Legal peace of mind for mafioso

— Фёдор Иванович, я всё равно не понимаю… — Дима с опаской посмотрел на Прокопенко и, особенно, на распечатанный лист в его руках. Тот самый, из-за которого его и вызвали.       Он действительно не понимал, что происходило. Да что там мелочиться, список вопросов от «Чего?» и до «Да какого?!» был настолько длинным и витиеватым, что потребовалось бы как минимум несколько часов, чтобы на все ответить. Такой роскоши, увы, у питерской полиции не было.       А с чего вообще всё началось? У Димы лично с позапрошлой пятницы, когда он в продуктовом встретил странного высокого мужчину рядом с полками с алкоголем.

***

      Знакомый запах размороженного холодильника встречал каждого посетителя этого богом забытого продуктового день и ночь, и никто не знал причины этому. Возможно, проблема была в некачественном оборудовании, или помещение не позволяло организовать магазин, что, честно говоря, было больше похоже на правду. Всё же многое решало расположение, а тут оно было чуть ли не подвальное.       Впрочем, Диму это не особо волновало. Шаверму он купил ещё по пути домой, так что ужин ему был обеспечен. Не хватало только воды, за которой он и зашёл. В ней было больше всего уверенности, в отличие от той же выпечки, которой лейтенант несколько раз травился. Плакала его любовь к булочкам с маком и надежда покупать их каждый день по пути на работу.       Встретившись взглядом с кассиршей, которая была его соседкой по дому, он виновато пожал плечами, ибо было уже около 21:30, а сам продуктовый закрывался в 22:00 и, естественно, единственный работающий в этот день человек хотел уйти пораньше, но эту маленькую надежду разрушил один несчастный полицейский, у которого рабочий день, вообще-то, закончился ещё 4 часа назад. Дима, конечно, чувствовал вину, ведь обещал не перерабатывать, но хороший и полный отчёт сам себя никогда не напишет, а доверить это Игорю было бы самой главной ошибкой. В общем, лучше сделать всё самому и никого не напрягать, чем доверить и не дай бог проколоться.       В голове был рой из мыслей. В последнее время в отделе начали ходить очень странные по своему содержанию слухи про якобы голландскую мафию, которая объединилась с местными активными группировками и спонсировала их незаконные действия. Дима не особо им верил, но слушал в оба уха, ибо это в его сути — слушать и проводить цепочки. Вполне обычное дело, он так с Игорем изначально и заобщался, слушая его описание Чумного доктора. Эх, были же времена…       Но времени понастольгировать у лейтенанта не было, ведь полторашка уже была у него в руках, как и минералка. Ему бы поторопиться домой, по-хорошему, но мгновенно возникшее беспокойство заставило его насторожиться.       Обернувшись к стеллажу с дошираками и алкоголем он увидел мужчину. Высокого, кажется, шатена, в чёрной одежде и… —… Простите, сэр, но у Вас кровь. — подошёл он, прекрасно понимая, что Америку таким образом никому никогда не откроет, да и в принципе говорить и так раненному человеку о его травме было абсолютно нелогично даже под алкогольным опьянением. Дима знал, что не пьян, но всё же продолжил говорить. — И у Вас бинт наложен неправильно.       Он не умел проходить мимо. Вообще. Что там говорить про отказы — для друзей и семьи Дима был готов хоть почку продать, чтобы помочь. Ни один уличный кот или собака не оставались без его внимания. Даже голубей и чаек лейтенант по возможности кормил, хоть это и могло показаться исключительно детской забавой. Это в первую очередь живые существа, такие же, как и он, хоть и обделённые в плане интеллекта.       Вот поэтому он не прошёл мимо и в этот раз, хоть и всё его естество орало: «Дима, иди отсюда, быстро! Вали со всех ног!». Нет, в этот раз оно не сработало.       Ну, конечно, он зацепился за сам факт порванного рукава рубашки и выглядывающего из-под него бинта, который выглядел и вправду плохо. Ну не так это делается, Дима это знал, так как служил ещё и на военной кафедре, и медициной их мозги прополоскали настолько, что каждый из них хоть в час ночи мог ответить каждую лекцию. Лейтенант, конечно, не знал, зачем ему была нужна та информация, но лишней она определённо не стала.       Его скорее напрягало молчание со стороны мужчины. Тот теперь стоял к нему лицом, и о боги, он никогда не видел таких, как этот человек. Смесь всех возможных греческий богов, головы которых Диме доводилось рисовать: ярко выраженные скулы, глаза будто лисьей формы и чёрные, как небо в самую тёмную питерскую ночь. Вкупе с чутка естественно загорелой кожей неизвестный человек был до жути привлекательным, но вот его молчание действительно сбивало с толку.       Неловко. Кажется, ему не стоило лезть не в свои дела и пройти мимо. Нужно извиниться сейчас же, Дима! — Извините, я просто хотел вас предупредить о том, что такая перевязка абсолютно неправильная и… Извините.       Плевать он хотел на грамотность и на повторения. Сейчас правила великого и могучего русского языка были не к месту.       Он не смотрел на мужчину перед собой, не хотел пересекаться с ним глазами. Почему-то было ощущение, что если он это сделает — пиши пропал. — Mr. policeman…       Неожиданный гудок телефона вызывает только больше вопросов к происходящему. Особенно то, что мужчина моментально достал его из кармана чёрных брюк и ответил.       Диму это не просто возмутило. Он был оскорблён. Он тут значит реально чувствовал вину, а никому она, как оказалось, не нужна, да?! Неприятно, но по речи, доносящейся до него обрывками, было понятно, что человек перед ним точно иностранец, который в теории не знал русский.       Что за сюр? Именно этот вопрос крутился в воздухе, когда мужчина наконец бросил трубку, сказав что-то вдогонку на смеси то ли английского, то ли итальянского и взглянул на него. Чёрные глаза в потряхивающем свете лампы выглядели ещё темнее, чем изначально показались лейтенанту. Но он, честно говоря, не портил внезапной улыбки незнакомца, предназначенной будто только одному ему — Диме Дубину. — Мне очень жаль, что так получилось, Mr policeman, — прошептал он на чуть ли не идеальном русском. — But… Я должен идти.       Лейтенант ещё более шокированно смотрел на него. На лице так и было видно всё его возмущение и непонимание ситуации.       Мужчина с весельем направился в сторону выхода, так и не взяв себе ничего, но в момент их лёгкого соприкосновения руками, потому что места в продуктовом вообще не было (не столкнуться с кем-то в проходе было чем-то в области фантастики), внезапно остановился и наклонился к его уху. — Хорошего вечера, mr. policeman.

