Touch Pass

Существует ли любовь с первого взгляда, о которой все говорят? А с одного касания? Не уверена насчёт любви, но я не стала спорить с влечением, которое возникло в моменте нашего сотрудничества. Позади половина сезона. Ровно четырнадцать Гран-при, на которых я отработала физиотерапевтом Макса Ферстаппена. Каждый гоночный уикенд был для меня настоящим испытанием, потому что он — действующий вулкан, который невозможно предугадать. Прикасаться к нему всё равно, что добровольно бросаться в лаву. Горячо. Непредсказуемо. И опасно. Именно это и привело меня к решению покинуть команду. Заявление об увольнении уже два месяца лежало в нижнем ящике стола Кристиана Хорнера. Он принял решение отпустить меня перед началом летних каникул по соглашению сторон. Но обо всём по порядку. Всё пошло не так с первой встречи, когда Кристиан представил меня первому номеру. Ред Булл искали замену ушедшему физиотерапевту, который много лет работал с Максом. Джон был хорошим другом Ферстаппена, но по семейным обстоятельствам покинул команду. Меня пригласили как грамотного специалиста по рекомендации профессора, у которого защищала диплом. Я прекрасно знала своё дело, но проблема была в том, что я не Джон. — Макс, это Элисон Сейфрид, твой новый физиотерапевт, — представил меня Кристиан, когда я зашла в кабинет. Ферстаппен посмотрел на меня всего несколько секунд, фальшиво улыбнулся, а затем сказал самую неочевидную вещь. То, что совершенно не думаешь услышать спустя полчаса с подписания контракта. — Вы уволены. Я нервно усмехнулась, мысленно обвинив этого парня в ужасном чувстве юмора, а затем взглянула на босса. Хорнер выглядел серьёзным, как, впрочем, и Макс. — Мисс Сейфрид будет работать с тобой весь сезон. Нравится или нет, но тебе придётся сотрудничать, — строгим тоном заявил Кристиан, обратив внимание Макса на себя. — Мне не нужен физиотерапевт! — Нужен. — Тогда верни Джона! Я не хочу видеть её здесь! — эмоционально произнёс Ферстаппен, после чего покинул кабинет, хлопнув дверью. Я продолжала стоять, словно приклеенная к полу, и не знала, как реагировать на неприветливое знакомство. Разве у кого-то был первый рабочий день хуже, чем этот? Меня возненавидели просто потому, что я пришла. Кристиан предложил стакан воды, а затем двадцать минут рассказывал о том, какой талантливый человек Макс Ферстаппен. Ничего о его личностных характеристиках, потому что для Ред Булл важно другое. Так я узнала, что чемпионов не судят. Хорнер задал вопрос, поставив под сомнение мой профессионализм. — Если для вас работа с чемпионом кажется слишком сложной, то мне следует поискать другого физиотерапевта. Элисон, вы готовы быть среди лучших или позволите эмоциям встать на пути у великих целей? Выдержав пронзительный взгляд мужчины, я уверенно заявила, что справлюсь с любыми задачами. Но тогда я не знала, во что обернётся каждая следующая встреча с Максом.

Бахрейн

Встреча с командой, работающей в боксах, случилась на первой гонке сезона. Механики, инженеры, медиа группа и другие сотрудники выглядели милыми и приветливыми. Я видела, как Макс заботился о сотрудниках, и это было похоже на искреннее и доброе отношение. Он спросил механика Руда, как поживает его жена. Затем поинтересовался у инженера, удалось ли ему навестить родителей в Японии. Чемпион вёл себя так, будто не был центром, вокруг которого вращались все события в боксах. Ферстаппен казался приятным человеком, но как только наши взгляды пересекались, он мгновенно менялся в лице. Всем своим видом Макс демонстрировал нежелание видеть здесь нового физиотерапевта. Он избегал меня во время тренировок, несмотря на то, что я слышала по радио жалобы на боль в спине. Поэтому в день квалификации Кристиан привёл меня за руку в водительскую комнату первого номера и под присмотром заставил провести курс физиотерапии. Ферстаппен молча лёг на массажный стол, даже не удосужившись снять поло. На мою попытку приподнять мешавшую ткань, он резко ответил, что ему не нравятся чужие прикосновения. Хорнер лишь покачал головой и молча уставился в телефон, пока я пыталась работать с мышцами на спине чемпиона. Сорок минут прошли в полной тишине, и это даже приносило лёгкое моральное удовольствие. Лучше так, чем выслушивать его недовольства. Как только мы закончили, Макс выбежал из комнаты, даже не поблагодарив. Впрочем, я и не надеялась.

