Другая улица

Первое сентября Гарри ненавидел даже сильнее, чем Рождество. Конечно же, никакими ёлками в Лютном никогда и не пахло, пахло всё тем же: грязью, плесенью и, иногда, кровью. Но там, на другой стороне волшебного мира, в Косом переулке загоралось разноцветными огнями праздничное настроение. Сотни волшебников вываливали на тесные улочки, неспешно прогуливаясь взад-вперед перед яркими витринами. Раскланивались со знакомыми, любовались причудливыми чарами на магазинчиках и лениво придерживали своих неугомонных отпрысков, которые с горящими глазами разглядывали всё вокруг. Те же привычным жестом дергали родителей за рукава мантий, чтобы сообщить о появлении новой модели метлы или какой-то другой детской побрякушке, которую они бы желали увидеть под ёлкой. Праздником в такие дни даже не пахло — воняло. В такие насыщенные деньки почти никто не обращал внимание на мальчика в обносках, с завистью пожирающего атмосферу праздника глазами. Даже желторотые авроры, выставленные в качестве охраны, привычно не прикрикивали на «сучьего выкормыша», портившего одним своим внешним видом мнимую благопристойность волшебной улочки. Кривой и неказистой, но такой правильно-волшебной, что хотелось блевать. Простая рекламная брошюра для маглокровок, если вы спросите Гарри. Настоящей магией там и не пахло. Более того, однажды какой-то совсем молодой пацан, явно вчерашний выпускник академии, протянул ему несколько серебряных монет и усмехнулся, наблюдая, как Гарри судорожно рассовывает их по карманам. «Купи себе чего-нибудь вкусненького, сопляк» Вкусного детскому организму хотелось до трясучки. Даже вонь Лютного не была способна перекрыть собой запахи свежей выпечки, шоколада и чего-то приторно-сладкого и явно алкогольного, от которых кружилась голова и выл раненным оборотнем желудок. Но Гарри тогда лишь пробормотал что-то в качестве благодарности и, не в силах поверить своему счастью, рванул в лавку старьёвщика. Склочный старикашка Савв в белёсых шрамах на морде и без трёх пальцев на левой руке, увидев его на своём крыльце перед самым закрытием, скверно выругался на незнакомом языке и сплюнул на землю, но внутрь пустил. Посмотрел на вытащенные монетки, выслушал неуверенную просьбу, ругнулся ещё раз и похромал в кладовку — искать подходящие по размеру ботинки без дыр. Заходя в лавку, Гарри был практически уверен, что его накопленных пяти сиклей недостаточно для покупки обуви и старик попросту пошлёт его куда подальше. Но, видимо, рождественское чудо всё-таки не было сказкой для богатых деток, и даже такие оборванцы, как он, достойны получить от седого старика в честь этого праздника пару новых башмаков. А потом он сидел на стуле, болтая ногами в новой обувке, и пил что-то, что Саав обозвал чаем. Чаем это точно не являлось, скорее какой-то горьковатой настойкой на лесных травах, но Гарри не роптал. Сидел, слушал стариковскую болтовню о каких-то взрослых проблемах, и думал о том, что рождество-то, оказывается, действительно можно назвать добрым праздником. Куда уж добрее, если даже нелюдимый дедок в этот день расплылся в улыбке, вспоминая о своих «лучших годах» и хлебая из грязной рюмки что-то горячительное? Так вот-вот, и в настоящее волшебство поверишь. И, вот же, Гарри действительно начинал верить!