***

      То, что перед ним был Август ван дер Хольт он узнал позже, уже в отделе. Про его внезапное появление в России трещали все, кому не лень, особенно по приезде Марии Архиповой и самого объекта разговоров. Вместе с Фёдором Ивановичем три самых влиятельных в участке человека сошлись на том, что остальные узнали позднее.       Во-первых, Хольт мафиози. Пусть его компания никак не вредила России и даже практически не заявлялась на её земле, но факт оставался фактом — связываться с ним никто в здравом уме не будет. Во-вторых, ему нужна была помощь в зачистке «подвальных крыс», как он смело выразился и что потом на брифинге повторил Прокопенко.       Как оказалось, «крысы» были в прямом смысле. Среди людей Августа и HOLT international в частности, из-за передачи власти появились предатели, которые разбежались по разным уголкам мира с целью знатно так поднасрать мафии. Даже среди русской полиции затесались несколько особо одарённых, и все, как ни странно, в Северной столице. Как будто Питер — это магнит для таких ребят. На месте их и повязали.       Естественно никого расклад своеобразной чистки не устраивал. Да что там, Диме вообще не нравилась мысль, что его город хотели использовать как полигон, но, к сожалению или счастью, решение принимал не он.       В итоге произошла перестрелка, в ходе которой все «крысы» были ликвидированы и раскрылись новые, которые моментально отлетели. От одной из них Дима даже лично спас Августа, который очень рисковал, участвуя во всём этом.       В итогу в больницу загремели все, кто только мог, но на тот свет не убежал никто. Можно ли это было считать настоящим успехом? Никто не был уверен, ведь среди них был и сам Хольт, который после этого совсем, по ощущениям, тронулся. — Совсем с катушек слетел, — согласилась с лейтенантом по секрету Архипова, которая в основном с мафиози и общалась. — Всех отправил обратно, а сам оставил одного Шрайбера. Ну, не идиот ли?       И пришедший после этого запрос казался ещё более странным.       Зачем Августу, чтоб его, ван дер Хольту именно Дима Дубин — ещё совсем молодой, виды не видавший, щуплый, больше похожий на уличного художника или музыканта, но никак не на полицейского особого назначения? Неужели ему больше некому доверять и он выбрал того, с кем хотя бы общался в чёртовом продуктовом и поставил в сомнительное положение?       Абсурд за абсурдом. — Дима, это уже пятнадцатый запрос за два дня, — начальник одним только тоном выражал своё отношение к бумажке в его руках. Недоверие и раздражение. — Я не отвечал пока, но напор этого молодого человека действительно… впечатляющий.       Это точно. Написать пятнадцать раз абсолютно одинаковый в сути, но разными формулировками текст был показателем таланта. Только вот чья это заслуга? — Что ему нужно? — Фёдор Иванович молча передал тот самый лист Диме.       За тысячью и одним официальными эпитетами лейтенант выделил такой посыл: «Мне нужен Дима Дубин, и только он. Я уверен, что он справится с поставленными условиями. Я всё сказал». Конечно не так утрированно, но за таким количеством словосочетаний «убедительная просьба» было невозможно это не заметить. Требования он до конца даже не дочитал, там из главного лишь знание английского и полная покорность. Старый знакомый шаблон.       Диме не нравилось это, но всё-таки… Если Хольт специально потребовал именно его, это ли не знак, что назревало что-то, связанное лично с ним? Неужели у этого мафиози всё настолько плохо, что единственный, кто мог выполнить такую работу — это он, Дима Дубин? У него же есть Отто, выполняющий, такое ощущение, всё, что только можно. — Дим, если что я напишу отказ. Мне не сложно, сам понимаешь… — Нет, Фёдор Иванович, не надо. — Дима положил бумагу на свободное место на столе и взял ручку. Заученным уже наизусть действием руки он поставил подпись и поднял взгляд на начальника. Тот смотрел на него ошарашенно. — Мы уже и так влезли во всё это, будет невежливо отказать Хольту за такую услугу.       В конце концов, Дима в любом случае защитит себя. Для него это не проблема.