Саудовская Аравия

Первая тренировка прошла не так хорошо, как хотелось бы команде Ред Булл. У Макса были проблемы с гидравликой, он злился и срывался на всех. Казалось опасным приближаться к нему после неудачного начала уикенда, но передо мной стояли задачи, которые нельзя игнорировать. Трижды постучав, я не услышала разрешения войти, но всё же приоткрыла дверь. Моя ошибка. Он стоял в одних боксерах, и я застигла его в неудобный для нас обоих момент. Чёрт. Хуже всего было то, что мои глаза застыли на уровне его пресса, и я, как загипнотизированная, не могла прекратить пялиться. Передо мной стоял красивый мужчина с телом греческого бога и характером дьявола. Его глаза искрили молниями по понятной причине, и я готовилась к защите от нападения. — Я сказал, что можно войти, Сейфрид? Мою фамилию он почти что выплюнул. Настолько сочилась ненависть, которую я ничем не заслужила. — Кристиан сказал… — Сказал, чтобы ты забыла о манерах? И хватит смотреть на меня так, будто у тебя полгода не было секса. Полгода? Я рассталась с бывшим почти год назад, так что Макс не угадал. Но знать ему об этом не обязательно. — Мне нужно поработать с твоей спиной. Ложись. И прошу прощения, что вошла без разрешения. — Уходи. — Но… — Я. Сказал. Уходи. Он не кричал, нет. Но холод, с которым были сказаны эти слова, ощущался как минус тридцать на оголённой коже. Я не могла заставить Макса передумать, поэтому просто вышла, не справившись со своей задачей. В своём кабинете я позволила эмоциям одержать верх. Чёрт возьми, моя первая работа должна была принести мне положительный опыт и удовлетворение от того, что я помогаю людям. Но всё не так. Глупые слёзы стали ясным доказательством моей несостоятельности. Я не готова справляться с таким стрессом. Так что я делала здесь и как быстро меня уволят? Похоже, Макс будет счастлив, когда это произойдёт. Больше я не приближалась к нему. Позже узнала, что физиотерапевт Переса перед гонкой работал сразу с двумя пилотами, и это ещё больше ударило по моей самооценке. Всё плохо. Я не справилась.

