Тот случай в лесу

- Выбирай... - Ты что, псих?       Не то чтобы Стайлз напуган. Да, он только что подпрыгнул, но это от неожиданности, а еще потому, что любому нормальному человеку станет не по себе, окажись он совершенно один посреди леса. И, конечно, культурный багаж из просмотренных хорроров, помноженный на вполне реальные жуткие происшествия Бейкон Хиллс, подсказывает Стайлзу, что он должен дать стрекоча в ту же секунду, как только кто-то появляется из-за деревьев.       Но перед ним всего лишь Питер.       Питер, который такой, типа, просто слоняюсь по лесу, вынашивая злодейские планы и выглядя отпадно в этом обтягивающем хенли.       Ладно, хорошо. Стайлз должен быть напуган. Вероятно, ему следует быть напуганным. Но - серьезно? В этот раз Питер даже не дождался, пока сядет солнце, чтобы зловеще потискаться с ним под покровом ночи.       Питер выгибает брови. - Это ты бродишь тут, - он обводит мрачный в безмолвии лес, где Скотт с Дереком оставили Стайлза одного, потому что он обычный подросток, а не оборотень-подросток с пробегом 120 км/ч, ну простите его за это. - Совершенно не беспокоясь, что здесь может оказаться кто-то еще. - Чувак, я просто прогуливаю экономику, и если только ты не хочешь сказать, что видел где-то тут тренера, то меня это не пугает. А вот ты, - Стайлз обличительно тычет пальцем в сторону Питера. - Ты преследуешь меня и каждый раз начинаешь это свое "о, Стайлз, выбирай - то или это", "выбирай, Стайлз, кровавая расплата или я полапаю тебя за член". Знаешь, никто тебе не заплатит, быть жутким - это хобби, а не работа...       О нет.       О нет, постойте. Постойте.       Догадка так резко бьет его под дых, что Стайлз, замолкнув на полуслове, вдруг начинает хватать ртом воздух. - Ты же... о нет, только не говори... Все эти люди, которых ты убил... они выбрали кровавую расплату вместо того, чтобы ты лапал их за член, да?       Стайлз так облажался. Он не может быть единственным человеком, который вместо смерти выбрал быть облапанным за член. Это лишит Стайлза достоинства, а его и так осталось немного. Он, блин, мастурбирует, глядя на картинки аниме-оборотней. Вот настолько немного достоинства, буквально я-в-жопе доля.       Питер закатывает глаза. - С таким длинным любопытным носом, как у тебя, Стайлз, ты должен быть в курсе, что основная масса охотников, которых я убил, это женщины.       О, вау. Питер так говорит, будто все его убийства не освещались прессой, телевиденьем и новостными ресурсами в интернете, где еще куча этой надоедливой всплывающей рекламы. - И что, у них не может быть члена? - перебивает его Стайлз. - Просто зайди в соответствующий раздел в следующий раз, как будешь...       Сцапав Стайлза за капюшон куртки, Питер дергает его, заставив заткнуться. Закашлявшись с высунутым наружу языком, Стайлз впивается пальцами в сдавивший шею ворот. - Эй! - сдавленно сипит он, смаргивая выступившие слезы. - Я же не выбирал кровавую расплату!.. Ох.       Это ох очень много в себя включает. В-ох-первых, никому не понравится, когда какой-то мужик вздергивает тебя за шиворот, будто нашкодившего щенка, даже если это Питер Хейл с сексуально торчащими сосками, потому что он слишком крутой, чтобы носить верхнюю одежду, когда у всех нормальных людей задница коченеет. В-ох-вторых, блин, новая куртка, чувак. В-ох-третьих, Стайлз только сейчас осознает, что они с Питером стоят лицом к лицу, типа, очень близко, так близко, как никогда раньше, и как бы смотрят друг другу в глаза, что абсолютно ужасающе, потому что до этого Питер всегда прижимался к нему сзади, делая все эти свои лапаю-тебя-за-член штучки, а это не так неловко, чем когда вы соприкасаетесь носами, черт, эти кокетливые реснички.       