feelin’ it good

электронка заряжается на столе. коты поели и теперь сладко спят, не требуя к себе никакого внимания. за окном легкий прохладный ветерок и яркое, но не палящее солнце.  — да-а-аша-а, — тянет виолетта, нарочито давая понять, насколько сильно ей сейчас скучно. — пойдем гуля-я-а-а-ть… — я хочу лежа-а-ать, — девушка ловит прикольную манеру вытягивать слова. — давай через пятнадцать минуток начнем собираться.  малышенко молча и очень лениво переводит взгляд на настольные электронные часы. сейчас тринадцать сорок семь. в два ноль два нужно будет резко встать и начать стаскивать старшую с кровати, потому что знает вилка эти «пятнадцать минут», которые потом «ну еще пять», затем «бля, иди ко мне, в обнимку еще минут двадцать полежим» и так до того момента, пока брюнетка сама не перехочет куда-то идти. конечно, укутаться в нежных касаниях невероятной девушки, с которой выстроились не просто комфортные и доверительные отношения, а с которой вместе образовалась только двоим понятная и словно осязаемая идиллия, которую раньше можно было разбить мимолетной вспышкой агрессии и которая сейчас нерушима — хорошо, но пройтись где-то тоже не помешает. тем более, раз погода так располагает.  поэтому на ближайшие пятнадцать, точнее уже четырнадцать с копейками минут, виолетта погрузилась в свои мысли и воспоминания. сценарии в своей голове она уже давно не строит: они все сбылись. а вот вспомнить что-то и сравнить с настоящим — отличный способ скоротать время.  в голове всплыл момент, когда даша приехала в школу пацанок и ночью после съемок, когда все уже спали, а персонал занимался посторонними делами, виолетта аккуратно пробралась к забору.  тихонько переступая, малышенко старалась как можно незаметнее подойти к ограде. ее второй телефон наконец заработал и они с дашей обменялись номерами. виолетта сама не понимала, что сейчас она вообще чувствует и почему ради нескольких минут общения с ранее ей незнакомой девушкой она идет на такие риски. сама себе отвечает — в школе леди она находиться больше не хочет, оттого и на правила похуй, и на собственную безопасность, потому что уже перелезши через половину забора она с громким хлопком приземляется на землю, ведь ногой нащупала не одну из перекладин, а дурацкую тонкую ветку.  открыв глаза она, как назло, видит дашу, которая прикрывает рот рукой, изображая беспокойство, но на деле сдерживает им улыбку и рвущийся наружу смех. вилка сама смеется. нелепо и глупо.  они болтали минут двадцать. малышенко уже и сама не помнит о чем, помнит только фонари и несколько силуэтов, которые шли к ним. каплан как гостью больше не приглашали, а виолетта и вовсе вылетела скоро.  наверное, в тот момент, когда младшая открыла глаза она и влюбилась. когда еще могла произойти такая вспышка между ними, как не в момент неловкого падения? виолетта улыбается этим воспоминаниям и поворачивает голову на старшую, которая слегка задремала и сквозь сон немного хмурится. хочется очень ее затискать и предложить вместе повспоминать, но у вилки сейчас что-то вроде самоанализа, который она прерывать не хочет. ну, или просто тянуться лень.  видя хмурую дашу, брюнетка вспоминает уже о другом, но далеко не веселом моменте их отношений. да, вроде, тогда это уже были отношения. или нет. в тиктоке сказали бы, что это «передружба-недоотношения». всплывает образ рыдающей и умоляющей, с полными безнадежности глазами девушки.  — блять, виолетта, — слезы текут ручьем и сопли уже в рот попадают. ужасное ощущение. — сука, только попробуй.  — я говорила тебе, — малышенко кричит. очень громко и злостно. очень грубо. стрелами в сердце. но стрелы эти не купидоновы, далеко нет, они даже не из лука, а из ебаного арбалета, прямо в тело каплан залетают и торчат оттуда. — я говорила что, блять, сорвусь, и ты нихуя меня не остановишь сейчас.  у виолетты ломка. ей холодно, но она потеет. ее тошнит и она уже даже не понимает, что для этого нужно дойти в туалет. у нее мышцы так напряжены, что на кости давят и кажется, будто сейчас их сломают. а тут даша, блять, благодеятельнова, пытается ее спасти. младшую врачи спасти не могли. и мать. друзья тоже, но они-то ладно, тоже торчки.  оглядываясь на это сейчас, малышенко может только пустить благодарную слезу и понять, что да. да, каплан буквально единственная кто мог ее спасти и кто сделал это.  — ви, успокойся, пожалуйста, — даша руками трясущимися ее за плечи берет, потряхивает чуть-чуть, за челюсть на себя поворачивает. малышенко выглядит ужасно. пахнет чем-то, от чего может вывернуть. смотрит, как сквозь стекло. и раз старшая сейчас не хочет отвернуться, назвать «убогой наркоманкой» и выкинуть ее из квартиры, значит это реально любовь. — ты никуда из квартиры не выйдешь. я замкнула на ключ и ты не знаешь где он. и хуй ты узнаешь, поняла, блять? у каплан голос срывается. она уже не может. не может, но делает. спасает. она понимает, что если младшая просто эту ломку вынесет, то все, считай. дело в шляпе. возможно.  — иди нахуй, — виолетта пытается оттолкнуть, вырваться, она не в себе сейчас просто. что эти слова вообще значат? типа она дверь сломать не сможет? это вызов? — на-хуй и-ди. но сначала дверь открой.  это больно. обеим больно. но даша никуда не уходит. она обнимает ее и пытается силой удержать и в чувства привести.  — я никуда не уйду и ты не уйдешь. я с тобой, слышишь? я тут и мне кроме тебя не нужен никто. если ты сейчас сорвешься, то все твои, блять, нереальные старания уйдут в никуда. я буду рядом. я хочу с тобой быть, понимаешь меня? всегда. с тобой, трезвой, здоровой, у которой есть завтрашний день. ты слышишь меня? — сквозь слезы не все слова понятны, но каплан просто вразумить пытается. достучаться.  и получается. помутненный рассудок пропускает эти слова в сознание, и они там оседают. бьют по мозгам. вызывают у самой виолетты резкий прилив слез. у нее истерика уже не от того, что ей хочется сбегать до ближайшего знакомого дилера, а от того, что она реально слабая. она перестает вырываться и просто прижимается к старшей сейчас. полностью расслабляет свое тело и молчит, только иногда всхлипывает и ловит ртом воздух. очень больно. очень тяжело. воздуха не хватает.  сейчас от этих воспоминаний слезы в глазах тоже появляются. как же тогда даша ей помогла… и ведь правда, после этой ломки малышенко стало легче.  она помнит как проснулась тогда, вся в собственных извержениях на диване у каплан. стыдно и мерзко от самой себя было тогда. старшей в квартире не было тогда, она, наверное, ушла чтобы этого не видеть, только оставила на столе несколько контейнеров с едой и запиской, на которой ее милым почерком было написано простое «поешь, если хочешь», и заперла входную дверь. но виолетте уже даже не хотелось идти за дозой. ей хотелось только искупаться, поесть и убрать за собой все.  вечером, когда даша проворачивала ключ в замке,  она про себя повторяла «дай бог она не вышла через окно». но войдя в квартиру она почувствовала не тошнотворный запах, а наоборот, увидела начисто вымытый пол, прибранную обувь на полке в коридоре, даже не увидела паутину на потолке, которую лень снимать было и с чьим хозяином по кличке аркаша она уже чуть ли не здоровалась.  — вилка, — немного тревожным голосом позвала каплан. — ты умерла и ко мне приехал трупный клининг?  — я на кухне, — ну, слышать ее голос уже радует. живая. и вроде трезвая. подходя к кухне в нос ударил приятный аромат еды. что-то азиатское, кисло-сладкое и, возможно, острое. виолетта, все еще немного трясущаяся и с беспокойными, красными глазами, с больной виноватой улыбкой нарезающая соломкой морковку — точно не то, что ожидала увидеть даша, вернувшись в квартиру, которая вчера была похожа на притон для двоих.  младшая тогда приготовила удон и морковку по-корейски. они сидели и говорили. говорили о том, что сделать, чтобы такого больше не повторилось. виолетта очень много извинялась и, наверное, раз двести повторила, как ей стыдно и как она благодарна каплан. а старшая только держала ее за руку и взяла у девушки обещание о том, что такое было в последний раз.  и оно сбылось. сеансы психотерапии, оплаченные на деньги с совместных стримов, вечера обсуждения детских травм, во время которых девушки плакали и обнимали друг друга, поддержка лизы мадрид, которая тоже прошла через все это и в моменты, когда малышенко было особенно хуево, она знала, что может написать и девушка либо приедет, либо позвонит по фейстайму, рассказывая о путешествиях, о том, что в отеле тараканы и она дает по съебам к белову или о том, какую технику дыхания виолетта может применить, чтобы не сойти с ума.  в это время она впервые почувствовала себя живой. настоящей. значимой и любимой. научилась принимать поддержку близких.  — даш, — младшая поворачивает голову и чуть тыкает девушку в плечо. — я люблю тебя. а еще, прошло уже полчаса.  — ну-у, — каплан накрывается пледом и одним глазом щурится на свою девушку. — минутку еще… виолетта ехидно улыбается и забирается на девушку сверху, начиная яростно щекотать и зацеловывать в щеки, стягивая плед и вырывая недовольные крики и попытки избежать такого жестокого пробуждения.  — ладно, ладно, хватит, — даша громко смеется и садится, но из-за того, что малышенко сидит на ней, они чуть не сталкиваются друг с другом, одна лбом, другая подбородком. пару секунд веселых взглядов друг на друга, секунд двадцать нежных поцелуев и поглаживаний по затылку и старшая, наконец, встала.  