***

Август же, как и всегда, превращался для обитателей Лютного в настоящий кошмар. Авроров на улочке стояло столько, что и не пересчитать так сразу. Словно бы не десятки светлых, нахер никому не нужных, магазинчиков с книжками да котлами охраняли, а самого министра магии и всё министерство в придачу. Зато грязнокровки в сопровождение хогвартских преподавателей ходили по Косому, раскрыв от изумления рот и пялясь на сов и мётлы, словно это какое-то чудо света. Гарри пренебрежительно фыркал, наблюдая за этим аналом-карнавалом со стороны — маленькая девчонка, изумленно охавшая около книжного магазина, наблюдая за дышащей огнём книгой, померла бы от восторга, зайдя в лавку того же Саава. Да даже их с Себом, кентавры его дери, халупа была в разы волшебнее, чем та детская дрянь, которой заставляли прилавки в преддверии наплыва первокурсников. Гарри в раздражении цокает языком, спеша скрыться в темном проулке — очередной щегол в аврорской форме недовольно поджимает губы, глядя на него, явно раздумывая о том, как бы отпугнуть недостаточно правильного волшебника от приличного общества. Вообще-то, мальчишка планировал немного заработать на всеобщем ажиотаже. Походить по улице, повздыхать жалобно и позаглядывать красивым волшебницам в глаза — метод постыдный и немного гадливый, но какая разница, если богатые дамы нет-нет, да одарят бедного сиротинушку несколькими кнатами, а то даже и сиклями, на пропитание. Забросайте его камнями, если угодно, но он будет пользоваться своими возможностями до последнего. Особенно учитывая то, что перед ним стояла поистине великая цель для будущего сильнейшего мага — волшебная палочка. Настоящая, из лавки Олливандера, его собственная, а не грязная запаска или поношенная палка, которую он отнял у какого-то гриффиндорского идиота в начале лета, забредшего в «пучину зла», чтобы с ним поквитаться. Дрожал пацан при этом так сильно, что Гарри стало его даже капельку жалко. Так что аврорская недоросль огребла лишь, жалящее по ногам, пинок по заднице в сторону выхода, лишилась палочки, да получила строгий наказ не страдать хернёй. В Лютном излишней жалостью не страдали, народ тут водился всякий, и бывший первокурсник вполне себе мог закончить свою геройскую карьеру в чьём-то котле. — Но это палочка моего отца! — слабо запыхтел мальчишка уже у самого выхода, видать знакомая улочка придала ему сил для последней геройской попытки вымолить вещицу обратно. — Мне нужно сохранить её в целости, иначе… — Иначе ты попрёшься сюда снова, и тебе наваляют так сильно, что папаша твой разориться на лечении в Мунго, — раздражённо перебил его Гарри. Мальчик испуганно замолчал, но не из-за грубых слов — его палочка оказалась направлена точнёхонько ему же в солнечное плетение. — Пиздуй отсюда подобру-поздорову, гер-рой. Тогда, сказать по чесноку, трофей никакого удовольствия не принёс. Гарри не очень-то одобрял мародёрство или грабеж просто так, ради забавы. Этим, по его мнению, промышляли в Лютном только самые ублюдочные создания, неспособные ни на что, кроме воровства и угроз детям. Хорошо воруешь и бегаешь — иди в егеря или наёмники, зарабатывай деньги хоть чем-то, похожим на честный труд. Потому украденная палочка лишь оттягивала карман мёртвым грузом. Пришлось даже подавить в себе желание вернуть её мальчику, который, всхлипнув напоследок, заковылял на выход. Тот должен был выучить урок, а какой урок без наказания? Да, просрал палку, обидно. Но в следующий раз, когда моча в голову стукнет, он трижды подумает, а стоит ли идти на очередной подвиг, или всё-таки с ним повременить. «Остаётся только надеется, что он додумается именно до этого, а не потащить сюда команду таких же отважных дебилов. У магических героев и борцов со тьмой в мозгах так насрано, что и не разберёшь»

