LUA

      — Это немного жестоко, — спокойно и даже безэмоционально говорит Тэхён, несмотря на очевидную жалобу.       Он сидит прямо, держа идеальную осанку. На лице годами выверенное невозмутимое выражение, не позволяющее прочесть мысли и понять эмоции. Тэхён обводит лицо начальника беглым взглядом. Тот выглядит не совсем хорошо. Даже хуже, чем он сам.       — Мне жаль, Тэхён, но нам придётся сотрудничать.       Безапелляционно, совершенно бескомпромиссно. Что бы не сказал Тэхён, какой бы аргумент не привёл — ничего уже не отменишь.       — Я понял.

***

      Ёнджун странный. Это первое, что отмечает Тэхён, когда встречается с ним вживую. Он ожидал зазнавшуюся выскочку со звёздной болезнью и мегалодонским эго, а получил вежливый поклон на девяносто градусов и мягкую улыбку, которую никакой нормальный человек не дарит первому встречному продюсеру звукозаписи.       Чхве Ёнджун славится своими потрясающими танцами, особенным и красивым голосом, цепляющей внешностью и масштабным скандалом. Фото, где артист хватает неизвестного парня за шкирку с угрожающим лицом, разлетелось по интернету со скоростью света. И ладно, если бы эту ситуацию как-то разрулили, но нет же, никаких объяснений или постов от компании артиста не было. Скандал просто замяли, не препятствуя людям додумывать и распространять слухи.       Тэхён не из тех, кто поддаётся общественному мнению. Ему, честно сказать, абсолютно всё равно, что происходит в мире за пределами его уютной квартиры и студии звукозаписи. Пока он делает свою работу, получает деньги и проводит время с близкими — никаких проблем, мешающих ему спокойно жить, не вырисовывается. Вот только Ёнджун, со своими таинственно блестящими глазами, невербально обещает стать этой самой проблемой.       Непонятно, откуда вообще взялись такие мысли, поэтому Тэхён спешит засунуть их в дальний ящик, обещая никогда к ним не возвращаться.       — Меня зовут Ёнджун.       — Тэхён. Приятно познакомиться, — тоном, не терпящим дальнейших любезностей и лобызаний, говорит Тэхён, возвращаясь к своему удобному кожаному креслу.       У него нет никакого желания знакомиться ближе с артистом, узнавать, что он ест на завтрак и по сколько часов бегает по утрам. Вся эта информация есть в открытом доступе, и он в любой момент может собрать факты, если пожелает. Чего, естественно, не случится.       — Вам предоставили копию файлов и демоверсии песен? — хрипловатым голосом спрашивает Ёнджун, снимая белый бомбер.       Он использует формальное обращение, сразу переходит к делу и, очевидно, настроен на быстрое и безболезненное для обеих сторон сотрудничество. Тэхён приятно удивлён.       — Да, но я получил их в последний момент.       Ёнджун еле слышно вздыхает, проходит мимо Тэхёна и присаживается на рядом стоящий стул. Отточенным движением вытаскивает из сумки папку бумаг и бесшумно кладёт на стол. Тэхён ненамеренно заостряет внимание на таких деталях, как: по несколько раз перечёркнутые строчки текста; аккуратный, но моментами съехавший почерк; заметки рядом с некоторыми словами, взятые в скобки; стрелки, указывающие вверх, нарисованные фиолетовыми чернилами.       Сделаны несколько выводов: вопреки общественному мнению, Ёнджун пишет песни сам; ему легче нарисовать и обозначить высокие ноты, нежели сделать пометку. А ещё он пользуется фиолетовой ручкой, и это необъяснимым образом цепляет Тэхёна больше всего.       — Сколько песен мы можем записать сегодня? — спрашивает Ёнджун, отрывая взгляд от своих бумаг.       — Если вы готовы проторчать здесь до шести, то половину из списка мы осилим, — незамедлительно отвечает Тэхён, параллельно подмечая неряшливо скрытые тональным кремом круги под глазами. Кто делал ему макияж? Хромающее исполнение.       — Отлично.

***

      Тэхён имел честь работать со многими артистами, как и талантливыми, так и не очень. За годы работы продюсером звукозаписи он многое повидал, пережил и переосмыслил. Поэтому ему не составляет труда понять, что Ёнджун со стаффом ладить не умеет. Скорее не пытается. Он не пытается подружиться, заводя глупые, но наводящие к близким отношениям диалоги. Сам на уточняющие вопросы отвечает односложно и коротко, когда мог бы завязать беседу. При этом недружелюбным или отстранённым он не выглядит, даже наоборот, активно участвует в обсуждениях. Только когда речь идёт о работе.       Возможно, эти слухи и предрассудки не прошли мимо Тэхёна, как он сам себе говорил. Иначе как объяснить его хорошо скрытую растерянность?       На просторах интернета люди пишут, что Чхве Ёнджун — избалованный мальчишка, за которого всё делает компания. Но артист, как оказалось, пишет свои песни сам и разочарованно вздыхает, если компания не выполняет свои обязанности. Будто это не впервые. А ещё люди пишут, что у Ёнджуна просто отвратительный характер и с ним невозможно работать. Но он говорит только по делу, спокойно принимает правки и перезаписывает сотый раз, не выказывая усталости. Тэхён работал со многими артистами, и такие, как Ёнджун, — на вес золота. Как бы странно не было это признавать. Работать с ним легко, ведь ему плевать на паузы в диалогах, он не стремится заполнить эти пробелы, начиная говорить о бессмысленных вещах.       Ёнджун относится к тем типам знаменитостей, которых любят и ненавидят за их неоспоримые умения и талант. Только Тэхён не уверен, что его заслуги можно списать на талант. Это было бы кощунством.       — У нас осталась одна песня, верно? — ровно спрашивает артист, не поднимая взгляда с исписанных бумажек.       Он умудряется переписывать текст на ходу, слушая правки Тэхёна и самостоятельно находя несостыковки. Всё больше деталей, почему-то ставящих в тупик.       — Да, — таким же деловым тоном отвечает Тэхён, прослеживая глазами расслабленные движения чужих рук, — на сегодня да.       Они заканчивают спустя полчаса, расходятся без лишних слов, улыбок и любезностей. Никто не зовёт другого на ужин, как обычно бывает в дешёвых, но захватывающих фильмах. Тэхёну не жаль, совсем нет, однако странный осадок всё равно присутствует.