Австралия

Через час после того, как я приземлилась, мне позвонил Кристиан и позвал в номер 331. Дело важное, поэтому меня ждали как можно скорее. Не могу сказать, что не чувствовала нерв, пульсирующий под кожей. Сказывалось напряжение после долгого перелёта и смены часовых поясов. Мне хотелось принять душ и упасть на кровать, чтобы проспать сутки, но пришлось собраться и действовать как профессионал. — Доброе утро, что случилось? — спросила я, когда Кристиан открыл дверь комнаты в отеле и пригласил войти внутрь. Это был роскошный люкс, каких я ещё не видела. У персонала номера значительно скромнее. Впрочем, мне не на что жаловаться. Я бесплатно путешествовала по всему миру сразу после окончания учёбы. Разве это не мечта? Были и минусы, конечно, но это справедливый баланс. — У Макса защемление в позвоночнике. После перелёта он чувствует себя не очень хорошо. Поэтому отдаю его в твои руки. Сделай всё, чтобы чемпион был в порядке. Хорнер вышел, оставив меня на съедение грозному льву. Я аккуратно ступала по роскошному паркету, оглядываясь вокруг, чтобы понять, куда мне идти. А затем услышала болезненный стон из комнаты справа, где, по всей видимости, отдыхал Макс. После стука попросила разрешения войти, но ответа так и не услышала. Вспомнив, чем закончилось моё прошлое вторжение, решила остаться за дверью и дождаться хоть каких-то слов. — Так и будешь стоять, пока я здесь умираю? — спросил Ферстаппен спустя долгих восемь минут. Я засекала время, потому что больше заняться было нечем. Войдя в комнату, увидела, что посередине кровати Макс лежал на животе, одетый в одни лишь шорты Кельвин Кляйн. — Можно осмотреть твою спину? Он не ответил, предпочтя игнорировать меня. Отставив в сторону эмоции, с видом человека, знающего своё дело, забралась на кровать. Было неудобно и неловко, но об этом никто не заботился. Хуже всего оказалось волнение, накрывшее меня в тот миг, когда я прикоснулась к обнажённой спине. Откуда оно взялось? Чёрт возьми! Рядом с ним я превратилась в девчонку, которая краснела при виде полуголого мужчины. Возможно, Макс прав, говоря, что не нуждался во мне. Я не готова. Профессионализм, о котором шла речь ранее, улетучился в один миг. Потому что это был пас в одно касание. Передо мной лежал красивый и успешный мужчина. Стоило прикоснуться к нему, как меня пронзило коротким импульсом. — Твою мать, — выругалась вслух, чувствуя, что распадаюсь на мелкие частицы и не могу собраться. — Всё плохо? Голос Ферстаппена звучал обеспокоенно. Вероятно, он отнёс мои слова к заключению о текущей ситуации с его спиной. — Нет-нет. Я сейчас. Сейчас… …соберусь. Подумала, но не сказала. Следующие полтора часа, пока работала с проблемными местами, в моей голове звучала одна мантра: «я профи». Пришлось сделать всё, чтобы он был в порядке к завтрашнему дню, даже если во вред себе. Исцелив чемпиона, я почувствовала, как разваливался мой позвоночник. Работать в неудобной позе на кровати — нелёгкое испытание. Но хуже этого было необъяснимо откуда взявшееся влечение. Последнее, чего мне хотелось бы, — влюбиться в человека, который меня ненавидит. Закончив работу, ушла, в очередной раз не дождавшись «спасибо». А позже в душе снимала напряжение, вспоминая, как мои пальцы касались его мускулистого тела. Чёрт. Я в полном дерьме.