***

      Многопрофильная городская больница уже не в первый раз встречала Дубина. Большое белое здание с кирпичной отделкой на входе было по-своему даже очаровательной, да и было приятно знать, что в ней также лежали Игорь, Костя и Ксюша. От товарищей и близкого друга неподалёку было намного спокойнее.       И при этом напряжённо, ведь именно ими ему могли в том числе и угрожать, если что-то пойдёт не так. Кто же знал этих голландских мафиози, если им что-то не понравится?       Милое приветствие и обмен любезностями с девушкой в холле дал понять, что его ждали, причём очень сильно. Диме даже стало неловко от того, что из-за него все нервы вымотали несчастному персоналу, который, объективно, ни в чём не был виноват.       В лифте, как бы странно это ни звучало, никого не было, что было похоже на восьмое чудо света. Невозможный момент, но тот, который Дима точно запечатлеет в своей памяти надолго.       Как и сам факт согласия на работу с… Хольтом. Абсолютно противоположным в мировоззрении человеком.       Неприятные чувства моментально захватили Диму, стоило только двери лифта открыться. В коридоре было настолько тихо и безлюдно, что лейтенанту почти показалось, что он оказался в закулисье или хорроре от первого лица. Почему-то у него даже появилась мысль о том, что на всём этаже находился один только Хольт.       За плохими мыслями он даже не заметил, как из палаты вышли медсестра и… Отто Шрайбер. Его Дима мог узнать из тысячи. — Dmitry Dubin. — сказал охранник на английском и кратко кивнул в знак приветствия. — Mr. Schreiber. — ответил лейтенант тем же.       Несчастная медсестра смерила их обоих очень странным взглядом, чуть ли не испуганным, и скрылась. Охранник на это лишь фыркнул и скрестил руки на груди. Татуировка на одной из них предстала перед Димой во всей красе, чего он, честно говоря, не ожидал. Учитывая, что и сам Отто выглядел слишком… повседневно что-ли? Было ещё комичнее смотреть на собственную форму, в которой он пришёл.       Нелепица за нелепицей. — I already thought that you would refuse. — сказал Шрайбер внезапно и отвёл взгляд в сторону — туда, где только что закрылся лифт. — To be honest, so did I, but as you can see, I'm here. — Does this have anything to do with Mr. Grom?       Самый неприятный вопрос. Неужели Шрайбер настолько проницателен? — Partially. I will of course do whatever is required of me, but having a colleague and friend nearby is a bit reassuring. Well, you understand.       Шрайбер одобрительно кивнул, но продолжил смотреть на него. Ни один мускул не дрогнул на спокойно-равнодушном лице, даже чёрные глаза не выражали никаких чувств. Привычка или характер – Дима не знал, но его всё вполне устраивало. Можно даже сказать — радовало. — Your English is good. — Th-thank. — ответил парень слегка смутившись такому внезапному комплименту. Шрайбера, видимо, подобная реакция позабавила, о чём говорила краткая усмешка. — Let's go, Dmitry.       Просторная, совсем не такая, как у Игоря, палата, предназначенная на одного человека, встретила вошедших запахом озона, чистыми белыми стенами и абсолютно новым оборудованием. Всё выглядело так свежо, что сидящий на просторной койке Август ван дер Хольт, заканчивающий трапезу, выглядел абсолютно неестественно.       В сравнении с их последней встречи, мужчина был очень бледен. На таком лице мешки под глазами были особенно заметны хотя их, вроде бы, до этого словно и не было. Слегка отросшие на висках тёмно-каштановые волосы торчали, словно Хольта только-только разбудили и он не успел привести себя в порядок. Возможно, так на самом деле и было, потому что завтрак никто не отменял. Три приёма пищи в день — закон на территории больницы!       Дима смотрел на то, как тряслась рука мафиози, пока он орудовал ложкой в тарелке с кашей, как та от одного неаккуратного движения падала обратно, из-за чего тот хмурился только сильнее, но упорно продолжал есть. Лейтенанту даже показалось, что еда мужчине абсолютно не по душе, но он отогнал от себя эти мысли. Он, в первую очередь, на работе, тут нет места жалости.       Встав рядом со Шрайбером, он терпеливо ждал, когда Хольт наконец доест и кто-то из них должен был отнести посуду обратно. Ждать медсестру или медбрата было бессмысленно.       Дима почувствовал на себе взгляд исподлобья, но сдержался и сделал вид, что не заметил его. Такова его работа, чёрт возьми. — Dmitriy Dubin. — Мистер Хольт. — поклонился он уже почтительно, так, как требовал протокол. — Рад служить и приступить к своим обязанностям. — Прекрасно. Otto, leave us. This is a private conversation.       Шрайбер без колебаний вышел, хлопнув дверью. Дима проследил за ним взглядом и с огромным сомнением вернулся к Августу. Тот смотрел на него каким-то непонятным взглядом. — Сядьте. Мне неловко, что Вы стоите. — Хольт лёгким движением руки указал на стул рядом с койкой, на который лейтенант поспешил сесть. — По поводу условий с моей стороны… — перешёл мужчина сразу к делу, чему Дима был несказанно рад. Чем быстрее, тем лучше. — Все они будут выполнены, и не потому, что таким образом я хочу добиться вашего расположения. Я прекрасно разбираюсь в сделках, а это, по факту, она и есть.       Конечно для него это была сделка. Для мафиози пользоваться людьми — обычное дело. Мысль казалась Дубину настолько логичной, насколько же и грустной. Он ведь действительно согласился на эту сделку, прекрасно понимая, что единственное, что было от него нужно — защищать и выполнять все прихоти. Отвратительно? Да, но пока что ничего из такого не было и, видимо, даже не планировалось и… Это давало хоть какое-то успокоение.       Он ведь указал в одном из пунктов просьбу о личном пространстве. Субординация в таких отношениях очень важна, и, кажется, с этим мафиози был согласен. — Я рассчитываю на вас, Dmitriy. Но теперь, пожалуйста — покиньте меня. — закончил Август свою речь, посмотрев на Диму полузакрытыми глазами.       Устал, понял лейтенант и послушно, подобно верному псу, кратко кивнул и вышел, не сказав на прощание ни слова.

***

      Быть в обществе охранника мафиози и самого мафиози тяжело. Дело даже не в разнице их мировоззрений, хотя Дубин и это считал большой преградой для своей работы, а в банальном понимании друг друга. Если Отто не выражал своих чувств в силу изначально холодного характера и привычки, как он предполагал, то Хольт… Просто молчал. За то время, которое он видел этого человека вне больницы он показался ему чрезвычайно эксцентричным и колким на язык, но теперь вызывал лишь… Непонимание. Дима просто не понимал, почему этот человек молчал, когда перед ним буквально упал медбрат с едой. Пока молодой практикант слёзно умолял на коленях простить его за такое страшное преступление, видимо, наслушавшись о страшном-пациенте-с-пятого этажа, мужчина молчал, а потом резко посмотрел на Отто и Диму и приказал разрешить сейчас же данную ситуацию и просто отвернулся к окну. Вынужденные товарищи тогда многозначительно посмотрели на своего босса, но всё сделали в лучшем виде, насколько это позволяли условия.       И это был единственный странный момент, который успел произойти за эти четыре дня.       На форму Дима благополучно забил уже на пятый. Вынужденный часто находиться в одной палате с Хольтом, он начал замечать, как мужчина время от времени косо смотрел на него и щурился, причём всегда именно на одежду. Будучи полицейским при исполнении, Дубин был вынужден её носить, но, хорошенько пораскинув мозгами и посмотрев на того же Отто, в его голову всё таки пришла мысль, что, наверное, стоит отойти от протокола. Взгляды Хольта его всё же очень отвлекали от работы.       Впервые со дня нахождения в больнице Август улыбнулся лейтенанту, увидев на нём обычную светлую одежду с примесью кофейных оттенков.

