Да, план замечательный

1 Миловидное создание смотрело на Игоря широко распахнутыми синими глазами, а тот немо раскрывал рот и не знал, что сказать: спасенная… спасенное… спасенный им человек был каких-то совершенно неопределенных пола и возраста. Начнешь ворковать, как с ребенком или девочкой – а он окажется молодым мужиком, обзовет извращенцем и пошлет куда подальше. Игорь честно не знал, какого хрена его это беспокоит. Чего бояться? Видно же: хрупкое слабосильное существо, пальцем щелкни, оно и свалится. – Не стоит благодарности, – сказал Игорь, хотя никто его не благодарил. – Э-э-э… Как вас?.. – Серёжа. «Наконец выходит Серёженька, у Серёжи все получается; ребята, похлопали Серёженьке, Серёжа – молодец!» – всплыло в мыслях из ниоткуда. Игорь мотнул головой. У него много чего непрошеного в мозгах крутилось последние месяцы, и дурацкая песенка была не самым худшим вариантом. Что ж, теперь он по крайней мере знал, что разговаривает с парнем. Серёжа вытянул руку. У него были тонкие белые пальцы, длинные и безвольные, как свисающие с обветшавших потолков жгутики паутины. Игорь не понял, пожать надо или помочь подняться, но схватил вялую лапку горстью и на всякий пожарный стиснул покрепче, если этот… Серёжа попытается использовать его в качестве опоры. Стиснул – и едва не поперхнулся от неожиданности. Слабая с виду пятерня оказалась ошеломляюще цепкой и холодной как лед. Серёжа раскрутился из позы шуганого ежика, поднялся с мокрого асфальта, и стали очевидны две вещи: первое – он ненамного ниже Игоря да и телосложением не совсем уж эльф, второе – одет абсолютно не по погоде. С неба сыпала морось, от воды дул ледяной ветер, сам Игорь ежился в свитере, кожанке и шарфе, а Серёжа носил джинсы и рубашку – с длинным рукавом, но тонюсенькую до полупрозрачности. Господи, сквозь ткань соски просвечивали. Игорь на автомате отвел взгляд. Рубашка была странного несовременного кроя, словно Серёжа возвращался с маскарада. А с другой стороны, это же Питер – хоть в Петра Первого переодевайся. – Вы замерзнете, – сказал Игорь. – Вам есть куда идти? Серёжа промолчал, с заминкой обнял себя руками и не то вздрогнул, не то очень быстро пожал плечами. Ясно. Игорь немного посомневался: чтоб пацан хоть совершеннолетним был, а то позови такого домой, а потом доказывай, что не верблюд. С другой стороны, ребенку помочь – это вообще святое. – Я живу рядом, – решился он наконец. – Можете зайти погреться и поесть… Серёжа сверкнул на него взглядом, ярко, точно за радужкой полыхнуло, но так быстро опустил глаза, что Игорь решил: отблески фонарей, почудилось. – Муха! – позвал он, тщетно вглядываясь в полутьму. – Ко мне! К ноге! Где тебя носит… Знамо где: ускакал трепать штаны вспугнутым Игорем грабителям. Или просто хулиганам? Чего они к Серёже пристали? Из-за провокационной внешности или стянуть чего хотели? У Серёжи при себе не было ни рюкзака, ни сумки. Ищи теперь эту дурацкую псину по всему району. Игорь не хотел морозить Серёжу дольше необходимого – накинул ему на плечи свою куртку и по узким пешеходным дорожкам между стенами и рядами автомобилей повел к дому, надеясь встретиться с Мухтаром у парадной. – У вас вещей не было? Ничего не украли? Серёжа покачал головой и плотнее закутался в куртку. Игорь гадал, кто он такой и откуда взялся. Может, из дома сбежал? Или сразу из «Пряжки»? Ладно, сперва согреть и напоить чаем, а там видно будет. На крайний случай можно привлечь Диму. * Мухтар ждал под дверью с таким стоическим спокойствием, будто так оно и надо было, чтоб хозяин гулял отдельно, а собака – отдельно. – Муха, – начал Игорь своим самым фальшивым строгим голосом (отчасти, чтобы немного растопить Сережин лед, перед собакой-то никто не устоит). – Ты – плохой пес, ты очень плохой… Мухтар, секунду назад ленивый и добродушный, вздыбил загривок, вздернул губы высоко над клыками, выломался в спине и заклокотал каким-то незнакомым диким голосом. Глаза, выкаченные до блеснувшего белка, смотрели мимо Игоря. – Фу! – почти в панике выкрикнул Игорь, которому не улыбалось отбивать свежеспасенного Серёжу еще и от собственной внезапно взбесившейся собаки. Но Мухтар бросаться не стал, а напротив, упрятал хвост между ног и пятился, пока не врезался задом в дверь. Серёжу это зрелище ни капли не тронуло, он наблюдал слегка настороженно, не более. Игорь совсем растерялся – как теперь в дом войти, что делать с псом – но тут Мухтар обмяк, уменьшился в размерах, весь словно бы сел, как меховой свитер в горячей воде, тоненько заскулил и, развернувшись, поскреб лапой дверь. Игорь осторожно приблизился, открыл её – Муха стрелой метнулся внутрь, только когти по полу заскрежетали. Серёжа поднимался по ступеням в нескольких шагах позади. Едва Игорь приоткрыл дверь, Мухтар протиснулся в квартиру, чуть не застряв в узкой щели, и исчез в спальне. Судя по звукам, юркнул под кровать. Даже лапы помыть не дал. Решив разобраться с этим позже, Игорь кивнул в сторону кухни. – Ну… Располагайтесь. Я наберу вам ванну. Ему, как давно не случалось, стало неловко за вид своей берлоги. Ванна на кухне, даже без шторки; двери в туалет нет (она была, он её поставил, но снова выломал вскоре после того, как Юля… Нет, не сейчас, не думать об этом); пол и прочие горизонтальные поверхности, кроме часто используемого стола, заросли пылью. Он уже и не помнил, когда в последний раз делал уборку. Может, вызвать клининг? Не, стыдно. Мухтар звонко и укоризненно чихнул под кроватью. Пуская воду, Игорь устыдился и мысленно пообещал себе, что обязательно устроит генеральную уборку. На ближайших же выходных… А, черт, у него же теперь все дни выходные. В субботу, короче. Или на следующей неделе. Или весной. Да, точно, весной. Генеральные уборки все единственно весной и делаются. Когда ванна наполнилась, Серёжа пришел из большой комнаты голышом со скудной охапкой одежды в руках. Пробормотав, что заварит чай, Игорь отвернулся было к плите, но заметил, что куртка небрежно повисла на журнальном столике, и с облегчением воспользовался поводом оставить осторожно забирающегося в ванну Серёжу одного. От куртки… попахивало. Попахивало так, как пахло от Мухтара после того, как он в парке сладострастно вываливался в останках дохлого крота или крысы. Попахивало так, как нередко пахло в той, прошлой жизни, о которой Игорь старался не вспоминать. Он пристроил куртку на сквознячке около окна, чтоб проветрилась. 2 В холодильнике нашлись вчерашние макароны. Стоило им бледным слипшимся монолитом шмякнуться на сковородку, сзади послышался характерный плеск. – Осторожнее, не поскользнитесь, – машинально предупредил Игорь, а сам подумал, что банные процедуры заняли у Серёжи больно уж мало времени. Он, считай, только-только в ванну залез. Ну, не его дело в общем-то. Он же не нанимался следить, чтоб Серёжа тщательно мылся. Хотя, если честно, как раз помыться хорошенько гостю не помешало бы: из-под привычных квартирных запахов и аромата еды до Игоря дотягивался сладковатый душок гнильцы. Бред какой-то. Может, Серёжа болеет? Ну, пишут же в интернетах, что от диабетиков пахнет перебродившими яблоками, а от туберкулезников – скисшим пивом. Страшно подумать, при какой болезни можно пованивать… вот так. Рак в терминальной стадии? Гангрена? Игорь успел окинуть обнаженного Серёжу быстрым взглядом и навскидку никаких внешних повреждений не заметил. Или все гораздо проще и это какой-нибудь стремный одеколон, который подвыветрился, смешался с потом и выдал неожиданное амбре? Но одеколон как раз смылся бы. – Я оставил вам свитер, штаны и носки на кресле в