Одно сердце, две судьбы, два вида животных, одна любовь.

«Друг — это одна душа, живущая в двух телах».

— Аристотель. Древнегреческий философ.

•••

Михаил Мстиславович сидел за рулем машины и ранним утром ехал по дороге, чтобы его сын пришел в школу. Это было 2 сентября этого года — понедельник, в который должна была быть хорошая погода, но все пропустили этот день, потому что это первый рабочий день, а суббота и воскресенье далеки от выходных. — Ты все взял с собой в школу? — с любопытством спросил медведь, разглядывая себя с помощью зеркальца. — Да, Михаил, я все взял с собой в школу. — спокойно сказал Сергей Рудольфович и начал перечислять, загибая пальцы. — Тетради, ручки, карандаши, туалетную бумагу… — А голову, ты о своей не забыл? — злорадно спросил Михаил Мстиславович и резко остановил машину. -… когда ты искал пельмени в холодильнике? — Нет, я ничего не забыл, в отличие от тебя, бесстыжая! — уверенно сказал Сергей, открывая дверцу машины. — Когда у вас заканчиваются уроки? В 15:00 или раньше? — с интересом спросил Михаил Мстиславович, опуская стекло машины. — В два, в два часа тридцать минут дня мои уроки заканчиваются, а затем начинаются дополнительные занятия для тех, кто интересуется определенными предметами. — холодно ответил Сергей. — Хорошо, я приду за тобой, и, пожалуйста, не ходи сегодня на все эти дополнительные занятия, пока не привыкнешь и не вспомнишь, что у меня есть совесть, но я люблю ее демонстрировать. — решительно заявил медведь, надел темные очки, как в каком-нибудь голливудском блокбастере, и уехал. — Хорошего дня, Михаил. — спокойно сказал Сергей, глядя вслед удаляющейся машине. Сергей вошел в школу, и все повседневные разговоры сразу же прекратились, как по команде. Все смотрели на него и время от времени перешептывались друг с другом, как будто были удивлены, что с ними будет учиться волк. Сергей, не обращая на это никакого внимания, направился к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, где находился кабинет современного этикета и общения. — Вот так поворот событий, мы с волком будем учиться в одной школе и у одних и тех же учителей, за исключением физкультуры. — радостно произнес мужской голос с сильным акцентом — это сказал один из представителей муфлонов. — Чего ты от меня хочешь? — непонимающе спросил Сергей и шмыгнул носом. — Ты мне вчера аплодировал? — Да, это я. — храбро сказал он. — Меня зовут Семен Глеивев, я из Республики Сербия, Нови-Сад, буду учиться здесь по обмену. — Это здорово, что ты из Сербии и собираешься здесь учиться, но объясни мне, чего ты от меня хочешь? — непонимающе спросил Сергей и ненадолго задумался. — Ты хочешь, чтобы я был твоим телохранителем? Я сразу же заверю вас, что здесь нет ни одного студента по обмену из других стран бывшей Югославии. — Нет, я хотел предложить тебе свою дружбу. — настойчиво сказал Семен и протянул ему соленую палочку. — Дружба? — удивленно спросил Сергей, который не мог поверить своим ушам. — Ты хочешь со мной дружить? — Да, я хочу с тобой подружиться. Что в этом удивительного для тебя? И ты, и я не знакомы с этой средой. Я иностранец, а ты хищник. Я думаю, мы станем замечательной парой друзей. — Вообще-то, эта земля, по которой ходите вы и все остальные, является для меня родной, и я считаю себя патриотом своей страны. — Я уважаю патриотов любой страны, и вы мне уже начинаете нравиться, уверен, что понравитесь и остальным троим. — спокойно сказал Семен. Прозвенел звонок на урок, и все разбежались по классам, как во время начала Олимпийских игр. Сергей и Семен вбежали в кабинет, где, к счастью, еще не было учителя, поэтому они спокойно сели за парты. Когда учительница вошла внутрь, она была похожа на белого павлина, сказал Сергей после того, как они все поздоровались: — Прошу прощения, что опоздал на тридцать секунд после звонка. — Ты опаздываешь? — с любопытством спросила она и приподняла бровь. — Это правда? — этот вопрос был адресован всем, кроме Сергея. — Да, это правда, он действительно опоздал, но ведь ничего страшного не произошло, верно? — сказала антилопа, которая чувствовала себя крайне неловко, потому что предавала своих. — Нет, на самом деле ничего страшного не произошло, просто не забудь извиниться, если опоздаешь на небольшой промежуток времени, хорошо? — Хорошо. — сказали они все в один голос, как будто были на уроке музыки и их заставляли петь хором. — Что ж, Сергей, несмотря на то, что тебе не стоило извиняться, я искренне благодарю тебя за правду и теперь прошу всех настроиться на урок. — настойчиво сказала учительница, но тот же Семен Глеивев воскликнул: — Я тоже опоздал с Сергеем примерно на то же время и приношу свои глубочайшие извинения. Что ж, все сразу восприняли это признание со смехом и весельем, даже Динара Оскаровна Дланис — так зовут преподавателя современной этики и общения — не выдержала и начала смеяться. Потом смех постепенно начал стихать, и все начали приходить в норму, как и Сергей, который вообще не смеялся. — Ладно, хватит, хватит с нас шуток и неожиданных признаний, давайте приступать к работе. — настойчиво сказала Динара Оскаровна. На этом занятии эти студенты в основном слушали лекции и записывали основные тезисы, касающиеся этикета, для чего он нужен и так далее. Они также много говорили друг с другом о материале, после чего, спустя полтора часа, их всех отпустили на перерыв, а Сергея попросили остаться. — Динара Оскаровна, о чем вы хотели поговорить со мной наедине? — с любопытством спросил Сергей Рудольфович, когда все разошлись. — Я хотел бы поговорить с вами о вашем поведении, потому что оно производит на меня впечатление — поверьте, за всю мою сорокалетнюю карьеру никто не извинился за опоздание, поэтому я настоятельно прошу вас в том же духе стать моим личным помощником здесь в вопросах воспитания нравственно правильной молодежи. — настойчиво спросила Динара Оскаровна. — А что я должен буду делать, когда стану вашим ассистентом? — с любопытством спросил Сергей Рудольфович, ожидая услышать что-то скучное. — В тех группах, куда вы ходите, в том числе и на дополнительные занятия, вы должны отчитывать всех за дисциплину. — уверенно заявила Динара Оскаровна Дланис. — Я подумаю над вашим предложением, мне нужно обсудить это с отцом. — уверенно сказал Сергей Рудольфович. — Хорошо, я даю тебе время до конца этого месяца, только, пожалуйста, поторопись, потому что, на мой взгляд, ты прекрасный моральный авторитет в глазах окружающих; ты добрый, скромный, аккуратный и ответственный, это лучшее