***

Гарри в задумчивости постучал пальцами по бедру. Делать было откровенно нечего. Поклянчить денег на магической стороне ему точно не дадут, на магловской же… Гарри раздражённо насупил брови. На магловской стороне за ним, мальчишкой в одежде необычного покроя, уже объявили настоящую охоту. Оказалось новостью, причём не очень-то приятной, что беспризорников на улицах Лондона не очень-то любили. В смысле, детей-попрошаек пытались не просто прогнать, а поймать и куда-то там пристроить, чтобы не портить исторические улочки всякими заморышами. Гарри пристраиваться никуда не хотел, ему и так нормально было, а потому драпал от местных авроров в сторону магического мира он так быстро, как до этого раньше не бегал, мысленно сокрушаясь о том, что слишком мал для трансгрессии. Том, владелец Дырявого Котла, в тот день хмуро посмотрел на влетевшего в бар мальчика и вновь завёл извечную свою шарманку про то, что не нужно ему вылезать лишний раз. В следующий раз, перепугавшись, и выброс устроить можно, и бла-бла-бла. Гарри лишь привычно отмахнулся от седого дедка. Когда лишние деньги появятся, тогда соваться и перестанет. Пока же буханка хлеба для него — это буханка хлеба, и плевать совершенно, магловская она или магическая. Главное, что съесть можно! — На Себастьяна могут навесить штраф, если ты продолжишь тормошить маглов за просто так, — продолжал по-стариковски нудить Том, одновременно с этим споро уничтожая пустые бутылки за одним из клиентов. — Сидел бы себе спокойно на магической стороне, да подрабатывал, дак нет же! Магловские деньги клянчить нужно ходить. Что делать будешь, если из-за тебя опекуна за долги упекут? — Радоваться, — лениво огрызнулся Гарри, направляясь в сторону заднего двора. Ругаться с Томом по-настоящему не хотелось. Тот ему нравился своим характером. Выглядит прут-прутом, ветерок пополам сломает, а по бару носится, как угорелый, да пьяных гостей разнимает на раз-два, швыряясь невербалками. Сразу видно, что в молодости жизнь у него была куда более интересной, такие рефлексы из воздуха не появляются. Спросить как-нибудь, что ли? — Нальёшь мне в честь этого праздника, надеюсь? — Если только молока скисшего, негодное ты создание! — доносится до мальчика в след раздражённое бурчание. Вообще-то, Том иногда подкидывал ему работёнку, видимо стараясь удержать его от лишних неприятностей. То в баре помочь, то в номерах прибраться, то носильщиком для постояльцев подработать. Платил он, конечно, немного, на Гарри на большее и не рассчитывал — куда уж ему, пацану с чужой палочкой, да полноценную работу доверить? Но иметь на руках чистые, заработанные честным трудом деньги Гарри очень нравилось. Сейчас же в Косой не пробиться, да и, что уж скрывать, Том бы не был рад ему в данный момент. Доброта-добротой, но бизнес есть бизнес. И какой-то оборвыш, помогающий в баре, вызывал у грязнокровок взрыв недовольства. То к алкоголю детей, с какого-то перепуга, подпускать нельзя. То детям работать нельзя в принципе, это нарушение чьих-то там прав. Грёбанная ирония. Защищая его права, его лишали возможности зарабатывать чистые деньги. С серо-чёрным заработком в Лютном всё было куда легче, но брать на своё попечение малолетку никто особо не горел желанием. А те редкие индивиды, которые всё-таки горели, смотрели на Гарри такими жадными глазами, что тот потом еще пару дней прятался то дома, то у знакомых. Всякой дряни за гранью дозволенного в магическом мире хватало, а рисковать своей собственной шкурой, участвуя в сомнительных авантюрах, не очень-то хотелось. Был ещё один вариант, конечно, но… Ай, к чёрту. Мысленно махнув рукой, Гарри двинулся в сторону заведения с дивным и звучным названием «Отрыжка эльфа». Он не был уверен, в честь кого была названа обжираловка — в честь домовых эльфов или вымышленных, из сказок для самых маленьких, но был готов поспорить, что ни те, ни другие об этом названии не знали. Иначе бы разгорелась третья магическая с полноценным восстанием. Представить домовика с мечом и на гиппогрифе было