Вытаращив глаза, Стайлз пытается отстраниться, но Питер все еще держит его, так что у него получается лишь втянуть голову в плечи, собрав тройной подбородок. - Э-э, - выдавливает Стайлз, остро чувствуя мучительную тишину вокруг них. - Просто если ты вдруг. Ну знаешь. Попробуешь меня поцеловать. Или вроде того. Я закричу. Нет, серьезно, я закричу, придет Скотт и... - О, - перебивает его Питер этим своим вкрадчивым голосом. - Думаешь, твой маленький бойфренд поможет тебе? - Пфф, - фыркает Стайлз так неистово, что наверняка орошает лицо Питера слюной. - Очень смешно. Ха-ха. Мы не бойфренды. Скотт - мой кореш, а я - его кореш, сечешь? Он придет, и тебе хана. Бро за бро и все такое.       Возможно, угрожать Питеру Хейлу, когда ты болтаешься в воздухе, едва касаясь носками кед земли, это не совсем удачная мысль. Особенно когда выражение его глаз меняется с "я выгляжу отпадно, и не забывай об этом" до "я забыл, почему еще не убил тебя, и сделаю это прямо сейчас".       Стайлз хватается за - ох, черт, ну и мускулы у этого парня - его плечи. - Эй, Питер-Питер-Питер-Питер, стой, стой, нет, ну прости, господи, я согласен, согласен, слышишь? Что бы ты там ни хотел, не знаю, облизать мои соски? Валяй. Чтобы я облизал тебе соски? Странно, но ладно, окей, только не убивай меня, хорошо?       О боже, думает Стайлз. Хватит говорить о сосках.       Но соски Питера продолжают остро выпирать сквозь ткань, которая вся такая, типа, облегает грудь, и Стайлз чувствует себя атакованным, будто каждый из сосков нацелился прямиком в его нежное сердце (и в не менее нежный член) и выстрелил стрелой купидона.       Послушайте, нет ничего странного в странных сексуальных фантазиях, когда ты подросток. А Стайлз, на минуточку, подросток. - Стайлз, - рычит Питер, и его глаза... что, только что стали красными?       Да, его глаза только что стали красными.       Вот дерьмо. - Знаешь, было легче, когда ты прижимался сзади и я не беспокоился о том, что у тебя растут зубы, в смысле, конечно, я беспокоился о том, что вырастет кое-что другое, но вот эти штуки у тебя во рту выглядят куда страшнее, нет, правда.       Все-таки Стайлз немного напуган, иначе откуда в его рту появилось столько слов? Все они, правда, исчезают, как только Питер швыряет его на землю, ох, ну спасибо ему большое, больно вообще-то. Стайлз ворчит себе под нос, потирая поясницу, но затем оказывается, что Питер наступает на него, весь такой, блин, доведенный до белого каления, и вот Стайлз уже ползет на заднице, пока не упирается спиной во что-то твердое.       Зажмурившись, он готовится принять смерть, как чувак, у которого осталась капля самоуважения, но в следующую минуту сильные руки цепляют его под мышки. Еще секунда - и Стайлз обнаруживает себя сидящем на поваленном дереве. Он исподтишка оглядывается, приоткрыв глаз. - А теперь снимай обувь.       Стайлз недоуменно хмурится. - Что? Зачем?       Питер наклоняется к нему близко, так близко, что еще чуть-чуть, и Стайлз свалится обратно в пожухлую листву. - Снимай. Свою. Обувь, - шепчет Питер ему в лицо, и это, что ж, доходчиво и пугающе. - Конечно, - бормочет Стайлз, тяжело сглотнув. - Никакой обуви. Нет проблем.       Он стаскивает с себя кеды, отбросив их на землю, а затем Питер говорит снять ему носки, и Стайлзу приходится еще и носки снять, вот ведь странное свидание у них намечается. - Ладно, - говорит Стайлз тщательно невозмутимым голосом, хотя у самого сердце так и трепещет. - Что дальше?       Дальше Питер опускается перед ним на одно колено и, взяв его за лодыжку, поднимает ногу, чтобы уткнуться носом в голую ступню.       Странное свидание.       Стайлз дергается. - Что... ты что, блин, только что облизал мне пятку?       Питер вцепляется в него мертвой хваткой, не давая вывернуться, и - черт возьми, ну и когтища. - Стайлз, дорогой, - любовно говорит Питер. - Будешь дергаться, и я оторву тебе ноги.       