качество, которое может родиться у животного, и ты животное, я не зря аплодировал тебе вчера. — с улыбкой сказала Динара Оскаровна. — Так это вы мне вчера аплодировали? — потрясенно спросил Сергей, хотя прекрасно понимал, что именно таким он запомнил ее запах. — Да, вчера я аплодировала тебя и преподаватель зарубежной литературы Феликину Фовитеролю, который, кстати, возглавляет клуб молодых писателей и поэтов, а также проводит дополнительные занятия для тех, кто хочет связать свою жизнь с литературоведением. — Что ж, я обязательно поблагодарю его за поддержку, которую он мне вчера оказал. — спокойно сказал Сергей, уходя. — До свидания, Динара Оскаровна, до скорой встречи. — Итак, волк, давай сразу договоримся, я больше не буду тебе давать, а ты не будешь мне мстить, хорошо? — спросила заинтересованная антилопа, которая явно была не в настроении дружелюбничать. — Что? — непонимающе спросил Волк и посмотрел на нее как на дурочку. — Ты что, все это время здесь стояла? — Да, я стояла все это время, чтобы поговорить с тобой и попросить тебя не мстить мне за то, что я при всех сказала правду о том, что ты опоздал! — Я не собирался тебе мстить, более того, я сам признался, что опоздал, а ты только подтвердила мои слова, к тому же я не собираюсь никому причинять вреда. — заверил ее Волк. — Серьезно? — удивленно спросила она и посмотрела на него сверху вниз. — Ты хищник и все, что ты можешь, это скулить и арестовывать, когда тебя не слушают и не подчиняются. — Ну, знаете, я не такой, как все хищники, которых вы встречали в жизни. Я серый волк, и я горжусь этим, и благодарю вас за то, что вы были одними из первых, кто аплодировал мне вчера. — сказал он, подходя к лестнице. — Сергей, ты действительно думаешь, что я аплодировала тебе из чистого сочувствия? — спросила она, как будто нашла над чем посмеяться. — Как бы не так, как я это сделала, чтобы у тебя был более сильный противник, который сможет защитить этих двух крольчат. — Тогда почему все остальные вчера начали мне аплодировать? — с интересом спросил Сергей, желая услышать от нее объяснение. — Они начали это делать из-за симпатии, с которой все шесть животных аплодируют тебе среди огромной толпы. — злорадно сказала она. — Ну что ж, Амарачи Богдановна Тарелкова, желаю вам удачи в этом полугодии и ухожу. — сказал Сергей Рудольфович и убежал. — Вообще-то, мое отчество Анатольевна, мой отец — великий африканист Анатолий Борисович Тарелков! — гордо сказала она и топнула ножкой. При этом Сергею Рудольфовичу было наплевать на ее возмущение, которое он специально спровоцировал, чтобы позлить ее, — ведь он прекрасно знал из интервью, которые показывали по телевизору, что Амарачи, дочь ученого и африканки, любит и гордится своим отцом, который остался у нее после смерть ее матери. Сергей Рудольфович бежал вниз, но при этом предельно осторожно, чтобы никого не задеть, но, как всегда в таких ситуациях, он обязательно должен был упасть с лестницы, но не упал, потому что чьи-то лапы схватили его за хвост и удержали от падения. — Перила! Хватайся за перила лестницы и карабкайся вверх! — приказал ему знакомый женский голос. Сергей Рудольфович Вукорот-Серио сделал все в точности так, как ему велел женский голос. После этого он обернулся и увидел Тихосаву Станиславовну Капимоту, лежащую на ступеньках лестницы и держащуюся за стремянку одной ногой. — Тихосава, твоя нога! — в ужасе воскликнул Сергей и наклонился. — Она всегда была такой? — Нет. — спокойно, с легкой неуверенностью в голосе ответила Тихосава Станиславовна. — А что? — О боги, что ты с собой сделала?! — спросил Сергей Рудольфович, стараясь не ругаться на нее, но это получилось безуспешно. — Ты вывихнула ногу, ты понимаешь это, Тихосава? — Я поняла это сразу, как только начала это делать, и, пожалуйста, Сергей, не говори со мной так, как будто ты мой отец. — спокойно сказала Тихосава Станиславовна. — Я отвезу тебя в больницу. — решительно заявил Сергей и начал набирать на телефоне номер скорой помощи. — Сергей, тебе не обязательно это делать, я чувствую себя хорошо. — заверила его Тихосава Станиславовна. — Ты можешь идти? — с интересом спросил Сергей, которого явно не интересовало ее мнение. — Я сейчас попробую. — уверенно заявила она и поднялась на ноги, но тут же упала из-за того, что нога ее не держала. — Нет, я не могу ходить. — Черт возьми, не двигайся, будут осложнения. — закричал на нее Волк, который и не пытался сдерживать свой гнев. — Не смей на меня кричать и молчать, когда «скорая» уже ответила на твой вызов. — настойчиво сказала Тихосава Станиславовна и указала на телефон, по которому уже десять секунд продолжался разговор. — Ой, простите, что не ответил сразу, здравствуйте, я Сергей, прошу вас приехать сюда, в школу «Санрайз», девочка-кролик повредила ногу и не может ходить, как раньше! — сказал Сергей Рудольфович по телефону. — Подождите нас, мы будем там через пару минут, а сейчас примите все меры, чтобы спасти её жизнь. — потребовал от него оператор. — Ты говоришь о первой помощи? — с интересом спросил Сергей и начал ее обнюхивать. — Но у нее ничего не болит, рана внутри, (он снова посмотрел вниз и увидел кровь), твою мать, у нее идет кровь! — У меня месячные, дурачок. — она презрительно фыркнула и гордо задрала нос. — Слушай, если тебе не трудно, то возьми ее и забери из школы, хорошо, Сергей? — предложил ему оператор. — Да, я все сделаю, но, пожалуйста, приезжай сюда как можно скорее. — настойчиво сказал он и отключил телефон. — Значит, мне нужно позвонить маме и папе… — уверенно заявила Тихосава Станиславовна Капимота, но тут же замолчала, потому что волк перебил ее. — Сначала ты должна закончить школу и лечь в больницу, где тебя осмотрят и пролечат, а потом уже все остальное. — решительно сказал он и дал ей свой телефон. — Вот, возьми мой телефон и создай со мной группу в социальных сетях, чтобы мы могли переписываться, иначе я не смогу уснуть при мысли о том, что случилось с тобой в больнице. — Хорошо, я сделаю это. — спокойно сказала Тихоня Станиславовна и решила пошутить в этот трудный момент. — Ты не грубый серый волк, но у тебя большое сердце. — Заткнись, или я могу швырнуть тебя на пол, как игрушку. — Сергей Рудольфович злобно пригрозил ей и выбежал из здания школы. Он выбежал из учебного заведения и стал ждать прибытия медицинских машин, которые должны были осмотреть пациента. Они не заставили себя долго ждать и уже были на парковке школы, из-за чего между врачами и Любояром Леонидовичем возник конфликт, так как он утверждал, что