***

      Солнечные лучи мягко обводят фигуру Тэхёна, греют июльским теплом кожу и проникают внутрь, в самую душу. Он любит лето, любит июль и мокко, вкус которого приятно ложится на язык. В кофейне людей мало, вокруг тихо и даже будто сонно. Из колонок возле стойки льётся размеренная мелодия. Тэхён предполагает, что это песня из альбома Сабрины Карпентер.       Неудивительно, что на долю секунды вспыхивает искра раздражения, когда эта мирная атмосфера рушится, как карточный домик. Стеклянная дверь открывается, колокольчик со звёздочками звонко звенит, помещение наполняют взбудораженные голоса и чересчур громкий смех. Тэхён не имеет ничего против громкого смеха, но хотя бы раз в неделю хочется посидеть в тишине и покое. Видимо, на том свете и отдохнёт.       Девушки, очевидно, чем-то очень взволнованные, занимают место прямо позади Тэхёна, в паре метрах от его столика. И ему впору ещё поворчать, посетовать на жизнь, но все мысли словно сносит ветром, когда одно единственное имя слетает с губ девушки.       — Ты видела тизер к «To My Heart»? Этот камбэк Вайджея станет моим любимым только из-за этой песни.       — Да! — Голос второй девушки вибрирует от предвкушения, волнения, надежды или чего бы там ни было. — Я пересмотрела видео раз двадцать точно.       Вайджей — знаменитый соло артист, славящийся качественными песнями, уникальным голосом, красивой внешностью и невероятным танцевальным скиллом. Вайджей — это Чхве Ёнджун, кардинально отличающийся от себя из слухов.       Тэхён мгновенно подбирается, зацикливая внимание на чужом диалоге. И если его спросят, он запросто объяснит причину такого внезапного интереса. Он ведь продюсер, он эту песню записывал, так что имеет право быть любопытным. Да и кто осудит? Внутренний перфекционист?       — А ещё весь этот альбом ощущается как-то иначе, — задумчиво произносит одна из девушек, со светлыми волосами до плеч. — Стиль тот же, но подача другая.       — Точно, — хмыкает вторая, сёрпая свой напиток, — неужто, наконец, стафф сменился?       Вся эта ситуация, отношение фанатов к работникам, неординарное и неожиданное поведение Ёнджуна странным образом затрагивают самого Тэхёна. Он не любопытный, не стремится быть в курсе дела и уж точно не интересуется артистами, с которыми работает. Но Ёнджун, кажется, всё же особенный.

***

      Вспомнить бы, какой именно Тэхён говорил, что не случится такого, чтобы он начал собирать факты в открытом доступе. Кажется, пятничный? Или всё же субботний? Однако вот чем занимается Тэхён сейчас — утопает в огромном количестве видео нарезок, ссылок, отрывков из интервью и влогов Ёнджуна. Стоит только вбить его имя в поисковике, и весь экран ноутбука будет отображать лишь лицо артиста. Бесспорно красивое лицо, но Тэхён на такое не падок.       Спустя час непрерывных листаний контента, внимание, наконец, цепляет одно трёхминутное видео. Это отрывок из трансляции в другой стране. США, Калифорния. Подпись к видео звучит довольно многообещающе:       Вот почему Вайджей лучший айдол, подавитесь, анти!       На видео Ёнджун сидит в позе лотоса в своём номере отеля. У него влажные тёмные волосы и усталые глаза, быстро пробегающиеся по комментариям. Облегающая чёрная майка открывает вид на подкаченные загорелые руки, и Тэхён удивляется вновь. Столько работает и в зал ходить успевает?       Из мыслей выводит хриплый голос, доносящийся из ноутбука:       — Поделись секретом своего совершенства, Джун-а.       Ёнджун мягко улыбается, произнося прозвище, и в этот момент Тэхён сам забывает про его круги под глазами и общий, мягко говоря, заёбанный вид. Вот, значит, как. Поэтому он так нравится людям?       — Никакого секрета нет, — после недолгого молчания говорит Ёнджун, смотря в камеру, — есть только принципы.       Он смеётся, когда чат взрывается возмущениями и мольбами. Не хочется думать об этом, но зажмуренные в полумесяцах глаза выглядят немного очаровательно. Совсем чуть-чуть.       — А если серьёзно, — продолжает тот, поправляя распушавшиеся волосы. — Я просто пытаюсь быть человеком, который всё делает идеально, а не тем, кто пытается показаться идеальным.       Оу. Оу…       Хорошо, Тэхён понимает, почему Ёнджун обладает такой большой фанбазой.       Чисто теоретически: можно использовать это как оправдание тому, что он уже второй час поглощает контент с Ёнджуном? Для кого оправдание? Да вот внутреннему перфекционисту, аналитику и скептику очень нужно. Впервые артист вызывает в нём столько интереса, и это, если честно, немного пугает.       Тэхён действительно находит и запоминает, что Ёнджун ест на завтрак и по сколько часов бегает по утрам. Омлет и два с половиной.       Жутко? Бесспорно. Продолжит ли он? Не хотелось бы, но обстоятельства вынуждают. Легче сразу утолить любопытство и закрыть тему, засунув её в дальний ящик и забыв, словно страшный сон.       Вот только никому не нужные эмпатия и симпатия, возникшие после просмотра кучи видео, никоим боком в планы не входили.       Например, паблики и посты, пестрящие фотографиями Вайджея и цитирующие его слова, напролом несутся вперёд, сметая всё вокруг:       «Хей, почему ты плачешь? Всё хорошо, я с тобой, всё хорошо».       «Люди плачут не потому, что они слабые. Они плачут потому, что были сильными слишком долго. Так что нет ничего страшного или запретного в ваших слезах и выражении эмоции. Нужно позволять себе побыть разбитым».       «Вы спрашивали, как я отношусь к негативу в свою сторону. Неважно, что думают другие, я хочу оставаться верным себе. Я хочу защищать то, во что верю, и разрушать стены, построенные из стереотипов и предрассудков мира. Как артист я в первую очередь хочу быть тем, кто помогает другим чувствовать себя лучше. Поэтому я пишу песни. Поэтому я танцую».       «Ты комплексуешь по поводу своей внешности? Но ведь наша внешность — только часть того, кем мы являемся. Нельзя судить человека по внешности. Каждый ценен, каждый уникален. Вы всегда говорите мне, что я очень красивый. Мне приятно, но это не единственное, что делает меня мной. И это касается вас всех».       Видимо, Ёнджун тот ещё философ, потому что подобных постов как звёзд на ночном небе. Это странно. Он далеко не единственный артист, поддерживающий своих фанатов и говорящий важные вещи. Но именно его слова касаются души Тэхёна и поднимают там давно осевшую пыль. Ёнджун словно солнечные зайчики, скачущие по комнате. Как воспоминание из детства: немного размытое, иногда грустное, но обязательно любимое и лелеянное.       Тэхёну ассоциации не нравятся.