сборы затянулись на несколько часов и девушки вышли на улицу где-то к пяти. людей было много, машины разъезжали, торопясь довести своих хозяев по домам после работы, а влюбленная парочка неспешно прогуливалась вдоль изученных наизусть улиц и магазинов. иногда они заходили в переулки в которых, по наблюдениям острого глаза виолетты, не было никого и просто целовались и шептали друг другу всякие милости. до девяти вечера они успели зайти в мусси перекусить пудингом с манго. когда лиза узнала, что девушки пришли к ней в кафе, то сразу приехала, потому что давно не виделись.  — ну что, девчатки, — громко проговорила шабашова с этой своей заразительной широкой улыбкой. она забежала в кафе с какими-то пакетами и в широком худи из своего мерча. — как вам новиночки? пробовали уже? че по настроению? как вам спэшл манго райс? а класси? вопросы текут и текут, и девушки только и успевают посмеиваться и стараться ответить на все. — бля, этот твой манго райс очень вкусный, — виолетта с набитым ртом и прикрытыми в удовольствии глазами пытается передать всю степень своего наслаждения. — а класси это че? лимонады? мы сидим думаем вот, брать, не брать.  — берите-берите, — лиза достает из холодильника две баночки на ноль тридцать три с клубникой и лемонграссом и ставит им на столик. — за мой счет, малышки. и подмигивает смешно. их столик на троих разражался смехом чуть ли не каждые пару секунд, все заводилы собрались. вечер в мусси превратился в небольшой спэшл дэй, потому что после селфи в канал мадрид с вилкой и дашей в кафе пришло пара десятков человек, которые взяли по пудингу и по фотке с девочками. некоторые даже передали им подарки и задарили комплиментами.  после закрытия кафе лиза еще пару часов провела с ними, обсуждая дела насущные и всякие мелочи. у лизы был поезд куда-то на следующий день, поэтому когда они попрощались было почти одиннадцать, но девушки не сильно хотели домой.  они решили сходить в какой-то новый ресторан. интерьер там был в каком-то итальянском стиле, очень приятный. даша шутит о том, что они попали в квартиру богатой престарелой женщины, которая смогла отстоять свою мебель во время репрессий и до сих пор радуется нажитому. людей было не так много, потому что до закрытия оставалось часа полтора, да и место пока не набрало сильной популярности. веселый джаз сильнее поднимал настроение и настраивал на добрый и уютный лад.  выбрав самый дальний столик, который стеной был чуть огорожен от чужих взглядов, они заказали несколько легких позиций в меню и тихо ворковали, сидя плечом друг к другу. когда миловидный официант принес все блюда и удалился девушки, наконец, остались наедине и могли позволить себе восполнить тактильный голод посредством поглаживания волос, нежных поцелуев за ухом и рукой даши на виолеттином бедре. но рука эта почему-то двигалась все выше.  — зай, хорош, давай поедим и дома уже.. — у малышенко чуть-чуть сперло дыхание и она тяжело вдохнула воздух носом. — стремно же щас.  — забей. нас тут даже никто не знает и тем более на нас не смотрит. посмотри вон, — она показывает взглядом на столик, находящийся в метрах трех от них. — если ты не заметила, то девушка у него не на коленях лежит, а посасывает. и давненько уже.  — фу-у, — младшая убеждается, что гетеро это болезнь. но теперь поглаживания через широкие джинсы не кажутся такими.. криминальными. каплан уже наклонилась к ее шее и поцеловала в изгиб, аккуратно и мягко прикусив. руку сжала в кулак и костяшками надавила на промежность, вызывая тихий выдох и прикрытые глаза. но малышенко решила, все же, быть чуть сильнее, поэтому она приблизилась к столу и продолжила есть пасту, косясь на свою девушку, у которой очень хитрая и самодовольная улыбка. виолетта знала, что даша дальше не полезет. сейчас только подразнит, а потом скажет: «ну, зай, остальное дома. но сначала зайдем туда-туда-сюда». и сейчас младшая хочет стойко пронести на себе эту ношу.  костяшки тем временем уже стали надавливать сильнее, а брюнетка, сама того не замечая, начала слегка подаваться тазом вперед, чтобы получить больше ласки. она накрыла своей ладонью руку даши и прижала к себе ближе. похоже, ее план сохранения стойкости идет ко дну. потому что слишком приятно и слишком хочется. каплан свою еду уже доела, поэтому виолетта молча набирает в яндекс гоу адрес и вызывает поиск такси, пытаясь вынести это ожидание. старшая уже убрала руку с промежности, но, во-первых, жгучее возбуждение внизу живота никуда не делось, а во-вторых ее рука теперь на талии и пальцы пробираются под ткань серых джинсов. 