комнате, – сказал Игорь, стараясь смотреть исключительно в подрумянивающиеся макароны. – Одежду можно развесить на веревках. Там прищепки есть. Минут через десять они сели за поздний ужин. Игорь насыпал корма и Мухтару, но тот выползать из-под кровати отказался. Серёжа равным образом аппетитом не блистал. Натянув старый, безобразно расползшийся (зато теплый!) свитер на голые колени – штанами он отчего-то пренебрег, и Игорь не стал заострять на этом внимание – он ковырял макароны вилкой и совал горбатый птичий нос в кружку с чаем, но едва ли что-то съел или выпил на самом деле. А между прочим, чай нормальный был, не использованные пакетики: Дима целую коробку на прошлой неделе притащил. Игорь поглядывал на гостя исподтишка. В полутьме его кожа казалась фарфоровой, безукоризненной, однако под безжалостным электрическом светом Серёжа выглядел… нездоровым. Бледный, с какими-то белесыми пятнами, хаотично разбросанными по лицу и рукам, и, напротив, тусклыми темными кляксами под глазами, вокруг острого носа и бесцветного рта. Все это вызывало не лучшие ассоциации. – Можно… – тихо начал Серёжа. Игорь встрепенулся. – Можно собачку погладить? – застенчиво спросил Серёжа. С этими интонациями и наивной просительной мордочкой выглядел он лет на четырнадцать. И плевать, что крупный, детишки сейчас ого-го. Знакомая учительница, было дело, жаловалась, что не смогла подравшихся третьеклассников растащить, потому что девяти-десятилетки были размером с нее. Игорь обреченно вздохнул, морально готовясь к тому, что утром (он сразу решил предложить Серёже переночевать) будут Дима и проблемы. – Не знаю, – честно ответил он. – Собачка испугалась, под кроватью сидит. Попробую выманить. Игорь послушно ушел в спальню и заглянул под кровать, но Мухтар забился в самый дальний угол. Он не рычал и никак не проявлял агрессии, однако вытаскивать его силой Игорь не собирался: овчарка – это тебе не котенок. Чтобы не расстраивать Серёжу, он с минуту звал пса то ласково, то командным тоном, попытался умаслить игрушками, но Муха уперся как баран. – Не выходит собачка, – со вздохом сообщил Игорь, вернувшись в кухню. – Ну и ладно, – не слишком огорчился Серёжа. Посуда перед ним стояла пустая. Он облизнул зубцы вилки и похвалил: – Вкусно. О-па. Видать, он компании стеснялся. Бывают же люди, которым неловко есть в присутствии посторонних. Игорь хотел предложить добавки, но вспомнил, что сковородка сверкает дном. Разве что остатки своего отдавать. Но Серёжа уже выбрался из-за стола и неловко переминался с одной худой ноги на другую. – Согрелся? – спросил Игорь, стихийно перейдя на «ты» Он попытался поймать Серёжу за пальцы, но тот очень быстро убрал руку. Мазнуть по коже получилось все-таки, и почудилось, что она не теплее, чем тогда, на мосту. В принципе, в квартире было прохладно. Может, у него всегда ладони и ступни как у лягушки. У молодняка нередко с сосудами беда. – Э… Если тебе некуда идти, – неуклюже предложил Игорь, – можешь поспать здесь. Серёжа закивал. Быстро заглотав свою порцию, Игорь постелил ему на диване в большой комнате. Серёжа незамедлительно юркнул под одеяло, поскрипел пружинами и затих. Пользуясь тем, что он накрыт по самую макушку, Игорь, невольно морща нос, бесшумно прощупал джинсы и рубашку. В карманах ничего не было, а спрятать паспорт или бумажник на себе Серёжа сейчас не мог. Не в трусы же сунул. Наверное. Черт, завтра точно хлопот не оберешься. С этими мыслями Игорь принял таблетки, ушел в спальню и со вздохом толкнул собачью миску в дальний угол подкроватья, где мерцали зеленые кружочки. В углу засопели, чихнули и принялись хрустеть. – Кушай, кушай, никого не слушай, – пробормотал Игорь. Еще и с собакой фигня творится. Димину Верку завтра вызвонить, что ли? Перед тем, как подействовало снотворное, Игорь успел вяло встревожиться, не вынесет ли внезапный гость полквартиры, а затем решил, что воровать тут все равно нечего толком, и на все забил. * Утром Серёжи и след простыл, что было, если подумать, ожидаемо. Что Игоря удивило, так это то, что навскидку ничего не пропало. Ну, еще немного факт, что Мухтар не среагировал на чужака, шарящегося по квартире, но псу явно было не по себе, ему простительно. От куртки, от свитера, от постельного белья слабо и тревожно тянуло мертвечиной. Муха, наконец выбравшийся из-под кровати, бродил по квартире странной деревянной походкой, будто у него не сгибались лапы, и тихо рычал в пустые углы. Позвонив в ветеринарку, Игорь повел его гулять. Первое, на что он наткнулся, выйдя из парадной, – стайка голубей, окруживших и жадно расклевывающих что-то. Пес походя рявкнул на них, и птицы в панике разлетелись. Они успели сожрать почти все, но на припорошенном снежком асфальте остались сиротливо лежать несколько слегка подгоревших макаронин. Игорь задрал голову и угодил взглядом в собственное кухонное окно. М-да, вкусно было, как же. «Денискины рассказы» во плоти, хорошо хоть и вправду никому на башку не прилетело. Как же это по-детски. Игорь оттащил Мухтара, вознамерившегося доесть остатки голубиной трапезы, и побрел по привычному маршруту, невольно посмеиваясь про себя. Посмеивался он до тех пор, пока у давешнего моста не увидел торчащую из темной воды ногу. Редкие сонные прохожие спешили мимо, не глядя, но Игорь сокрушенно выковырял из кармана телефон. Нога, конечно, могла принадлежать манекену или оказаться выходкой пранкеров, однако чуйка твердила: пусть ситуация с Серёжей и саморазрешилась естественным, так сказать, образом, утро все равно подкинуло и Диму, и проблемы. 3 Шторы были задернуты плотно, без единой щелочки. Олег лежал на боку и смотрел телевизор. Шла какая-то передача: не то кулинарный конкурс, не то рубрика «Очумелые ручки» для подрывников-самоучек – Серёжа не стал присматриваться. Он скользнул в постель, клюнул Олега между лопаток, с закрытыми глазами, по памяти, потерся носом о неровные жгуты шрамов, вдыхая запах пота и лекарств. – Как твоя спина? – Лучше, – Олег выключил телевизор и перевернулся лицом к Серёже, погладил его по щеке. – Ты теплый. Где был? Серёжа поджал губы. Вот зачем спрашивать, если сам прекрасно знает. – Бегал, – буркнул он. – Знаешь, почему моя футболка сухая и совсем не пахнет? Олег фыркнул. – Ну ты вспомнил каменный век. – Чего каменный-то? Всего лишь две тысячи пятый год, – Серёжа ухватился за возможность сменить тему. – Хочешь, я тебе рекламу пылесоса «Буран» процитирую? Олег смешно нахмурил нос. – Не помню такую. – Это шестидесятые. Тебя еще и в проекте не было. Проклятье, разговор снова катился не туда. Но Олег усмехнулся. – Туше. Лубочные картинки процитировать не хочешь? – Я не настолько стар, Волче. Олег попытался прижать его к себе, но Серёжа ловко вывернулся у него из рук и скатился с кровати. – Окей, если тебе полегчало, выползай уже из постели. Я пойду помоюсь. – Нормально мойся, а не как обычно, – напомнил Олег. – Сколько хочу, столько и моюсь, – огрызнулся Серёжа. – Я у себя дома, а не в доллгаузе, чтоб в ванне по двое суток киснуть. Олег помрачнел и ничего не ответил. Вот и поговорили. Настроение испортилось. Чертыхаясь про себя, Серёжа ушел в ванную, отвернул кран и принялся с застарелой неприязнью наблюдать, как ползет вверх уровень воды. Он нарочно не пожалел денег и установил джакузи, круглую, нежно-бирюзовую, с прозрачными вставками и подсветкой, лишь бы ничто не напоминало о рядах грязно-белых обшарпанных резервуаров-гробов, накрытых плотной тканью и кожаными ремнями. Если б Олег услышал его мысли, снова разворчался бы, что сто лет прошло (почти вдвое больше на