Япония, Китай, Майами

Я пропустила Гран-при Японии и Китая потому что на этих этапах присутствовал бывший физиотерапевт Макса, его хороший друг Джон. Незапланированный отпуск провела с семьёй, размышляя над будущим. Если и дальше всё будет продолжаться в таком же ключе, то лучший вариант — написать заявление на увольнение. Команда справлялась без меня, а я хотела быть полезной тому, кто действительно нуждался в помощи. В Майами было жарко, солнце обжигало кожу, хотелось раздеться и отправиться на пляж. Но сегодня меня вызвали на работу, поэтому, надев брюки и фирменное поло, я отправилась в боксы команды. Меня встречали загадочными улыбками и перешептыванием. За время моего отсутствия что-то произошло, но чтобы понять это, требовалось время. — Мисс Сейфрид, — раздалось за спиной. — Можно вас на минуту? Зак Браун ждал у гаражей Ред Булл, и было бы преуменьшением сказать, что я просто удивилась. Босс команды Макларен знал мою фамилию — уже достаточно невероятно, учитывая то, что мне не удалось зарекомендовать себя здесь как профессионала в своём деле. После того как я помогла Максу в Австралии, больше не прикасалась к нему. — Доброе утро, — поприветствовала с вежливой, но тревожной улыбкой. — Прекрасный день! Не так ли? Пройдёмся? Мы двинулись вдоль паддока прогулочным шагом, отдаляясь всё дальше от Ред Булл. — Вас всё устраивает в Ред Булл? Извините мою прямоту. — Зак выглядел так, будто собирался сказать мне что-то весьма неловкое. — Почему вы спрашиваете? — Мне жаль вас, мисс Сейфрид. Не знаю почему, но хочется помочь вам и вытащить из логова Ред Булл. У меня нет вакансий в основной команде, у Ландо и Оскара есть физиотерапевты. Но могу предложить вам работу здесь, в Америке. В Эрроу Макларен. Пато О’Уорд как раз нуждается в хорошем специалисте. — Что? С чего вы взяли, что мне нужна помощь? — Слухи в паддоке разлетаются со скоростью света. Зак неловко улыбнулся, будто извинялся за то, что стал гонцом с плохими вестями. — Какие слухи? — О вашей некомпетентности. У меня есть дочь примерно вашего возраста. Во всей этой ситуации мне видится огромная несправедливость. Если бы с ней поступали так, я бы вытащил её из этого болота. Подумайте о моём предложении. — Спасибо, — тихо ответила я, стараясь изо всех сил сдержать слёзы. Несмотря на то, что Макс весь уикенд испытывал проблемы с болидом и нуждался в физиотерапевте, мне не поступало никаких приказов. Даже Кристиан стал холодно относиться к моему присутствию в боксах, и это только подпитывало слова Зака. Я здесь не нужна. После гонки в Майами отправилась в клуб вместе с командой Макларен, чтобы отметить победу Ландо Норриса. К счастью, мне удалось познакомиться с прекрасными людьми, работающими над контентом «папайи», и мы до утра танцевали и пили бесчисленное количество текилы. В четыре вернулась в свой номер и скатилась по стене на пол. Слёзы не прекращались. Алкоголь усиливал жалость к себе и превратил меня в жалкое подобие человека. Как легко из перспективной и успешной выпускницы перейти в ранг аутсайдера. Чёртов Макс. Спустя час спала на полу с размазанной тушью на лице и в испорченном платье, так как проклятая молния сзади не поддавалась рукам.

Имола