ничего не произошло, а они наоборот. — Послушайте, здесь не произошло ничего такого, о чем вы все здесь говорите, — наши студенты здоровы и активны. — решительно заявил Любояр Леонидович. — Тогда готова ли ваша школа понести репутационные потери и выплатить компенсацию врачам? — с интересом спросил один из врачей. Он был лошадью. — Я готов выгнать этого студента с позором и использовать свой авторитет, чтобы он не смог учиться даже на дворника! — решительно заявил Любояр Леонидович. — Так вот как в этой школе относятся к тем, кто обратился за помощью к пострадавшим? — с любопытством спросил Сергей Рудольфович, выпрямился и заговорил более самовлюбленно. — Что ж, спасибо, что открыли мне глаза, теперь я никому не буду помогать. — Сергей Рудольфович Вукорот-Серио, что случилось? — с неподдельным интересом спросил Любояр Леонидович Манаровский. — Почему ты держись на руках нашего лучшую поэтессу? — Она вывихнула ногу, когда увидела, как я падаю. — уверенно сказал Сергей Рудольфович. — Она пыталась тебя спасти? — спросил Любояр Леонидович, который начал хохотать, как дикий зверь. — Не смеши меня! — Это не ложь, это правда. — уверенно заявила Тихосава Станиславовна, гордость которой была задета. — Я спасла его от падения с лестницы и могу это доказать. Посмотрите вниз и удивитесь, что он прячет под хвостом мокрое пятно от пота. — Тихосава, зачем рассказывать всем такие личные вещи? — сердито спросил Сергей Рудольфович, тихо, чтобы слышала только она. — Сергей, прости меня за это, но я не хочу, чтобы кто-то имел право позорить имя моей семьи! — гордо сказала она. — Тихосава, ты действительно предлагаешь мне заглянуть ему под зад прямо сейчас? — с любопытством спросил Любояр Леонидович Манаровский, как будто хотел спросить: «Ты совсем дура или только притворяешься?». — Да, я серьезно предлагаю вам это сделать, если, конечно, вы не хотите мне верить. — саркастически спросил Тихосава. — Я тебе верю, а потому проверять не буду. — с легким отвращением произнес Любояр Леонидович и про себя добавил: «Спасибо тебе, Сергей, за нескрываемое удивление». Он посмотрел на него и сказал. — Сергей, мне нужно поговорить с тобой наедине. — Хорошо. — кивнул Сергей Рудольфович Вукорот-Серио и перевел взгляд на Тихосава. — Ты закончила создавать группу в социальных сетях? — Да, я закончила свою работу. — уверенно сказала Тихосава Станиславовна и вернула ему телефон, который для нее был размером с планшет или ноутбук. Сергей Рудольфович взял свой телефон, спрятал его в карман брюк и передал Тихосаву Станиславовну в руки врачей. Ее увезли, а «скорая» поехала в ближайшую больницу. После этого Сергей Рудольфович подошел к Любояру Леонидовичу Манаровскому, который стоял в тени, создаваемой солнечным цветом и зданием школы. — Любояр Леонидович, о чем вы хотели со мной поговорить? — с интересом спросил Сергей Рудольфович. — Я хотел сказать, что нам запрещено пользоваться телефонами до конца учебного дня, за исключением специальных телефонов, через которые нельзя заходить на интернет-сайты. — строго сказал Любояр Леонидович и отобрал телефон у Сергея. — Это во-первых, а во-вторых, я благодарю вас за то, что вы помогли ей, несмотря на то, что я не верю во всю эту чушь. — Я вам очень благодарен, но должен сказать, что мне не давали этот специальный телефон для школы «Санрайз». — спокойно сказал Сергей. — Они его не отдали? — удивленно спросил Любояр Леонидович Манаровский. — У тебя до сих пор нет этого телефона? — Да, у меня его нет, но скажите, где я могу взять этот телефон? — с любопытством спросил Сергей Рудольфович. — Сходите в библиотеку, вам там дадут, а если нет, я все равно пользуюсь своим телефоном, но, пожалуйста, не используйте его, чтобы набрать сто баллов на экзамене. — решительно заявил Любояр Леонидович и вернул ему телефон. — Вы поэтому хотите, чтобы мы пользовались этими телефонами, чтобы не получать ответы из Интернета? — с интересом спросил он. — Да, именно поэтому, а также для того, чтобы не отвлекать детей от их увлечений, которые они должны проявлять вне школы. — уверенно сказал Любояр Леонидович. Любояр Леонидович Манаровский покинул территорию школы и вошел в здание вместе с Сергеем Рудольфовичем Вукорот-Серио. Первое, что он (Сергей Рудольфович Вукорот-Серио) сделал, это зашел в библиотеку, и, как оказалось, там не было того, что требовал от него взять директор школы Любояр Леонидович, и велел ему прийти через неделю, объяснив, что они никогда не заказывали компьютеры, телефоны и так далее для рук хищников. После этого Сергей поднялся на пятый этаж, где в аудитории № 509 должна была состояться лекция по зарубежной литературе, которую вела европейская косуля, преподаватель зарубежной литературы Феликина Фовитероля. Когда Сергей только вошел, он не успел открыть рот, чтобы извиниться за опоздание, как все студенты вскочили со своих мест и подбежали к нему, начав задавать вопросы: — Что все это значит? Где Тихосава Станиславовна? — Клара, ты глупая или нет, потому что у меня нет другого объяснения, почему ты не видела, как ее отвезли в больницу. — Олег, заткнись, больше ни одного доброго слова из твоих уст все равно не вырвется, такое же дерьмо, как ты сам, и если ты не замечал, как волнуется любая женщина! — Ты беспокоишься не о ней, а о ее влагалище, которое ты хочешь съесть вместо Оливье на новый год. — Заткнись, или я отрежу тебе язык… — Волк, скажи мне, ты как-то причастен к тому, что привело ее в больницу? — Да, в этом есть доля и моей вины. — спокойно сказал Сергей Рудольфович и тут же пожалел, что сказал это вслух. — Боже мой, у меня сейчас остановится сердце, потому что я нахожусь в одной комнате с убийцей! — Как ты посмел так с ней поступить? Что она тебе сделала? Она не годится тебе в качестве подушки, но ты для нее как гора, и ты единственный, кто машет руками! — Давай выйдем и поговорим как мужчины. Я хочу преподать тебе урок на этот счет… В этот момент, когда в доме царило безумие, с которым Зевс не мог справиться всеми своими силами. С каждой новой секундой Сергей становился все ближе и ближе, как будто он был беззащитной жертвой, а они — злобными хищниками, с каждой новой секундой шум усиливался, и Сергей совершенно забыл, что за его спиной дверь и что он может убежать, но именно в этот момент произошло то, что спасло его. он — пистолетный выстрел, произведенный Феликином Фовитеролом, заставил всех обратить на него внимание. — Всем занять свои места, или я задержу вас на десять минут. — он пригрозил им всем, и они подчинились. — Подождика, как