самом деле), но чья бы корова мычала. Он лежал в ароматной горячей воде и пытался расслабиться, избегая смотреть на часы, когда дверь сдержанно, но резковато распахнулась. – Олег, выйди, я моюсь, – протянул он, сосредоточив взгляд на пляшущих в стеклянистой бирюзе жемчужных пузырьках. – Мойся, я не мешаю, – Олег бесцеремонно присел на край ванны. – Где ты был ночью? – Ты прекрасно знаешь, где я был. Ел. – А что с телом сделал? – Обезобразил и утопил, как ты и учил. К чему этот допрос? – Серёжа наконец перевел взгляд на заросшее насупленное лицо. – К тому, что сейчас в новостях сказали, что к берегу прибило изуродованный обескровленный труп. У Серёжи что-то тревожно екнуло внутри, однако он не подал виду. – Это Питер. Здесь постоянно в воде мертвяков находят, и хорошо если не частями. Я питаюсь в этом городе вторую сотню лет, и даже тела раньше просто бросал на месте. Ни разу не попался. Олег шумно выдохнул и закатил глаза. Неудивительно. Подобные разговоры в разных вариациях они вели не в первый раз и, наверное, не в пятьдесят первый. – Именно, что раньше. На дворе не девятнадцатый век, хороший мой, и не двадцатый даже. Хочешь, чтобы тебя замели и… и… упекли в строгач или вовсе на опыты сдали из-за того, что ты не в состоянии нормально избавиться от тела? Олег был прав, конечно же, и Серёжа перешел в наступление. – Как насчет того, что кормить меня и разбираться с трупами – твоя забота? Я не обязан подыхать от голода и медленно разлагаться только потому, что у тебя, старого деда, поясницу прихватило не вовремя! На смуглых щеках вспыхнул злой темный румянец. Серёжа прекрасно понимал, что мелет жестокую чушь. Олег был вовсе не стар, и спина у него болела не из-за возраста: расчертившие её уродливые шрамы ясно говорили сами за себя. – Прости, – быстро сказал он, прежде чем Олег успел найтись с ответом или сердито выскочить за дверь. – Прости, пожалуйста, бедный, бедный мой волк. Иди ко мне. Тебе тоже не мешает помыться. Олег несколько секунд сверлил его нечитаемым взглядом, потом шумно выдохнул, разделся и залез в ванну. Наскоро поплескав на шею и подмышки, он повозил ладонью в паху и без проволочек накрыл Серёжу твердым тяжелым телом. «Нормально мойся, а не как обычно». Ну-ну. Пока Олег целовал его в шею и ключицы, пока сгибал и разводил пальцы внутри, пока пыхтел и постанывал на ухо под ритмичный плеск воды, Серёжа рассеянно поглаживал его по затылку, легонько мял пальцами бугрящиеся мышцы вокруг лопаток и, разглядывая россыпь разноцветных ракушек на потолке, думал про человека, который дал ему приют на ночь, не подозревая, что серьезно рискует не дожить до зари. От человека до боли знакомо тянуло усталостью, безнадегой и тяжелым молчаливым горем. Везет же ему на депрессивных бородатых мужиков средних лет с жизненными трагедиями. Наверное, потому, что при иных обстоятельствах он мог бы и сам таким стать, только бороду отрастить осталось. А бороду ему никогда не отрастить. И средних лет не видать. Он одновременно чересчур молод и отчаянно, беспросветно стар. На веки вечные. Олег обиженно заворчал, и Серёжа, вынырнув из раздумий, сговорчиво подался навстречу, пришпорил его пятками, смазанно чмокнул в оскаленный мокрый рот. Олег снова заворчал – на этот раз довольно. Такой забавный. Как мало человеку нужно для счастья – потрахаться и чтоб не болело ничего. Серёжа вернулся было мыслями к новому знакомому и его смешной собаке, но тут Олег охнул, притерся крепче и, выдохнув с поскуливанием, неуклюже отвалился в сторону, едва не соскользнув в воду с головой. Брррр. Кстати, о голове. – Если помоешь мне волосы так, чтоб вода на лицо не попала, – пообещал Сережа, – разрешу поцеловать меня с языком. Только зубы сначала почистишь. Олег, стряхнув послеоргазменную лень, с готовностью потянулся за шампунем. 4 Дима вот уже неделю наотрез отказывался рассказать подробности про найденное тело. Наверное, потому, что на днях Игорь опять запамятовал, что больше не работает в полиции, явился с утра в участок и несколько минут искал «забытый» пропуск. Сегодня тоже пришлось уйти несолоно хлебавши. Он бесцельно бродил по центру, пообедал в паршивой полуподвальной столовой, снова мерил шагами улицы, на которых когда-то преследовал преступников. Про каждый уголок, про каждую подворотню он мог бы вспомнить забавную или пугающую байку, но… вспоминать было слишком больно. А вишенкой на торте его принесло к Юлиному дому. Он потоптался перед дверью парадной и, наверное, завыл бы в голос, но курящие на морозе мужики и без того посматривали искоса, так что Игорь круто развернулся и ушел, подволакивая разом ослабевшие ноги. На мосту, под которым нашли труп, Игорь остановился и долго смотрел в черную воду. Стемнело, и он совсем замерз. Кожанка (её пришлось сдать в химчистку, чтобы полностью избавиться от запаха) согревала скверно, ледяной ветер забирался под ворот свитера. Надо купить шарф. Игорь обдумал эту идею и решил, что шарф покупать не стоит: слишком велик будет соблазн на нем повеситься. Хотя… Почему именно на шарфе? Мухин поводок вполне сойдет: он крепкий. Или пошло и банально скрученные простыни. Или элементарно перевалиться через перила этого самого моста: зимняя одежда потянет на дно, а стылая вода, как знать, остановит сердце еще до того, как заполнит легкие. Где-то там, на другой стороне, его встретит Юля. Поругает, конечно, за необдуманный поступок, но быстро простит, а как иначе. И они снова будут вместе. Однако дома ждал Мухтар, нельзя же бросить собаку подыхать от голода и жажды. Исход сомнительный: Дима забьет тревогу и настоит на вскрытии двери гораздо раньше, чем это приключится, но куда надежнее позаботиться о судьбе пса заранее. Например, отвести завтра на повторную консультацию к Вере (ничего необычного в прошлый раз она не нашла), под каким-то предлогом оставить в стационаре на два дня, а там… А там Дима разберется. Игорь принял решение, и ему сразу сделалось легче. Пригибаясь навстречу порывам поднявшегося к ночи ветра, он поспешил домой. * В квартире были чужие, Игорь почувствовал постороннее присутствие прежде, чем понял, что дверь не заперта. Он сперва так опешил, что, вместо того, чтобы поискать что-нибудь на роль оружия, проверил номерок. Раз он по ошибке на бывшую работу приходит, может, совсем дурной стал, может, забрел в другой дом или на другой этаж. Но квартира была совершенно точно его. Игорь максимально осторожно скользнул за порог. Свет не горел, на фоне окна, осенними листьями сбросившего заметки и распечатки, выделялся черный силуэт. Второй человек сидел на диване. – Игорь, здравствуй! Голос показался знакомым, хотя этих интонаций – бодрых и приветливых – он определенно раньше не слышал. Серёжа? Игорь нащупал выключатель. Таинственным взломщиком в самом деле оказался Серёжа. Правда, если бы не рыжие волосы и броские черты лица, Игорь бы решил, что обознался. Серёжа выглядел… хорошо. ЗдорОво. Белые пятна с кожи никуда не делись, зато исчезли темные. Сама кожа порозовела, потеряв желтушно-бледный оттенок. Волосы будто бы разгладились и наполнились цветом. Но главное – лицо из безучастного и расслабленного, почти юродивого, стало оживленным, в синих глазах горел лукавый огонек. Все это Игорь отметил за пару секунд, затем его внимание полностью привлек второй человек. Выглядел он, говоря без обиняков, крайне подозрительно – видать, в метро его на каждой станции шмонали, а на улицах документы проверяли через квартал. Под смуглую кожу, лохматую шапку темных волос и порядком запущенную бороду просились юркие черные глазки, но глаза у