В Италии всё стало более очевидным. В команде никому до меня не было дела. Джон снова приехал на Гран-при, и Макс выглядел счастливым. Внутри Ред Булл творилось безумие, о котором мы узнавали только из СМИ. Команда разваливалась по частям. Ничего удивительного в том, что на душевные терзания физиотерапевта всем было плевать. Зато Ферстаппен чувствовал себя превосходно на очередном в карьере подиуме. В Монако я собиралась действовать решительно и в первый же день направилась в кабинет Хорнера, чтобы поставить точку в токсичных деловых отношениях. Но Кристиан был занят на переговорах. А затем случилось то, что стало удивлением для всех нас. Макс на тренировке разбил болид и оказался в руках физиотерапевта раньше, чем успел возразить. В этот раз мне пришлось два часа работать с проблемными местами, и иногда я намеренно сильнее давила на точки, чтобы Макс почувствовал хоть капельку боли, которую переживала я. Иногда он скулил и крепко сжимал руками края массажного стола, но не сбегал и не сыпал проклятья. — Почему ты меня ненавидишь? Этот вопрос сорвался с губ против моей воли. Я хотела молча разойтись и сделать вид, что ничего не происходило эти месяцы, но не смогла. Душа требовала ответов и справедливости. — Да мне всё равно. С чего ты взяла, что достойна моей ненависти? — грубо ответил Ферстаппен, вытирая полотенцем массажное масло. — Всё равно? Чёрт возьми, Макс! Ты всё сделал, чтобы похоронить мою карьеру. Для чего тебе это было нужно? Ответь хотя бы на этот вопрос! — мой голос сорвался на крик, испугав даже меня. Он посмотрел в ответ, недоумевая. Но это притворство. Ферстаппен отдавал отчёт своим действиям и прекрасно понимал, как его игнорирование запустило слух о моей некомпетентности. — Больше никогда не повышай на меня голос. Поняла? Словно хищник Макс приблизился ко мне, загнав в угол маленькой водительской комнаты. Его рост позволял снисходительный взгляд сверху вниз, но я гордо держала голову, глядя ему прямо в глаза. — Всё, что от тебя требовалось, — просто уйти, когда я сказал, что не нуждаюсь в твоих услугах. А что сделала ты? Осталась. Никто не сможет заменить Джона. Это ясно тебе? — Да что ты так зациклился на нём? Я просто хочу делать свою работу и быть полезной команде! Но ты всё испортил. Я ненавижу тебя. Это была ложь. Правда в том, что всё это время я пыталась игнорировать влечение к человеку, который стоял сейчас напротив. — Ненавидишь? — он усмехнулся. — Маленькая красивая лгунья. Красивая? В моей голове зарождался хаос и чистое безумие. — Ненавижу, — тихо и на этот раз очень неуверенно повторила я. А затем он требовательно и грубо поцеловал меня. Этот поцелуй сравним с ударом электрошоком. Мне казалось, по телу прошёл заряд и нашёл выход только в тот момент, когда Макс отстранился. — Я вижу, как ты смотришь на меня, Элисон. Тебе стоит посмотреть в словаре значение слова «ненависть». Он направился в душ, оставив меня наедине с эмоциональным потрясением. К чёрту эти манипуляции. Если Ферстаппен решил, что издеваться надо мной, играя на чувствах, — отличная идея, то он ошибся. Может, я выдала себя. Возможно, была неосторожна в желании привлечь его внимание. Но разве можно меня винить? Он красивый мужчина, жаль, что такой придурок.