тебя зовут? — Я Сергей Рудольфович Вукорот-Серио, серый волк. — гордо сказал он. — Я знал, что новичкам, которые являются чужими для окружающих, не следует дарить минуту славы из-за того, что они сразу становятся самовлюбленными и пытаются сделать все, чтобы получить дополнительную долю славы. — Феликин презрительно фыркнул. — Вообще-то я не такой. — уверенно сказал Сергей и после недолгого молчания спросил. — Можно мне присесть? — Конечно, ты можешь сесть, но я сомневаюсь, что у тебя хватит времени написать мне лекцию полностью, плюс пояснительную. — настойчиво потребовал от него Феликин Фовитеролу. — Конечно, это прозвучит нагло, но можно мне сфотографировать эту лекцию на телефон и записать в блокнот? — с любопытством спросил Волк, желая, чтобы ему разрешили это сделать. — Ну, это действительно звучит нагло, но я согласен, но тебе также нужно сделать домашнее задание о творчестве писателя, о котором мы говорим. — настойчиво сказал Феликин Фовитерол. — И что же мне делать? — непонимающе спросил Сергей Рудольфович. — Прежде всего, ты должен присесть для приличия, а в самом конце я задам тебе отдельное домашнее задание от всех остальных. — настойчиво сказал он и указал на место, где должен был работать Сергей. Сергей Рудольфович подошел к Феликину Фовитеролю и сфотографировал лекцию о литературном творчестве Жюль Верна. После этого он сел и начал писать, и, ко всеобщему удивлению, закон был написан раньше всех остальных. После того, как прозвенел звонок на перемену, все ученики разбрелись из этого класса в другие, и только Сергей Рудольфович остался ждать домашнего задания. — Почему вы все еще здесь сидите? — непонимающе спросил учитель иностранной литературы и посмотрел на часы. — Звонок был две минуты назад? — Да, я знаю, но разве ты не говорил, что мне нужно делать домашнее задание отдельно от всех остальных, или ты забыл об этом? — напомнил ему волк. — Я не забыл об этом, я просто удивлен, что ты остался здесь, со мной, хотя мог бы уйти. — объяснил ему учитель и начал разминать руки. — Что ж, ты должен написать мне сочинение об одной или нескольких книгах Жюля Верна. Вы читали его? — Да, в детстве я буквально крал эти книги, чтобы почитать их. — уверенно сказал Сергей Рудольфович и заулыбался. — Что ж, ваше чувство юмора мне не близко, но я рад, что хоть кто-то читает классику научной фантастики и приключений. — Феликин Фиологол удостоился похвалы и сказал про себя: «Мне нравится этот волк, он определенно станет одним из лучших выпускников». — До свидания, хорошего дня, Филип Фиологол. — сказал Волк, покидая аудиторию. — И вам хорошего дня, Сергей Рудольфович. — с улыбкой сказал Феликен Фовитероль и начал собирать свои вещи. Сергей Рудольфович вышел из кабинета и поднялся на первый этаж, где находился кабинет № 112 — кабинет истории. Спустившись вниз, все ученики школы начали приставать к нему, как будто он был чем-то сладким, а они — мухами. — Сергей, что это было? Ты можешь мне объяснить, я никому не выдам твой секрет. — Что ты еще задумал? Нет, я тебе ничего не скажу. — сердито сказал Сергей Рудольфович, пытаясь прорваться сквозь топлю. — Сергей, пожалуйста, объясните нам, что случилось с Тихосавой и какую роль вы в этом играете? — Разве не очевидно, что он пытался съесть ее, но потом, осознав, какая она стерва, понял, что лучше этого не делать. — Откуда ты это знаешь? — Ольга, вы видели это своими глазами? Правда? Ты не лжешь? — Я не лгу, и точка. — Ольга, тогда почему вы не позвонили в полицию? — Я думала, он уже серьезно перемазался ее отвратительным мясом. — сказала она с отвращением. — Ольга, или как там тебя зовут, у меня к тебе два вопроса, которые опровергнут твою ложь. Первый — почему на теле Тихосавы нет крови, и второй — почему ты лжешь? — заинтересованно спросил Сергей Рудольфович. В этот момент все взоры обратились к лошади Пржевальского, которой была Ольга. Никто не задавал ей вопросов, но на ее лице черным по белому было написано, что ей сейчас очень не по себе — это было видно по ее испарине, глазам, которые искали выход, и нервному дыханию. — Ну, так ты ответишь мне и всем нам, почему ты лжешь? — с интересом спросил Сергей Рудольфович, желая вбить последний гвоздь в крышку гроба ее репутации. — Заткнись, я не вру, я говорю то, что думаю, и, по-моему, ты ее трахал. — гордо сказала Ольга. — Сплетница. — Сергей Рудольфович фыркнул. — Твоя ложь сведет тебя в могилу. — Заткнись, волк, и не читай мне здесь проповедей. Ты не священник, а даже если бы и был, я все равно не стала бы тебя слушать по той банальной причине, что я атеистка. — решительно сказала Ольга и ушла. — Боже, она такая громкая — это невозможно. — сердито прошептал Сергей Рудольфович и сказал себе: «Если я буду заниматься с ней, то в конце концов оглохну, как Квазимодо из романа «Собор Парижской Богоматери» французского писателя Виктора Мари Гюго». — Сергей, не обращай на нее внимания, она происходит из богатой семьи и поэтому, в силу этого факта, считает себя лучшей из всех, хотя ничего в жизни не добилась. — Сергей, расскажи нам, что с ней случилось? — Тому, что я собираюсь сказать, никто из вас, скорее всего, не поверит, потому что я волк, поэтому напишите Тихосаве Станиславовне и спросите ее, что произошло, и она ответит вам всем и оставит меня в покое. Я не привык к такому отношению со стороны других. — настойчиво произнес Сергей Рудольфович усталым голосом. — Да, это лучший способ послать людей на хуй. — уверенно заявил Семен Глеивев, стоявший в стороне от происходящего. — Может быть, мне не следовало быть с ним такой грубой сегодня. На мой взгляд, он вполне может оказаться хорошим парнем. — задумчиво произнесла Амарачи Анатольевна. — Попробуй показать его с новой стороны. — предложил ей Семен. — Испеки ему пирог или предложи свою дружбу без грубости… — Второе лучше первого, потому что только одно животное имеет право есть мои пироги, и это мой отец. — решительно заявила она. — А когда ты подойдешь к нему, чтобы извиниться и предложить дружбу? — с любопытством спросил Семен и посмотрел на телефон, который показывал, что через пару минут позвонят на урок. — После этого урока? — Нет, я лучше сделаю это завтра, чтобы у меня было время подумать о том, что я собираюсь сказать, и чтобы уровень его неприязни ко мне снизился. — уверенно сказала Амарачи. — Я не думаю, что он испытывает какую-либо симпатию или ненависть к какому-либо живому существу. — спокойно сказал Семен, глядя на Сергея, который стоял возле входа в офис и с кем-то переписывался.