чужака были большие, влажные, завораживающего светло-голубого цвета. Впрочем, вроде, и у арабов такие изредка встречаются. – Это Олег, – сказал Серёжа. Надо же, а имя русское. Игорь понял, что непозволительно засмотрелся. Минуточку, эти двое к нему вломились без спроса и предупреждения, а он красивые голубые гляделки рассматривает. – Что ты… – он обратился к Серёже: с ним был хоть как-то знаком. – Что вы тут делаете? – Я хотел поблагодарить тебя за то, что пустил переночевать, – охотно пояснил тот. – Я… м-м-м… был немного не в себе тогда. Мы пришли – а дверь открыта. Мы решили подождать здесь, чтоб никто не обокрал. Игорь мысленно впечатал ладонь в лицо. И правда совсем дурной стал. Откровенно говоря, в последнее время ему было не впервой забывать запереть квартиру. Он тешил себя надеждой, что хозяйское имущество, если что, отстоит Мухтар. А где?.. Наверное, взгляд, которым он обшарил обозримое пространство, отдавал паникой, потому что Серёжа подсказал: – Твой пес в спальне под кроватью. Похоже, я ему не нравлюсь. Снова здорово. М-да, охранничек… – Спасибо, мужик… – Олег осекся. – Тебя как зовут? – Игорь. – Игорь, спасибо огромное, вот за него, – он кивнул в сторону Серёжи. – Он… не очень здоров. А гулять любит. Я его всегда сопровождаю, но тут с больной спиной пластом лежал почти в бессознанке, вот он и догулялся. Если бы не ты, черт знает, чем бы все закончилось. По-русски он говорил чисто, и ясно стало, что он местный, может даже потомственный, просто намешано в жилах немерено всего. А что, красиво это, когда загорелая кожа и глаза светлые. – Да ниче… – смутился Игорь. – «Работа у меня такая», – хотел он добавить, но опомнился, что нет, уже не работа. – Пошли где-нибудь посидим выпьем, – продолжал Олег. – Все за наш счет. В благодарность. Игорь хотел отказаться, но Серёжа у окна сделал большущие и грустнющие глаза, и ему стало неудобно. – Тут буквально в двадцати метрах ресторанчик есть, – сдался Игорь. – Мы там пару раз бывали с Ю… с друзьями. Вкусно и недорого. Пельмени офигенные, пиво хорошее, рыбка. Соки и мороженые всякие, – добавил он специально для Серёжи, но тот так странно улыбнулся, что Игорь окончательно смешался. – Да блин… Я все смотрю и понять не могу. Сколько тебе лет? – Девятнадцать, – отозвался Серёжа все с той же неуловимой улыбкой. Хрен его знает, конечно, но звучало правдоподобно. Девятнадцать не тридцать. – Ну, значит пить можно, – неловко усмехнулся Игорь. – Только давайте недолго, у меня собака невыгулянная сидит. И снова перепуганная до усрачки, дай-то бог чтоб не буквально. В маленьком уютном зале, оформленном в белых и золотистых тонах, они выглядели, должно быть, престранно: два мужика хорошо за тридцатник бомжеватого вида (а один еще и с физиономией моджахеда) и… и Серёжа. Игорь ни капли не удивился бы, если б владелец ресторана тишком нажал на тревожную кнопку или бросился звонить в полицию с рассказом о головорезах, похитивших совсем юное создание неопределенного пола, но пока, вроде, группа задержания в дверь не ломилась. Пусть все оказались совершеннолетними, алкоголь не пил в итоге никто. Олег сидел на обезболе, Игорь – на антидепрессантах, Серёжа – неизвестно на чем, но тоже на чем-то. Ах да, Олег же упоминал, что он «не очень здоров». Поэтому хлебали чай и минералку, а Серёжа и вовсе попросил обычной воды. И есть отказался. Игорь вспомнил вылитый чай и выброшенные за окошко макароны. Может, у него РПП? Хотя тощим Серёжа не выглядел – довольно худым, да, но до скелета ему было как до луны. А еще, отметил Игорь, сейчас от него не пахло. Точнее, пахло, но слабенько, каким-то безликим приятным одеколоном – и больше ничем. Загадочно. После короткого давящего молчания они разговорились. Точнее, это Серёжа их с Олегом разговорил. Он задавал вопросы Игорю, причем с такой детской наивной непосредственностью, что духу не хватало отмалчиваться, а там и Олег вставлял свои пять копеек. Игорь признался, что работал в полиции, но пришлось уволиться по состоянию здоровья. Олег поведал, что был профессиональным военным, но тоже пришлось уволиться и тоже по состоянию здоровья (они с дурацкими кривыми ухмылками стукнулись кулаками), а Серёжа был программистом и художником. Игорь не знал, какой из него может быть программист в таком-то возрасте, но в премудрости этой совершенно не разбирался и придираться не стал. Программист так программист. – Ну, раз вы оба тунеядцы безработные и времени у вас много, – сказал Серёжа, когда Олег попросил счет, – то завтра вечером сводите меня на квест «Ван Хельсинг». Игорь опешил. Он вообще-то думал, что его покормят на халяву из благодарности, вслед за чем обе стороны, в меру довольные друг другом, разбредутся разными дорожками и о знакомстве забудут, а тут Серёжа внезапно уже и совместный досуг распланировал. Не говоря о том, что на завтра у него были кардинально другие планы, которые включали в себя лишь один квест, самый таинственный в мире и в один конец. Олег тоже так удивился, что едва не поперхнулся чаем. – «Ван Хельсинг»? – переспросил он. – Ты прикалываешься? Хм, создавалось впечатление будто его покоробила не идея развлекаться с едва знакомым человеком, как с лучшим другом, а название квеста. Странно. – Ну да, – небрежно отозвался Серёжа. – Сыграем за Дракулу. Олег поперхнулся повторно, Серёжа разулыбался, а Игорь окончательно перестал понимать, что между этими двоими происходит и при чем тут Ван Хельсинг с Дракулой. А главное, при чем тут он, Игорь. Олег взял себя в руки и потряс головой. – Ладно, – сказал он. – Если Игорь не против. Неожиданно для самого себя Игорь согласился А его личный квест… В следующий раз. Никуда не убежит. 5 – Я хочу, – сказал Серёжа, – чтобы ты с утра и до нашей встречи в развлекательном центре следил за Игорем. – Там холодно. Спину продует. Я, в отличие от некоторых, на окружающую температуру реагирую. По настоянию Олега после промашки со всплывшим утопленником они залегли на дно. Но Серёже все еще надо было питаться, поэтому питался он тем, что было под рукой. Олегом. Ему нравилось, каким становился Олег, отдавая кровь, – размякшим, податливым, ласковым. Правда, нередко начинал ныть, чего за ним обычно не водилось. – Бандаж из верблюжьей шерсти надень, – не смягчился Серёжа. – Я тебе зачем прогревающих поясов накупил? Не для эротических ролевых игр же. Когда Олег полез выпрашивать потрахушки, одетый только в шерстяной бандаж и вязаные носки, Серёжа не скончался от смеха лишь потому, что умереть не мог в принципе. Ну, технически мог, но по сильно ограниченному ряду причин, в которые пункт «подавился диким ржачем» точно не входил. – Да что с ним сделается, – пробормотал Олег, жмурясь и морща нос, стоило клыкам в очередной раз погрузиться неглубоко в тело. Ему явно было неприятно, но у него стоял. У него вообще вставал от любого чиха, и Серёжа считал, что это жутко неудобно: его самого такое безобразие миновало даже… при жизни. И хорошо. В доллгаузе доктора Рубинштейна за онанию полагались ледяные обертывания, смирительный камзол и отвратительная хина в диких количествах. Жаль, что эти средства Серёже все равно доставались, несмотря на то, что рукоблудием он не страдал. В рот набежала бы горькая слюна, если б тот не был занят сладкой, сладкой кровью. Серёжа сглотнул и с сожалением зализал проколы. – У него морда такая, будто он с минуты на минуту пойдет и повесится. Или скорее утопится. Количество воды в этом проклятом городе как бы располагает. – Да ну, – прошептал Олег. Лицо у него разгладилось, стало неподвижным и умиротворенным, почти как