Тени под звездами

— Да, Андрюх, понимаешь, вот там эта идея у Дарвина «выживает сильнейший» — это хрень полная. Там ваще по-другому было, это все люди перековеркали. У Дарвина было «выживает более адаптированный». А Кропоткин эту адаптацию раскрывает как помощь собратьям. Он наоборот, это, ну… типа говорит, что люди помогать друг другу должны, ё-моё. Тогда мы как вид быстрее и лучше результатов добьемся. При анархии никто ни в чем не нуждается, потому что у всех всё есть, понимаешь, да? Классовое неравенство падёт! — Да, Мих, оно ведь и так понятно, не? Ну, что помогать и что богачи с жиру свихнувшиеся, это пиздец. — Ну многим вот не понятно, — горячо продолжал слегка захмелевший Миха, — Наше общество еще готовить и готовить к анархии.  Этот диалог длился уже не первый час. По началу люди вокруг пытались участвовать в дискуссии, но быстро отвалились, поняв, что эти двое не заткнутся, пока не переберут все слова мира.  — А если вот лететь, колонизировать космос, то можно сразу брать на борт только тех людей, которые понимают этот принцип. Миха посветлел в лице. — Во-от! Ты понимаешь. Он с силой хлопнул Князева по плечу и сунул ему в руки стакан, чтобы тот подлил еще вина. — Космос вообще штука классная, — мечтательно затянул Миха, беря из рук Князева уже зажженную сигарету и затягиваясь. Андрея настолько умилил этот жест, что он даже не стал возмущаться, а просто усмехнулся и достал новую, – Звезды, эти планеты, темнота, тишина. Я б полетел в космос. Вот все б оставил и полетел, Андрюх, понимаешь, да? А ты бы полетел? А Андрей, кажется, уже отлетел. Он завороженным взглядом смотрел на окрашенные в легкий синий цвет губы Миши и медленно выдыхал густой дым. Ну какой же он… Андрей был сражен наповал. Харизмой, голосом, разговорами. Больше всего разговорами. У Миши на все было свое мнение, он был начитан и оперировал колоссальным количеством знаний. Вот только способ изъяснения у него весьма своеобразный. Настолько, что за пару часов общения Андрей заметил такую вещь, что многие Мишины слушатели начинают путаться, перегружаться и вскоре переставали понимать его, а от того перебивали или просто сливались с диалога. И только Андрей понимал его предельно четко, как бы путанно и прерывисто не рассказывал Миша. — Андрюх, — смеется громко, открыто так, лицо все в сигаретном дыме, куртка эта Андрюхина как влитая сидит, — Ты че завис то, ё-моё? Андрей моргнул несколько раз и понял, что уже пару минут просто тупо пялится на Миху с глупой улыбкой. Тоже засмеялся и боднул его башкой в плечо. — Да я, эт самое… Связь с космосом ловлю, ёпт. Они оба смеются и на душе так легко, так тепло, так… будто бы ты долго-долго бродил по лесу, весь промок до костей и жутко устал, заблудился  и не мог найти свой дом, а теперь наконец таки нашел. Мишка ощущался домом. Андрей давно не испытывал ничего подобного, возможно даже никогда. Семейная жизнь для него была чем-то обязательным.  Нет, жену он любил… наверное…  Просто Алена была хорошей и, кажется, понимала его. По крайней мере делала вид. Но Андрей ей вообще с самого начала говорил, что муж из него так себе будет. Ему вечно скучно жить и вечно хочется приключений. Когда-то Андрею даже снился сон, что он с командой пиратов бороздит морские просторы. И так ему понравилось это видение, что он некоторое время узнавал как можно выйти в открытое море и что для этого необходимо. Семейная жизнь это не для него. Семейная жизнь, она для галочки. Потому как, вроде “надо”. Вот ты взрослый человек и у тебя все по полкам: красотка жена, дочка принцесса, классная работа, творческое хобби, и вообще все здорово. Андрею нравилась его жизнь, вот только прямо сейчас он смотрел в темные глаза, в которых танцевали языки пламени от костра, и думал о том, что никогда еще он не чувствовал себя настолько “дома” как рядом с этими глазами.  