***

      Вторая встреча с Ёнджуном кардинально отличается от первой. Люди те же, место то же, цель та же, вот только чувства, которые вызывает человек рядом, — совершенно иные. В первую встречу Ёнджун казался просто необычным, порождал растерянность и интерес к своей персоне. Это был тот переломный момент, зацепивший внимание. А сейчас? Сейчас Тэхён знает его лучше, чем своего соседа, с которым живёт в одной многоэтажке вот уже три года. Понимает и находит себя в его мыслях и рассуждениях. У них немало общих интересов, даже любимые книги совпадают.       Это не то, что Тэхён теперь не знает, как вести себя с Ёнджуном. Он знает, потому что у них чисто рабочие-деловые-официальные отношения, и Тэхён отделяет личные чувства от рабочих. Однако забитое в угол желание проверить, такой ли Ёнджун в жизни, как презентует себя фанатам, неприятно скребёт стену.       — Доброе утро, Тэхён-щи, — здоровается он, проходя вглубь помещения. На нём чёрный бомбер вместо прошлого белого, кепка на голове и солнечные очки, подвешенные на воротнике футболки.       — Доброе, — в таком же деловом тоне отвечает Тэхён.       Их работа идёт привычным темпом, и Тэхёну не хочется думать о том, как и когда они словили этот самый удобный для них обоих темп. Ёнджун вновь чиркает что-то на бумаге фиолетовой ручкой, тихо подпевает под нос и поджимает губы, когда поёт мимо нот. Тэхён вновь подмечает, что работать с ним комфортно.       Это, вообще-то, последняя их встреча. Все песни из списка записаны, правки внесены, материал перенесён на флешку. Вынужденное сотрудничество подходит к концу, а странный осадок никак не уходит. Тэхён хочет узнать, каков Ёнджун в жизни, в общении, как ведёт себя вне камер. Но стоит ли делать шаги в его сторону? Тэхён не из тех, кто ограничивает себя, тонет в сомнениях и упускает важные вещи по собственной воле. Не получится ничего — и ладно, не страшно же.       — Ёнджун-щи, — зовёт Тэхён, когда артист тянется к своему бомберу, — не хотите отпраздновать?       Он замирает на секунду, затем оборачивается и награждает нечитаемым взглядом. Продюсер не успевает напрячься, как черты лица Ёнджуна незаметно смягчаются.       — Было бы неплохо. — Его плечи неуловимо расслабляются. — Можем пойти в моё любимое заведение.       Тэхён, конечно, не ожидал выспренный ресторан с богатым видом и живым оркестром, но место, куда его привели, всё равно немало удивило.       Это небольшая кафешка на окраине города, в тихом и скрытом от чужих глаз месте. Такую планировку Тэхён не совсем понимает. Как бизнес будет приносить выручку, если его даже не видно?       Однако все вопросы вылетают из головы, стоит только войти в помещение. В глаза сразу бросаются золотистые фонари на высоком потолке, вызывающие ассоциации с Юаньсяоцзе. Стены окрашены в мягкий бежевый цвет, они украшены большим количеством фотографий: некоторые из них смазаны, некоторые уже выцвели. Они сделаны в разное время, разными людьми и в разном положении. Но есть у всех одна общая черта.       Люди на них улыбаются.       Так сердечно, нежно и ласково, что поневоле засматриваешься. На все фотографии наложен фильтр, делающий их визуально ещё теплее. Что цепляет внимание пуще прежнего, так это отдельная стенка, посвящённая конкретному человеку.       Ёнджун смотрит на него с фотоснимка с яркой улыбкой, прищуренными глазами и теплынью во взгляде. Его волосы пламенно-красные на этом фрагменте, не такие, как сейчас. И сам он выглядит моложе. На других изображениях так же широко улыбается, на некоторых с зажмуренными глазами смеётся. Тэхён не может оторваться. Каждый кадр пропитан любовью до краёв, это запечатлённая история чужой жизни, моменты счастья.       — Тэхён-щи, — зовёт Ёнджун мягко. Его голос сливается с атмосферой заведения, идеально гармонирует. Он будто и есть воплощение этого места. — Сюда.       Тэхён переводит взгляд со стены на артиста, замечает чайник на круглом деревянном столе, возле которого он стоит, и неожиданно вспоминает, что Ёнджуну нравится смородиновый чай с мятой. Интересно, в чайнике тот же?       Он подходит ближе, садится на высокий стул и ждёт, пока Ёнджун сядет напротив. Они оказываются лицом к лицу, и Тэхён впервые теряется. Что говорить? Стоит ли задавать вопросы? Как вообще заводить дружбу с ним? Дело не в том, что Тэхёну сложно сходиться с людьми и находить с ними общий язык. Скорее в том, что он никогда не пытался сблизиться с артистами. Они такие же люди, как и все, но что-то в них всегда отталкивало. Двуличность, лицемерие, высокомерие, алчность, жадность. Этот список можно продолжать вечно, но суть ясна. Ёнджун чем-то отличается, и Тэхёну хочется выяснить, чем конкретно. Пока об этом говорит только его интуиция и просмотренный контент в интернете.       — Сохи принесла смородиновый чай. Если ты не любишь его или хочешь чего-то другого, можем поменять. — Ёнджун снимает кепку и бомбер, вешает на ближайшую вешалку и перемещает очки с переносицы на макушку, собирая этим пряди у лица. То, что он стал выглядеть ещё привлекательнее, — совершенно несправедливо.       — Я не против.       — Что-то ещё будешь? Ты же голоден.       — Не откажусь от круассана.       — Настоятельно рекомендую малиновый.       — Значит, попробую малиновый.       Тэхён на мгновение замирает, только поняв, что они перешли на ты. Невероятно, как плавно и незаметно Ёнджун провернул это. Если бы Тэхён не был таким внимательным до чёртиков, он бы не скоро заметил. Ещё одна деталь в его характере, которая почему-то цепляет внимание.       Включается музыка. Тэхён не узнаёт ни песню, ни исполнителя, но спрашивать не собирается. Обстановка кажется чересчур важной и интимной, чтобы вести беседы о музыке. Иронично получается.       — Мне кажется, тебе есть что спросить, — после небольшой паузы говорит Ёнджун.       — Говоришь так, будто ответишь, — кидает Тэхён, принимая тарелку с круассаном из рук девушки. Она кивает ему, затем тепло улыбается Ёнджуну. В её глазах блики — отражение фонарей на потолке, но сознание Тэхёна преувеличивает, воспринимая их сияющими звёздами от одного лишь взгляда на артиста.       Это, должно быть, Сохи. Она не выглядит как официантка, или рабочая, или заведующая. На ней свободная футболка с какой-то французской надписью и светлые джинсы, разодранные на коленях. В этом кафе тихо, пусто и по общим ощущениям безопасно. Тэхёну до зуда интересно узнать об этом месте всё, что только можно.       — Если бы не собирался отвечать, то не предложил бы спрашивать, — тянет Ёнджун, резко вырывая из раздумий. Он наблюдает за мимикой Тэхёна с нескрываемым интересом, и это не напрягает. Странно, но не некомфортно.       — Расскажи про это место. Столько, сколько посчитаешь нужным.       Ёнджун улыбается с хитринкой, будто с самого начала знал и ждал именно этого. Тэхён не понимает его мотивов. Зачем приводить в такое объективно важное место человека, с которым едва знаком?       В одном из интервью артист признался, что, несмотря на общительность и открытость, он тяжело сближается с людьми. Вокруг много знакомых и коллег, но друзей можно пересчитать по пальцам одной руки. Тэхён явно не входит в этот список близких.       — Это кафе принадлежит моей матери, — начинает Ёнджун, источая необъяснимое тепло. Его глаза сразу смягчаются и приобретают нежный оттенок. — Тут работают наши родственники и близкие люди, это место можно назвать моим убежищем от социума. Как сейчас говорит молодёжь? Сейф плейс?       Тэхён фыркает, не сумев вовремя сдержать смешок, и ловит на себе такой же смешливый взгляд Ёнджуна. Их стремительное сближение не ощущается обременительным и резким, как раз наоборот, им будто предначертано быть друзьями. Это странно, точно необоснованно и необычно, но Тэхён по неизвестным причинам не возражает.       — Почему привёл меня сюда?       — Хочу подружиться, — искренне и прямо говорит артист, вгоняя его в секундный ступор. Такого честного ответа он точно не ожидал. — Хочу подружиться как Ёнджун, а не Вайджей. Поэтому привести тебя сюда казался лучшим первым шагом.       Тэхён моргает несколько раз, смотрит на него вдумчиво и будто видит новую сторону, занавес которой аккуратно приоткрыли, выставляя доверие напоказ.       — Хорошо, — тихо отвечает продюсер, — давай подружимся.       Это меньшее, что Тэхён может дать на первое время.