у покойника, рот приоткрылся, ушла вечная морщинка между бровями. Верный признак того, что с кормежкой пора заканчивать. Иначе на слежку за Игорем он не то что пойти – поползти не сможет. – Ну да, – Серёжа потерся об него носом, выискивая местечко для последнего, самого восхитительного глотка. – Я таких физиономий знаешь сколько повидал за без малого двести лет-то? Твою хотя бы. Глаза под закрытыми веками и брови чуть дрогнули, обозначая недовольство, но на большее у Олега не хватило сил. Он даже не замычал. Серёжа глотнул крови, посмаковал терпкое послевкусие и с сытым вздохом сполз пониже. Олег заслужил. Да и надо было его как-то простимулировать. Серёже не нравилось сосать член – горько, солоно, челюсть ломит – но ему нравилась власть. Олег так отзывчиво реагировал на малейшее прикосновение языка, точно Серёжа дергал невидимые ниточки, привязанные к самой его сути где-то в глубине. Упоительное зрелище. Олег безголосо заскрипел, толчками выплеснулся себе на живот и окончательно перестал реагировать на происходящее. Соблазн выпить еще чуть-чуть крови, раз уж он не возражает, был велик, но Серёжа сдержался. Он прекрасно помнил, как лет семьдесят тому назад глотнул немного крови своего компаньона сверх обычного, потом еще немножко и еще, и еще, после чего осталось только доесть, чтоб добро не пропадало. – Зачем тебе этот Игорь? – спросил Олег много позже, морщась от головной боли и ощущения стянутой кожи. – Понравился, – лаконично ответил Серёжа, подсунув ему салфетки и пакетик сока с трубочкой. Олег издал раскатистый собачий звук горлом. Ну разве он волк? Псина и есть. Глупая, преданная, ревнивая. – Не ревнуй, – утешил Серёжа. – Трахаться с ним я не буду. – Очень смешно, – язвительно пробормотал Олег. – Ха-ха-ха. – А ты бы с ним – хотел? Олег резко сделался задумчив и ничего не ответил. 6 Из квест-рума они вышли с ужасно серьезными лицами, не глядя друг на друга дошагали до ближайшего угла и уж там, под знаком пешеходного перехода, расхохотались так, что незадачливые прохожие шарахнулись в сторону. Игорь не помнил, когда в последний раз так смеялся. Буквально рыдал от смеха. Боже, он не помнил, когда вообще в последний раз смеялся вслух. Когда Юля пыталась нацепить на Мухтара собачьи ботиночки для плохой погоды? Он всхлипнул еще раз и быстро смахнул с глаз слезы. Конечно, они выступили от чересчур бурного гогота. – Это было максимально кошмарно, – отдышавшись, сказал Олег. – Максимально. – Нет, ну почему же, – не согласился Серёжа. – Росгвардию на нас не вызвали, а значит, все в порядке. Следовало ожидать, что квест-страшилка бывшим полицейскому и солдату с травмами и рефлексами зайдет… своеобразно. Полицейскому, солдату и – Серёже. Который, как выяснилось, не только умел душераздирающе орать хрипатым птеродактилем и визжать на ультразвуке, но и абсолютно не стеснялся этими своими умениями пользоваться. В итоге за положенный час маршрут они, конечно, одолели, однако актерам и администраторам явно суждено было глотать валерьянку до утра. – Давненько я не веселился от души, – мечтательно протянул Серёжа. – Даже в луна-парке на Офицерской так весело не было. Олег покосился на него. – Я думал, ты не любишь аттракционы. – Крутелки не люблю. После вращательного кресла меня до сих пор от одного вида каруселек выворачивает, – легко отозвался Серёжа. – А катальные горки были весьма хороши. Игорь снова перестал понимать, о чем речь. – Что за вращательное кресло? – спросил он. – Кресло, которое вращается, – ужасно информативно пояснил Серёжа. Олег фыркнул в бороду, а Игорь немедленно нарисовал в воображении офисное кресло на колесиках. Что ж, когда он в детстве впервые на такое кресло залез, тоже вертелся на нем до тошноты. * На квест-руме Серёжа не остановился. Следующие пару месяцев они проводили втроем почти каждый вечер. Серёжа таскал их по всевозможным развлечениям – от боулинга до стрелкового клуба и лазертага, от Музея неПравды до галереи «Свиное рыло» и парфюмерного мастер-класса. Олег стрелял из всего подряд и метал ножи, как боженька, а в лазертаге переиграл и уничтожил ведущего. Игорь, который в свое время стрелковые нормативы сдавал хорошо, но без души, безнадежно отставал. Современное искусство не нравилось Серёже – он называл каждую вторую картину детсадовской мазней и пел оды полотнам эпохи итальянского Возрождения, пока Игорь с Олегом ржали, как кони, над особо циничными сюжетами. Парфюмерный мастер-класс был, пожалуй, перебором и не приглянулся никому: Серёжа и вовсе сбежал на свежий воздух через десять минут, пожаловавшись, что не может находиться в этой газовой камере, для Олега восемьдесят процентов ингредиентов пахли одинаково «сладенько», а Игорь, хоть и намешал себе с грехом пополам пристойные духи, страдал потом от головной боли. Рассчитывался за все гуляния Серёжа. Видать, за бдение над кодом и графическим планшетом хорошо платили. Игорь все еще с трудом верил в такую успешность в столь нежном возрасте, но ничего другого ему не оставалось. Было неловко, что за него платит вчерашний ребенок, однако Серёжа заявил, что возражения слушать не желает, что если бы не Игорь, его, может, и в живых уже не было, поэтому он намерен благодарить своего спасителя столько, сколько хочется. Иногда Серёжа, сказавшись слишком занятым, оставался дома, и тогда Игорь просто бродил по городу в компании Олега и Мухтара. Оба они – и человек, и собака – замечательно умели слушать, не осуждая, не перебивая, лишь пофыркивая на особо напряженных моментах. Муха Олега не дичился, но обнюхивал с большим подозрением, примерно так же, как Игоря после общения с этими двоими. Что-то его смущало – приводило в ужас – именно в Серёже. Один раз Серёжа явился без компании, снова с бледным видом и стремным запахом. Впрочем, выглядел он далеко не таким заторможенным и достаточно внятно пояснил, что Олег лежит дома с очередным обострением. Что у него там обострялось, Игорь не интересовался. Вроде, какое-то хроническое посттравматическое воспаление. Он в этом ни черта не смыслил. Вечер прошел жутковато. Серёжа сидел за столом, мелкими глотками пил воду и равнодушно смотрел в пустоту, а порой – на Игоря, с чудным отстраненно-расчетливым выражением, как у хищной рыбы. По всей видимости, обострение нынче случилось не у одного Олега. По работе Игорь не раз сталкивался с психически больными, однако инстинктивный суеверный страх оставался свеж, как впервые. Да, Игорь и сам после… после смерти Юли не являл собой идеальную картину душевного здоровья, но это было совершенно другое. – Ты пробовал лечиться? – спросил он в лоб, пытаясь, во-первых, разбить томительную недобрую тишину, а во-вторых, немного прощупать границы Сережиной адекватности. – Да, – ответил тот. – Конечно. Доктор считал, что меня мучают привидения. Бросание крови, полынные сигары, пиявки, пластыри, уйма всякой дряни внутрь – ничего не помогало. Я сутками сидел в смирительной рубахе, хорошо, что железные цепи отменить успели. Бросание крови? Пиявки, пластыри, а цепи отменили? Что за бред? Да это же шиза в чистом виде, тут все и без мединститута понятно. – А лоботомию тебе не прописывали? – на автомате уточнил Игорь, хотя понимал, что поощрять бредовые идеи не стоит. – Лоботомию в тридцатых придумали, – преспокойно возразил Серёжа. – Тысяча девятьсот. Вообще-то следовало сказать, что её официально запретили в тысяча девятьсот пятидесятом. Игорь честно не знал, откуда у него такие познания. – Ладно, – Серёжа мотнул головой. – Я пойду. Олег ждет. – Я тебя провожу, – подскочил Игорь. – Если Олег узнает, что