***

— Dmitriy, — собственное имя, совмещённое с английским акцентом показалось Диме очень странным, но удивительно приятным настолько, что он даже вздрогнул. И это явно не укрылось от пациента, судя по его хитрой улыбке. — Я Вас пугаю?       Лейтенант посмотрел на мужчину перед собой с вопросом. Ему была непонятна причина такого интереса к своей персоне. — Нет, нисколько. — всё же решил он ответить. Сомнение и недоверие так и сквозили в его отношении, и он даже этого не скрывал, но вот страх… Нет. Ни капли.       Хольт внезапно усмехнулся и принял сидячее положение. Согнув ноги в коленях, он положил голову на импровизированную опору и с интересом посмотрел на лейтенанта. — А ведь стоит. В конце концов, я спокойно могу Вас шантажировать вашими коллегами. Неужели Вы и этого не боитесь?       Подловил. Дима уже думал, что Хольт не сложил два плюс два, учитывая его достаточно нестабильное состояние и меланхоличное настроение, но нет. Возможно ещё помог Отто, но суть вопроса была понятна.       Августу интересно, насколько же он верен ему на время работы. И, к счастью, он уже придумал свой ответ.       Дима аккуратно, насколько позволяла ситуация, приблизился к койке и, убрав руки за спину (жест, который он подметил у Отто), начал говорить. — Мистер Хольт, — и почему именно сейчас ему резко стало тяжело говорить?! Это что, закон подлости? — Вы этого не сделаете, потому что я как минимум выполняю всю необходимую от меня работу, а как максимум не занимаюсь ничем, кроме Вас.       Неприятная, но правда. Он действительно отдался работе на полную, как всегда это делал. Уйти с головой в изучение показаний, улик, разбор показаний и обстоятельств, начиная от погоды в тот день и уровня влажности на месте убийства. Все эти факторы были необходимы в процессе раскрытия дела.       С такой же отдачей он подошёл и к этому делу. Дима знал точное расписание всех медсестёр и врачей, которые посещали Августа, знал рацион пациента и подбирал ту одежду, которая идеально скрывала у него наличие оружия (да благословит Веру её любовь дарить брату на каждый праздник рубашки свободного кроя). И ещё он немного подтягивал свой английский и частично начал изучать нидерландский, чтобы понимать хотя бы базовые фразы. Благо языки были довольно похожи, спасибо и на этом.       Влияло также и напряжение. Дима, как бы ни пытался, не мог полностью расслабиться, пока находился на одной территории с Августом. Тот пусть ничего криминального не делал, но яркое воспоминание о том, как тот взял в руку осколок и бросил точно в лицо одного из предавших его людей говорило само за себя. Да и в принципе воспоминания о той перестрелке преследовали его каждый раз, стоило только зайти в больницу.       Хольт опасен. Даже будучи больным, он вполне способен на что-то, что в здравом уме никто бы не сделал.       Именно это и мешало ему рисовать и читать. Единственные увлечения, которые приносили ему удовольствия не давали получить необходимую разрядку. Дима в итоге приходил домой и сразу ложился спать, иногда даже не сходив в душ. Неприятно, но это был факт. Очень грустный для Дубина, но он и не смел выражать хоть какое-то недовольство.       Сам же согласился, вот и расхлёбывай. — Если бы я сказал, что не против того, чтобы вы занимались тем, чем хотите и здесь — Вы бы выполнили такой приказ?       Что?       Дима моментально поднял на мафиози удивлённый взгляд. Тот сидел абсолютно так же, только улыбка выглядела иначе. Нет, это точно другая эмоция!       Хольт снова выглядел устало, его руки, обнимающие колени, тряслись, но он упорно продолжал сидеть в таком положении, словно это было делом принципа. Странно, но Дубину подобная упертость даже понравилась.       Они продолжали молча переглядываться друг с другом, но теперь это было даже чем-то вроде игры. — Я сделаю всё, что Вы скажете. Я ваш подчинённый, в конце концов. — сказал Дима в какой-то момент, даже не заметив этого.       Но от него не укрылась, что из-за этих слов пациент перестал улыбаться и о чем-то задумался. Это было прекрасно видно по характерной складке около брови, выступающей всегда, когда Хольт хмурился или просто думал.       Дима не понял, почему заметил это.       Наконец, Август отвернулся и посмотрел в окно. Долгий дождь, кажется, постепенно заканчивался, и солнце начинало порезаться через чёрные тучи. — Занимайтесь тем, чем хотите и здесь, Dmitriy. Это приказ.

***

      Лейтенант одиноко сидел в коридоре, в котором, честно говоря, и правда не хватало хоть какого-то шума. Стены, окрашенные в светло-серый цвет, плитка, подделывающая мрамор, холодный белый свет, из-за которого было сложно понять, день или ночь. Лишь внутренние и обычные часы и окно могли помочь в определении времени суток.       Рисовать в такой атмосфере нужно было, конечно, постараться, но Дима славился своей способностью быстро адаптироваться, поэтому не жаловался. Поначалу, да, тяжело шло всё, даже одну простую линию было сложно начертить, ведь ближайшего стола или тумбочки на этаже не оказалось, а использовать как твёрдую поверхность стену или сиденье было, во-первых, неудобно и плохо для спины, а во-вторых, парню было бы очень неловко, если бы он, потеряв счёт времени (что действительно могло произойти), встретился в таком странном положении с Отто или с кем-то из врачей. Пришлось в итоге пойти на компромисс с самим собой, приняв сидячее положение со скетчбуком на коленях. Спина спасибо не скажет, потому что не умеет, а глаза и так измучены с рождения. Хуже себе Дима уже точно не сделает.       Пришёл он сегодня рано и, на удивление, всё ещё не пересёкся с Отто. Тот, скорее всего, был в палате и исполнял свои обязанности охранника, стоя на посту день и ночь. Интересно, он спит вообще? — Dmitriy. — вспомнишь солнце — вот и лучик. — Mr. Schreiber.       Почему-то именно такое приветствие стало для них в порядке вещей. Или, скорее, это просто Отто располагал к тому, чтобы просто называть его по фамилии?       Охранник сел рядом с Димой, закинув одну ногу на другую и положив на них руки. Выглядел он слегка потрепанно, но удивительно бодро. Как и всегда, в принципе. — You are drawing. — констатировал он неожиданно. Так, словно это было что-то очень важное и цепляющее. — Yes, there is such a thing… my little hobby.       Взгляд Шрайбера перешёл на колени парня. Там, как и ожидалось, лежал открытый скетчбук, на страницах которого были самые разные скетчи и… — I didn’t think that in your eyes I would look… Like this.       Заметил. Ну, неудивительно. Не каждый ведь день тебя рисуют, хоть и по памяти. — Yes, I just draw how I feel, — мужчина взглянул на него с интересом. По крайней мере, Дима хотел идентифицировать этот новый взгляд именно так. — It seemed to me that something like this suits you, with rough and abrupt lines, but clear enough so that you can immediately understand that the portrait shows a serious and wise person. — Do you think I'm wise? — спросил Отто крайне неожиданно. Диму это лёгкое недоумение обычно серьёзного охранника улыбнуло. — At least you're experienced, Mr. Schreiber. As a policeman, I see when a person is showing off, and when he knows exactly what he wants and what is needed from him…— парень глубоко вздохнул, внезапно вспомнив того, о ком шла речь. — I think you would get along with my partner, Igor Grom. Although he is not the most tactful person, he is… Sincere and does his job properly, just like you.       Резко поняв, что, кажется, завернул не туда, так резко начав откровенничать, Дима, до этого сконцентрировав своё внимание на скетчбуке, перевёл его уже на Шрайбера. Мужчина всё так же сидел абсолютно спокойно и смотрел на него в ответ. — Sorry. I took a slightly wrong turn. — It's okay, Dmitry. Continue.       Оу. Неожиданно. —… I also think you would like Fyodor Ivanovich. The one that Prokopenko.— всё же продолжил он, наклонив голову на плечо. — Believe me, although he is a rather strict boss, he is kind or something. Not at all like…       Чёрт, он чуть страшно не облажался. Или уже? — Like August. Understand.       О нет. Всё, это конец?       Шрайбер немного наклонился и похлопал несколько раз собственные колени. Что-то вроде ритуала, помогающего мужчине сосредоточиться. — It’s really hard with him, I won’t even lie. I'm surprised he hasn't annoyed you with his silence yet.       Дима ничего не мог сказать на этот счёт. Да, он действительно устал, но не настолько сильно, чтобы устраивать скандал и уходить. Не в его это стиле — так мелочно поступать. Он был готов продержаться ещё дольше, если это требовалось. — He doesn't usually act like this.— сказал Отто удивительно искренне. Он звучал как человек, который переживал. Не за босса, а за как минимум близкого друга.       Диме стало неуютно от такого тона. Меньше всего он ожидал, что у Августа и Отто могли быть такие отношения, похожие на доверительные и даже дружеские. Чем-то похожие на их с Игорем, но наделенные большими формальностями.       Удивительно, и больно. Совсем немного. — I noticed. — бросил внезапно лейтенант, отложив скетчбук в сторону. — To me he seemed much more… Emotional or something? I do not know how to explain it. My gut feels that something is definitely wrong.       Дима особо и не заметил поначалу тяжёлый взгляд Отто, направленный на него. Кажется, что он уже начал привыкать к такому. — Sight and instinct will serve you well, Dmitry. — ответил он также загадочно и поднялся с места поправляя по пути пиджак. — People like you don't lie on the ground.       Отто кратко кивнул и вернулся в палату, оставив Диму с настоящим ураганом в голове из мыслей и странного ощущения, которое можно было даже назвать приятным. Получить такую похвалу было действительно неожиданно.