Монако

На Гран-при Монако я отсутствовала, потому что Кристиан попросил помочь его протеже из Формулы-2. Не стала отказываться от шанса держаться от Макса на расстоянии. После странного инцидента между нами отказывалась понимать этого человека. Я бы посоветовала ему психолога, но правда в том, что мне он тоже необходим. Множество тревожных мыслей не давало спокойно спать по ночам. Осталось немного до нервного срыва, а это совершенно не вписывалось в планы.

Канада

Мне бы хотелось и дальше избегать Макса, но он вызвал к себе после первой тренировки. К счастью, то была молчаливая работа над проблемными зонами, которые мы уже прорабатывали. Он вёл себя странно и слегка отчуждённо, но это было скорее плюсом. Закончив работу, мы разошлись каждый по своим делам. После второй практики я снова получила приглашение в комнату чемпиона. На этот раз, когда вошла, внутри находился его отец. Йос и Макс разговаривали на повышенных тонах, и мне стало очень неловко, что я стала свидетельницей этой сцены между отцом и сыном. Ферстаппен старший вышел, хлопнув дверью и не обратив на меня внимания. — Всё хорошо? — Что ты видишь здесь хорошего? Команда разваливается на глазах! Всё рушится! Его кулак встретился со стеной. Агрессия нашла выход в физической боли. Я мгновенно схватила лёд из морозильной камеры и приложила к руке Макса. — Хочешь поговорить? — Я хочу, чтобы всё стало как прежде. В прошлом сезоне всё было на своих местах. — Ты о Джоне? Слушай, я не пытаюсь его заменить. Просто делаю свою работу. Он покачал головой и снял рубашку, отбросив её в сторону. Чёрт. Я и забыла, для чего пришла к нему. — Не только Джон ушёл. Все уходят. — Макс посмотрел мне в глаза в поисках понимания. — Эдриан, Джон, механики. Даже Кристиан под вопросом. С началом этого сезона всё катится в пропасть. Я приблизилась к нему и взяла за руку в знак поддержки, но это было ошибкой. Влечение никуда не делось, всё стало только хуже. Возможно, мне тоже следовало бежать. Бежать, пока между нами длилась холодная война. — Ты чемпион, Макс. Тебе нужно сосредоточиться на гонках, ты всё ещё первый в личном зачёте. О чём ты думаешь? — О том, что мне тоже нужно бежать. Ты выдохнешь с облегчением, когда я уйду. Впервые он говорил со мной настолько откровенно. Впервые видела в нём проблеск души, скрывающийся за ненавистью, которой были пропитаны наши отношения. — И я не ненавижу тебя, кстати, — добавил Ферстаппен, ответив на мои мысли. — Я ненавижу, что всё не может быть, как раньше. Ненавижу этот хаос в команде. — Макс, посмотри на меня. В этих глазах не было ничего напоминающего о нашей мнимой вражде. Во взгляде проскальзывала тоска и что-то ещё, необъяснимое, но очаровывающее. Похоже, я сошла с ума, если мне привиделось там желание… Или мы оба сошли с ума. Потому что он обхватил ладонями моё лицо, а затем поцеловал так, что стало трудно стоять на ногах. Это было жадное и долгое примирение сторон на языке поцелуев. Когда его руки оказались у меня на бедрах, мы перешли точку невозврата. Ненадолго отстранившись, он усадил меня на массажный стол, а затем посмотрел в глаза, молчаливо спрашивая разрешения. Нам следовало остановиться, но мы не сделали этого. В комнате гонщика правила страсть, охватившая нас как следствие затянувшегося напряжения. Избавиться от одежды, не прекращая поцелуи, было не так уж просто, но и этот барьер мы преодолели вместе. Его дыхание на моей шее сводило с ума, кожа покрывалась мурашками от требовательных ласк. Дорожка из поцелуев привела его губы прямо к моей груди, и мне пришлось закрыть рот ладонью, чтобы сдержать стон. Здесь слишком тонкие стены, а у него очень ловкий язык. Чёрт. В раю постоянно случались неприятности. Приходила женщина и срывала яблоко, которое под запретом. Макс и я не должны были перейти черту. Возможно, нам следовало и дальше ненавидеть друг друга. Но мы нарушали правила прямо здесь и сейчас. Мои пальцы обнимали крепкую спину, пока он прижимался ко мне, стоя между разведённых ног. В любой момент кто-нибудь мог ворваться в комнату и застать меня голой в объятиях чемпиона, но адреналин возбуждал ещё сильнее, чем прежде. Мы снова, как безумные, целовались до тех пор, пока нам не понадобился воздух. Мои ноги обхватили его бёдра, приближая к себе, и Макс больше не медлил. Он вошёл в меня и снова закрыл рот своими губами, чтобы заглушить стон. Ох, чёрт. У меня давно не было секса, и первые толчки ощущались немного болезненными, но он не собирался сбавлять темп. Ферстаппен двигался быстро и грубо. И я хотела этого. Я нуждалась в нём. Спустя ещё пару резких толчков, он отстранился и потянул меня вниз со стола, чтобы развернуть и взять сзади. Ох, блядь. Волосы тут же оказались намотаны на его кулак, и это доминирование Ферстаппена заводило гораздо сильнее, чем то, что он вытворял на трассе. Свободной рукой Макс держался за бедро и продолжал грубо вбиваться в моё тело, приближая нас к кульминации. Пошлые шлепки заполнили всё пространство. Если бы кто-то находился в коридоре поблизости, то сразу понял бы, какое кино воспроизводилось в комнате. Но сейчас нам было плевать. Мы разжигали страсть, желание и снимали напряжение грубым сексом. Когда его пальцы переместились на клитор, я закрыла глаза, больше не в силах контролировать хоть что-либо. Эмоции переполнили настолько, что потерялось время и пространство вокруг нас. Макс замедлил толчки, чувствуя приближение клетчатого флага. Он играл со мной, вытаскивал член, а затем резко толкался внутрь, пока не довёл до финиша. Я задрожала всем телом и обессиленно упала грудью на массажный стол, каждой клеточкой ощущая пульсацию внутри. Следом с протяжным стоном кончил Макс, испачкав мою спину. Мы тяжело дышали и постепенно приходили в себя, осознавая, что только что произошло между нами. — Ты можешь воспользоваться душем, — с улыбкой сказал он, помогая мне встать. По какой-то причине Макс сейчас казался неловким. Будто не знал, о чём говорить с женщиной после секса. Я улыбнулась и, схватив разбросанную одежду, направилась в душ. После того как привела себя в порядок и вернулась в комнату, его там не оказалось.