~

Сергей Рудольфович сидел за письменным столом в своей комнате, а его опекун лежал на кровати, которая была в три раза больше его или Михаила Мстиславовича. Сергей делал домашнее задание, а Михаил Мстиславович ждал, когда он закончит. — Ты собираешься выполнять это задание еще долго, или только когда я лягу в спячку? — спросил заинтересованный медведь. — Я еще в двух словах закончу всю домашнюю работу. — заверил его Сергей Рудольфович, которому самому было неприятно это делать. Он закончил писать эссе по книгам Жюля Верна (ему пришлось сократить текст, чтобы закончить его быстрее) и, наконец, после четырех часов работы, он закончил все домашние задания. — Я все сделал! — Я очень рад за вас, а теперь прошу вас пройти в свой кабинет. — настойчиво произнес Михаил Мстиславович, голос которого звучал так, словно он хотел испортить ему радость. Сергей Рудольфович послушался его и автоматически снял с себя всю одежду, и они прошли в его кабинет. Этот кабинет представлял собой комнату с десятком самых разных предметов для секса. Сергей понял, что означают слова «нам нужно поговорить» в их отношениях с Михаилом, поэтому он сразу же лег на лошадь, которая использовалась для анального секса, и сразу же пристегнулся ремнями безопасности, чтобы не сбежать, хотя так и не сделал этого. — Сергей, помнишь, я рассказывал тебе о своем первом 1 сентября, когда я должен был впервые пойти в школу? — с интересом спросил Михаил Мстиславович. — Да, я прекрасно помню, что ты мне рассказывал — тебя там избили до полусмерти, из-за чего ты так и не пошел не только в школу, но и в университет, а тогдашняя антидискриминационная программа была приостановлена до лучших времен. — равнодушно ответил Сергей. — Это ровно до лучших времен, и эти времена наступили, поэтому у меня к вам логичный вопрос… — сердито сказал Михаил Мстиславович и замолчал, выдерживая эффектную паузу. — Почему вы должны быть в центре внимания? — Михаил, я не понимаю, о чем ты говоришь. — сказал Сергей Рудольфович, для которого слова Михаила были какими-то странными и непонятными. — Что значит «быть в центре внимания»? Я когда-нибудь делал что-нибудь, чтобы быть в центре внимания? — Сергей, пожалуйста, не прикидывайтесь дурачком, я знаю, что вы понимаете, о чем я говорю, мистер вызывающий скорую. — с отвращением сказал Михаил Мстиславович и ударил Сергея ремнем по заднице. — Я не понимаю, что в этом плохого? — искренне признался Сергей Рудольфович. — Я просто помог ей! — Да, в этом действительно нет ничего плохого, но ты забыл о моем главном условии, почему я разрешил тебе ходить в школу. — сердито сказал Михаил Мстиславович и во второй раз ударил его ремнем по спине. — Скажи мне, каких правил ты должен придерживаться? — Быть прилежным учеником, вести себя хорошо и тихо, как покойник, не ввязываться в драки и ссоры, даже если их провоцируют, и не быть в центре внимания. — Сергей Рудольфович спокойно ответил и получил тычок в зад. — Правильно! — раболепно воскликнул Михаил Мстиславович и принялся поглаживать себя по заднице и хвосту. — Правильно, правильно, мой дорогой волчонок. — Михаил сел на него верхом, накрыв своим телом все тело волка, кроме головы, чтобы тот мог дышать, разговаривать и слушать его вопросы. — А теперь скажи мне, почему ты мои правила нарушал? — Я не нарушал этих правил, это школа нарушила ваши правила. — уверенно заявил Сергей Рудольфович. — Как это? — непонимающе спросил Михаил Мстиславович и подложил руку под живот, чтобы ему тоже было тепло. — Вы не могли бы объяснить мне это поподробнее? — Ну, все учителя, с которыми я разговаривал, говорили мне, что я обязательно стану одним из лучших выпускников этой школы, и мне уже предлагали стать кем-то вроде старосты моей группы, и я считаю этот случай случайностью. — спокойно сказал Сергей Рудольфович. — Как это случилось? — спросил заинтересованный медведь. — Объясни мне. — Я отвечу тебе при одном условии — ты ответишь, так что извини, но мне не нравится, когда на мне лежит существо, которое в семь раз больше меня по всем параметрам и изо рта которого пахнет так, будто оно разлагалось несколько недель. — потребовал от меня Сергей. Михаил Мстиславович поднялся с него, слегка поцарапав когтями — раны от когтей остались, как от комариных укусов. Он встал на задние лапы и поставил лошадь прямо, чтобы они с Сергеем посмотрели друг другу в глаза, затем присел на корточки. — Сергей, где ты научился так разговаривать со своим отцом? — с интересом спросил Михаил, который пытался сдержать свой гнев. — Прости меня, Михаил, это не моя вина, что я сейчас в таком возрасте, но я обещаю тебе, что исправлюсь. — в голосе Сергея Рудольфовича звучало искреннее сожаление, вызванное страхом. — Я прощаю вас, но теперь ответьте мне на мой первый вопрос. — настойчиво произнес Михаил Мстиславович Зисилот и принялся чесать подбородок. — Как это произошло? — Все это произошло очень странно, и, конечно, это прозвучит как какой-то бред, но я побежал вниз по лестнице и начал падать… — начал Сергей. — Сергей, сколько раз я просил тебя не бегать по лестницам, как олимпийский чемпион? — спросил Михаил Мстиславович, в его голосе слышалась садистская радость. — Напомнишь? — Ну, ты мне редко об этом рассказывал или вообще не рассказывал, мы живем в одноэтажном доме, помнишь? Если угадать, то это было в первый раз. — Сергей Рудольфович говорил крайне неуверенно, как будто страдал социально-тревожным расстройством.

Тревожное расстройство личности — это расстройство личности, характеризующееся постоянным стремлением к социальной изоляции, чувством неполноценности, крайней чувствительностью к негативным оценкам окружающих и избеганием социального взаимодействия. Люди с тревожным расстройством личности часто считают, что они неспособны к общению или что их личность непривлекательна, и избегают социального взаимодействия из-за страха быть высмеянными, униженными, отвергнутыми или что их просто не будут любить. Они часто представляют себя индивидуалистами и говорят о чувстве отчуждения от общества.