такси едет к вам! 

младшая зовет официанта и расплачивается с ним безналом, после чего берет дашу за руку и они сбегают из заведения.  — я чуть со стыда не сгорела, — шепчет ей, уже сидя на пассажирских сидениях в такси класса комфорт. — а если бы я застонала на весь ресторан? или еще что-то? это же жу-у-уть… — да ладно тебе, все же хорошо, — каплан лыбу давит и указательным пальцем очерчивает линию челюсти виолетты. — домой приедем… и будет еще лучше. смотрит так.. несмотря на возбуждение обеих, она смотрит очень нежно. зрачки широкие-широкие, потому что она выпила немного просекко и потому что любит невозможно и ненасытно. старшая иногда даже удивляется, что после длительных отношений и болезненного разрыва она смогла полюбить кого-то настолько сильно и трепетно. сильнее чем тогда. и отношения эти здоровые и комфортные. они много видео вместе посмотрели о том, что даша абьюзерша невозможная, которая с виолеттой играется, лишь бы от себя не отпускать, и травмы ей всякие наносит, а малышенко так вообще — шестерка безвольная, которая только и может за ней хвостиком бегать и потакать во всем. конечно, ребяткам из тиктока, которые смотрят на них только на стримах и редких интервью, виднее.  поездка проходит в тишине, потому что таксист врубил на всю треки антиреспекта и вел в свое удовольствие. даша тоже наслаждалась моментом, не слушая ничего, кроме тяжелого дыхания малышенко, потому что очень нежно целовала ее шею и дышала туда горячо. виолетта руку положила старшей на заднюю часть головы и держала так, иногда перебирая волосы или почесывая кожу, просто потому что не знала, куда еще деться.  войдя в квартиру, в которой всегда приятно пахнет чем-то древесным, лимонным и мускусным, потому что девушки везде расставили диффузоры от флейм москоу с одним и тем же соответствующим ароматом, младшая палящим взглядом окинула свою любовь, а после взяла и притянула к себе для такого долгожданного томительного поцелуя, который был ей не просто нужен, а в котором она буквально нуждалась на протяжении последних трех часов. время уже очень позднее. но от былой усталости, которой девушки страдали после полудня, не осталось и следа. они слишком разожглись. они слишком долго друг друга хотели, чтобы ждать.  язык проникает в родной рот и очерчивает десна, пересчитывает зубы, сплетается с чужим языком и не дает даже секунды, чтобы глотнуть воздух. руки проникают под ткань легкого дашиного кардигана, под которым, к слову, ничего больше нет, но девушка останавливает и, отстраняясь от любимых губ, ведет за собой в ванную, чтобы вымыть ладони после долгой прогулки.  малышенко думала, что они дойдут до спальни, даша прижмет ее к кровати, будет спускаться поцелуями все ниже и ниже, дразнить горячим дыханием клитор и держать руку на животе, но.. сейчас виолетта полусидит на кухонном острове, каплан держит руки по бокам от ее бедер и ногами отодвигает барные стулья, чтобы не мешались, целует ключицы и уши. кожа у виолетты такая нежная и мягкая, оторваться просто невозможно, да и не нужно.  старшая нащупывает в кармане свой телефон, чтобы включить музыку. на глаза попадается альбом beach rock hotel, она нажимает кнопку плей и включает вперемешку, откидывает телефон в сторону, чехол пластиковый, поэтому чуть скользит по поверхности и останавливается почти на краю. 