Испания

— Что это? — Это моё заявление. Прошу меня уволить, мистер Хорнер. Он пробежался глазами по бумаге и положил его в нижний ящик стола, так и не подписав. — Что случилось? Босс выглядел озадаченным, но предложил мне присесть и сложил пальцы в фигуру, образующую треугольник. Мои причины были предельно ясны, но ему я рассказала типичную историю о том, что существуют личные обстоятельства. — Мне понадобится время, чтобы найти замену. — Понимаю. Я бы соврала, если бы сказала, что действительно не хотела работать здесь. Но всё сложилось таким образом, что мне нужно уйти. С того дня мы с Максом не разговаривали. Были неловкие взгляды, но не более того. После тренировок он игнорировал меня. Даже перед гонкой не позвал физиотерапевта, хотя я слышала по радио, что его спина не в порядке. Между нами не было ненавистных взглядов. Сейчас мы перешли к этапу полного безразличия. И это плохо для него. Не говоря уже обо мне. Ему нужна помощь. Если из-за того, что между нами произошло, Макс не хотел меня видеть, то, пожалуй, следовало как можно скорее уйти. Я перешла черту. Мы оба. В профессиональные обязанности физиотерапевта не входил секс с первым номером команды. Я облажалась.

Австрия

Пока ждала ответа от Кристиана, приходилось и дальше посещать Гран-при. Раз уж чемпион меня избегал, решила обратить внимание на членов его команды. Таким образом, я поработала с травмированной рукой одного из механиков и дала парочку советов тем, кто нуждался в них. Австрия была такой же типичной для меня, как и все предыдущие Гран-при, не считая Канаду. Несколько человек приходили к Хорнеру на собеседование, и я с грустью осознавала, что близится момент, когда моё заявление подпишут. Макс продолжал меня игнорировать, но сейчас, глядя на него, можно сказать, что он избегал вообще всех. Он был в ярости. Всё шло не так, как хотелось бы чемпиону. Норрис приближался к нему с каждой следующей гонкой. Ред Булл подпустили к себе другие команды, и теперь Ферстаппен всё чаще вёл агрессивную борьбу на трассе. Он возвращался к себе прежнему, но сейчас у него было три титула.

Великобритания

— Я нашёл тебе замену, — сказал Кристиан, как только я вошла в моторхоум. — Но как насчёт того, чтобы доработать до каникул? Вот и всё. — Хорошо. — В любой момент я отпущу тебя, но пока условимся на Бельгии. Договорились? — Договорились. Теперь, идя по паддоку, я мысленно прощалась с Формулой-1. Иногда раздумывала, а не податься ли мне в Индикар, но чаще просто готовила себя к тому, что нужно сдёрнуть этот пластырь. Не ждать Гран-при Бельгии, а уйти прямо сейчас. Зачем оттягивать неизбежное? После третьей практики меня позвали в комнату Макса, и моё сердце предательски застучало быстрее. Это будет наш первый разговор после Канады. А возможно, как и раньше, мы просто молча займёмся проблемами со спиной и разойдёмся каждый по своим делам. Не знала, чего ожидать, но мысленно готовилась ко всему. Как только я вошла, Макс обернулся и посмотрел на меня взглядом, полным обиды. — Теперь и ты уходишь? — Разве ты не этого хочешь? Смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять, что каждый из нас чувствует. Только мы не умели читать мысли. — Тогда уходи. — Макс… — Уходи, — повторил он, отвернувшись. За весь уикенд он больше не сказал мне ни слова.