— Тогда пусть это будет в последний раз, иначе ты получишь кулаком по заднице, если еще раз побежишь вверх по лестнице. — пригласил его Михаил Мстиславович и указал на него пальцем. — Ты меня понял? — Да, я вас понимаю и, пожалуйста, найдите хорошую зубную пасту и щетку или сходите к стоматологу, потому что я не намерен терпеть этот запах и не перебиваю тех, кто разговаривает. — настойчиво сказал Сергей, ему было немного трудно говорить, находясь в этой штуке. — Ладно, Сергей, продолжай свой рассказ. — настойчиво сказал Михаил Мстиславович Зисилот. — Ну, когда я падаю, Тихосава подбегает ко мне, хватает и притягивает к себе, тем самым она спасет меня от падения, но у нее сильно вывихнута нога из-за того, что она засунула ее между перилами лестницы, потому что понимала, что не сможет этого сделать. обними меня, после чего я вызвал скорую, и она увезла ее. — Сергей объяснил ему. — Тихосава? — задумчиво произнес Михаил Мстиславович и почесал в затылке. — Это не та крольчиха, которую ты спас от падения с лестницы? — Да, она та самая крольчиха. — подтвердил Сергей Рудольфович. — А что с того? — Ничего, просто теперь вы с ней в расчете. — равнодушно сказал Михаил Мстиславович и начал освобождать Сергея от секс-мебели. — Только не больше геройствовать и не делай того, что советуют учителя. — Значит, я не смогу стать лучшим выпускником года и старостой? — с интересом спросил Сергей Рудольфович, слегка привставая. — Нет, не можешь. — уверенно сказал Михаил Мстиславович, и его охватили нехорошие мысли. — А что хочешь? — Нет, я этого не хочу, даже если бы я не следовал вашим правилам, у меня нет никаких лидерских качеств. — уверенно сказал Сергей и, помолчав, добавил. — Я буду тихим и невозмутимым студентом, о котором никто даже не вспомнит. — Ну и дурак же я, что поставил перед вами такую задачу. — грустно сказал Михаил Мстиславович, как будто не понял ничего неприятного. — Сергей, я хотел бы сказать тебе: простишь ли ты меня когда-нибудь за мою глупость, за то, что ты пошёл в школу, где раньше не учились такие, как ты; простишь ли ты меня когда-нибудь, потому что я никогда не смог бы простить себя. — Михаил Мстиславович, не говорите о себе слишком много плохого. — настойчиво сказал Сергей и подошел к нему, чтобы обнять. — Ты сделали для меня много хорошего, и вы должны отплатить мне тем же. — Слава Богу, что в твоей груди бьется доброе сердце и ты готов простить мне все. — уверенно сказал Михаил Мстиславович. — Ну, не совсем все, конечно, вы сильно, очень сильно преувеличиваете. — Сергей Рудольфович резко замолчал из-за того, что Михаил стал смотреть на него недобрым взглядом, как бы говоря ему: «Благодарные дети должны благодарить своих родителей и не отзываться о них плохо». — Но я благодарен, что вы спасли мою душу, которая была отравлена алкоголь моего отца и безответственность моей матери. — Я молюсь, чтобы вы не повторили их судьбу и они (родители) не сгорели в аду за свои грехи. — решительно сказал Михаил Мстиславович, который начал гладить своего «медвежонка».

~

Тихосава Станиславовна после операции лежала на больничной койке и читала одну из популярных азиатских книг о романтических отношениях между мужчинами. Она уже чувствовала себя лучше, чем до операции, она давно позвонила родителям и теперь ждала их. — О великие овощеводы, пожалуйста, дайте моим родителям скорость, равную скорости гепарда. — сердито сказала она, когда ей надоело читать книгу. — По какой причине ты здесь? — с интересом спросила ее соседка по комнате. Она была капибарой. — Я сильно потянула ногу, пытаясь спасти волка. — безмятежно ответила Тихосава. — Волка? — удивленно спросила она и внимательно осмотрела нее и ее вещи. — Ты студентка «Санрайз»? — Да, я там учусь. А что? — непонимающе спросила Тихосава Станиславовна. — Что лично вас так удивляет? — Я удивлена, что твои родители вообще позволили тебе учиться там после новостей об этом глупом эксперименте! — возмущенно сказала женщина-капибара. — Что за идиотский эксперимент может провести школа, из которой вышли политики, ученые и так далее? — спросила Тихосава. Она знала, о чем говорит, но ей не понравилось, как она это сказала. — Ну, девочка моя, если ты не в курсе, то приводить хищника в школу, где раньше учились только травоядные, — крайне глупая идея по той простой причине, что это нарушает нормы. — решительно заявила она. — Женщина, если ты не знаешь, раньше такие люди, как мы, не могли работать в больших сферах жизни, которые раньше считались мужским делом. — возмущенно напомнила ей Тихосава Станиславовна, которая пыталась сдержать свой гнев. — Давайте запретим женщинам работать. Как вам нравится эта идея? — По-моему, это отличная идея, потому что я не хочу работать и хочу, чтобы обо мне заботились, как о том санитаре. — уверенно заявила женщина, которая начала представлять себя с ним рядом. — Андрей. — Ты ленивая расистка, страдающая эффектом Флоренс Найтингейл. — уверенно заявила Тихосава Станиславовна и отвернулась от нее.

Эффект Флоренс Найтингейл — это термин, описывающий ситуацию, когда медицинский работник или медсестра, ухаживающая за пациентом, начинает испытывать эмоциональные или романтические чувства к своему пациенту.