Как мило. А если бы он решил облизать Стайлзу соски, то начал бы угрожать, что вырвет ему сердце? По крайней мере, это звучало бы куда романтичнее. - Э-э, - говорит Стайлз резко пересохшим ртом. - Конечно. В смысле, ладно. В смысле, ты серьезно хочешь облизать мне ноги? То есть, я имею в виду, черт, прости-прости, я нервничаю, ясно? Зачем тебе лизать мне ноги?       Питер выгибает брови, слушая все эти глупые слова, которые лезут и лезут из Стайлза, потому что он весь день болтает и не может вовремя закрыть рот. - Потому что я хочу, - говорит Питер с таким видом, будто это очевидная истина, типа, вода мокрая, Стайлз, ты что, идиот. - Потому что я слышу твое возбуждение.       Ладно, думает Стайлз, я в самом деле гипервозбужден сегодня.       А потом Питер утыкается носом в свод стопы и, не отрывая от него полуприкрытых глаз, неторопливо проводит влажным языком по чувствительной коже, заставив Стайлза подпрыгнуть на месте. В горле Питера нарастает утробный гул, задумчивый и довольный, когда он обхватывает губами мизинец и нежно посасывает его. Изо рта Стайлза вырывается задушенный полуписк.       О нет, думает он, это возбуждение. - Что такое, Стайлз? - воркует Питер. - Боишься, что Скотт услышит, как ты скулишь?       Стайлз даже не думал об этом, но теперь боится, спасибо тебе, Питер. - О, он бы очень удивился, обнаружив, что ты плачешь не от боли, а от удовольствия, - продолжает Питер, оставляя крошечные поцелуйчики под его скукоженными пальцами. - Твой лучший друг осудил бы тебя, увидев, как ты наслаждаешься моей лаской, верно? - Я не плачу, - отрезает Стайлз, запустив ногти во влажную кору дерева, лишь бы не пнуть Питера по его самодовольной роже. - И не примешивай сюда Скотта.       Во-первых, фу, это отвратительно и неловко. Даже хуже, чем застать кого-то за тайной мастурбацией на ночевке, а в жизни Стайлза много чего происходило. Во-вторых, Стайлз, блин, в самом деле боится, что однажды Скотт узнает о его встречах с Питером и посмотрит на него этим своим как-ты-мог взглядом.       Серьезно, Стайлз и так мучается приступами вины каждую ночь сразу после сеанса вечерней дрочки (на котором смутно надеется, что Питер соблюдает расписание сталкера-извращенца и вслушивается в каждый его вздох где-то под окнами). - Ну-ну, - цокает Питер. - Не указывай, что мне делать, Стайлз.       И когда Стайлз собирается сказать "сказал парень, который буквально облизывает мне ноги", Питер всасывает в рот сразу несколько пальцев, и это должно быть немного мерзко, слюняво и нелепо, но черт возьми. - О боже, - шепчет Стайлз, прижав руку к паху, должно быть, с самым идиотским выражением лица. - Ты можешь?.. То, что ты сделал только что?.. - Хм? - приподнимает Питер бровь, снова делая это своим языком.       Стайлз издает жалкий звук, содрогаясь от мощной волны возбуждения. Христос. Каким образом это чувствуется так, будто Питер сосет ему член? Или, может, все это время вместо пальцев на ногах у Стайлза были мелкие уродливые члены с ногтями - да, странно, но тогда бы это имело хоть какой-то смысл.       Питер причмокивает, на короткое мгновение выпуская пальцы изо рта, и те блестят от его слюны, матерь божья, теперь Стайлз понимает. Так вот как происходит инициация в фут-фетишисты: жуткий сексуальный мужик просто вылизывает тебе ноги посреди леса, пока ты не обкончаешься, а потом, возможно, даже не убивает тебя. Да, в этом определенно что-то есть.       Стайлз вздрагивает, когда щетина на подбородке Питера оставляет короткий ожог на своде его стопы. Затем розовые губы обхватывают большой палец, и Питер прикусывает его, усмехнувшись в ответ на невнятное ругательство. Бедра Стайлза панически смыкаются, чтобы прикрыть неутешительный стояк. Он в агонии (Стайлз, а не его член, хотя его член тоже близок), все это, конечно, супер горячо, но вместе с тем просто, блин, кошмарно, потому что Питер сидит прямо, типа, напротив Стайлза и смотрит ему в лицо, вернее, вообще не отрывает от него взгляда. А у Питера такие пристальные голубые глаза, и эти его реснички, черт, Стайлз всерьез запал на что-то такое. - Да ладно, Стайлз, - говорит Питер, невинно вскинув брови. - Ты не стеснялся так сильно даже со спущенными штанами у дома Арджентов.       