***

      Ёнджун определённо отличается от себя артиста, и Тэхён первое время абсолютно не знал, как приспосабливаться к этому. В тот день они обменялись личными номерами, а не рабочими, и думается ему, что с этого момента всё пошло наперекосяк.       Не то чтобы всё настолько плохо и печально, но каждая новая деталь, каждая грань и черта характера Ёнджуна вызывает трепет в сердце, а это Тэхёну категорически не нравится. Если в начале это можно было списать на взбудораженность и интерес, то сейчас радость и желание не выпускать телефон из рук никак нельзя приписать к тому же любопытству.       Ёнджун оказывается тем типом друзей, которые скидывают смешные мемы в любое время суток, присылают своё селфи на работе, делясь откровенно заёбанным видом, и предпочитают голосовые сообщения вместо текстовых. Тэхён не ожидал такой активности, но они переписываются ежедневно, и с каждым днём желание общаться увеличивается.       Самое удивительное то, что сам Тэхён стал намного разговорчивее. Откровенно говоря — болтливее. Ёнджун точно человек, который любит больше говорить, нежели слушать, но его он слушает с таким неприкрытым интересом и вниманием, что язык развязывается сам. Они часто созваниваются, потому что оба занятые, работающие люди, с выходными раз в полвека. Приходить домой и набирать номер Ёнджуна, после чего болтать с ним до глубокой ночи — уже рутина, без которой день кажется незавершённым.       Вот и сейчас они делятся тем, как прошёл их день.       — И он мне говорит, мол, рифмы в строках нет, — возмущённо причитает Ёнджун на другом конце провода. Тэхён с лёгкостью может воссоздать его образ и уверенно сказать, что прямо сейчас он закатывает глаза и кривит губы. — Все одобрили эту версию, только этот хмырь старый выделился. Совсем слуха нет, я так понимаю.       Тэхён хмыкает, параллельно переворачивая блины на сковороде. Да, ему захотелось блинов вечером. Да, он не отказывает себе в готовке блинов вечером.       — Эта версия всё равно будет конечной, потому что он один против. Не сказал бы, что голос Донгиль-нима столь важен, чтобы менять всё.       — Вот ты просто говоришь как есть, но возникает ощущение, будто насмехаешься. Подскажи, пожалуйста, как такому научиться? Я тоже хочу.       Тэхён улыбается, и ему абсолютно плевать, что Ёнджун этого не видит. Наверняка он знает. Тоже воссоздаёт его образ и улавливает настроение даже на расстоянии. Приятно, опасно приятно.       — Кстати, — после небольшой паузы начинает Ёнджун, — у меня завтра выходной.       — Уму непостижимо.       — Прекрати тырить мои слова, у меня такое чувство, будто я с собой общаюсь, — со смешком говорит он, очевидно, не злясь. — Я это к тому, что мы могли бы потусить вместе, если ты не занят.       — Не занят, — незамедлительно отвечает Тэхён, делая пометку в голове написать друзьям о внезапно возникших планах. Прогулка с Ёнджуном определённо привлекательнее.       — Отлично, тогда до завтра.