Венгрия

Присутствие здесь было не обязательным, но меня тянуло сюда. Я чувствовала, что мне нужно прилететь в Венгрию. И не ошиблась. После аварии Макса во время третьей практики Кристиан сказал поработать с Ферстаппеном. И в этот раз Макс не просил меня уйти. Он покорно лежал на животе, пока я занималась проблемными зонами, снимая напряжение в теле. — Когда ты уходишь? — После Бельгии. — Почему? — Мы не можем, Макс. Не можем сотрудничать. Тем более после… — Элисон, прости, что ушёл тогда. Меня позвали на брифинг, и я даже не успел ничего сказать тебе. А потом… Это было вроде как неловко. Это признание было неожиданным. Всё время я думала, что Макс просто не предавал значения тому, что между нами произошло. Будто для него это просто секс с очередной девушкой. Эти мысли убивали меня изнутри. Потому что он мне нравился. Чертовски сильно нравился. Но он ушёл и затем игнорировал, делая вид, что я ему абсолютно безразлична. — Макс, ты мог хотя бы не вести себя как придурок? Он усмехнулся, а затем протяжно застонал от боли, когда я надавила на проблемное место. — Я не придурок, клянусь. Просто пытаюсь понять, что со мной происходит. Мне нужно контролировать всё, но это сложно. Мы перестали быть командой. Каждый сам за себя. — Впереди ещё половина сезона. — Да. И мне предстоит принять несколько важных решений. — Остаться или уйти? — Именно. Потому что все уходят. Даже ты, Элисон. — Не так давно ты сам хотел, чтобы я ушла. — Так причина во мне? Настала моя очередь усмехаться. Этот парень не осознавал, насколько важную роль сыграл в моей жизни. — Ты определённо имеешь значение. — Давай поужинаем сегодня вместе? С любопытством приняла приглашение и нисколько не пожалела. Впервые я увидела его улыбку, адресованную мне. Человек передо мной был совершенно непохожим на того Макса, которого я знала. Он рассказывал о своей кошке и заставлял меня неприлично смеяться в ресторане, полном людей. Кто бы мог подумать, что Ферстаппен может быть таким неприлично милым и заботливым на свидании, но властным и доминирующим на трассе и в постели? Мне посчастливилось узнать обе стороны чемпиона. Эту ночь в Венгрии мы провели вместе и остались в номере до утра.

Бельгия

— Элисон, ты нужна Максу прямо сейчас. Он ждёт в своей водительской комнате. Я спешила, чтобы узнать, что произошло, к чему такая спешка. Насколько мне известно, первая практика прошла успешно, но, возможно, Ферстаппену нужна помощь физиотерапевта. Это мой последний день в команде, поэтому я готова поработать. Тем более сейчас, когда мы стали ближе друг к другу и от былого напряжения не осталось и следа. Всего-то понадобилась половина сезона. — Что случилось? Ты в порядке? Как только я вошла в комнату, Макс мгновенно заключил меня в объятия. Это было хитрое нападение со спины в типичной кошачьей манере. Ласковый и игривый зверь попался. — Мне очень нужна помощь физиотерапевта, — промурлыкал он на ухо. — Я так напряжён! Он прижался ко мне ещё сильнее, чтобы я почувствовала его эрекцию. — Макс, это может подождать до вечера. Последовал грустный вздох, а затем жестокое нападение на мои губы. Что ж, для поцелуев всегда найдётся пара минут. Я запустила руку в его волосы, и он тихо застонал от удовольствия. Впрочем, мы оба наслаждались каждой минутой наших встреч. — Знаешь, что я подумал? — М? — Давай останемся вместе до конца сезона и посмотрим, что из этого выйдет? — Ты о чём? — О нас. О работе. По-моему, мы наконец-то нашли общий язык! — весело воскликнул Макс, а затем снова поцеловал меня. — О да, с языком у нас нет проблем, — усмехнувшись, ответила, я когда мы отстранились друг от друга. — Мне пора, Элисон. Нужно украсть у Кристиана твоё заявление на увольнение! Макс выбежал из комнаты, оставив меня с глупой улыбкой на лице. Если всё вокруг превратится в хаос, я буду держать его за руку. А если между нами вновь возникнет напряжение, мы уже знаем, что с этим делать…