Вот спасибо, Стайлз только-только запихал это травмирующее событие в глубины подсознания и решил жить дальше. - Питер, - пыхтит Стайлз, изо всех сил пытаясь абстрагироваться от того, что тот продолжает сосать ему пальцы с вопросительным мычанием. - Ты оч-ч-черт-чень стремно пялишься, облизывая мои пальцы. Конечно, я, блин, в замешательстве. Чего ты от меня-ах вообще хочешь?       Питер отрывается от его ноги, и Стайлз пытается не чувствовать разочарование из-за того, что покидает этот горячий, греховный рот. Прижавшись мокрым поцелуем к его лодыжке, Питер воркует: - О, Стайлз, милый, я уж думал, ты никогда не спросишь.       Что-то покалывает у Стайлза в затылке от этого сладкого, обманчиво любезного голоса. - Давай, расстегни штаны. Я хочу, чтобы ты потрогал себя. - Потрогал себя? - от волнения Стайлз дает петуха и срочно прочищает горло. - В смысле, ты уверен?       Питер смотрит на него этим своим еще-секунда-и-я-закачу-глаза взглядом. - Более чем.       Стайлз медлит. Слюна на пальцах холодит кожу, и его другую забытую ногу уже кто-то укусил, и укус, блин, чешется. - Я просто не понимаю. В чем смысл сидеть и смотреть, как я получаю оргазм? - Никто не говорил, что ты получишь оргазм. - Чувак, я получу оргазм, как только прикоснусь к своему члену.       Питер закатывает глаза и, сжав колено, заставляет его расставить ноги пошире. - Тогда считай это приятным бонусом, лапа. - Класс, - бормочет Стайлз, дергая заедающую ширинку. - Дерек вообще в курсе, чем занимается его любимый дядюшка?       Когти впиваются ему в колено. Ой-ей. - Полагаю, он очень хорошо осведомлен, сколько людей я убил, - медовым предостерегающим тоном отзывается Питер.       Стайлз понимает намек, но все равно добавляет: - Ага. А он осведомлен о том, сколько твинков ты заставил брызгать спермой направо и налево?       Прикрыв глаза, Питер вздыхает с таким колоссальным терпением, что Стайлзу становится его немного жалко. У чувака, типа, явные проблемы с самоконтролем, а он по доброй воле торчит тут со Стайлзом и ни разу даже не убил его.       Наконец, пальцы справляются с ширинкой, и, поколебавшись, Стайлз просовывает руку в трусы, чтобы вытащить член, но Питер вдруг хлопает его по бедру. - Не-а, - говорит он так, будто ругает глупого питомца. - Спусти штаны пониже, так, чтобы я видел.       Стайлз замирает на секунду, прежде чем возмутиться: - Ты серьезно? Мы посреди долбаного леса, не хочу, чтобы мошки покусали Стайлза-младшего. Эй-ауч!       Питер прикусывает его за лодыжку так сильно, что на тонкой коже остаются вмятины от зубов. Человеческих. Пока что. - Ладно, ладно, я понял! - панически повышает Стайлз голос, как только Питер демонстративно задирает губу, чтобы было видно его растущие клыки. - Господи, неудивительно, что ты не женат, никого не возбуждают домашние тираны, я молчу-молчу, Питер, пожалуйста, это больно, серьезно.       Стайлзу приходится неуклюже привстать на ноге, которую Питер не держит, чтобы стянуть штаны пониже. Веточки и иголки неприятно колются, а затем в зад впивается кора дерева, и да поможет Стайлзу господь, чтобы сперма случайно не попала ему на штаны или на куртку. Он не хочет потом смотреть в глаза Дереку или Скотту и искать оправдания, типа, ребят, вы бросили меня одного, конечно, я решил снять напряжение, начав мастурбировать прямо посреди леса, вы разве так не делаете.       Ладно, Стайлз, соберись, приказывает себе мысленно Стайлз.       