«мне нужен весь вечер

твой

мне нужен вечер

с тобой

ты выглядишь так круто»

chanel cc

музыка заливистая и распаляющая, играет на полную, но тяжелое дыхание и постанывания все равно, почему-то, громче. под веселый голос несатого девушки сливаются в поцелуе и руки малышенко все же пробираются под кардиган, очерчивают красивую грудь и сминают ее, играются с сосками, будто в мортал комбат. даша чуть опрокидывает голову, чувствительная очень, руки на родных плечах и глаза в расслаблении прикрыты. включилась black sun, поэтому касания стали нежнее и мягче, словно обе девушки из фарфора, и любая грубость их разрушит.  пуговицы кардигана расстегиваются и элемент одежды спадает на пол, оголяя красивые формы и аккуратные узкие плечи. виолетта прислоняется к ним губами и вдыхает, обнимая старшую за поясницу прижимая к себе. они стоят так, пока каплан пальцами аккуратно перебирает вымытые волосы и целует чувственно в макушку. под лихолесье снова целуются и даша невесомо поднимает края чужой оверсайз футболки, невербально призывая ее снять. отстраняются и верх падает примерно туда же, где уже лежит кардиган. 

«руки в твои

надеюсь я знаю тебя

давай помолчим

надеюсь я знаю тебя»

лихолесье

старшая легонько, но очень соблазняюще пританцовывает бедрами под гитару и вбирает проколотый сосок ртом, вызывая сверху хриплый стон. каплан смотрит снизу вверх на свою девочку, которая выглядит как котенок, и большой палец прислоняет к ее нижней губе, оттягивая ее чуть вниз. младшая по нему языком проводит и начинает посасывать, потому что знает, что дашу это возбуждает, и соврет если скажет, что ей самой такое не нравится. 