трудновато, но чем чёрт не шутит. Другие магические карлики, как выяснили маги спустя множество войн, были отличными бойцами и оружейниками. Лопоухие же создания ещё и колдовать умели — гореть Отрыжке в случае войны ярким пламенем. Гарри усмехнулся собственным мыслям, на секунду замер у деревянной, подпаленной двери с ручкой в виде головы Горгоны, и всё-таки потянул за неё, проникая в душную, прокуренную дешёвыми магловскими сигаретами, харчевню. Несколько не слишком трезвых мужиков повернулись в его сторону. Большинство из них тут же потеряли к нему всякий интерес и вернулись к своим делам — картам да выпивке с куревом. Но вот несколько пар глаз продолжали недовольно сверлить его спину, когда он протискивался сквозь столы в узкой комнатке, пробираясь к пустующему бару в тёмном углу, подальше от входа. — Эй, Блэк, ничего про дядьку сказать своего нам не хочешь? — раздался в спину ему пьяный окрик. Голоса Гарри не узнал — друзей у Себа была тьма, и запоминать каждое бухое тело, требующее с него оплату долгов и угрожающее расправой, он не собирался. — Сказать про него я готов многое, но не думаю, что ты ждешь именно этого. Ещё глупые вопросы? — хмыкает Гарри, после чего, добравшись до барной стойки, пару раз стучит в неприметную дверцу под лестницей. — Валет? Ты здесь? — Ах ты мелкий… — начал было тот же мужик, поднимаясь из-за стола и сжимая руку в кулак. Гарри этого конечно не видел, но был уверен, что в ней он сжал палочку. Мальчик резко напрягся, прищурился и заозирался по сторонам. Вроде бы, если рвануть сейчас в сторону выхода, он успеет свалить. Вряд ли его преследователь сможет догнать его так просто — тот был явно навеселе, раз решил использовать против него магию. Но, как известно, лучшая драка — это та, которую удалось избежать. В воздухе вспыхнул красный луч, кто-то смачно выругался, а Гарри рефлекторно повалился на пол и рванул в сторону, за стойку. С опозданием схватился за палку, и только потом сообразил, что метили даже не в него. — Не лезь к пацану, чучело, — раздался знакомый прокуренный стариковский голос, и Гарри расслабился окончательно. Савв крепко зажал в руке две палочки — и свою, и растерявшегося от неожиданности бугая. Низенький грязный мужичок с растрепанными волосами, сидящий напротив него, беспокойно заозирался, явно взволнованный лишним вниманием к их столику. Гарри скрипнул зубами — все более-менее ценные вещицы зачастую уходили к ублюдку Горбину, который в Лютном устроил самую настояющую монополию на всякую тёмную магическую дрянь. Так что к Савву с подобного рода вещами приходили очень редко, практически всегда обходя его барахолку и хмурого владельца стороной, предпочитая известного конкурента странному дедку. И сорвать ему сделку, причём явно не очень законную, раз её обсуждали за самым тёмным столиком в Отрыжке, было бы неприятно. — Претензии если есть, дак иди и дядьке его в лицо их выскажи, а не ребёнка трусливо шугай, жмыр вонючий. — Нет-нет, сэр, всё в норме, не волнуйтесь! — Гарри в примирительном жесте вскинул руки перед собой и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. Ну вот, а говорят, что попрошайничество — пропащее дело. Да чёрта с два он удержал бы на лице это дебильное выражение, если бы не годы тренировок. Савв насупил брови, не поняв смысла спектакля, зато его потенциальный клиент явно поуспокоился, глядя как пьянь, получив свою палочку обратно, уже уселась обратно за стол и потянулась к бутылке. — Не стоит беспокоиться, я обязательно передам своему опекуну о том, что этот джентльмен жаждал его видеть. Возвращайтесь к своим делам, я больше не намерен вас тревожить. И, не дав никому сообразить, что за хрень сейчас произошла, шмыгнул в подсобку, нос к носу сталкиваясь с раздражённым шумихой Валетом. Крупный детина под два метра насупил брови, глядя на мальчишку, и сложил руки на груди. Стало немного страшно — его работодатель был явно не