— Девочка, ты не знаешь всей сути жизни и неправильно употребляешь термины, которые вычитала из статьи, написанной глупой шлюхой. — эта женщина оторвалась от своих сексуальных фантазий и решила преподать ей урок нравственности. — И ни одна тупая шлюха не знает, что волк и другие хищники — это мусор, который следует использовать для рабства или физического… — Заткнись, я не хочу слушать твой расистский бред. Я горжусь тем, что спасла его. — решительно сказала она и закрыла уши подушкой. — Ну, если ты действительно хочешь, чтобы он тебя съел, то это не моя проблема. — спокойно сказала она и удовлетворенно улыбнулась. Родители Тихосавы Станиславовны, Станислав Милославович Капимот и Серенити Томас Агнес Капимота, еще не приехали. Это продолжалось еще сорок пять минут; за это время Тихосава отодвинула от себя подушку, чтобы ей было легче дышать, но она так с ней (своей соседкой по комнате) не разговаривала. Когда Тихосава Станиславовна решила продолжить чтение книг о романтических отношениях между мужчинами, в этот момент в ее комнату вошли ее брат Доброслав, отец Станислав и мать Серенити. — Доченька, с тобой все в порядке? — с тревогой спросил Станислав Милославович, ее отец. — Папа, я в порядке, мне уже сделали операцию. — решительно заявила Тихосава, желая успокоить его и всю свою семью. — Когда меня выпишут? — Врач сказал, что мы можем подниматься прямо сейчас, но нам нужно использовать определенные мази и пару недель ходить на костылях. — ответил Станислав Милославович Капимот. — Отлично, я согласна на все, лишь бы не есть местную кашу и не жить с такой, как она! — с отвращением сказала Тихосава. — Тихосава Станиславовна Капимота! — все ее ближайшие родственники возмущенно воскликнули. — Что? — спросила Тихосава Станиславовна, которая не понимала, что такого она сказала, что вызвало такое возмущение. — Что я такого ужасного сказала? — Тихосава, я хочу напомнить тебе, что в твоих жилах течет кровь великих кроликов, которые построили бизнес-империю на моркови и других сельскохозяйственных продуктах питания, поэтому я не потерплю, чтобы мои дети ругались матом. — решительно заявил Станислав Милославович. — Я понимаю тебя, отец. — неохотно произнесла она и скорчила гримасу, которая просто кричала о том, что она обижена на него. — Мы приносим вам извинения, неизвестная сеньорита, за поведение своей дочери. — уверенно произнесла Сиренити Томас Агнес Капимота. — Конечно, приятно, что самая богатая семья приносит вам свои извинения, но лично я такого же мнения о вашей дочери, у нее есть кое-кто на мой счет, поэтому, пожалуйста, уведите ее. — настойчиво сказала она. — По крайней мере, она во всем честно призналась и не перестала придумывать какую-то претенциозную чушь, не имеющую ничего общего с реальностью. — сказала Тихосава предвзято. — Что ж, мы еще раз приносим вам свои извинения и уходим. — уверенно заявила Сиренити. — Наконец-то. — сказала Тихосава, и в ее голосе зазвучала радость. — Не так быстро, юная леди, нам нужно все обсудить с врачом и подготовиться к разговору в машине — это будет непросто. — угрожающе потребовал от нее Станислав Милославович. — Да, отец. — кивнула Тихосава с мрачным лицом и сказала себе: «Ох, чует мое сердце, разговор с ним будет на ту же тему, что и с этим сумасшедший расисткой». — Сиди здесь и жди нас. — приказал ей Станислав Милославович, прежде чем покинуть эту комнату. Как оказалось, опасения Тихосавы Станиславовны Капимоты были не напрасны. После того, как она выписалась из больницы и была отправлена на домашнее лечение, ей прописали таблетки и режим, предоставили личную медсестру — она же кролик-Фландр, все они сели в машину. Разговор начался не сразу после того, как они вошли внутрь, а через 10 или 15 минут, и было бы лучше, если бы эти минуты никогда не заканчивались: — Тихосава Станиславовна, ты ничего не хочешь нам рассказать? — с любопытством спросил Станислав Милославович и выдержал эффектную паузу. — Например, как ты попала в больницу? — Я добрался до больницы с помощью медицинской машины. — ответила Тихосава и зевнула. — Я добралась до больницы нормально, без пробок на дорогах, что удивительно для города с десятимиллионным населением, вы согласны? — Тихосава, я очень рад, что ты добрался до больницы без каких-либо проблем, но, надеюсь, ты понял суть моего вопроса. Ответь мне, почему ты туда попал? — с интересом спросил Станислав. — Меня отправили туда, потому что я вывихнула ногу, когда спасала одного волка от падения. — неохотно призналась она. Машина, за рулем которой был Станислав Милославович, резко остановила ее, чем напугала всех. Станислав начал тяжело дышать, его сердце билось очень быстро, и он вспотел: — Доченька, моя милая и добрая доченька, пожалуйста, ответь мне, у тебя что-то есть с этим волком? — Ты имеешь в виду сексуальном плане? — с любопытством спросила Тихосава Станиславовна. — Нет, у нас с ним ничего нет. — Тогда почему ты так зациклилась на нем? — непонимающе спросил ее отец Станислав Милославович Капимот и повысил голос. — Почему?! — Папа, то, что произошло, было чистой случайностью, и не стоит говорить, что это какой-то знак свыше и так далее, к тому же мы бы все равно встретились, мы, черт возьми, ходим в одну школу! — выругалась она. — Так что, во-первых, не смейте ругаться, а во-вторых, если в силу обстоятельств вы снова причините вред, спасая жизнь хищнику, то вы никогда больше не будете учиться в этой школе и будете лечиться у лучших психиатров! — сердито потребовал от нее Станислав Милославович и начал делать глубокие вдохи и выдохи. — Поехали дальше. Машина снова выехала на дорогу, ведущую к элитному району города — «Золотому дельфину». Это был район, состоящий из десятков высоких небоскребов разных форм и стилей, но объединенных общей тематикой. Они вошли в лифт, и он (лифт) поднял их вместе с машиной на их этаж, а именно в гараж, после чего они все вышли. — И кроме того, Тихосава, ты должна понимать, что мы твои родители и мы волнуемся… — Станислав Милославович продолжил разговор. — Господи, когда же это кончится! — с дикой яростью спросила Тихоня Станиславовна и убежала в свою комнату. — Что с ней такое? — непонимающе спросил Станислав Милославович Капимот и стал смотреть на жену и сына. — Я что-то сделал не так? — Стас, давай не будем заниматься работой священника с нравоучительными проповедями и отдохнем от всего, что произошло сегодня, хорошо? — предложила ему Сиренити Томас Агнес Капимота. — Но я хотел сказать ей, что она может подружиться с этим волком, просто дай ей оценить свои силы, когда она спасает кого-то, и хотя я против того, чтобы она жертвовала собой, я горжусь ею. — уверенно сказал Станислав Милославович. — Позволь мне сказать ей об этом. — настойчиво сказала Сиренити и поцеловала его в лоб. — Ты сегодня сделал достаточно, чтобы показать, что ты хороший отец. — Правда? — спросил Станислав Милославович с немного глуповатым выражением лица, потому что жена держала его за щеки. — Правда. — подтвердила она и пошла в комнату дочери. Когда Серенити Томас Агнес Капимота вошла в комнату своей дочери, Тихосавы Станиславовны Капимоты, она (ее дочь) была совершенно голой и, очевидно, собиралась принять душ. Когда их взгляды впервые встретились, мама закрыла глаза, а затем открыла их, потому что поняла, что женщине нечего стыдиться, и ее дочь начала прикрывать свою грудь и влагалище. — Мама, что ты здесь делаешь?! — возмущенно спросила Тихосава Станиславовна. — Закрой дверь, а то Доброслав все увидит. — Хорошо, хорошо, я закрываю дверь. — сказала Серенити Томас Агнес Капимота и закрыла дверь. — А теперь, прежде чем ты уйдешь, я должна сказать тебе кое-что очень важное. — Что? — спросила Тихосава Станиславовна, и по ее голосу было ясно, что ее это не особенно интересует. — Только расскажи мне побыстрее. — Я пришла сказать, что мы с твоим отцом гордимся твоими действиями, хотя, по моему мнению и мнению твоего отца, тебе следует быть осторожнее, потому что помощь есть помощь, а личное благополучие есть личное благополучие. — спокойно сказала Серенити. — Вы гордитесь мной? — удивленно спросила Тихосава Станиславовна, которой было невероятно приятно это слышать. — Да, мы гордимся тобой и всегда будем гордиться, но, пожалуйста, будь осторожна, иначе твоя помощь кому-то может привести к твоей смерти, хорошо? — обратилась к ней Серенити Томас Агнес Капимота. — Хорошо, мам, я рассчитаю свои силы. — уверенно сказал Тихосава и гордо улыбнулся. Серенити Томас Агнес Капимота с довольным видом вышла из своей комнаты, а Тихосава Станиславовна Капимота отправилась в ванную, где приняла душ. Когда Тихоня Станиславовна мылась, ей всегда приходилось держаться за палочку в душе, где были шампуни для нее. После душа она решила сделать первое сообщение Сергею Рудольфовичу в телеграмме:

Как у тебя дела, волк?

Я в порядке, а как ты? И вообще, у меня есть имя — я Сергей Рудольфович Вукорот-Серио.

— ответил он ей через пару минут.

Со мной все в порядке, сейчас я дома, а завтра я вернусь в школу, но уже с медсестрой, которая присмотрит за мной.

— Тихосава Станиславовна.

Может быть, я могу вам чем-то помочь, потому что на самом деле это я виноват в том, что произошло?

— Сергей Рудольфович.

Сергей, ты можешь дать мне поспать, чтобы я могла чувствовать себя хорошо завтра утром, а также помочь мне передвигаться по разным комнатам.

— написала Тихосава Станиславовна, ссылаясь на свое расписание.

Я согласен помочь тебе передвигаться по школе. Спокойной ночи, Тихосава.

— написал Сергей ей на прощание. Это было его последнее сообщение в их переписке, которая на тот момент закончилась.