«кожа тонкая как дым

вот бы вдохнуть всю тебя»

лихолесье

пока каплан разбирается с застежкой виолеттиных бэгги джинсов, младшая думает о том, что сейчас этого всего могло бы не быть. она могла бы тогда сорваться, убежать, и сейчас бы лежала уже в двух метрах под землей, либо в каком-то притоне в двухэтажке. в то время она бы даже не подумала, что может быть такой здоровой, трезвой. не думала, что будет заниматься саморазвитием и пить безалкогольное вино. и тем более даже не представляла, что кто-то ее полюбит. она всегда думала, что, вот, прекратит юзать, за голову возьмется, друзей по хате бросит и тогда кто-нибудь ее обязательно полюбит. но даша полюбила раньше. малышенко понимает, что не бросила бы и не взялась за голову, если бы не девушка, которая так неожиданно появилась в ее жизни и решила поиграть в спасателя. и какое счастье, что эта игра стоила свеч. 

«тысячу раз сделать это неправильно

чтобы сделать все круто в конце»

лихолесье

джинсы опускаются на пол и каплан самыми кончиками пальцев разводит ноги виолетты в стороны.  — я так люблю тебя, даш, — совсем тихо, почти беззвучно. 

«десять раз был у дьявола во рту

двадцать раз думал "я сейчас утону"»

11

— и я тебя, родная, — прямо в губы, пока указательный палец очерчивает клитор сквозь тонкую ткань бесшовных трусов.  они существуют сейчас только друг для друга. пока ткань все сильнее намокает от природной смазки, пока внизу живота будто раздувается огненный шар и давит на все внутренние органы, пока поцелуи с алкогольным привкусом и ноткой манго на языке не спускаются все ниже, почти к самому жаждущему месту, пока все это происходит — они дышат. они чувствуют и сливаются воедино с каждым новым горячим касанием. 

«я ухожу, и за мною приходят дожди

мне кажется, мир не меняется — меняется что-то внутри»

где бы я ни заснул

когда средний и безымянный пальцы проникают под ткань и, наконец, начинают массировать клитор, виолетта шумно выдыхает и открытым благодарным взглядом смотрит в глаза своей ненаглядной. движения сначала нежные, но под beirut ускоряются и вырывают более громкие и скулящие стоны. 

«она кинет поцелуи и я ловлю

о, когда она идет в раю салют

и если надо я подожду»

beirut

два пальца уже внутри и вбиваются, надавливают на чувствительную точку посредством простого сгибания и разгибания, большой палец круговыми движениями по комку нервов буквально отправляет на небо и малышенко уже беззвучно кричит и утыкается в сгиб между плечом и шеей старшей, прикусывая бледную кожу, чтобы обеим не потеряться в этом моменте. когда ноги начинают предательски дрожать и спина выгибается до хруста, каплан останавливается и вытаскивает пальцы.  — нет, стой, — виолетта начинает хныкать и сжимает руки в кулаки, глаза слезятся от приближающегося и прерванного оргазма, но даша опускается ниже. она отодвигает трусы в сторону и, обдав промежность горячим выдохом, прижимается губами, сразу в быстром темпе начинает водить языком, вкладывая в это действие свои самые сильные и лучшие чувства, пытаясь отдать больше, чем младшая могла бы попросить и за пару минут доводит до конца, вытягивает все до остатка, собирая скулящие стоны, сжатые пальцы ног и сбитое быстрое дыхание.  поднимается и целует в губы дрожащие, делится кислородом, хотя у самой его не так много, нежно и без пошлости талию оглаживает и дает к себе прижаться, отблагодарить невербально. 