в духе, а бил за проступки он, не стесняясь разницы в силе. — И хер ли ты опять устроил? — рыкнул тот, оттаскивая Гарри за шкирку, как нашкодившего кота, вглубь помещения. — Сказано же было тебе человеческим языком, чтоб не лез сюда посреди дня, не устраивал балаган. Дак ты ж тупой, как пробка — снова ползешь. Мало Себ тебя в детстве лупасил, мозгов так и не выросло. — Не Себу мне мозги вколачивать. Да и вообще, это не я начал, — буркнул Гарри, не рискуя поднимать глаз. У бывшего воротилы Лютного были явные замашки дикой псины. Ну, знаете, когда им в глаза рекомендуют не смотреть, чтобы те не восприняли это, как вызов. Вот с Валетом та же хрень. Оборотни, что ли, в родословной потоптались? — Пьянь какая-то шум подняла, я даже не огрызался практически. — Ой, не звезди мне тут. На моей территории мои клиенты — моя ответственность, а не какого-то пиздюка, — Гарри зашипел, скорее от неожиданности, чем от боли, когда его дёрнули за волосы, вынуждая встать на цыпочки и всё-таки посмотреть в чужие глаза. — Если хочешь получать от меня заказы, то тебе придётся с этим смирится. Стоишь, улыбаешься и вежливо киваешь, пусть даже на тебя ушат говна льют. А не устраиваешь балаган при каждом своём появление, тебе ясно? — Да понял я, понял, пусти, — Гарри раздраженно трёт затылок, уставившись в пол, когда чужая лапища наконец отпускает его волосы. — Больше не повторится. Сэ-эр. — Повторится, — раздражённо шипит сквозь зубы Валет, отходя в сторону полок и что-то там выискивая. — Я тебя, ублюдка, знаю. Ты проблемы создаешь одним своим существованием. Гарри вздохнул тяжко-тяжко, но промолчал. Стоять в сторонке и не отсвечивать было лучшей тактикой работы с Валетом. Малявкам в качестве рабочей силы тот не доверял, и Гарри бы стоило гордиться тем, что тот всё ещё даёт ему платные заказы. Стоило бы. Но на душе было тошно, когда Валет о чем-то переговорил с каким-то бойким мужичком в камине, всунул в руки мальчику небольшой мешочек, буркнул что-то про ведьму в синей вуали рядом с лавкой Мадам Аваэль, и, велев поторапливаться, пнул его в сторону выхода. Гарри спешно сунул товар под одежду, неуверенно схватился за ручку подсобки, и вылетел в трапезную. По сторонам он старался не смотреть, но всё равно чувствовал, как Савв сверлит его неодобрительным взглядом. Ну и пусть. Ну и ладно.

***

Выданный клиентом под обороткой мешочек с галлеонами тихонько позвякивает за пазухой, когда Гарри окольными путями пробирается к Отрыжке. О том, что он иногда подрабатывает у Валета доставщиком, знают немногие — но знают же. Рисковать собственной шкурой, идя напрямую, было бы рискованно. Так что, пробираясь сквозь откровенные трущобы на краю Косого, Гарри совершенно не удивляется, заметив шайку пацанят, которые радостными стервятниками кружат над другим таким же пацаном, сидящем на земле. Животные вроде них всегда охотились в стае, а в трущобах настоящих людей давно не жило — только зверьё. Себ бы тоже туда давным-давно отправился, но их развалюшка почему-то продолжала сохранять неприкосновенность и походила на более-менее приличное жильё, а не гору строительного мусора с дверным проходом и тонкой тряпкой вместо кровати внутри. И Гарри бы так и прошёл мимо, эти шакалята постоянно грызлись друг с другом за место под солнцем, но что-то всё-таки привлекло его внимание в этой привычной глазу картине. Гарри сощурился, пытаясь понять, что не так, и раздраженно сжал зубы. Его ровесник, сидящий на грязной тропинке и грозно сжимающий в руках волшебную палочку, никак не мог быть здешним. Бледный, словно ни разу в жизни не выходил на улицу, в явно дорогой, пусть теперь и испачканной, мантии и с целой ювелирной лавкой на пальцах — этот мальчик в Лютном выглядел так же неестественно, как выглядел бы кентавр посреди магловского Лондона. Гарри замирает. Все его годы, проведённые в Лютном, подсказывают только единственное правильное решение — идти