***

      Изначально ненавистные предрассудки о Ёнджуне появились из-за того скандала, который просто замяли, ничего никому не объяснив. Как бы Тэхён не пытался унять своё любопытство, ему слишком интересно узнать, что случилось на самом деле. Потому что теперь он стопроцентно уверен, что Ёнджун не стал бы хватать незнакомого человека за шкирку без веской на то причины. И его фанаты, что не усомнились в своём кумире, а наоборот, защищали его на просторах интернета, только подтверждают это. Никто не прояснит ситуацию лучше, чем сам Ёнджун. Если захочет, конечно.       Это не совсем правильно — задавать такого рода вопросы на прогулке с только обретённым другом, но Тэхён не собирается настаивать, если Ёнджун не захочет отвечать. В любом случае все мысли вылетают из головы, стоит только Ёнджуну зацепить его ладонь, сжав в своей. Он оборачивается с весёлой улыбкой, тянет вперёд сквозь толпу и указывает пальцем на качели. Тэхён лишь вздёргивает бровь, но не сопротивляется, когда оказывается стоящим возле красной качели с треснувшей местами краской.       Ёнджун плюхается на опасно скрипящее сидение и поднимает голову, блестящими глазами заглядывая в лицо Тэхёна. Его глаза такие из-за линз, никак иначе, но воображение вновь приписывает звёздочки бескрайнего небосвода. Ужасно, но Тэхён уже привык.       — Покачай меня, — безотказно просит Ёнджун, растягивая губы в улыбке.       Невероятно, но ему невозможно отказать. Возможно, Тэхён просто слаб. Кто бы знал, что знаменитым и реализованным артистам нравится качаться на богом забытых качелях, которые угрожают рухнуть в любой момент. Только наблюдая за довольным выражением лица Ёнджуна, Тэхён поправляет себя. Это не артистам нравится торчать в пустых детских площадках и отбирать качели у малолеток, а Чхве Ёнджуну.       — Тэхён-а, — мягко доносится снизу. Он опускает взгляд и вновь попадает в плен карих глаз. — Покушаем?       — Покушаем, — соглашается Тэхён, не в силах сдержать рвущуюся улыбку, — теперь пойдём в моё любимое место.       — Ах, я польщён, — драматично восклицает Ёнджун, прикладывая тыльную сторону ладони к своему лбу.       Скрипящие качели и отваливающиеся куски засохшей краски делают картину ещё комичнее.       «Дурак», — думает Тэхён с теплотой, но следующие неконтролируемые мысли пугают его до онемевших пальцев.       «Жаль, что не мой».