я тебя в таком состоянии одного отпустил, он меня сожрет. Почему-то эти слова показались Серёже забавными: он расхохотался. У него кошмарно воняло изо рта. – Я ж до тебя нормально дошел, – сказал он. – Дойду и обратно. Игорь, не слушая, увязался за ним. Взял бы и Мухтара за компанию, да тот давно и прочно сидел под хозяйской кроватью, притворяясь, что в этой квартире никакой собаки нет. Несмотря на март месяц весной даже не пахло. На улице было точно так же темно и промозгло, как в вечер их знакомства. – Вы далеко живете? – не унимался Игорь. – Может, на такси тебя посадить? Главное, чтоб не принялся таксисту про цепи и лоботомию рассказывать. Таксисты, конечно, всякое видят, но с водителя станется принять за буйного и высадить посреди дороги. – Тут и двух километров нет, – отмахнулся Серёжа. – Прогуляюсь, проветрю голову. Жаль, что такой голове проветривание – как мертвому припарки. Путь пролегал живописными маршрутами – пролегал бы, кабы на дворе было лето и светло. На Харламовом мосту Серёжа остановился. – Дальше я сам, – сказал он твердо и вполне разумно. – Тут рукой подать. – Да ладно… – заикнулся Игорь. Серёжа круто развернулся, толкнул его к перилам и поцеловал в губы. Игоря оглушило дважды: обдавшим лицо удушающим смрадом и неожиданной резкой болью. Оттолкнув Серёжу – тот отпрянул с готовностью – он согнулся, давя рвотные позывы, а когда спустя пару секунд совладал с собой и выпрямился, Серёжа исчез. По подбородку бежало теплое. Разыскав в кармане носовой платок, Игорь прижал его ко рту и вызвал такси. Тяпнул его Серёжа будь здоров: кровь довольно долго не желала останавливаться, и он уж думал, что придется на ночь глядя тащиться в травмпункт, но обошлось. Даже наутро губа имела сносный вид, почти не опухла. Игорь скверно спал ночью: переживал за Серёжу, тот, очевидно, совсем ушел в неадекват, но с утречка пораньше позвонил Олег, долго извинялся и сообщил, что Серёжа прибыл домой благополучно. Слышно было, что язык у него слегка заплетается и ему приходится думать над построением фраз. Бедняги. Битый битого везет. Игорь вполне вписывался в их компанию. * Прокручивая в голове Сережины байки, Игорь погуглил луна-парк на Офицерской. Не было там никакого парка да и улицы Офицерской не было. То-то он не мог припомнить такого наименования в городе. Точнее, луна-парк на Офицерской существовал, но до тысяча девятьсот двадцать четвертого года. Сейчас на его месте, на улице Декабристов, располагался университетский стадион. 7 – Что это у тебя? – спросил Дима. – Порезался, когда брился, – брякнул Игорь. – Губы брил, что ли? Игорь отмахнулся. – А вообще, ты выглядишь… куда лучше, – заметил Дима. – Новых знакомых нашел, – поделился Игорь. – Псина сутулая и рыжая заноза в жопе, таскают меня каждый день то стрелять, то играть, то картины смотреть, с ними не до депрессии. Дима заулыбался. – Это здорово. – И не говори, – Игорь, вспомнив Серёжу, попытался скопировать его щенячий взгляд. – Есть у нас чего интересного? Целую минуту Дима морозился и вздыхал, но в конце концов, видно, решил, что положительные перемены в настроении Игоря следует поощрить. – Возможно, серийник, – наконец родил он. – Помнишь того твоего обескровленного утопленника? Сегодня под утро собачники нашли еще одного. – На том же месте? – Нет, в Грибоедова, недалеко от дома старухи-процентщицы. Совсем рядом с местом, где они вчера так странно расстались с Серёжей. По спине побежали мурашки. – Время смерти известно? – Той же ночью. Трупное окоченение недавно началось, – Дима прищурился. – А ты чего спрашиваешь? – Да я там недалеко гулял вечером, – почти не соврал Игорь. – Алиби имеется? – с нарочито суровой физиономией спросил Дима. – Я б в кислоте растворил, – с такой же суровой миной ответил Игорь. – В воду бросать ненадежно как-то. Сам видишь, все всплывают да всплывают. – Причем всплывают уже вот лет как сто. – Что? – Игорь поперхнулся. – Минимум, – продолжал Дима. – Мы подняли архивы и определили несколько десятков похожих случаев. Далеко не все останки нашли в воде: некоторые были обгоревшие, некоторые зарыты, некоторые спрятаны в труднодоступных местах, некоторые валялись чуть ли не у всех на виду. Но в записях упоминаются сильные повреждения в области шеи и плеч и смертельная кровопотеря. – Какого рода повреждения? – Разного. Где-то кислота, где-то термические ожоги, а где-то изрезали в лохмотья чем-то острым. – Пытались что-то скрыть, – пробормотал Игорь. – Раны, через которые вытекла кровь, – услужливо уточнил Дима. – Потому что иных подходящих повреждений на телах не обнаружили. Ну, на тех телах, которые сохранились в достаточной степени, чтобы это реально было определить. – Многовато времени для одного серийника-то. Три-четыре поколения сектантов? – предположил Игорь. – Или больше. Просто ранние документы не сохранились. – Какое загадочное дело, – протянул Игорь. – Еще бы, – Дима пристально взглянул на него над стеклами очков. – Я могу делиться с тобой кое-какими деталями, если пообещаешь, что не станешь вмешиваться в расследование. – Да куда мне, – отмахнулся Игорь. – У меня теперь активностей, как в детском лагере, не продохнуть. Правда, его активности приходились в основном на темное время суток – утро и часть дня были вполне свободны, если его не вытаскивал на улицу Олег. Пока сумерки наступали рано, но световой день неуклонно увеличивался. 8 – У меня нет цензурных слов, – сказал Олег таким ровным голосом, что было понятно: он в бешенстве. – За два с небольшим месяца в новостях всплыли, буквально, блядь, две твои жертвы. Тебя поймают. Нас поймают. – Я не могу не есть, – спокойно отозвался Серёжа. Он сохранил почти готовый рисунок и закрыл фотошоп. А то если они сейчас погавкаются, то в запале об этом можно забыть – и тогда прощайте, четверть часа напряженной работы. – Ты можешь есть меня. – Могу. Но если я буду постоянно есть тебя, ты закончишься быстрее, чем хотелось бы. – Другого найдешь, – буркнул Олег. – Сколько у тебя таких было за двести-то лет? Ничего себе. Серёжа развернулся к нему вместе со стулом. Кажется, разговор принял нешуточный оборот. – Гораздо меньше, чем ты думаешь. Я не содержанка, меняющая богатых папиков каждый год. Здесь все несколько сложнее. – Ну да, потому что содержанка – я, – хрипло хохотнул Олег. – Если тебе так нравится, – не повелся Серёжа. – Но вообще, я обеспечиваю тебя деньгами, ты меня – едой. Все честно. – Времена меняются, Серёж, и быстро, – Олег вернулся к главному вопросу. – Когда-то ты мог бросать свои объедки в подворотнях, а теперь становится все больше и больше камер, совершенствуются методы расследования. Очень скоро даже я не смогу гарантировать нашу с тобой безопасность. – И что ты предлагаешь? – устало вздохнул Серёжа. – Уехать в далекую глубинку и жрать коз под легендой о чупакабре? – Разве что если это мексиканская глубинка. Кстати, а животных ты есть можешь? – Идиотский вопрос, – фыркнул Серёжа. – Мог бы, грыз бы крыс и кошек по переулкам. Есть-то я могу, а вот выживать на их крови – нет. Я пробовал, чуть не сдох. – Вообще-то… – Олег внезапно задумался. – Идея хороша. Нам нужно уехать. Можно даже из страны не выезжать. Россия огромная. Если пожить в условном Якутске, а затем метнуться в условную Тюмень, то хрен кто что свяжет. Серёжа повертел эту идею в мыслях. Странно, за без малого двести лет он ни разу не думал о том, чтобы покинуть город. Как будто что-то держало его здесь. Ностальгия? Ностальгия по чему? По воняющей мочой и рвотой каморке за железной решеткой и глухой дверью? По кожаным ремням и длинным