мимо. Это не его проблемы. Это проблемы этого мелкого мажонка, что он додумался сунуться настолько далеко от маминой юбки. У него в руках крупная сумма, и никакой авторитет Себастьяна, как ублюдка Блэков, его не спасёт — за такие деньги его порвут, не страшась последствий. Ему нужно спешить, его ждёт Валет, который велел не задерживаться, и… Мальчик резко поворачивается в его сторону и хмурится, крепче хватаясь за палочку, ожидая подкрепления противников. Гарри видит, как тот пытается выглядеть грозно, но морщится от боли, когда колено одного из ублюдков ударяет ему куда-то в плечо. Единственная причина, по которой того ещё не порвали на клочки — это волшебная палочка в руках из которой, время от времени, он пуляет слабенькие чары — тот давным-давно выдохся, чтобы использовать хоть что-то мощнее жалящего. «Это не моё дело» Шепчет себе под нос Гарри, как мантру. Но Савв, залив в себя парочку рюмок, всегда сокрушался на то, что всем обитателям Лютного плевать на проблемы других. Лишь бы спасти свою шкуру. «Я не жалкая пуффендуйка, чтобы помогать всем подряд» Но он не считал жалким Тома, помогающего ему деньгами или добрым советом, лишь бурча по-стариковски для проформы. «Доброта наказуема» Так всегда говорил Себ, противно скаля желтые от курева зубы, и щуря белёсые, словно у дохлой рыбы, глазки. Гарри с самого детства пообещал себе, что убьёт себя сразу же, как поймёт, что он становится хоть чуточку похожим на своего опекуна. Что же, самое время. Он начинал оправдывать свою вечную трусость его фразами. Гарри, словно в замедленной съемке, наблюдал за тем, как чужая волшебная палочка, выпав из рук мальчишки, жалкой деревяшкой покатилась по земле, и не выдержал, рванув вперёд. Он что-то крикнул пацанам, и даже сам потом не мог вспомнить, что именно, так он был поглощен собственными мыслями. Но те остановились, повернулись в его сторону. Самый старший из них, высокий и очень даже симпатичный для здешних мест, при ближайшем рассмотрении оказывается одним из его соседей. То ли Джош, то ли Джон, Гарри никогда не мог запомнить. Да и это не главное сейчас. Главное сейчас, что у Гарри при его виде в голове мгновенно появляется план. Не очень коварный, а скорее немного подлый, но хэй! Ради благого дела и шантаж с запугиванием допустимы, разве не так? — О, Гарри, а ты чё тут забыл? — натянуто улыбнулся ему Джон-Джош, явно недовольный тем, что их компашку прервали в самый неподходящий момент. Гарри отзеркалил улыбку, перекатываясь с пяток на носок, и обратно. Стоять ровно он не мог, тело напряглось до предела. — Мне казалось, что ты сюда не лезешь. — Работа, — Гарри непринуждённо пожал плечами, и компания явно занервничала, поняв, что тот не собирался уходить так просто. Джон-Джош это тоже явно понял и смерил Гарри напряжённым взглядом, пытаясь понять, что у него на уме. Это он зря. Гарри и сам не мог с точностью сказать, что у него было на уме, когда он влез в эту заварушку ради… Чего, напомните? — Сам понимаешь. На Себа опять вся Отрыжка ополчилась, денег лишних нет, вот я и… — Ну так пиздуй работай дальше, что ты к нам то пристал? — раздался хриплый, как у взрослого мужика с прокуренным голосом, выкрик одного из подпевал как-там-его-на-Д, и Гарри улыбнулся так картинно-счастливо, что самый маленький мальчик сделал неуверенный шаг назад. Было самое время добивать, и Гарри, резко вытащив волшебную палочку из кармана, приставил её кончик к шее трущобной крысы, которая секунду назад посмела что-то там каркнуть. Шутки кончились. Они и не начинались, конечно, но теперь всем стало понятно, что клоунов убили на подходе, и фокусы показывать Гарри им не намерен. Джон-Джош, быстро сориентировавшись, попытался найти глазами палочку, выпавшую из рук их жертвы, но не преуспел. Гарри предусмотрительно наступил на неё, подходя к компании. — О да-да-да, именно этим я и намерен заняться, — Гарри счастливо закивал, сильнее