Ни с женой, ни с дочкой, ни с родителями, ни с друзьями.  Ни с кем.  И вот это чувство подарил ему какой-то случайный чувак из Питера, которого он знает всего несколько часов, но кажется будто всю жизнь. И жизнь до нее.  — Мишка, — вдруг пьяно тянет Князев и прижимается щекой к его плечу, — А ты веришь, что в прошлой жизни мы были кем-то другими? Миша ойкает от неожиданности и удивленно косится на Андрея под боком. — Ну вообще нет, Андрюх, — он тушит сигарету о землю и складывает бычок в кучку, куда весь вечер их собирает. Говорит потом пойдет кинет в костер. Чудо человек, — Типа. Я думаю нет там нихрена. Никому мы не нужны. Пришли, пожили свое, чет поканителились, и все, дальше темнота. Космос. А че? — А я верю, — Андрей вертит в руках кружку с вином, растягивая его по стенкам и смотря как то медленными струйками стекает вниз, — Прикинь вот если мы в прошлой жизни были с тобой… не знаю… бегемотами. И тоже вот знакомы были. Тусили вместе в болоте. Музыку свою мычали. Бегемоты же мычат? Или че они делают? Миха катится со смеху и Андрей вместе с ним. — Не, Андрюх, по закону абсурда мы тогда должны были быть камнями или лошадиным дерьмом. О, мой отец точно бы сказал, что в прошлой жизни я был лошадиным дерьмом, — Миша вдруг нахмурился и почесал нос, — Хотя он бы и в этой меня так назвал, если бы услышал такую чушь. И Миша снова смеется, но в этот раз как-то по-другому. Более… отчаянно что ли. Андрею становится горько. За весь вечер он уже наслушался несколько не очень приятных вещей про Мишиного отца. Не то, чтобы он специально что-то рассказывал, кроме только того, что Юрий Михайлович всю жизнь проработал в КГБ, просто оно случайно мелькало в диалоге и Князеву становилось не по себе. Хотелось тут же укрыть, защитить Мишку. Посмотреть в глаза человеку, кто, кажется, всю жизнь гнобит такого талантливого и чуткого сына. А Миша был замечательным. Андрей отлип от его плеча и заглянул в глаза. — Мишка, а ты бы общался со мной, будь я камнем? Они снова оба громко ржут, хватаясь друг за друга и дергая за одежду. — Да а как бы я общался с камнем, Андрюх? — Ну ты бы тоже был камнем.  — Ну тогда конечно! По мере продолжения ночи люди перемешивались, общались друг с другом. Кто-то по парочкам сидел на коленях, кто-то уходил спать или продолжать свой вечер в более уединенном месте. Круг у костра редел и сужался. Осталась только одна гитара из трех. Музыканты очень сильно попросили спеть Сашу Васильева, он конечно же с удовольствием согласился.  Вино в пластиковых бочонках из под пива передавалось по кругу. Кто-то уже пил из горла, кто-то предлагал фляжки с коньяком.  Андрей с Михой сидели захмелевшие, мягко улыбаясь и крепко прижимаясь друг к другу. Конечно же от холода. К Андрею пару раз подсаживались девицы, весьма однозначно и понятно для чего спрашивая сигаретку и стреляя глазками. Князев каждый раз неизменно чувствовал как напрягается от этого Миша, смотря на него своими большими глазами и Андрей отказывал девчонкам. Не потому что ему было совсем не интересно, а потому что с Мишей было интереснее. Оба раза Горшенев тут же светлел лицом и начинал рассказывать самые глупые и крутые шутки. Андрей смеялся, а сердце окрыленно било чечетку в горле. Саша спел несколько песен и перешел к новой, мелодично проводя пальцами по струнам. Волна бежит на этот берег Волна бежит и что-то бредит Андрею очень нравится эта песня. Они с Мишкой оба посмотрели в костер и легонько задвигались в такт, прижимаясь друг к другу плечами и коленями. Вино смешно окрасило Мишины губы, вкупе с бледной кожей делая его похожим на мертвяка. Андрей хохотнул и тихо рыкнул Михе на ухо, как вурдалак, про которого недавно рассказывал ему. Миха в ответ смешливо хмыкнул и прижал запястье к носу из которого полилось вино.  