***

      Август плохо спал. С одной стороны, Дима был абсолютно этому не удивлён, учитывая не пропадающую у мафиози сонливость и те самые мешки под глазами, которые со временем стали будто больше. И именно их он сейчас рисовал на первом за долгое время уже ночном скетче.       В этот раз они поменялись местами с Отто. Охранник, конечно, долго отказывался, переживал за босса как ни крути, но Дубин был достаточно настойчив, чтобы договориться на одну ночь на пробу, но с условием, что Шрайбер будет в соседней палате. А что? Весь этаж и так выкуплен, можно по факту делать всё, что душе будет угодно. Хоть технику ломай, потом всё равно откупишься штрафом, и Дима абсолютно не сомневался в том, что если это и случится, то Август спокойно выплатит штраф и даже не обмолвится об этом конфузе.       Линия за линией, прочерк за прочерком и мазок карандаша. Лампа с жёлтым светом, которую Отто посоветовал оставить включённой, пока Август не уснёт, приятно освещала всё вблизи тумбочки, на которой стояла. Около неё же на стуле устроился лейтенант, уже не впервые рисуя в обществе Хольта, который лежал на спине с закрытыми глазами. Мокрые волосы лежали на подушке хаотично, чем-то напоминая ёжика. Почему-то это выглядело даже мило.       Дима не понимал только одного: Зачем он только вызвался на ночную смену? Честно говоря, ответа он не знал, и даже не мог дать какое-то его подобие. Просто…       Просто Август выглядел очень плохо, вот и всё. Наверное.       Очередной штрих и… Всё, готово. Ещё один скетч на странице скетчбука. Обычный рисунок с натуры, но Дима, по правде говоря, вложил в него всю свою душу.       Он изобразил на одной странице себя и Отто с чаем. Уже что-то в области фантастики, ведь обычно Шрайбера можно было увидеть либо с кофе из автомата, либо с энергетиком, но творческой душе было немного плевать на реализм. Ему было почему-то очень важно нарисовать именно с чаем, чёрным и с ягодами. Дима был уверен, что именно этот вкус придётся охраннику по душе.       На соседней же находились скетчи с Хольтом. Все три были сделаны в один день, и последним был лежачий на больничной койке мафиози. Те же растрепанные волосы, которые парень заштриховал в обозначение тёмного цвета, тот же профиль и нос с горбинкой, которая ничуть не портила образ чуть ли не греческого бога, и глаза, подрагивающие в реальности и очень напряжённые на рисунке. И от этой детали смотреть на результат ещё сложнее.       Дима не удержался и всё же посмотрел на Августа. Удивительно, но у него слёту получилось изобразить этого человека так, как он изначально и хотел. С чувством, так сказать.       И этот человек смотрел сейчас на него. — Such beautiful sketches у Вас, Dmitriy.       Оу. — Спасибо, мистер Хольт. — Можно взглянуть? — спросил мужчина, с интересом глядя на лицо лейтенанта. Кажется, впервые за всё время он держал глаза полностью открытыми, хотя должен был спать.       Почему-то от этого на душе становилось тяжело. Внутри сворачивался странный ком, но скетчбук он всё же передал, впервые за долгое время коснувшись руки Августа. Кончиками пальцев, но даже так Дима удивился мягкости кожи. Это вообще не мозолистые руки Игоря и не настолько нежные, как у Юли, но был в них и свой определённый шарм. Они ощущались как-то правильно что-ли? У того человека, у которого должны быть.       Хольт в это время уже во всю листал скетчбук, легко улыбаясь и иногда задерживаясь на какой-то определённой странице. Например, Дима заметил, что на скетче ещё со времен Чумного доктора, где, собственно, он и был нарисован, мужчина задержался глазами действительно дольше, чем на остальных. Это был единственный раз, когда он перестал улыбаться, будто о чем-то задумался.       Ну, неудивительно. В конце концов, спонсором и создателем костюма для Сергея Разумовского была компания Августа. Да, ещё во времена его отца, ибо контракт был заключён очень давно, но сам факт его наличия уже о многом говорил.       За Хольтом, удивительно, но было интересно наблюдать. Хоть и больной, но всё ещё человек будто с обложки журнала. Действительно красивый человек, которому там самое место. Точно не в сфере оружия, беззаконии и предательств. — Вы читаете the Strugatsky brothers? — спросил он внезапно и, судя по странице, добрался до списка книг. — Да. — кивнул он автоматически. — Я вообще их творчество обожаю. Можно сказать, именно они меня и провели в мир русской фантастики. — решил он дополнить, сам от себя не ожидая таких откровений. Хольт взглянул на него с интересом, но довольно быстро вернулся к скетчбуку. — Они вам тоже нравятся? — не удержался он от вопроса. Ему было это искренне интересно.       Мужчина снова взглянул на него. — Не думал, что вас это так удивит, Dmitriy. — Август не глядя перелистнул страницу, но улыбаться ему продолжил. — Да. Они, как по мне, феномен в литературе, наверное, как и Kir Bulychev.       Оу. — Я читал у него всё про Alisa Selezneva, а также «Любимца» и «Посёлок». Хорошие книги. — почему-то прорезавшийся акцент на имени и фамилии всем известной гостьи из будущего прозвучал в голове Димы просто невероятно. — А я только «Последнюю войну» и две части про Алису. Мне родители в основном пихали Носова, Крапивина, Гайдара…       Дима даже и не заметил, как расслабился за перечислением всего изобилия детских авторов, которых знал. Или, как минимум, всех тех, с творчеством которых его познакомила домашняя библиотека.       Он говорил обо всём, в процессе что-то вспоминая и говоря это вслух. Рассказы про первые в жизни книги, стихотворения. Даже маленькая история о том, как его первый написанный в жизни рассказ выиграл в конкурсе и его напечатали в детском журнале, который и был организатором. Несмотря на некоторое сомнение на уровне: «А стоит ли вообще рассказывать?», он всё равно продолжал, ведь и сам, по правде говоря, захотел про это кому-то рассказать. Хольт ничего против не сказал, лишь смотрел спокойно и улыбался, словно именно этого от него и ждал. — Ga alsjeblieft verder. Jij bent de enige in deze gekke wereld die mij vrede brengt. — внезапно сказал он тихо, когда Дима ненадолго отвлёкся от истории попить воды.       Только под конец достаточно длинного рассказа Дима заметил, что мафиози уснул с улыбкой на лице и с его скетчбуком в руках.