рукавам? По белене, ртути и камфоре? По экспериментам доктора Рубинштейна, сделавшим из него… чудовище? Это не ностальгия, это стокгольмский синдром. Уехать. Почему он сразу об этом не подумал? – Отличная мысль, – сказал Серёжа. – Но поедем мы за границу. Кое-какие накопления у меня имеются, плюс на удаленке я могу без проблем продолжать работать. – Куда именно ты хочешь? – осторожно спросил Олег, кажется, слегка напуганный его внезапной горячностью. – Да хоть в Мексику к чупакабрам, – фыркнул Серёжа. – Но сперва я бы хотел заглянуть в Италию. Я всю жизнь, – такую короткую, короткую жизнь, – мечтал о Флоренции и Венеции, но заболел и попал… – он осекся. – В общем, не сложилось. Подумай, что мы возьмем с собой, разберись со своими лекарствами, я выясню насчет документов и виз. И… – он откинулся на спинку стула, – пригласи Игоря в гости завтра утром. У меня осталось незаконченное дело. 9 Игорь давно не ходил в гости. С Димой они виделись в кафе или Дима приходил к нему. Теперь он волновался так, будто шел на свидание. И дело было не в поцелуе на мосту: Серёжа явно таким образом пытался избавиться от «хвоста» – и преуспел. Просто… Просто, несмотря на активную культурную жизнь последних нескольких недель, он порядком одичал. Игорь встал перед зеркалом, раздумывая, сойдет ли этот свитер или лучше надеть другой, поярче. – Букет тюльпанов не забудь, – посоветовал Олег, который церемонно явился с приглашением лично. – И коробку конфет родителям. Он вел себя странно. Был словно не то взбудоражен, не то слегка раздражен. Может, то и другое. Игореву душевному равновесию это не способствовало. Мухтар подошел и, скульнув, ткнулся мокрым носом в ладонь. Слегка вспотевшую ладонь. Господи, нервы ни к черту. – Нет, ты не пойдешь, – сказал ему Игорь. – Там Серёжа. Не хочу, чтобы ты обоссался под чужой кроватью. Муха не писался, разумеется, но кто знает, как ударит по его самоконтролю нахождение на территории «врага». * Олег и Серёжа жили в однушке с длинной прихожей, маленькой кухней и – Игорь, заглянув помыть руки, так удивился, что едва не полетел носом через порог – самой настоящей джакузи в ванной комнате. Шторы на двух окнах были плотно задернуты и совсем не пропускали свет. Полный блэкаут. В нескольких местах горели электрические канделябры, наполняя квартиру мягким янтарным сиянием. Игорь решил, что Серёжу в его зыбком состоянии яркий свет раздражает. Серёжа, к слову, сидел на офисном стуле около закрытого ноутбука. Он был одет в халат с претензией на Азию и слегка покачивался туда-сюда, отталкиваясь большим пальцем босой ноги. У него были точеные ступни, точно у статуи эпохи его любимого Возрождения. – Привет, – Игорь прочистил горло. – Как ты себя чувствуешь? – Лучше не бывает. Игорь сам видел – и чуял – что прямо сейчас с ним все в порядке. Интересно, как взаимосвязаны приступы душевной болезни с ужасным запахом? Чтобы так вонять, явно недостаточно пару дней не помыться и не почистить зубы. – Чаю? – спросил Серёжа. Игорь мотнул головой, ощущая, как к горлу подступает комок. Проклятье! Да откуда же такой нервяк? – Мы с Олегом скоро уезжаем, – сказал Серёжа без предупреждения. – Скорее всего, навсегда. – А, – кивнул Игорь. И к своему ужасу ощутил, как подгибаются ноги. Да что же это? Они не знакомы и трех месяцев. Как он мог прикипеть к этим двоим настолько, что весть о расставании ощущается смертным приговором? Игорь огляделся и тяжело осел на круглый бархатный стульчик. Как его там, пуф? Они уедут. Игорь снова останется один. Да, с ним будут Дима и Мухтар, но… Он опять будет приходить в полицейский участок, забывая, что больше там не работает. Дима опять будет смотреть на него с пониманием и жалостью. Он опять будет бродить с Мухой по сто раз хоженым-перехоженым улицам, старательно обходить Юлин дом и размышлять, что лучше – повеситься на собачьем поводке или прыгнуть в канал. Возможно, прежде, чем это случится, он встретит таких же «Сережу» и «Олега» и вновь обретет потерянный было вкус к жизни. А возможно – скорее всего – не успеет. – Поэтому, – продолжал Серёжа, внимательно глядя на него почти черными в янтарном свете глазами, – я хочу сказать, что я в тебя влюбился. Игорь даже не успел осознать, что чувствует по поводу этого признания, как с губ слетел безрадостный смешок. – Ну… спасибо. А как мы будем поддерживать нашу любовь? По «Скайпу»? Серёжа просиял. – Значит, наши чувства взаимны? Это было так наивно, по-дурацки и не к месту, что Игорь едва не расхохотался, но больно прикусил язык, догадавшись, что подкрадывается истерика. Где-то за спиной не особо успешно давил смех Олег. – Отлично, – удовлетворенно кивнул Серёжа, хотя Игорь так ничего и не ответил. – Если уж мы во всем разобрались, я хочу, чтобы ты переспал с Олегом. Судя по звукам, на этот раз Олег подавился вполне по-настоящему. Серёжа с невозмутимым видом подождал, пока он прокашляется, и вопросительно приподнял бровь. – Прости, – проговорил Игорь, стараясь согнать в кучу разбегающиеся мысли. – Если влюблен в меня ты, то почему я должен спать с Олегом? – Видишь ли, в Олега я тоже влюблен, причем очень, очень давно. Но телесное меня не особо интересует, поэтому куда большее удовольствие я получу, если посмотрю на обоих своих мужчин вместе. Игорь едва не пропустил пояснение мимо ушей: он пытался сообразить, как это – «очень, очень давно», учитывая Сережин возраст, и кем это в итоге делает Олега. Или, если они не трахаются, то не в счет? – Игорь, выключи внутреннего мента, – посоветовал Серёжа. – Никакой педофилии, честно. Я потом все объясню. Бля, он как мысли читал. – И мысли я не читаю, – добавил Серёжа, весело оскалившись. – Просто жизненный опыт большой. Дважды бля. Опыт большой, ага. В девятнадцать-то лет. Пребывая в полном ахуе, Игорь на автомате развернулся к Олегу. Тот смотрел на него слегка настороженно, однако без удивления. У него в самом деле были необыкновенно красивые глаза. – Ну? – спросил Олег с таким видом, будто готовился уворачиваться от кулака в зубы. – Порадуем Серёжу? Словно наблюдая за собой со стороны, Игорь медленно, обозначая мирные намерения, взял его за уши, притянул к себе и поцеловал. Олегу пришлось запрокинуть лицо: он был ниже Игоря примерно на полголовы. Густая борода колола и щекотала губы. Игорь пытался вести, Олег не поддавался, они порыкивали и кусали друг друга. Несильно, не так, как Серёжа на мосту. – Разоблачайтесь, господа, – в грубоватый затяжной поцелуй ворвался Сережин голос. – У нас время не резиновое. Они разделись с такой скоростью, точно пытались уложиться в сгоревшую спичку. Олег был поджарый, жилистый и весь в шрамах. Только навскидку Игорь разглядел странной формы ожог на тыльной стороне руки, полосы рубцовой ткани, перехлестывающие бока сзади и… следы укусов? Розовые и побелевшие, они покрывали гладкие смуглые плечи и проглядывали меж густых волос пониже ключиц. Движимый болезненным любопытством, Игорь хотел попросить его развернуться, но Олег шагнул навстречу и с неожиданной силой, как котенка, швырнул его на кровать. Какие-то хитровыебанные спецназовские приемчики? У Игоря на момент выбило воздух из легких. Тут-то и разгорелась настоящая борьба. Серёжа не сказал, кому полагается быть сверху, они этот момент тоже уточнить не удосужились, а теперь было поздно. Они катались по кровати, пытаясь завалить противника кверху задницей, и никто не желал уступать. Зато Игорь успел понять, почему Олег периодически лежит в лежку с больной спиной. Шрамы там были кошмарные: чисто тигры когтями рвали. Осколочные? Плети? Раскаленные, чем черт