Вокруг вода, песок и камни И, время меряя глотками И всех вокруг как ветром сдуло Нас как магнитом притянуло Миша совершенно по-дурацки вытирается рукавом, пытаясь успокоить смех, но от того начинает смеяться еще сильнее и не может толком вздохнуть. Андрей широко улыбается и несколько раз хлопает его по спине ладонью, оставляя ее там, где-то между лопаток. Миша откашливается и успокаивается, снова отпивая вина. Он слегка поворачивается, чтобы удобнее устроиться в Андрюхиных полу-обьятиях. Ещё глоток — и мы горим На раз, два, три Потом не жди и не тоскуй Андрей в тысячный раз за вечер смотрит в Мишины глаза и четко понимает, что ему все это не показалось.  Он пропал. Совершенно точно, резко, бесповоротно. Вмазался с такого короткого разбега, как никогда в жизни не бывало. И в того, в кого никогда в жизни не бывало. Но понимал он теперь это крайне отчетливо. Особенно прямо сейчас, когда Мишка повернул к нему лицо и лихо, глупо улыбнулся, обнажая клыки и тут же корча ему рожицу, а у Андрея от этой лыбы и бесовских глаз припекло внизу живота и свинцом обожгло сердце. Господи, ну какой же он… С тобой так много интересного Вокруг совсем не тесно Без площадей, вокзалов, станций Без этих всех цивилизаций Андрей крепче сжал ладонь у него на куртке. Мишка, наверное этого даже и не заметил, но Андрею срочно надо было схватиться за что-то, почувствовать ткань, материал, понять, что он не спит и что все на самом деле.  Ты, Князев, осознаешь, что только что признался самому себе, что втюрился в какого-то мужика? Это че, Леонтьев был прав, когда шутил про кожаные шмотки? Почему-то Андрей совсем не испытывал никаких отрицательных эмоций по этому поводу.  Наоборот, впервые в жизни ему было так свободно, будто он давно искал кого-то… Нет! Не кого-то. Он искал Мишу. Одного конкретного Мишу. Он его камень из прошлой жизни, просто в этой они как-то слишком долго искались. Лови мой ритм Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй Танцуй, танцуй Миша повернул голову, ткнулся носом Андрею за ухо, а того прострелило разрядом тока. Какие-то отдельные парочки встали со своих мест и начали танцевать, подпевая. Андрею тоже так сильно захотелось потанцевать с Мишей. Нам больше ничего не нужно От виски кружит, кружит, кружит С тобой мне больше здесь не тесно И ковш на небе встал на место Миша видимо хотел как-то по-другому сесть, повернуться, но сделал неуклюжее движение, потерял равновесие и они вместе с Андреем полетели назад с импровизированной лавочки. Стакан и кружка выпали из рук, разливая вино и звякая о камни. Они рухнули в траву и пьяно рассмеялись. И ты мои читаешь мысли И звёзды падают за ворот И ковш на небе перевёрнут — Андрюх, — пораженно выдохнул Миша, лежа на спине и на руке Князя, – Смотри сколько звезд! Андрея трясло и кидало в жар и это было точно не от холода. Он облизал пересохшие губы, во все глаза смотря на Мишу и покрываясь мурашками от того насколько он близко. Теперь в его глазах вместо пламени костра отражались звезды. Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй — Мих, — у Миши аж прядка волос на виске сдвинулась от его дыхания, — А хочешь я тебе реку покажу? — Ооо! А тут река есть? — Мишина неподдельная детская радость заражала. Андрей широко улыбнулся. — Конечно! Она клевая. И там водятся русалки. Миша повернул к Князю лицо, случайно задевая его нос своим. — Пошли.