***

      С того момента Дима, даже сам не заметив, постепенно перешёл с рисования на наблюдение. В принципе он занимался этим всё остальное время, но целенаправленно искать и подмечать маленькие детали в поведении людей — впервые.       Одним ранним утром, когда он только пришёл, ему повезло застать мафиози и охранника в самом неожиданном для их ролей свете. Август и Отто сидели на койке и играли в дурака. Шрайбер, кажется, проиграл, из-за чего Хольт был очень рад. Он победно поднял руки и схватился за лист с карандашом отдавая себе победное очко, пока охранник, собирая и снова тасуя колоду, рисковал случайно получить удар от активной жестикуляции своего оппонента, что в итоге и произошло. Дима и сам рефлекторно потёр рукой голову, взъерошив пшеничные волосы на макушке.       Август практически сразу же начал извиняться, на что Отто лишь усмехнулся и сказал что-то, что Дубин не смог разобрать, но дальше понаблюдать за этим чересчур личным зрелищем ему не дали, ибо его раскрыла скрипучая дверь.

***

      Дима и сам не особо понимал, каким образом, но диалог про книги действительно сдвинул их взаимоотношения с Августом с мёртвой точки. Как оказалось, этот человек читал лишь избранные работы Стругацких, что лейтенант самолично решил исправить, предложив принести ему несколько книг из своей домашней библиотеки. Самым удивительным было то, что Хольт на это охотно согласился.       Теперь на тумбе больного, помимо одной единственной лилии, медикаментов и подноса с едой были ещё и книги. Старенькие, ещё из семейной библиотеки, но именно в них Дима видел свой шарм, потому и забрал всё, что только мог и хотел. По правде сказать, он переживал, что такое Август не оценит, но тот чуть ли не с детской радостью принял их и читал очень аккуратно. Удивительно просто смотреть на то, как такой человек всматривался в иллюстрации на почти каждой странице, неловко поглядывал на пятна, которые, видимо, были от борща или какого-то другого супа, и на детские потуги творчества то ли самого Димы, то ли Веры, то ли их мамы посередине текста. То, что было уже привычным для лейтенанта, максимально странно, но при этом мило воспринималось другим человеком.       Забавно, но со стороны Хольт с книгой действительно казался обычным человеком, который вообще не был связан с мафией. Дима в который раз ловил себя на мысли, что Хольту куда больше бы пошла роль какого-нибудь бизнесмена (обычного, это важно) или модели, чем… Такое.       Возможно, не зная некоторую подноготную Августа, они бы даже и подружились, но Дима понимал одно.       Ему было куда проще работать, когда он не знал, что за маской мафиози был обычный человек, который даже ему в какой-то степени начинал нравиться.

