Я не буду плакать.

      В тёмном, сырым подвале, воняло плесенью и гнилью, в углу на грязном полу сидела блондинка с короткими волосами, из которых выделялись две длинные пряди, спускающиеся по обе стороны её лица. Её тело дрожало от холода, одежда давно потеряла форму, покрывшись пятнами грязи и рванинами. Она обхватила колени руками, прижимая их к груди, стараясь удержать хоть немного тепла, но это было бесполезно.       Каждое унижение отзывалось в душе блондинки эхом боли и отчаяния. Она чувствовала, как постепенно теряет себя, как её дух гниёт вместе с телом. Её некогда яркие глаза померкли, став тусклыми и пустыми. Внутри неё разрасталась пустота, поглощая остатки надежды и силы воли.       Голод и жажда были её постоянными спутниками. Она пыталась найти хоть что-то съедобное среди отбросов, которые хозяйка иногда бросала в подвал, но это лишь поддерживало её существование на грани жизни и смерти. Слабость окутывала её, словно тяжёлый покров, лишая возможности сопротивляться.       —Шлюмин! Шлюмин! Какая же ты бесполезная и тупая шлюха! Из-за тебя столько людей пострадало, особенно мой сын! Он был ни в чём не виноват, он поступил как идиот, когда поверил такой шалаве, как ты! Ты только и можешь, что разводить пары и ебаться, тупая идиотка! Запомни, ты – безнадёжное, молчаливое существо, которое достойно мук и страданий. Ты должна сдохнуть, ты – ничтожество.       Ты - ничтожество.       Эти слова звучали в её голове, словно страшный кошмар, каким он и являлся. Снова эта женщина избивала её, обвиняя и осыпая оскорблениями. Что она сделала не так? Почему с ней поступают так несправедливо? Разве она виновата, что так случилось?       — Хочу, чтобы ты сдохла, но сначала хочу, чтобы ты помучалась, тварь, — произнесла женщина, в последний раз ударив её ремнём и кинув кусок хлеба на пол. Она быстро поднялась по лестнице и громко хлопнула дверью, оставив "ничтожество" одну.       — За что? Р-разве я виновата? — у блондинки снова появились слёзы; она рыдала каждый день в этом проклятом месте. Уже два месяца она здесь находится. И всё-таки она оказалась тут не по своей вине. Зачем так с ней поступать? Зачем?       Люмин снова разрыдалась, лёжа на холодном, грязном и покрытым пылью полу. Слёзы текли по её щекам и капали прямо на пол, а плач девушки был отчётливо слышен.       — Я правда не хотела...— она была просто в ужасном отчаянии. Девушка буквально захлёбывалась в своих слезах. Она обхватила руками свои колени и прижалась к ним, словно пытаясь укрыться от жестокой реальности.       Вокруг простирался туманный, призрачный мир, без четких границ и ориентира. Мягкий свет пробивался сквозь серую дымку, придавая всему загадочный, почти нереальный вид. Её сердце забилось быстрее, когда она услышала, как кто-то зовёт её по имени. Голос был знакомым, но казался далёким, словно доносился из глубин её памяти.       — Люмин. Люмин. — повторял голос.       Она прислушалась, пытаясь понять, откуда исходит этот зов. Голос звучал настойчиво, и в нём было что-то такое, что не позволяло ей оставаться на месте. Она попыталась вспомнить, кому он принадлежит, и, внезапно, перед её внутренним взором возник образ. Да, она знала этот голос – это был кто-то важный, кто-то, кто занимал особое место в её сердце.       Смятение и беспокойство захватили её, и она, не раздумывая, побежала в сторону, откуда доносился зов. Туман сгущался, и её шаги отдавались глухим эхом в этом странном месте. Дыхание стало тяжелым, но она не могла остановиться, её влекла какая-то невидимая сила.       Наконец, туман начал рассеиваться, и перед её глазами возникла ужасная сцена. На земле лежал парень, его лицо было бледным, а глаза закрыты. Вокруг него расплывалось кровавое пятно. Над ним стоял другой парень, его фигура была напряженной, а глаза горели огнем боли и отчаяния. Она узнала обоих – это были два человека, которых она знала и которые были ей дороги.       Одного звали Чайльд, он имел рыжие волосы и являлся очень важной личностью. Парень, лежащий на полу, был Скарамуччей. Его необычные тёмно-синие волосы почти потеряли свою ауру, и вправду, ведь он был мёртв. Это было ужасное зрелище.       Её сердце сжалось, когда она поняла, что произошло. Они оба любили её, и эта любовь привела к трагедии. Она бросилась к лежащему на земле, опустилась на колени рядом с ним и закричала его имя, но ответа не последовало. Его тело было холодным и неподвижным, и слёзы потекли по её щекам, когда она поняла, что его больше нет.       — Скара... Скара... н-нет... — девушка снова начала захлёбываться в слезах и паниковать, она схватилась за голову и тяжело дышала. Она даже не хотела поворачивать голову на другого парня, который никак не реагировал. Он просто стоял и наблюдал за происходящей сценой.       — Прошу... прошу... прости меня! Это моя вина! Я не должна была... я не должна была... Нет! Нет! Нет! Выпустите меня! Выпустите! — громко закричала она, слёзы текли по её щекам, словно вот-вот она утонет в своих же слезах. ***       Люмин открыла глаза, ещё не до конца выйдя из плена ужасающего сна. Она увидела мрачные стены подвала, освещённые тусклым светом единственной лампочки. Её тело ещё дрожало от страха, когда в её сознании всплыли обрывки кошмара, где тени преследовали её по узким, тёмным коридорам. Но она внезапно осознала, что её разбудило не только это. Резкая боль от удара ремнём пронзила её спину.       – Вставай, бездельница! – прозвучал холодный, сердитый голос. Это была Эи, опять она. Женщина стояла перед девушкой с выражением ярости на лице, сжимая ремень в руке.       Моментально девушка забыла о том ужасном сне.       Блондинка с трудом поднялась на ноги, её тело всё ещё болело. Она попыталась ответить, но горло пересохло от страха.       – Я... Я проснулась, – едва слышно произнесла она, взглянув на женщину глазами, полными ужаса и мольбы.       – Ты думаешь, что можешь спать, когда тебе вздумается? – Эи подошла ближе, её тень падала на измученную девушку, заставляя ту отступить к стене. – Ты здесь для работы, а не для отдыха! Тупица!       Люмин опустила голову, её губы задрожали.       – Простите, пожалуйста... Я не хотела...       Эи взмахнула ремнём снова, но в этот раз не ударила, а лишь провела его кожаную полоску по ладони, как бы предупреждая.       – Ещё одно такое, и ты пожалеешь, что вообще родилась, – сказала она холодно. – Сейчас же иди на кухню и начни готовить завтрак. И помни: я всегда слежу за тобой. Трахаться ты умеешь, а вот готовить нет? Давай, пошла быстро!       Люмин кивнула, стараясь не показывать слёз, наполнявших её глаза. Она медленно пошла к лестнице, ведущей из подвала. Каждое её движение отдавалось болью, но страх перед разъяренной женщиной был сильнее.       Когда она наконец поднялась на кухню, её встречала тишина, прерываемая только гулом холодильника. Блондинка быстро принялась за работу, её руки дрожали, но она заставила себя сосредоточиться, ведь она не хочет снова получить ремнём, верно?       Люмин подошла к кухонному столу, стараясь держаться подальше от Эи, которая всё ещё стояла в дверях, наблюдая за каждым её движением. Она начала собирать ингредиенты для завтрака: яйца, молоко, хлеб и масло. Её руки дрожали, и она с трудом контролировала свои движения, опасаясь, что любой промах вызовет новый всплеск гнева хозяйки.       Кухня, в отличие от мрачного подвала, казалась почти роскошной. Белые кафельные стены, чистый пол, современная техника – всё это создавали впечатление уюта и порядка. Для девушки, привыкшей к сырости и темноте подвала, эта кухня казалась чуть ли не раем. Но даже здесь, среди этих удобств, она не могла чувствовать себя в безопасности, особенно когда рядом эта швабра.       Она посмотрела на холодильник – блестящий, высокий, с магнитами на дверце. Он выглядел как символ другой жизни, жизни, где люди свободны и могут спокойно готовить еду для своих семей. Люмин вздохнула, её мысли возвращались к её прошлой жизни, где всё было иначе, где она была свободной и счастливой.       Люмин знала, что не виновата в своём нынешнем положении. Она не была виновна в этом, нет, и все её попытки сбежать заканчивались неудачей. Каждый раз, когда она думала о побеге, её душу наполнял страх перед Эи и её жестокими наказаниями. Блондинка стиснула зубы и сосредоточилась на готовке, стараясь не думать о прошлом и не позволять себе мечтать о будущем.       Она разбила яйца в миску и начала взбивать их вилкой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. «Я не виновата, – повторяла она про себя, – я не виновата.» Эти слова были её единственным утешением в этом кошмаре. Блондинка продолжала работать, стараясь не смотреть на Эи, которая, казалось, наслаждалась её страхом и страданиями.       – Поторапливайся, – резко бросила женщина, её голос пронзил тишину, как лезвие.       Люмин кивнула и ускорила движения, не смея возражать. Она нарезала хлеб, положила его на сковороду, и в это время заметила своё отражение в блестящей поверхности холодильника. Её глаза были полны грусти и усталости, а на щеках проступали следы слёз. Она отвернулась, чтобы не видеть это отражение, и продолжила готовить завтрак, погружённая в свои мысли и страхи.       Девушка решила, что во время мытья посуды сможет подумать о том ужасном сне. Что это вообще было? Неужели это действительно стало причиной смерти Скары? Неужели Чайльд настолько ужасен, что смог поступить так? Нет! Никак нет! Да, он хоть и наглый и слишком самоуверенный, но на такое он бы никогда не пошёл.       Внезапно девушка услышала шаги, приближающиеся к ней сзади... Нет. Пожалуйста, нет.