Ересь.

      Этот поздний вечер был так обыден как и все прежние вечера в этом старом доме, Богом забытого места.       Бен был в кровати, он спокойно читал под слабоватый свет керосиновой лампы, то и дело поглядывая в косое окно, где ярко виднелись звëзды. Мистер А был рядом, откинувшись на соседнюю подушку, как всегда увлечëнный газетными кроссвордами.       Всë шло спокойно и мирно, в тишине, до первого странного всхлипа со стороны Бена. «Простудился!» — первое, что пришло в голову А, уже думая наперëд о том, как ему придëтся заботиться о больном Бенджамине. Но, тут, послышался и дрожащий вздох, мальчик отвернулся от Мистера, чтобы тот не увидел слëз на его лице. Но, А быстро всë просëк и выдохнул о том, что его маленький приятель никак ни простужен, но сразу же отдëрнулся от расслабленности, ведь, Бен в самом деле плакал, но, седой всë никак не мог понять — почему?       — Что случилось, Бенджи? — Мистер пригладил волосы плачущего, на что мальчишка от это разрыдался в подушку ещё больше. — Да что случилось?       Тут взглядом А зацепился за книгу, что ещё мгновения назад читал Бен и улыбнулся.       — «Хорошие жëны»... — с усмешкой седой прочитал вслух название. — Опять ты так из-за смерти бедняжки Бетт? Ты же не впервые читаешь это, малыш. Опять ты расплакался из-за какой-то глупости. — с теплотой и лаской Мистер А гладил Бенджамина. — Ну-ну, это всего лишь книга, а персонажи тут — выдумка!, не надо так из-за них убиваться.       Отложа свою газету и злополучную книжку в сторону, седой обнял мальчика, который стыдливо утирал свои слëзы и прерывисто дышал.       — Нет, ты не понимаешь, А..! — Бен уткнулся в грудь того.       — Да, хорошо, я не понимаю, малыш... — с тихим смехом, прижимал к себе его седой.       — Мне плевать просто это персонаж или нет... Боже! Как же это больно выглядит, читая...       — Зачем ты тогда вообще снова читаешь это? Тебе не хватило рыданий в прошлый раз? — чуть строже заметил А.       — Я.... я не знаю. Я люблю эту книгу и персонажей оттуда. И, ты только не смейся... я чувствую себя буд-то частью этого всего, когда я читаю, буд-то персонажи книг — мне как семья... И, по этому, хочется к ним возвращаться и каждый раз больно, наступая на болезненные моменты персонажей, словно умер мне кто-то важный. Это так странно! И так больно...       А выдохнул на обыденную околесицу Бена, прикрыв того одеялом.       — Успокойся, малыш. Никто из близких тебе не умер, а это лишь персонажи, как ни крути, их жизнь никак не меняется от того, что ты читаешь одно и тоже, никак не влияя на их судьбу.       А был прав, пытаясь донести какую-то мысль, но Бен знал как это бессмысленно звучит, но растрогался от мысли, что даже если и так глупо, то А пытался как-то его успокоить, даже говоря такую ересь с серьёзным лицом, но в которой, по прежнему, была суть и мораль.       — Лучше подумай о том, как ты можешь повлиять на жизнь тех, кто действительно рядом и кто действительно есть. Твоя семья — это те, кто тебя окружает. Я — в том числе и я влияю на твою жизнь, заботясь о тебе, глупый и я не хочу, чтобы ты плакал от глупых книжек. — А погасил лампу и сам улëгся в их маленькую постель.       Бен хотел бы сказать о том, какие глупости он, седой, сейчас нëс о восприятии выдуманных персонажей, но не стал, попытавшись задуматься о том, ради чего А говорил эту ерунду. Но, действительно, ради того, чтобы повлиять на Бена и этим утешить того. Мальчишка от этой мысли, поцеловал того в щëку.       — Да, пожалуй, ты действительно прав. — ответил мальчишка с некой печальной улыбкой и прижался к Мистеру крепче, ценя того, что тот вообще есть со своими глупостями, которые хоть и ради того, чтобы утешить, но, они действительно утешали.       — Я знаю. — даже не почувствовав подвоха, А задëр нос, но с таким удовольствием от своей правоты, что Бен посмеялся с того, что доставило Мистеру самую приятную мысль из всех — он действительно влияет на Бена, ради того, чтобы сделать лучше тому. — Люблю тебя, Бенджи.