***

— Стоять, ублюдок!       Когда дело касается мафиози, причём такого как Август ван дер Хольт, был неудивителен сам факт покушений. Да что там, та самая перестрелка была самим воплощением этого явления, просто до этого Дима её так не воспринимал.       Теперь, видимо, начнёт, потому что тот самый медбрат, который совсем недавно падал в ноги и они с Отто уводили его к лифту оказался… Очередным смертником. Он явно не рассчитывал выжить, зная, что за охрана и какой сам человек, по чью душу его отправили.       Неопытный придурок, по другому лейтенант не мог эго описать, принёс еду Августу, пока Дима и Отто сменяли друг друга. Обычно в палате дежурил Шрайбер, а Дубин в коридоре, но после обеда они менялись, и это, видимо, подметил для себя медбрат. Тот самый роковой момент, когда оба охранника были относительно далеко от своего босса и чтобы выстрелить в упор было достаточно максимум трёх секунд.       К сожалению для себя он не учёл, что у Августа какое-то потрясающее чутьё и он ещё утром приказал Диме быть в палате. На всякий случай. Маленькая, но всё-таки осечка, которая в плане убийцы всё и разрушила.       Это произошло так быстро, что времени на вопросы даже и не было. Просто Хольт, будто реально зная о том, что покушение должно было случиться именно сегодня, вовремя увернулся от выстрела, а Дима накинулся на медбрата, повалив того на пол. Оружие у того выпало из рук и попало прямо к Августу. — Лежать, блядь! — выругался лейтенант, прижимая втройне идиота, пытаясь того усмирить. Заготовленные и лежащие до этого на тумбе наручники нашли своё применение даже здесь. Схваченный ёрзал, пытался вырваться хотя бы так, но Дима был начеку и пресекал любое действие очередной встречей лица пойманного с полом.       Он упустил тот момент, когда парень всё-таки сдался, но его нужно было срочно увезти подальше от Августа.       Точно. — Отто, забери его. Я останусь с Августом. — плевать было на язык, Отто всё равно понимал оба. — Understood. — ответил моментально охранник и, дождавшись краткого кивка Хольта, забрал неудавшегося убийцу со сломанным носом с собой.       Дима, слегка пошатываясь от перенапряжения, подошёл к вскочившему с койки мужчине. Тот всё ещё глубоко дышал и выглядел немного потерянно. Зрачки были от шока немного расширены. — Вы в порядке, мистер Хольт? Не ранены? — спросил он последнее будто для галочки, но это было не так важно. Важнее было лишь проверить.       Дима и не думал о том, чтобы смущаться чужому телу. В конце концов, он столько раз видел Игоря в неглиже, да и в академии про стыд и совесть много кто успел позабыть, так что он уже относительно насмотрелся на мужские тела.       Аккуратно забрав пм из рук Августа, до этого обезвредив заученным до автоматизма движением, Дима принялся за беглый осмотр. Руки были в порядке, ровно как и на теле не было следов крови или травм. Разве что бинты, но они были уже старыми, так что переживать было не о чем. Ничего не открылось и слава богу. — Het voelt alsof ik mijn longen wil overgeven. — заявил резко Хольт на… Нидерландском? Дима только во второй раз услышал, как тот говорил на нём, но звучал он действительно хорошо.       В исполнении человека, для которого этот язык родной он смотрелся особенно волшебно.       Но насчёт смысла были сомнения. Лейтенант понятия не имел, что мужчина сказал, но, судя по взгляду и мимике, это было что-то негативное.       И тут из носа пошла кровь. Подскочило давление, непорядок. — Не знаю, что Вы сказали, но на всякий случай — не надо. Вам ещё жить и жить. — сказал он уже мужчине, когда рядом с носом у того был компресс. Выглядело со стороны даже забавно, как оба держали маленький пакет со льдом через платок. — Вы в этом уверены? — спросил Хольт с сомнением, но с уже куда более ровным тоном и дыханием. Странно, но возвращаться в норму оно начало именно тогда, когда Дима взял одну из рук Августа в свою и сел рядом на койку, помогая держать тот самый компресс.       Да и честно, спокойнее таким образом было и самому лейтенанту. — Как в медицинском спирте, мистер Хольт. Поверьте, штука просто чумовая.       Дима не специально пошутил, но услышав искренний смех мужчины, почувствовал, что именно такой Август нравился ему куда больше. Пусть и нервный и немного чокнутый, но живой. Во всех смыслах.       Стоп. Нравился?

***

— Меня скоро выпишут. — констатировал Август результат последних анализов и обследований.       Прямо сейчас он делал зарядку. Незамысловатую, поскольку гантели в палату ему так и не разрешили, потому приходилось занимать себя всем, чем только можно. Например, разминать забитые за ночь мышцы.       Наблюдал за этим действом незаменимый Отто, который сидел на койке и терпеливо ждал, что его дорогой друг выкинет на этот раз.       Выпад левой ногой вперёд, потом то же самое, но уже правой. Руки сложены вместе, ладони согнуты в кулаки. Опять же, простые и понятные упражнения. — И я не хочу возвращаться в Нидерланды. Вообще. — бросил он сразу же после нового выпада.       Со стороны могло даже показаться, что это был скорее не диалог, а монолог, но Отто вовремя поспешил это исправить, заметно напрягшись в позе. — Дима? — спросил он одно единственное. Тот, из-за кого у его босса натурально ехала крыша. Да что там, всё, что могло и умело, ехало, а если нет, то Хольт самолично это двигал и оно присоединялось к остальному.       Не сказать, что Август был этому рад, но вот мнение Отто тоже было важно. Этот человек единственный, кому он сейчас доверял из своей свиты, помимо Дмитрия. Его можно и нужно слушать и давать ответы на вопросы. — Дмитрий. — в завершение всему Хольт кивнул и отвернулся, снимая по пути верх пижамы. В ней было всё-таки ужасно жарко. Сзади послышался тяжёлый вздох. — Ты специально выбрал его, да? — своей проницательностью Отто всегда был тем, из-за кого Август действительно мог остановиться, что с ним сейчас и произошло. — У него и без тебя опасная работа, идиот, а ты подвергаешь его ещё большей опасности. Ты просто ужасен, раз решил подкатить к нему так.       Последнее отдаётся особенно больно. В контексте Дмитрия это была страшная правда, которая действительно мешала буквально всему, и Август даже не утрировал. Да что там, Отто просто говорил так, как есть. — Я не думал, что… — Ты не думал, давай начистоту. — и снова удар под дых, на этот раз даже поострее любого отцовского слова в прошлом. — У тебя фляга моментально потекла при виде Димы.       Да. И не только она. Он в принципе потёк по Дмитрию Дубину ещё в первую встречу, просто не подозревал об этом или ненадолго ослеп. Он был слишком погружен поимкой крыс и не смотрел по сторонам.       Но Дмитрия, которого в мыслях он не мог себе позволить называть Димой, стал огромным исключением. Прорехой, из-за которой что-то одновременно пошло и не так, но при этом очень даже так. — Да. И это плохо, Отто.       Он никогда не думал, что его так подорвет простое человеческое беспокойство. Ладно там Отто, они были уже давно знакомы, и всё пережитое вместе их и сплотило, но вот Дмитрий...       Когда он говорил, что ничего в нём нет особенного, Август был готов устроить скандал. Дело было даже не в том, что этот парень сказал. Весь сыр-бор был в простой человечности лейтенанта, шлейфом идущей за ним, словно геройский плащ. Или волшебная мантия, смотря, что ему больше бы понравилось.       И тот запрос был тогда лишь прихотью. Внезапной и крайне импульсивной, но он, честно, был счастлив тем обстоятельствам, при которых Дмитрий стал его охранником. Он был готов уверовать и благодарить Бога за то, что этот по-настоящему милый честный паренёк, но со скрытой глубоко внутри силой духа, появился в его жизни. Что именно он спас его в той самой перестрелке. Что именно лейтенант питерской полиции был рядом, слушал любую глупую мысль в момент кризиса и ни разу не осудил.       В ярких зелёно-голубых глазах юноши Август видел каждую эмоцию и искорку, которую он вызывал. Каждую из них он ценил, словно драгоценность и стремился увидеть ещё раз. Была такая потребность и всё, чего ломать комедию?       Обстоятельства, из-за которых все его старые травмы вылезли наружу, медленно пожирая изнутри. Обстоятельства, при которых он оказался на грани от настоящего безумия и беспамятства. Обстоятельства, при которых ему снова пришлось учиться доверять.       Доверие. Какое же интересное слово на самом деле. Значение одно, но трактуется всеми по-разному следствия разности всех восьми миллиардов человек на Земле. И для Августа оно тоже значило своё.       Доверие — это не просто принятие другого человека в свою жизнь. Это путь, в котором ты принимаешь нового себя.       И всего этого бы не было, если бы Дмитрий Дубин отказался от приглашения. Он же был на грани, и Отто и Август знали об этом и… От этого было больно. Даже спустя два месяца.       Нельзя же судить того, кто ни в чём не виноват? Вот и Хольт не судил, занимаясь самокопанием лишь по своей части.       Любая мысль о том, чтобы признаться прямо сейчас моментально пресекалась самим же мужчиной.       Он не мог поступить так с ним. — Дмитрий не примет меня таким, какой я есть. У меня просто нет шансов. Он действительно хороший парень, а я… Я ему не подхожу.       И он это прекрасно понимал, и дело было вовсе не в том, что он был чёртовым мафиози. Они слишком разные даже для друзей, что там говорить об отношениях? Дмитрий — стабильный, открытый ко всему миру, пока добры к нему в ответ. Идеальный работник, идеальный друг, идеальный сын и брат.       Август, наверное, преуспел изначально лишь в работе. Ни как друг, ни как член семьи он не состоялся.       Судя по серьёзному взгляду Отто, Август уже был готов получить дозу важный поучений-напоминаний о каждом его проёбе, так что он уже был готов не удивляться… — Может, для начала спросишь у него самого, что он принимает, а что нет? Как по мне, ты был с ним достаточно откровенен, чтобы хотя бы подарить ему цветы.       … Простому совету? Стоп, что?       А ведь точно, цветы. Такой древний и при этом прекрасный способ выразить свои чувства. Довольно сентиментально, но при этом и прекрасно подходящее лично Дмитрию Дубину.       Его чистой душе так и хотелось подарить что-то подобно лилии, но до этого этапа он даже и не хотел загадывать. Пока ничего ещё не случилось, даже размышлять об этой стадии было крайне низко. — Как думаешь, ему понравятся тюльпаны? — внезапно спросил он, сев рядом.       Отто пожал плечами. Ну, естественно, это же он — одновременно и самый хреновый, и лучший советчик во вселенной. — Как знать. Сам решай, не мне же его пикапить.