***

      Любимое заведение Тэхёна встречает их стеклянной дверью с серебристым узорчатым рисунком на ней, голубой вывеской с курсивной надписью и панорамными окнами, украшенными переливающимися камешками на ниточках. Он краешком глаза наблюдает за Ёнджуном и даже не пытается скрыть гордую улыбку после его восхищённого вздоха.       Они проходят внутрь, и взгляд привычно цепляется за лиловые стены, стеклянную банку с конфетами на столешнице возле меню и бежевые столики с кожаными креслами.       Тэхён прикрывает глаза в блаженстве, а потом позабавлено хмыкает от вида зажмуренного носа Ёнджуна. Запах кофе почти осязаемый. Если это кафе не понравится ему, то они официально не друзья больше. Плевать, что Тэхён этого и добивался изначально.       Мысли, к сожалению, не следуют несуществующему графику и затапливают сознание резко и неконтролируемо. Он бы предпочёл подумать об этом позже. В располагающей обстановке, в одиночестве и спокойствии, когда отвлечь его сможет разве что мерное тиканье настенных часов. Тэхён не дурак, и ему не пятнадцать, он прекрасно понимает, что к Ёнджуну у него не просто дружба. И ладно, нет ничего плохого во влюблённости, в желании встречаться и быть рядом. Только Ёнджун тоже не пятнадцатилетний парень, с которым можно завести отношения, лишь признавшись в симпатии и поговорив. Он занятой и нагруженный непомерной работой артист с огромной фанбазой, которая способна расщепить Тэхёна за секунду.       Осознание собственной влюблённости не лишает ориентира и устойчивой почвы под ногами, как всегда ожидалось. Тэхён пришёл к выводу логическим образом, и ему не страшно от своих чувств. Было бы даже странно, не влюбись он в Ёнджуна.       Однако вопрос о чувствах самого Ёнджуна всё ещё открыт. Как бы аккуратно подвести к…       — Ну же, Тэхён-а! — тянет гнусавым голосом артист, щёлкая пальцами перед лицом. Он перестаёт хмуриться, когда, наконец, обращает внимание на себя, и улыбается с задоринкой, будто знает, о чём Тэхён думает.       Страшные предположения. Страшнее может быть только малиновая кола.       — Что?       — Заказ. Что ты будешь?       — Кимпаб.       Тэхён замечает рядом стоящего официанта с блокнотом и ручкой в руках. Сколько он так просидел, никому не отвечая?       — Тогда нам кимпаб и жареную курицу, — говорит Ёнджун, обращаясь к молодому парню. Тот кивает, записывает заказ и уходит, забрав меню.       Они остаются вдвоём. То, что вокруг них ещё много людей, не мешает сознанию воспринимать всё так, будто нет никого, кроме них. Ёнджун подпирает подбородок кулаком и смотрит ему в глаза, по-лисьи улыбаясь. Это не должно так цеплять, но оно делает. Тэхён хочет столько всего спросить, узнать, почувствовать. Но он может только смотреть в ответ и впитывать искрящуюся нежность в глубине зрачков.       — Давай быстро покушаем и уедем. Можем ко мне. Не принципиально, — тихо шепчет Ёнджун, когда издалека видит приближающегося официанта с подносом еды.       Тэхёна прошибает.       Он осоловело хлопает глазами, приоткрывает рот и бегает взглядом по чужому лицу. Румянец стремительно подступает к щекам, но продюсер делает всё возможное, чтобы не покраснеть так явно. Кто кидает подобные слова без контекста? Как ему вообще их интерпретировать? Он снова чувствует себя пятнадцатилетним подростком, какого чёрта?       — Зачем? — только и спрашивает Тэхён, не желая выдавать своё смущение.       — Тут много людей, и почти все они смотрят на нас. Снимают на камеру. Некоторые прямо сейчас читают слова по моим губам, — с непонятной интонацией отвечает Ёнджун, нахмурив брови. Он выглядит виноватым и даже малость раздражённым.       Тэхён опускает взгляд на его губы и в тот же миг жалеет об этом решении. Резко становится холодно, мурашки пробегают по спине и рукам, он почти вздрагивает. Ёнджун красивый. Это не удивительно, ведь артисты следят за собой и всегда стараются выглядеть презентабельно. Но что-то в Ёнджуне выходит за рамки общего понятия о красоте.       Внешний шум резко бьёт по слуху. Все разговоры, шепотки, смех и голоса внезапно обретают смысл. Тэхён ошарашено выдыхает, понимая, что до этого ничего не слышал и не видел. Все взгляды и объективы камер действительно направлены на них. Неуютно.       Ёнджун, кажется, считывает эмоции с его лица и встаёт со стула. Забирает их еду, благодарит удивлённого официанта и указывает головой на кассу. Расплачивается, дружелюбно улыбается на прощание и выходит из кафе, придерживая дверь для Тэхёна.       — Не так я представлял первое свидание в своём любимом кафе, — со смешком говорит Тэхён, смотря на Ёнджуна.       Тот теряется, моргает несколько раз, а потом смущённо улыбается, поджимая губы в одну полоску. Его уши медленно розовеют, и Тэхён, правда, старается сдерживать свой умилённый писк. И желание прикоснуться. Сейчас оно сильнее, чем когда-либо.       — Давай мы сейчас поедем ко мне и обо всём поговорим, — предлагает Ёнджун, доставая пульт от машины, — а нам есть о чём.       Тэхён кивает, внутренне подбираясь.