«тебя дефицит

отдай все свое время

вот бы взглянуть еще разок»

beach rock

пока малышенко приходит в себя, выцеловывая дашины плечи и держа за лицо подрагивающими руками, альбом заканчивается песней 1hunna с рефреном feelin’ it good, после чего виолетта встает и за руку ведет каплан к дивану, потому что до спальни, все-таки, дойти тяжело. теперь она берет свой телефон, который по приходу домой оставила на подлокотнике. она что-то быстро тыкает и просто включает свою волну и, вернув аппарат на прежнее место, залезает на сидящую старшую сверху.  малышенко отточенным движением расстегивает ремень и ширинку джинс, стягивает их до бедер и тихо просит дашу снять их дальше самостоятельно, потому что сама слишком занята облизыванием ее сосков и растягиванием момента, которого так ждет светловолосая. с помощью ног каплан кое-как стащила штаны до лодыжек, а дальше была прервана тем, что виолетта руку на бедро положила и сжала так, что стон сам вырвался наружу. младшая перебралась с колен за спину старшей и, целуя и кусая мочку уха, притянула ее колени ближе и раздвинула ноги, устраивая одну руку на линии челюсти, чтобы удобно повернуть чужую голову к себе и целовать, а другую на внутренней стороне бедра дарьи, предательски близко к изнывающей промежности, от чего девушка хнычет коллеге прямо в губы. 

«свои проблемы, боль, апатию и злости ком

отдай все мне, я буду целовать их перед сном»

ooes — пирожок

виолетта не хотела долго томить девушку прелюдиями, поэтому спустя пару секунд вошла сразу двумя пальцами, не разрывая поцелуя, потому что чувствовать вибрацию и дрожь родных губ в свои — тоже что-то из разряда удовольствий. на улице начинается дождь, стучит по окнам и пытается будто отвлечь внимание собой, коты где-то в другой комнате шелестят игрушками и общаются на своем языке, ветер прибивает ветки к окнам на несколько этажей ниже, посудомойка в очередной раз пищит о том, что закончила свою работу, но для девушек в моменте нет этих шумов, есть только нежная музыка и хлюпающие звуки, сопровождающиеся мелодичными приглушенными постанываниями. 

«отдай мне свою любовь

окутала мир пургой

вот и мой дом другой

я хочу быть с тобой

я не хочу быть собой»

saluki — ведьма

даша кончает и стонет младшей прямо в губы, повторяя раз за разом ее имя и прося не останавливаться. еще пару минут она просто лежит, откинувшись девушке затылком на плечо, пока та целует ее виски, уши, шею. все, до чего дотягивается, а потом сама перелезает так, чтобы оказаться лицом к лицу и вкладывает во влажный поцелуй столько чувств, сколько, кажется, в одном человеке и поместиться не может. они сидят так, раздетые и счастливые, еще около получаса, болтая как подростки с бушующими гормонами о том, как сильно друг друга любят.  малышенко благодарит девушку за все то, что она для нее сделала, сопровождая это чмоками для каждого нежного пальчика из десяти и преданными, смотрящими прямо вглубь души, глазами. старшая виолетту благодарит за то, что та в целом появилась в ее жизни и дала понять, что любить и быть любимой — это не просто жить вместе и трахаться ночью, а буквально дышать человеком, который также кислород в тебе находит, но при этом друг без друга вы не задыхаетесь. искупавшись и поиграв с ницце и салемом девушки вместе борятся с тем, чтобы вставить одеяло в пододеяльник и, когда миссия оказывается успешно выполненной, без сил заваливаются на него прямо сверху, даже не удосужившись накрыться ради приличия. им ночью холодно не будет, потому что даша к младшей прижимается и дышит прямо в ухо, от чего та иногда просыпается и чешет его, но обнимает крепче и снова проваливается в сон.  утром идеальные блинчики с джемом из супермаркета. днем прогулка с друзьями и посиделки в мусси. вечером потные катки в доту, во время которых виолетта всегда вспоминает звук из тиктока про «первый скилл и третий блять», потому что каплан своих тимейтов-раков попускать любит, а ночью снова нежные объятия и поцелуи в носик перед сном.  многие боятся рутину, потому что она может затянуть. и девушки раньше боялись. но оказывается, чтобы изменить свою рутину до того состояния, в котором она будет приносить только удовольствие и никогда не будет надоедать и приводить к выгоранию, нужно начать в первую очередь с самой себя. тогда все будет действительно хорошо. и у девушек сейчас все хорошо, потому что они есть друг у друга и любые их проблемы решаются простым разговором.  и хорошим сексом.