***

      Присланный за Августом автомобиль вселял доверие, пожалуй, только тем, что выбрал его и приехал на нём Отто. В остальном Дима бы ни за что не сел в него.       На самом деле, он не должен был ехать с ними по условиям протокола. Его цель была защита внутри и на территории больницы, а за её пределами вся ответственность переходила в руки Шрайбера, но то ли Хольт был очень настойчивым, то ли сам Дима не хотел так быстро уходить, но в итоге они поехали вместе.       Шикарная обивка внутри и Хольт идеально подходили друг к другу. Пусть мужчина и был всё ещё бледнее, чем должен был, но костюм, чем-то похожий на тот, в котором он впервые заявился в участок, идеально лежал по фигуре нивелируя все недостатки. Тёмно-зелёный бадлон, чёрный пиджак, выглаженные брюки, лакированные туфли и чёрные очки. Сын маминой подруги, чтоб его.       Вообще не похож на мафиози, в очередной раз подумал об этом Дима и нахмурился.       В его голове всё ещё был настоящий бардак после покушения. Теперь каждый раз он невольно засматривался на мужчину, которого эта эмоциональная встряска будто вернула в тонус, и он стал больше походить на того, кем он был в участке. Ему довелось понаблюдать за несколькими тренировками и… Хольт, твою-ж мать. От этого зрелища внутренний художник Димы по-настоящему расцвёл, вместе с тюльпанами, которые ему неожиданно подарили. Это был совсем маленький и скромный букет из белых и жёлтых цветов, которые, как он узнал позднее, очень любили в Нидерландах. Невольно пришлось ответить тем же, принеся с собой новую партию книг (которые Август буквально щёлкал как орешки) ещё и три оранжевых тюльпана.       Эта маленькая идиллия стала для Димы уже родной. Покушение действительно стало… Камнем преткновения в их истории, потому что он не хотел, чтобы это заканчивалось.       Не хотел оставаться со своими чувствами и влюблённостью один на один. Только не теперь, когда Август действительно мог уехать и… Всё, конец истории. Занавес.       С Хольтом было спокойно, хорошо, и весело. Удивительно, но даже ощущение огромной разности между ними было тем, что объединяло их. То, чего Дима боялся больше всего. — Dmitriy.       Чёрт. Опять этот голос и акцент. — Да, мистер Хольт? — спросил он, натянув дежурную улыбку. Смотреть на человека перед собой было тяжело. — Нас теперь не связывают узы сделки, вы же понимаете это?       Да. Не будет больше повода увидеться. И поговорить о всякой ерунде. И просто переглянуться. — Конечно, мистер Хо- — Просто Август, прошу. — прервал он, выставив руку вперёд. Дима послушно замолчал и кивнул в знак извинений. Хольт от этого жеста только вздохнул.       Мужчина накинул одну ногу на другую и выдохнул. От него так и веяло напряжением. — Dmitriy, я понимаю, наше знакомство изначально не задалось, да и… Тебе прекрасно известна моя деятельность. — глаза Августа пусть и не были видны за очками, но лейтенант прекрасно чувствовал, что его взгляд направлен лишь на него. — Я прекрасно осознаю, что являюсь далеко не лучшим человеком и это всегда будет преградой между нами, но… Вы не хотите выпить со мной чашечку кофе?       Он ещё и спрашивает, бога ради. — С радостью, Август.