не шутит, прутья? – Волч, – пробился Сережин голос сквозь их дружное яростное кряхтение, – уступи гостю. Олег натурально зарычал, но сам перевернулся на спину, подтянул под себя чудом не сброшенную с постели подушку и замер. – По-собачьи не буду, – буркнул он. – И не просите. Пока они возились в порнографическом подобии вольной борьбы, Игорь успел возбудиться будь здоров, ему уже неважно было, на четвереньках или в миссионерской, хоть как-то. Олег, схватив со столика смазку, несколько раз резковато втолкнул в себя пальцы, шипя и бурча, что ему платят недостаточно за такую акробатику. Где-то на периферии слуха Серёжа рассмеялся и пообещал повысить жалование. Рядом с флакончиком услужливо лежала россыпь презервативов. Игорь быстро выбрал нужный размер, успокаивающе клюнул Олега между насупленных бровей, подхватил его под колени и вошел, стараясь двигаться поаккуратнее. Олегу явно было непривычно снизу, он зажимался, пинался шершавыми пятками и тихонько, недовольно рокотал – совсем как Муха, когда тот ленился выполнять команды, но все-таки выполнял, ведь хозяин велел. Игорь, прихватывая губами, бормотал в покрасневшее ухо бессмысленную ласковую фигню, ощущая, как пылает под щекой колючая скула. Наконец Олег расслабился, подобрел и начал подмахивать. Игорь крепче уперся коленями в матрас, вдавил пальцы в светлые незагорелые ягодицы и… Сзади прильнуло твердое прохладное тело. Язык – тоже странно холодноватый – влажно мазнул между плечом и шеей. Тройничок? Ого. Но Серёжа ведь сказал, что… Боль была дикая. Игорь не заорал лишь потому, что перехватило дыхание. Он хотел вскочить, закрутиться вокруг своей оси, стряхнуть тварь, которая пыталась сожрать его заживо, однако Олег встрепенулся, обхватил его руками и ногами и с невероятной силой прижал к себе. Игорь попытался ударить его головой, промахнулся, ткнулся лбом в подушку и придушенно завыл. – Тише, – шептал Олег. – Тише… тшшш… Боль притуплялась, уходили силы. Подергавшись, Игорь утомился и обреченно обмяк. Над ухом, чуть ниже, громко, жадно глотали кровь. Его кровь. Доверился, называется. Вот так он и подохнет? Да, он много думал о смерти после гибели Юли, но помыслить не мог, что умрет не от мстительной пули, не по собственной воле и даже не по какой-то идиотской причине, вроде сорвавшейся с крыши сосульки, а под хтонью из ночных кошмаров, притворившейся красивым мальчиком Серёжей, да еще и с членом в чужой заднице. Похоже, где-то в процессе он успел кончить: натужное сладкое томление внизу исчезло. Тут Игорь осознал, что исчезла и боль – не полностью, но с тем, что было несколько мгновений назад, не сравнить. Он был жив. Правда, слаб, как котенок. Серёжа слез, запустил руку между их с Олегом животами и, придержав презерватив, потянул Игоря на себя. Олег, морщась, выбрался из-под его отяжелевшего тела. Оставшись без опоры, Игорь распластался мордой в подушку и пытался наскрести сил, чтобы обеспокоиться своей дальнейшей судьбой. – У меня все еще стоит, – пожаловался Олег. – Можно я его дотрахаю? – Давай меня лучше, – после недолгого молчания решил Серёжа. – Пока я на вас смотрел, у меня встал. Вдобавок крови напился. Думаю, смогу кончить. – Мой ты хороший, – проворковал Олег и через Игоря пополз к нему на четвереньках. Игорь лежал лицом в противоположную сторону, поэтому только слышал мокрые шлепки, поощрительное бормотание Олега и прерывистое дыхание Серёжи. А потом все звуки исчезли, словно кто-то пихнул в уши комки ваты. 10 В комнате было темно. Уже вечер? Ночь? А Мухтар сидит один, голодный, невыгулянный. – Сколько… – пробормотал он в пространство, ни к кому не обращаясь, – сколько времени? Вспыхнула лампа. Она была одна и неяркая, но Игорь все равно болезненно зажмурился. – Два часа дня. Того же, что был с утра. Игорь снова открыл глаза, разглядел Серёжу на прежнем месте за компьютером и Олега за столом. Серёжа был в халате, Олег – в штанах. Даже на Игоря предусмотрительно набросили плед, он ощущал ягодицами и спиной легкую гладкую ткань. Олег поднялся и поднес к его лицу чашку с трубочкой. Игорь сделал несколько глотков прохладной жидкости – кажется, сладкого чая. Жажда не исчезла, но хотя бы смягчилась мучительная сухость во рту. – Я немного переборщил на радостях, – повинился Серёжа. – Прости. Скоро полегчает. – Сколько тебе лет на самом деле? – прохрипел Игорь. – Как я и говорил, – Серёжа дернул плечом. – Девятнадцать. Хочешь, паспорт покажу? – И давно тебе девятнадцать? Серёжа и Олег прыснули хором. Игорь не понял почему. – Достаточно, – согласился Серёжа. – Поэтому не надо обвинять Олега в нехороших наклонностях: когда мы познакомились, я был намного старше его. А сожительство со сверхъестественным монстром – это хорошие наклонности или какие? – Ладно, вернемся к разговору, который мы начали до… – Серёжа поискал слово и не нашел. – Который мы начали до. Мы с Олегом уезжаем, и я хочу, чтобы ты поехал с нами. Вопросы? – Это ты убивал людей? – Игорь закашлялся, и в губы снова ткнулась соломинка. – Я. Олег, вроде, хотел что-то сказать, но по выразительному жесту промолчал. – Что будет, если я откажусь? – Мы уедем вдвоем, – легко отозвался Серёжа. – А ты… Вероятно, ты придешь домой, отведешь свою собаку знакомым и повесишься. Или утопишься. Но даже если ты этого не сделаешь, допустим, мне назло, то… – он вздохнул. – Видишь ли, я не обращаю людей в вампиров, потому что ем их до смерти. Ну или их убивает для меня Олег. В настоящий момент из выживших он и ты. Так вот, если хотя бы изредка в твою кровь не будет поступать моя слюна, то через месяцок ты скончаешься в мучениях, ни один врач не поможет. Но и это еще не все. Примерно через сутки ты оживешь, но с парой нюансов в виде экстремальной непереносимости солнечного света и всепоглощающего голода. Он поднялся, подошел к окну и предельно осторожно, двумя пальцами, слегка отодвинул занавеску. В комнату пробился тонюсенький лучик. Олег сделал движение, словно собирался вскочить со стула, но упал обратно. Серёжа очень быстро махнул рукой так, чтобы солнечный луч скользнул по коже, и зашипел сквозь зубы. Олег укоризненно забормотал, а Серёжа отпустил штору, подошел к кровати и сунул руку Игорю под нос. На тыльной стороне ладони краснел свежий багровый ожог – будто он не на долю секунды руку под солнце подставил, а насыпал на кожу углей только-только из костра. – Так и с тобой будет, – сказал он. – Ты либо начнешь убивать и есть людей, либо опять-таки отведешь свою собаку знакомым, если, конечно, она не подохнет от страха, пока ты будешь выцарапывать её из-под кровати, после чего пойдешь и встанешь перед своим огромным красивым окном в солнечный день. Игоря почему-то добила именно ремарка про собаку. Он представил панический ужас Мухи, не понимающего, что случилось с любимым хозяином, и судорожно всхлипнул. – Ну-ну, – смягчился Серёжа. – Я всего лишь обрисовываю самые худшие перспективы. Но этого ведь не случится, так? Мы улетим в Италию, наймем специальную службу, пса твоего перевезут туда, как шейха. Я буду иногда выпивать немного твоей крови, с тобой не случится ничего ужасного, мы снимем соседние квартиры, чтобы не нервировать мной Мухтара, и будем втроем гулять после заката. Или с Олегом гуляйте когда угодно. А потом мы поедем куда-нибудь в другое место. Ну, нормальный же план, скажи? – Да, – согласился Игорь, с обреченной ясностью понимая, что его безнадежно насадили на крючок еще тем холодным зимним вечером, когда он привел домой красивое бесполое существо с юным личиком и наивными голубыми глазами. – Да, план замечательный.

КОНЕЦ