стесняется, и, пусть ему сейчас идёт пятый десяток, форма у него отличная, он уверен, он следит за ней каждый день. Хочется выглядеть на все сто. «Лет», — как бы пошутили коллеги-импровизаторы, а один из них подложил бы ему ещё еды на тарелку, выражая опасения по поводу его худобы. Но Арсений себе нравится, а это главное. Эта уверенность даёт ему нравиться и всем остальным. Только это не всегда работает. Иногда чужое мнение может ранить, и все эти шрамы до сих пор с тела не сходят. Периодически Попов вспоминает об этих едких комментариях, и почему-то хочется их спрятать. А вдруг это не просто мнение одного человека? Вдруг есть реальная проблема? Больше всего нелестных комментариев прилетает кончику носа. Но каждый из них будто компенсирует Антон, в шутку прикасаясь к нему. Антон — это отдельная тема, которая в данный момент в его жизни занимает первое место. Именно Шастун, как заботливая родительница, следит, чтобы он лучше питался, чтобы не выходил в мороз в джинсах с дырками на коленях, чтобы не волновался по пустякам и не загонялся, а ещё — чтобы не падал ни в куклах, ни с дверей в историях, ни откуда-либо ещё. И нет, он не читает нравоучительные нотации и не заставляет что-либо делать. Он просто приходит в нужный момент и говорит: — Арс, я принёс тебе сменные утеплённые джинсы. — Вот твой шарф, Арс. — Арс, я в магаз заскочил, кое-что тебе взял. — Арс, ты такой великолепный! — Ты лучший, Арс! Каждому в жизни нужен такой человек, и Арсений счастлив, что нашел его. Антон — потрясающий друг. Друг?.. Эти размышления стоя́т сразу после мыслей о чужих мнениях. С носом Попов смиряется, пластику он точно не пойдёт делать, а то потеряет себя. — У тебя слишком маленькая челюсть, — говорит однажды Руслан. Арсений учится ставить верхние зубы на нижние, чтобы подбородок казался больше. — А ещё глаза бледные, — добавляет он же. Арсений ищет освещение, где это будет не так, и носит очки, надеясь отвлечь внимание. — У тебя видны залысины, — сообщает Серёжа не Матвиенко. И Арсений ищет причёску, чтобы волосы казались гуще. Нет, у него нет комплексов, он просто хочет выглядеть лучше. Эд говорит, что у него фетиш на «ножки», а потом в процессе секса заявляет, что любит дамские миниатюрные ступни, а Арсеньевские «лапи́щи» сорок четвертого размера его абсолютно не привлекают, странно, что Арсений вообще мог подумать, что кому-то они зайдут, хотя извращенцы всё же есть. Слова Эда задевают что-то внутри. Но возникает резонанс. Сколько зрителей смотрят на его «лапи́щи» в мышеловках, в фильмах: в «Хищниках» специально снимают ракурсы с его ногами. Арсений без понятия, что чувствовать и что делать, но больше во время секса ни с кем не поднимает ноги, не забрасывает партнёру на плечи, даже не заигрывает, скользя ступнёй по паху. А потом случается Антон, теперь уже точно не друг. Шастун ему признаётся спустя восемь лет. И Арсений почему-то понимает, что это не мимолётное влечение, а долгосрочные отношения, и осознаёт, что он к ним готов. Раньше партнёры у него не задерживались больше двух месяцев. Сейчас он ставит на несколько лет, в идеале — больше, но Попов не уверен, что возраст позволит оставаться привлекательным, всё же Антон его младше и спокойно сможет найти себе кого-нибудь помоложе. Арсений не знает, что такое любовь и, когда Антон говорит о ней, не совсем понимает, что тот имеет в виду. Слово-то это громкое, но как перекладывается на действия — пока не известно. — Я люблю тебя всего целиком и каждую частичку по отдельности. — звучит красиво, но Арсений не знает, как так можно, а где же поиск его недостатков? — Ты меня ещё на молекулы раздели, — отшучивается Арсений, но смелеет. Они