~

На этой неделе наступил новый день — 3 сентября 2024 года. День был солнечный, но с сильным ветром, который предупреждал о надвигающейся буре. — Привет, Сергей, кого ты ждешь? — с интересом спросил Семен. Они стояли у входа в школу. — Я жду, когда придет Тихосава, чтобы отвести ее в кабинет философии. — спокойно сказал Сергей. — Тихосава? — переспросил Семен Глеивев. — Сергей, ты говоришь о той самой крольчихе, который спасла тебя на лестнице и попала из-за этого в больницу? Верно? — Да, именно так. — подтвердил Сергей Рудольфович и пошел вперед, когда такси подъехало к школе и оттуда вышли Тихосава и какая-то медсестра с сумкой. — Привет, Тихосава. — Я сказал ей, когда подошел к ней. — Ты готова к урокам философии? — Да, я готова, у меня даже подушка есть на случай, если я захочу поспать. — уверенно заявила Тихосава Станиславовна. — Вы вообще кто такой? — с интересом спросила медсестра с бейджиком, на котором было написано «Вера Яковлевна Корахазала». — Вера Яковлевна, это Сергей Рудольфович, он виноват во всем этого торжества и хочет загладить свою вину передо мной. — уверенно сказала Тихосава Станиславовна. — Так это его вы спасли от падения с лестницы? — Вера Яковлевна Корахазала с любопытством спросила и принялась его разглядывать. — Да, это он, и он хочет загладить свою вину передо мной, поэтому вчера предложил помочь мне передвигаться по классам в школе. — Тихосава Станиславовна улыбнулась. — Что ж, всегда полезно помочь коротать время, так что берите ее и везите, куда вам нужно. — настойчиво сказала Вера Яковлевна. Сергей Рудольфович взвалил Тихосаву Станиславовну на плечи и поднял ее, после чего взял у нее костыли. Они вошли в школу и пошли сквозь толпу, которая смотрела на них удивленными глазами. Он отвел ее в аудиторию 132, где она должна была вести урок философии. После того, как он усадил ее на свободное место и подготовил ее к работе в классе, Тихосава сказал ему: — Спасибо тебе за помощь, Сергей. — Не за что. — спокойно сказал Сергей, вышел из кабинета и сразу же встретился с директором. — Вообще-то, эта школа оборудована всей необходимой инфраструктурой для всех видов инвалидности. — сердито сказал Любояр Леонидович Манаровский. — Сергей, зачем ты это делаешь? — Я хотел помочь ей и загладить свою вину за то, что произошло. — спокойно сказал Сергей Рудольфович. — И ты собираешься вечно бегать туда-сюда, чтобы помочь ей куда-то добраться? — немного разозлившись, спросил Любояр Леонидович. — Нет, только в офисы, а в туалет она может ходить самостоятельно. — безответственно ответил Сергей Рудольфович и, почесывая затылок, вспомнил, что в ее портфеле были таблетки, которые задерживали дефекацию. — Смотри у меня, если ты опоздаешь на уроки, то я заставлю тебя написать объяснительную записку на триста страниц больше, чем на тетралогию «Война и мир» Льва Толстого. — с легкой насмешкой пригрозил ему Любояр Леонидович Манаровский. — У вас есть пять минут до начала урока. — Не беспокойтесь о моем присутствии, все будет хорошо. — уверенно заявил Сергей Рудольфович, уходя. — Хотелось бы в это верить. — с легким сарказмом произнес Любояр Леонидович Манаровский. Сергей быстрым шагом направился в кабинет 316 на третьем этаже, где должен был проходить урок истории. Оказавшись внутри, он сел за последнюю парту, чтобы не напугать учителя и не чувствовать запаха своего потного тела, от которого не смог бы избавиться даже дезертир. Когда он был полностью готов к уроку, к нему подошла Амарачи Анатольевна Тарелкова и угостила его своим кексом, после чего сказала ему: — Вот, это подарок от меня в знак примирения и начала нашей дружбы. — Мы что, враждовали друг с другом? — спросил Сергей Рудольфович, не понимая, о чем она говорит, и принялся есть кекс. — Нет, но до недавнего времени я был невысокого мнения о тебе, потому что ты волк, но я надеюсь, что ты простишь меня, потому что вчера и сегодня я видел тебя настоящего; ты добрый, скромный, умный, начитанный волк, и я уверен, что ты, как и я, и Семен, чувствуйте себя здесь чужими. И как говаривал мой дедушка из племени К’арет: «Лучше держаться тех, кто похож на тебя». — уверенно сказала Амарачи Анатольевна. — Я очень рад, что наконец-то отбросил свои комплексы и решил со мной подружиться, но сейчас у меня урок философии, а у тебя нет, так что иди к себе в кабинет. — Сергей Рудольфович сказал настойчиво, без единого намека на грубость. — Хорошо, Сергей, я пойду, но обертку от кекса ты выбросишь сам. — настойчиво сказала Амарачи перед уходом. — Ладно, я не против выбросить мусор, который вы принесли. — шепотом пробормотал Сергей Рудольфович и убрал обертку в портфель. — Спасибо за клубничный кекс. В кабинет вошел учитель истории — это был старый и ужасно консервативный обычный шимпанзе. Когда он вошел, то сказал: — Класс, встаньте и представьтесь мне, я Джозеф Эндрю Майокос. Все начали вставать и называть свои имена. Когда подошла очередь Сергея, Джозеф Эндрю Майокос сказал ему: — Лично я никогда не был высокого мнения о хищниках, но учителя, с которыми вы вчера общались, Сергей, говорят мне, что вы очень талантливый школьник, поэтому я предпочитаю сдерживать свои взгляды, чтобы убедиться в этом. — Спасибо вам за это. — уверенно сказал Сергей и сказал себе: «Наверное». — Не благодарите меня и мое доброе сердце, поблагодарите себя и тех, кто звонил вам вчера. — Джозеф Эндрю Майокос произнес это уверенно и перешел на более грубый тон. — Итак, сейчас я проведу для вас небольшой тест по истории. Викторина по истории была очень неоднозначной, но интересной, потому что ее можно было сравнить с винегретом из разных эпох, стран и так далее. Кто-то ответил отлично, а кто-то не очень хорошо, но нельзя было сказать, что кто-то вел себя плохо в этой викторине. Большинство вопросов, особенно те, которые Джозеф Эндрю Майокос счел трудными, были заданы Сергеем, и, к его удивлению, он ответил на них так, словно был поисковой системой. — Что ж, ваши познания в истории меня радуют, я присмотрюсь к вам повнимательнее, кто знает, может быть, вы станете нашим лучшим выпускником и станете историком. — Нет, я уже выбрал, кем хочу стать, и не собираюсь быть здесь лучшим. Я просто должен быть хорошим школьником. — бесстрастно ответил Сергей Рудольфович. — Впервые за пятьдесят лет моей практики я вижу кого-то похожего на вас, но мне это даже нравится. — уверенно сказал Джозеф Эндрю Майокос и перешел на крик. — Все должны брать с него пример в плане учебы! Урок продолжался и закончился так же, как и все последующие уроки. Сергей Рудольфович, на удивление, никогда не опаздывал, как и Тихосава, которому он помогал. Именно в этот вторник тридцать шестой недели этого года по школе начали распространяться слухи об их любви.