То, как глаза Питера соскальзывают с его лица вниз, заставляет его дыхание сбиться. Питер ощутимо добреет от вида сжимающей член руки, снова делая все эти посасывающие мокрые штуки своим ртом. Стайлз готов умереть от того, что упирается ногой Питеру Хейлу в лицо, он буквально вдавливает пальцы ему в кожу, а тот только вжимает в него нос и оставляет влажную нежную полосу своим языком.       Затем Питер отрывается ненадолго, чтобы выдохнуть: - Сильнее.       Стайлз настолько зачарован тем, как Питер вылизывает ему ступню, что до него не сразу доходит. - Что? - Я сказал - погладь себя сильнее.        - Ох, - жалко говорит Стайлз.       Он проводит кулаком по члену еще два - ладно, три - раза, прежде чем залить пальцы спермой.       Лучше не говорить о тех булькающих задушенных звуках, которые Стайлз при этом издает. Это отстойные звуки. Питер - тот, кто издает самый сексуальный мужественный стон из них двоих, будто это у него только что случилось улетное семяизвержение на свежем воздухе.       Странно, что он все еще не засунул руку себе в трусы.       Если только... - Ты же не хочешь, чтобы я засунул руку тебе в трусы?       И почему это прозвучало с надеждой?       Питер смотрит так, будто сейчас набросится, и все внутренности Стайлза хлипко дрожат, когда тот в самом деле рывком подтягивает его к себе. Стайлз съезжает вниз по дереву, ударившись затылком, да еще раздирает спину до крови, но все это меркнет перед всплеском адреналина, стоит Питеру уткнуться лицом в складку между его бедром и пахом.       О боже, боже, боже, Питер так ужасающе близко к его члену, почти касается его носом, и он что, только что вдохнул полной грудью? Стайлз сейчас умрет.       Руки Питера скользят по его бедрам, крепко сжимая, минуют собравшиеся складками джинсы и впиваются ногтями Стайлзу в задницу.       Он глубоко вдыхает еще раз, будто уткнулся в райские кусты.       Ох, думает Стайлз слегка ошеломленно и в основном неловко, потому что он все отчетливее начинает ощущать жжение содранной кожи на пояснице и то, как неудобно задралась под ним куртка. Эти криповые оборотне-штучки. - Эм-м, - говорит Стайлз. - Так ты хочешь, чтобы я?..       И словно он все испортил, молодец, Стайлз, Питер отрывается от него с таким невозмутимым выражением лица, будто только что не вдыхал запах его спермы и пота, чтобы потом мерзко дрочить, закрывшись в своем логове для жутких чуваков. Какое-то время Питер разглядывает его, а Стайлз разглядывает его в ответ, и, ну, подайте на него в суд за то, что его глаза устремляются туда, где альфа-стояк должен разрывать ширинку этих модных черных штанов.       Стояка нет.       В смысле - вообще нет. Даже полудохлого.       Не то чтобы Стайлз чувствует себя оскорбленным, все-таки он отдает себе отчет в том, что это ему облизывали ноги, а Питер взрослый мужчина, которому может быть недостаточно понаблюдать за симпатичным мастурбирующим парнем, чтобы возбудиться, но...       Какого черта? Стайлз чувствует себя оскорбленным.       Выпрямившись, Питер вскидывает голову, выглядя так, будто прислушивается к чему-то. Стайлз с досадой сверлит его торчащие дерзкие соски. Питер снова смотрит на него, изучающе склонив голову набок. - Я бы посоветовал тебе привести себя в порядок ближайшие три минуты, если ты, конечно не хочешь, чтобы твои любимые друзья, - произносит он с неимоверным сарказмом, завистливый придурок, - увидели тебя в таком виде.       Питер поднимается на ноги. - И не говори потом, что я не был к тебе добр, Стайлз.       С этими словами он таинственно растворяется среди деревьев, как какой-нибудь лесной дух неупокоенного извращенца. - Ой, да ладно, блин, - стонет Стайлз, а затем замечает свою перепачканную спермой ладонь. - Фу.       Он игнорирует все странные продолжительные взгляды, которые бросает на него Дерек спустя шесть минут, когда они со Скоттом возвращаются, потому что да пошла вся их семейка в задницу, гребаные Хейлы.