***

      — Ты мне очень нравишься.       Это первое, что слышит Тэхён, когда делает глоток чая у Ёнджуна дома. Он ожидаемо захлёбывается напитком и судорожно вбирает воздух в лёгкие, пытаясь прийти в себя.       Какого чёрта?       Он расширенными глазами смотрит на Ёнджуна и ловит его довольно-смущённую улыбку. Артист и сам с нежностью наблюдает за ним, будто запоминая все детали.       — Ты мне очень нравишься, — повторяет он спустя секунду, не отрывая взгляда от его лица, — и я хочу встречаться с тобой. Но это будет сложно, это будет опасно и в некотором смысле проблематично.       — О моих чувствах ты спросить не хочешь? — кидает Тэхён, вскинув брови вверх.       — Если бы не ловил взгляды на себе и на своих губах, может, и спросил бы.       Продюсер на это только цыкает, качая головой. Не так он планировал признаваться в своих чувствах. Но такое развитие событий тоже неплохо. Сейчас не это главное. Он нравится Ёнджуну. Ёнджун признался первым, сказал, что хочет встречаться с ним.       Уму непостижимо.       — Для начала я хочу быть уверенным, что не соглашаюсь заводить отношения со скандальным человеком, — начинает Тэхён, отодвинув чашку чая подальше. — Расскажешь о той ситуации?       Ёнджун вздыхает, но напряжённым не выглядит. Лишь уставшим.       — Тот парень сталкерил меня некоторое время. Он узнал о моих друзьях, близких, даже до родственников дошёл. И узнал, где живёт моя мама. — На последних словах артист морщится, будто только это доставляет ему дискомфорт. — Он выловил меня на улице после репетиций и заявил, что прямо сейчас скажет своим дружкам проникнуть в дом и зарезать её, если я не выдам все деньги, что у меня есть.       Тэхён поджимает губы, чувствуя, как неприятно скребёт внутри. Отвратительный поступок не менее отвратительного человека.       — Я выбил телефон из его рук и в порыве злости схватил за шкирку. Потом, конечно, пришёл в себя и решил не выяснять ничего на публике. Посадил его в машину и поехал к маме. Там действительно было несколько парней, стоящих и ждущих приказа. Вызвал полицию, они забрали нас всех, и с этого момента начались мои бессонные ночи. Лучше бы танцевал до обморока, честно.       — Почему компания ничего не сделала со слухами?       — Компания? — Ёнджун позабавлено хмыкает. — Будто им есть дело. Я со всем разбирался сам, с некоторой помощью родственников и Луа. Сейчас тот парень в тюрьме, только не знаю, встанут ли его мозги на место.       — Луа? — уточняет Тэхён, наклонив голову вбок.       Ёнджун мягко улыбается.       — Название моего фандома.       — И что оно значит?       — М, — мычит Ёнджун, сложив руки на столе. Резкость черт его лица исчезает, сменяясь безмятежной лаской. — Love until absoluteness. Это значит, что я люблю их до абсолютизма, безоговорочно и без сомнений. Готов отдавать всего себя и получать ту же любовь взамен. Они — абсолют, мой вечный приоритет.       Тэхён улыбается, не в силах сдержать своё восхищение. В груди моментально теплеет от чужих слов, от взгляда и тона голоса, от безграничной нежности в глубине глаз. Ёнджун будто переполнен любовью, готов делиться и отдавать её всем.       — Ну? — спустя несколько секунд тянет Ёнджун, хитро улыбаясь. — Удостоверился, с кем будешь встречаться?       — Я не говорил, что буду встречаться с тобой.       — Ах вот как.       Ёнджун внезапно поднимается со своего места и уверенно подходит к нему, вынуждая откинуться на спинку стула. Он наклоняется ближе, обдавая губы горячим дыханием. Тэхён теряется, рефлекторно хватается за чужую футболку и заглядывает в глаза, моментально утопая. Ёнджун смотрит так пронзительно, вязко и тягуче, будто горячим шоколадом проникает внутрь, грея целиком.       Он прерывисто выдыхает, затем его руки мягко ложатся на талию так удивительно хорошо, что Тэхён мелко вздрагивает. То, как идеально его руки обхватывают тело, — феерично. Ёнджун не медлит и на пробу гладит бока, сжимает пальцами кожу сквозь одежду и тянет ближе к себе. Ножки стула скрипят, когда Тэхён поднимается и вжимается в него, глуша задушенный вздох в плече.       Это не должно вызывать столько чувств, но так и происходит. Именно поэтому Тэхён судорожно вбирает в лёгкие больше воздуха и прикрывает глаза, когда они оказываются настолько близко друг к другу, что соприкасаются лбами. Ёнджун не спешит засунуть язык ему в рот, он подбирается медленно и нежно, даёт привыкнуть к своим касаниям, сам жмётся так аккуратно и чувственно, что любые другие действия меркнут рядом с такой интимностью.       Ёнджун поднимается руками выше, минует рёбра и останавливается на груди. Он удовлетворённо улыбается, чувствуя ускорившееся сердцебиение. Перемещает ладони на спину и чуть давит, приближая к себе. Всё это: осторожные, изучающие и одновременно смелые касания; неясная интимная близость; горячее дыхание на собственных губах топит сознание, отключает разум и оставляет место только для одного. Для Ёнджуна. Он уже даже не помнит, что там было до этого и что привело к тому, чем они занимаются сейчас.       Тэхён тоже хочет касаться и не отказывает себе в этом. Опускает ладони на бёдра и поднимается выше, с удовольствием впитывая тихие вздохи около уха. Они стоят, прижатые друг к другу, объятые внешней тишиной и шумом между ними. Всё остальное перестаёт существовать, и такое случается впервые. Впервые Тэхёну неважно, где он и когда, кто рядом и что происходит там, за пределами страсти.       Ёнджун целует за ухом.       — Я смотрел на тебя и знал о тебе гораздо раньше того, как мы начали работать вместе, — проникновенно шепчет Ёнджун в отрывках между осыпанием кожи поцелуями. — Ты такой потрясающий. Знал бы ты, как давно я хочу тебя рядом.       Сердце на секунду останавливается, а потом с двойной отдачей бьётся в груди, лишая возможности думать. Щёки трогает румянец, и теперь уже невозможно сдерживать сдавливающее душу желание.       — Поцелуй меня, — шепчет Тэхён в губы, перемещая руки на шею и обхватывая крепко-крепко.       Ёнджун мнёт рубашку, сжимает пальцами ткань и заглядывает в глаза проникновенно. Он шумно сглатывает, и Тэхён видит, как тот пытается сохранить контроль.       И также видит, как этот самый контроль летит к чёрту. Потому что Ёнджун вдруг наклоняется ближе, прикрывает глаза в признаке полнейшего доверия и сокращает минимальное расстояние между их лицами.       Первое соприкосновение губ ощущается влажно и осторожно, Ёнджун лишь прижимается своими губами к его, задерживается в таком положении, заполняя внутренности этим трепетным мгновением близости. Тэхён отстраняется, вдыхает и подаётся вперёд сам, целует крепче и глубже, срывая этим чужие тормоза.       Руки Ёнджуна ползут ниже, минуя подол рубашки, прямиком к бёдрам. Он сжимает их так сильно и жадно, что Тэхён давится воздухом. Его рот непроизвольно открывается, и Ёнджун пользуется этой возможностью, проникая в него языком. Он оглаживает кончиком ряд зубов, мягко касается нёба и мокро сплетает их языки вместе. Ни одной приличной — вообще никакой — мысли в голове не остаётся.       Тэхён успевает оторваться и сделать крохотный глоток воздуха, после чего его губы вновь сминают. Тёплые руки снова ложатся на спину, прижимают ближе и сжимают в тисках, не оставляя никакого свободного пространства между ними. Ёнджун целуется неспешно, но очень глубоко и тягуче. Он будто пробирается в душу через прикосновения, поэтому надолго задерживается губами на чужих, не позволяя отстраниться.       Тэхёну не хватает кислорода, разум отключается, все мысли вылетают из головы сразу, стоит лишь Ёнджуну первому податься вперёд, к нему. Они не сцепляются, словно дикие и изголодавшиеся, но поцелуй с каждой секундой становится глубже и чувственнее. И вот куда их это привело: Тэхён, крепко держащийся за шею Ёнджуна, переплетающий свой язык с его и тихо выдыхающий в перерывах между касаниями; Ёнджун, обнимающий так крепко и бережно, будто Тэхён в его руках — самое ценное и нужное для него, незаменимое.       Дыхание вновь спирает, когда Ёнджун опускает руки ниже, пальцами сжимает бока сильнее и напирает пуще прежнего, чуть ли не сливаясь с ним в одно целое. Он зацеловывает уголки губ, проходится по скулам, затем неуловимо опускает голову и прижимается к шее. Тэхён со свистом вздыхает и жмурится, ощущая мокрые поцелуи, отдающие дрожью по всему телу укусы и холодок на коже. Невыносимо хочется его руки под рубашкой, чтобы кожа к коже, с жаром, с придыханием.       Будто слыша его мысли, Ёнджун пробирается пальцами под одежду, холодными ладонями прикасается к животу, заставляя автоматически вытянуться и сжаться. Голова идёт кругом. Это сравнимо с эффектом опьянения, единственное отличие в том, что Тэхён опьянеть от Ёнджуна совсем не против. Его руки — волны воды в море, которые настигают и обдают холодом, вынуждая втягивать живот. Тэхён был из тех, кто сразу бесстрашно ныряет, а не дрожит, стоя по колено в воде. И в Ёнджуна он тоже ныряет с головой, даже не думая всплывать. Он — море, лечебное и солёное, завораживающее своей мощью и бескрайностью.       — Ты мне нравишься, — проникновенно шепчет Ёнджун, ведя цепочку поцелуев с виска до подбородка.       — Я знаю, — отвечает Тэхён, не в силах сдержать улыбку. Он обнимает за шею крепче и жмётся ближе, будто между ними ещё есть пространство, которое можно сократить. — Ты мне тоже. Нравишься.       — Очень?       — Очень.       Ёнджун ярко улыбается ему, вновь целует и тихо смеётся в самые губы, явно счастливый и довольный. Первоначальная страсть и сжигающее желание ослабли, уступая место размеренной нежности и мягкости. Удивительно, как легко они могут переключаться между этими состояниями.       Сейчас Тэхёну не хочется горячо целоваться и задыхаться от изобилия страсти. Он желает стоять вот так: залюбленный и обнятый, ощущая тепло от чужого дыхания около уха и ласковые прикосновения губ к щекам.       — Пойдём на второе свидание?       — Хоть на миллионное.