вдавливая палочку в чужую шею, с каким-то странным, нездоровым удовольствием наблюдая, как пацан косит на неё испуганные глазёнки. — И именно поэтому я и здесь. Валет поручил мне проследить за ребёнком одного из его клиентов. И, стоило мне отвернуться, как он вдруг куда-то исчез. Но как хорошо получилось, что в итоге его всё-таки нашли вы, а не какая-нибудь тварь отсюда. Так что, если позволите, могу ли я продолжить свою работу без лишних помех? — А с чего это ты решил, что мы позволим тебе это? — хмуро поинтересовался Джон-Джош, не сводя взгляда с чужой палочки. Гарри мысленно хмыкнул. Может потому, что ты — грёбанный сквиб, мать которого выгнали из рода за твоё рождение? Или потому, что в Лютном у мелкоты палочек не водилось в принципе, и твоя стая загасила белобрысого только количеством? Ну или потому, что ты — последний трус и тряпка, не готовая рисковать получить по морде ни физически, ни магически. Только на детях без магии отрываться и можешь, ты, чёртова… — Давай поступим проще. Я даю тебе пять сиклей, и мы все дружно делаем вид, словно ничего этого не было, — Гарри в примирительном жесте поднимает левую руку, но палочку от чужой шеи убирать не спешит, напряженно наблюдая за окружением. — Идёт? — Мало, — тут же недовольно кривит губы Джон-Джош, складывая руки на груди. — У него украшений столько, что одна их продажа сделает нам целое состояние, а ты предлагаешь какие-то пять сиклей? — Я предлагаю тебе не рисковать своей головой, грабя сына друга Валета и продавая его артефакты. Попытайся ты их сбыть, и уже завтра тут будет пастись весь аврорат, выискивая вещи пропавшего. А, чуть погодя, подключаться и наёмники — ты реально думаешь, что сможешь наебать и их? — Гарри насмешливо вскидывает брови. — А так ты получишь пять сиклей, не рискуя завтра оказаться в могиле. Соображалка же у тебя есть, соглашайся. — Слишком мало на четверых, — не сдаётся Джон-Джош, но уже явно выглядит озабоченным. О последствиях своего поступка они заранее явно не подумали. Пусть Гарри немного и приукрасил картину обозримого будущего, но в одном был уверен — всю компанию безжалостно вырежут за парочку колец с рук незнакомого мальчишки. — Давай семь, и по рукам? — Давай четыре, по сиклю на каждого, — Гарри видит, как этот торгаш уже открывает рот, чтобы возразить, и злорадно выкидывает свой последний, и самый главный, козырь на стол. — А я не рассказываю твоим друзьям и твоей матери о том, какие у тебя ещё есть способы зарабатывать деньги. Идёт? И эта фраза работает лучше, чем любое колдовство. Краска мгновенно схлынула с чужого, породистого лица, искажая его. Испуганно вскинулись брови, рот приоткрылся. Тот сразу понял, о чем говорит Гарри, и его друзья это тоже заметили. Уставились удивлённо, ожидая каких-то действий или ответов на свои немые вопросы, но тот лишь напряжённо кивнул, протягивая Гарри руку ладонью вверх. Та немного подрагивает. Узнай его маленькую тайну его друзья, и его загрызут свои же. А если и не загрызут — то гостем в трущобах он станет нежеланным, это уж точно. — Идёт, — и, получив четыре серебряные монеты, он недовольно поджимает губы. — У нас была сделка. — Разумеется, — скулы уже болят от фальшивых улыбок, но Гарри упорно играть свою роль парня, который совершенно не хотел разрушать людям веселье. Но, увы, работа есть работа, сами понимаете. Он наконец-то убирает волшебную палочку от шеи одного из шакалов и, чуть подумав, протягивает руку мальчишке на земле, который недоумённо наблюдал за происходившим. Тот неуверенно за неё хватается, а после получает и свою палочку обратно в руки. — Пошли, бестолочь, тебя отец заждался уже. Господа, приятно было иметь с вами дело, удачного вам всем дня! И, развернувшись, он бодро зашагал в другую сторону, слыша за собой неуверенные шаги своей новой, блять, проблемы. Что ему делать дальше, после успешной спасательной операции, он почему-то не подумал.