много целуются, будто пытаются наверстать упущенные восемь лет, постоянно ночуют друг у друга, но не пробуют что-то интимное. В горизонтальной плоскости сближаются очень медленно. Арсению такой расклад нравится, он собирается изучить все чужие табу и создать максимально комфортную обстановку для них обоих. Но всё происходит как-то спонтанно и чёткий выверенный план Попова оказывается ненужным. Они целуются, и Антон оглаживает его грудь и рёбра. Это приятно и слегка щекотно, поэтому Арсений сначала прижимает колени к груди, а потом рефлекторно пинает Антона, ступнёй проезжаясь по оголённой коже. — Извини, — Арсений тут же тушуется и пытается спрятать ноги. Но Антон успевает перехватить его за щиколотку. — Ты чего, всё хорошо, Арс! — Антон поглаживает его подъём большим пальцем и смотрит на ступню. Шастун ничего не говорил про фут-фетиш, но в его глазах сейчас читается интерес. Арсению всё же хочется убрать ногу, и Антон будто чувствует его, ослабляя хватку. Возможно, про то, что Шастун любит каждую его частичку, тот не врал. И Арсений желает ощутить всю эту любовь, но он боится. Они принимают вместе душ, и Арсений, предпочитающий удобство и эффективность, готов этим пренебречь, лишь бы Антон ещё раз так намылил его волосы и спину, поцеловал в шею и прижался сзади. Это приятно, кажется, он скоро тоже научится любить. Хотя к Антону у него что-то большое и неописуемое уже давно. Они шаг за шагом приближаются к полноценному сексу с проникновением. Арсений практически каждый раз идеально готовится, ждёт, растягивает себя, но Антон находит что-то поинтереснее, то отсасывает ему до звёзд перед глазами, то позволяет тереться о своё тело и только из-за этого испытать оргазм, то доводит до него лёгкими шлепками вкупе с дрочкой. Вообще множество всякого было, и каждый раз у Арсения спрашивают, как он хочет и нравится ли ему. Совпадение, но каждый раз Попов отвечает «да». Ноги всё ещё остаются для Арсения больной темой, и он прекрасно понимает, что они у него красивые, ухоженные, подходящие его телу, но вот будут ли они возбуждать партнёра — вопрос, имеющий заготовленный заранее ответ «нет». Когда Антон массирует его ступни, Арсений пока не чувствует подвоха, но когда одна нога оказывается напротив лица Антона и чужой язык почему-то касается большого пальца, Попов ощущает, что он в ловушке. — Шаст? — зовёт он шокировано. Член заинтересованно дёргается, давая зелёный свет, а мозг пытается обработать информацию. — Можно, Арс, или тебе не нравится? — уточняет парень. — Нравится, — скрывать Попов не хочет, но у него есть вопросы: — Только тебе это как? Не противно? Мне как-то сказали, что у меня большая лапи́ща и она не возбуждает. Тебе такое норм? — Арсений не знает, зачем ему всё выкладывает. Хочется поделиться просто и услышать мнение поддержку Антона. — Меня возбуждает то, что она твоя. И почему факт того, что она большая, вдруг говорит о том, что ей нельзя доставить удовольствие? Арсений откидывается на постель. Антон невозможный. Смотреть на это — выше его сил. Рука тянется к собственному члену. Он без понятия, что хочет сделать: отсрочить оргазм или испытать его как можно быстрее и закончить эту пытку. Он пережимает его у основания. Всё же он скашивает глаза, чтобы видеть чужую реакцию и вовремя прекратить этот процесс. Но пока на лице Антона отражаются обожание и нежность. Его стопу перехватывают удобнее, и Шастун совсем не брезгует прижаться к ней губами. Хотя Арсений перед этим сближением долго намывался, ему всё равно кажется, что он недостаточно чистый для такого. Антон погружает его большой палец в рот, и это точка невозврата. Теперь даже не щекотно, все эти действия