***

      — Хён, — зовёт Тэхён, лёжа на груди у Ёнджуна и ощущая его пальцы в волосах, массирующие голову.       — М?       — Ты говорил, что знал меня до нашего сотрудничества. Как?       Ёнджун хмыкает, убирает руку и ложится ниже, чтобы быть на одном уровне с чужими глазами.       — Ты же знаешь Бомгю, — получив утвердительный кивок, он продолжает: — Я многое слышал про тебя от него. А Бомгю не из тех, кто попросту хвалит людей, если они действительно не заслуживают этого. Я начал приглядываться к тебе, слушать песни, которые ты продюсировал, и читать то, что о тебе писали артисты, работавшие с тобой. Ещё с того момента ты нравился мне как человек. Представляешь, как было сложно сдерживать себя во время работы?       — В наших отношениях слишком много слова «нравится», — неловко бурчит Тэхён, безуспешно пытаясь скрыть своё смущение. Ёнджун, так же как и он сам, искал информацию про него. Это оживляет пресловутых бабочек в животе.       — О? Так мы всё же в отношениях?       Тэхён стонет и шлёпает того по плечу, игнорируя хитросплетение чувств в шоколадных глазах и тёплую улыбку на зацелованных губах.       — Всё точно будет в порядке? — помолчав немного, спрашивает Тэхён, вновь укладываясь щекой на его грудь. Чужое мерное сердцебиение успокаивает, приносит ощущение безопасности и уюта.       — Если ты о наших отношениях, — с удовольствием делает акцент на последнем слове Ёнджун, улыбаясь тихому возмущённому сопению, — то я готов ко всем трудностям. Я хочу быть с тобой и я точно знаю, что готов приложить все силы.       — А если все узнают?       — Давай без если и гипотетики. — Ёнджун морщится, параллельно гладя его по волосам. — Луа знают почти всех моих друзей, потому что я часто гуляю с ними на публике. Так что не переживай о сегодняшнем. Мне жаль, если я доставил тебе неудобства.       Тэхён млеет от его слов и прикосновений, от осознания того, что он Ёнджуну действительно очень нравится и тот готов к этим отношениям.       — Поцелуемся? — обыденно спрашивает Тэхён, после чего улыбается прилетевшему куда-то в макушку смешку.       — Назовёшь меня своим?       Тэхён замирает, и вовсе перестав дышать на мгновение. Он поднимает голову и сталкивается с ласковым взглядом, в котором плещется уверенность, безграничная нежность и ещё какое-то тёплое чувство, не поддающееся объяснению. Ёнджун протягивает руку и аккуратно убирает волосы с его лба, зачёсывая их назад. Оставляет пальцы на щеке и мягко гладит, словно самое сокровенное и дорогое.       И наконец целует. Совсем мягко и тягуче, медленно и плавно. Ёнджун обнимает крепко, прижимает к себе и зарывается пальцами в волосы, притягивая ещё ближе за затылок. Он прижимается губами к скулам, щекам, носу, подбородку и вискам, не оставляя без внимания ни единый участок лица.       — Ты, — запинается Тэхён, неуверенный в том, чтобы продолжить начатое, но всё внутри трепещет от несказанных слов, — мой.       Выдыхает.       — Повтори, — просит Ёнджун, обнимая за талию.       — Ты мой, — выходит увереннее, чем в первый раз.       — Отлично, теперь ты мой парень.       Тэхён улыбается, а затем и вовсе смеётся, теснее прижимаясь к своему, получается, парню.       Они так влюблены, уму непостижимо.