***

— Теперь слушай внимательно, — остановившись недалеко от бара, Гарри резко развернулся к мальчику за спиной. Тот явно немного пришёл в себя, даже стал чуть менее бледным, чем ранее, но всё ещё выглядел, как воробей, которого отбили из лап кошки. Помятый, встрёпанный и перепуганный, но готовый биться до последнего. Палочка в его руке чуть заметно дрожала, пока пацан пытался изобразить на лице невозмутимость. Неудачно, да, но попытка хорошая. Гарри бы его даже зауважал, если бы в данную минуту не ненавидел этого подкидыша так сильно. — Сейчас я даю тебе свой плащ, ты его надеваешь и стоишь вот тут же, не двигаясь. Никуда не уходишь, ни за кем не идёшь. Если кто-то пристанет, говоришь, что ждешь здесь Гарри. Если не отстают — быстрым шагом заходишь в во-он тот бар, встаёшь у входа и так же молча ждешь. — Я не буду надевать твою одежду, — внезапно выдает мальчик, глядя на латанный-перелатанный плащ, который Гарри пару лет назад нашел в магазине поддержанной одежды. Гарри удивлённо хлопает глазами. — Во-первых, он грязный. Во-вторых, ты сказал, что отведёшь меня к отцу, разве нет? Гарри ещё раз молча осмотрел мальчика, понял, что тот не шутит, и не смог сдержать нервного смешка. — Пацан, я понятия не имею, кто ты вообще такой и где находится твой отец, — решил прояснить ситуацию он, замечая, как глаза мальчика вновь испуганно расширяются. Дурень вдруг осознал, что мог попасть в другую, более опасную ловушку, послушно побежав за первым встречным. — Я просто решил помочь тебе избежать пиздюлей. Нянькой твоей я быть не намерен. Потеряешься снова — в этом районе тебя грабить никто не будет, тут сквибов не водится. Разберут на ингредиенты или для каких-нибудь ритуалов, и хер кто найдёт. Так что ты тихонько здесь стоишь, кутаешься в плащ, ждешь меня, а потом мы идём в Косой и сдаём тебя первому аврору. Дальше разберутся. Понял? — А можно всё-таки без плаща? — продолжает торговаться мальчишка, пусть и с меньшим высокомерием в голосе, и Гарри уже самолично готов избить нахала. — Он, ну, грязный весь. И пахнет неприятно. Я такое не ношу. — Боже, ну нахера я вообще решил тебе помогать, — горестно вздыхает Гарри, и, не дав пацану опомнится, резко накидывает плащ на его плечи. Натягивает капюшон на голову, почти до самого носа, и шипит тихо, но раздражённо, едва не переходя на парселтанг: — Идиота кусок, в этом и смысл. Сгорбись, закутайся получше, и делай вид, словно ты — местный. К таким практически не лезут. Если что — в бар беги, но стой там молча главное. Иначе мне из-за тебя наваляют. Понятно? — Но… — Сука, я тебя сейчас обратно в трущобы отправлю, — Гарри в раздражении сжимает руки в кулаки. — Стоишь здесь. Молчишь. Никуда не уходишь. Понятно, я тебя спрашиваю? Мальчик напротив него переминается с ноги на ногу, явно растерянный и перепуганный злостью в голосе Гарри, но всё-таки мелко кивает. — Понял, — бурчит он себе под нос и неуверенно тянет капюшон плаща ещё ниже, прислоняясь к грязной стене закутка. — Но, пожалуйста, поспеши. — Всенепременно, — раздражённо отмахивается от идиота Гарри, и, спешно пряча мешок с золотом в карман, быстрым шагом направляется к Отрыжке. Боже блять, Валет его точно убьёт.