обжигают и отдаются приятными вспышками удовольствия внизу живота. Антон вылизывает его ноги, кажется, чем-то ещё более интимным будет только римминг. Арсений часто ухаживает за ногами всякими ванночками и увлажняющими масками, но Антон с этим справляется куда лучше: и увлажняет, и удовольствие приносит. Он уделяет внимание каждому пальцу, водит языком между ними. И Арсений жалеет, что на его пути встретились все, кто не Антон. Возможно, дело в чувствах или в самих людях. Антон массирует стопу, убирая из мышц усталость. Это слишком, Попов проводит рукой по стволу, пытаясь справиться с возбуждением, но становится только хуже. Антон уже занимается второй ногой и делает всё то же самое, он разрешает положить свободную ступню себе на плечо. Шастун сейчас стоит на коленях в изножье кровати и ласкает его ноги. Арсений решается на самодеятельность и свободной стопой спускается по чужому оголённому телу, касаясь паха и с нажимом проводя по нему. Антон вздрагивает и стонет, подаваясь вперёд и предоставляя Арсению возможность продолжать. Он это и делает. За последние несколько лет он и забыл как это — поглаживать чужой пах ногой, но реакция Антона бесценна. Кажется, сегодня снова обойдётся без проникновения, но и без него уже всего достаточно. Арсений натирает одним пальцем головку и под ней, чувствуя скорую разрядку. Язык Шастуна в этот самый момент обводит фаланги пальцев, а зубы прикусывают большой. Лёгкие укусы перетекают на подошву, и это становится последней каплей. Член Арсения дёргается и выплёскивает ему на живот сперму. — Шаст, направь, — он двигает свободной ногой, которой ещё не довел этого человека до оргазма, но хочет это сделать. И Антон его сразу же понимает, соединяет арсеньевские две стопы и проезжается по ним членом. Попов наблюдает за всем этим действом расфокусированным взглядом, и он бы назвал это пошлым, но от одной такой картины даже и не в полной чёткости хочется кончить второй раз. Антон громко дышит и чаще ёрзает, закусывает губу и морщится, но точно не от дискомфорта. Сперма покрывает его ступни, и Арсений снова пытается их прижать к себе и убрать от Антона. Но тот без раздумий опять подносит его ноги к губам и широкими мазками языка их очищает. Это уже не поддаётся описанию словами. Но Арсений не может оторвать взгляд от такой картины. У Антона точно кинк на его ноги, либо это просто всё ещё чужое «люблю каждую частичку». Арсений краснеет. Ему почему-то стыдно смотреть этому человеку в глаза после такого. Антон делает это для него и сам наслаждается — подобное никак не хочет укладываться в голове. Что же будет дальше, если уже это весь его внутренний мир переворачивает. Попов прикрывает глаза, чувствуя, как с его живота стирают сперму, к счастью, не языком. — У тебя какая-то странная любовь всё вылизывать, — замечает Арсений, стараясь через иронию избежать неловкости. — Не представляешь, насколько она большая, — Антон ему подмигивает, намекая на следующее место, где окажется его язык, и Арсений весь сжимается в предвкушении. Это точно будет, но не сегодня, сегодня ему бы с произошедшим разобраться. Ему говорят что-то приятное и обнимают, и Арсений осознаёт, что всё, что было до Антона, не имеет никакого значения. Только с этим человеком он по-настоящему начинает изучать своё тело и свои сексуальные предпочтения. У Арсения комплексов как таковых не имеется, но есть кое-что, что он предпочитает в себе скрывать. И это смущение, потому что, когда он сидит у Антона на лице и чувствует, как в него ввинчивается чужой длинный язык, оставаться спокойным просто не получается, так же как и когда он признаётся что любит. И каждую частичку, соответственно.