Хроники ТюССР. Как ломают людей

Очень хотелось спать. Ада после ночной смены еле держалась. Чтобы не проспать остановку, она пыталась смотреть в окно, но, как назло, серый, однообразный пейзаж навевал ещё большую дремоту. Остановка. Обшарпаную пятиэтажку украшала такая же облупившаяся надпись "Слава ТюССР". Неподалеку бездомная псина справляла нужду. Ада уткнулась в телефон. Тюнет был слабый, но листать ленту она могла. Новости сообщали об очередных "несогласных", коих бравые полицейские ловили пачками. Девушка раздражённо сдула упавшую на глаза прядь. От волос отскочила искорка. Она посчитала до пяти, чтобы успокоиться. Ух... Нехорошо так нервничать. Тем более, что ей ничего и не грозит. Ада вполне лояльно относилась к власти. Государство ей оплачивало учёбу, гарантировало рабочее место и бесплатную медицину, а так же обеспечило комнату в малосемейном общежитии. Кого-то сажают, наверное, за дело. Добравшись до дома, она еле держалась на ногах. Дверь хотелось открыть своим ключом. Сергей, наверное, ещё спит, а она осторожно зайдет, чтобы не разбудить его, выгуляет Мишку, а потом ляжет спать. А может просто ляжет, а с Мишкой пусть погуляет он, когда проснется. Но дверь была открыта. Статный, черноволосый незнакомец встретил её широкой улыбкой, словно отец родной приехал навестить. Сергей недоумевал в уголке, успокаивая дрожащего Мишку. "Что же он не лает?" Обычно агрессивный пёсик сейчас лишь жалобно поскуливал. - Здравствуйте... - Ада все ещё надеялась, что этот здоровяк уйдет, и ей удастся, наконец, поспать. - Добрейшее утро, товарищ Доронина. - Ну не сказала бы, что прямо добрейшее..., - его вежливость казалась какой-то приторной . - Не будем спорить... Вот поможете нам, и сразу станет добрейшим. - Чем же я могу вам помочь, товарищ... - Добрин, товарищ Добрин. - Давайте помогу. Только поскорее, очень спать хочется, - Произнося это, Ада уже понимала, что спать ей ещё долго не придется. Да и Добрин был не такой уж и добрый. - Только вам придется с нами проехать. Это недалеко. Ехать, сейчас... Нет, это уже совсем бессовестно. Ада прямо умирала, как хотела спать. - Сережа, я скоро... Сергей кивнул, в глазах его читался ужас. Он догадался о чём-то, но молчал. Они вышли. Возле подъезда стоял серый, неприметный микроавтобус. Аду посадили назад, компанию ей составил совсем юный, но толстый и неповоротливый полицейский. - Куда везёте? Полицейский лениво почесал небритый подбородок: - К нам, поговорить. - О чем? - А я по чем знаю... - Ясно. Хотя было вообще ничего не ясно. Бусик тронулся. В салоне воняло соляркой и потом. А ещё её секьюрити весь пропах чесноком, майонезом, и, кажется, даже селёдкой, но несмотря на ароматы, Ада начала понемногу засыпать. Не успела Ада заснуть, как они остановились возле такого же обшарпанного здания, как и все вокруг. Напротив этого строения располагался детский сад. Он был единственным светлым пятном в этой сплошной беспросветной серости. Детей вывели на прогулку. Они шумели, галдели, в общем, вели себя так, как и положено вести себя детям. Молодая воспитательница явно побаивалась некоторых деток и стояла немного в стороне от разноцветной стайки. "Могли бы и Искристую пригласить, а не эту недотепу". Аду повели внутрь здания. - Давайте пройдем в кабинет, поговорим и тут же домой. Товарищ Добрин незаметно оказался рядом с ней и даже положил руку на плечо. Ада жахнула его искоркой, но он в ответ словно пронзил её током. - Простите, товарищ Доронина, не хотел, право слово. "Врёт он, скотина." Кабинет выглядел просто, но аккуратно. Света в нём почти не было, так как окна закрывали плотные занавески. На одной стене висел портрет Лютина. Прямо под портретом стоял стол, за которым сидел следователь. Своим сухим энергичным лицом он напоминал хищное животное на охоте. На груди у него была табличка: "Волков А.Б". Фамилия как нельзя лучше подходила её владельцу. Он так же вежливо, как и Добрин предложил ей присесть, да ещё и угостил чашечкой кофе с молоком. Кофе был как никогда кстати. Дремота отступила. - А теперь приступим к нашему делу, - произнёс следователь. Ада с нетерпением ждала, когда же он приступит. Она все ещё надеялась, что это действительно формальность, после которой её отпустят домой спать. - Товарищ Доронина, подпишите, пожалуйста, кое-что. Это кое-что было заявлением: "Я, Доронина А.В., заявляю, что была свидетелем того, что мои однокурсницы Ларина Ю.Г. и Юрченко А.Б. находились в преступном сговоре по свержению власти и покушении на товарища Лютина В.В." - Господи, какая глупость! Какой сговор? Да они никогда даже не думали о политике... - Ну не надо их выгораживать, они оступились, запутались. Наш долг им помочь... И ваш, товарищ, тоже. - Это неправда. Я не могу подписать эти бумаги, если они не соответствуют действительности. - А может быть вы также причастны к их антигосударственной деятельности? - Я также непричастна. - Не стоит спорить. Мы всё проверили, всё знаем. Нам только нужны свидетели. Ничего страшного с вашими друзьями не произойдёт, их просто отправят на перевоспитание. - Я не стану ничего подписывать, отпустите меня домой. Я спать хочу. - Тогда вы пойдёте по той же статье, как соучастница. А дома вас ждут. Серёжа, Мишенька... Внезапно захотелось оказаться дома, в крепких объятиях любимого, притянуть к себе собачку и уткнуться носом в тёплый бочек. Ада встряхнулась. Прогнала в который раз дремоту. - Нет, я не могу подписать то, что не является правдой. - Хорошо, какие у вас есть доказательства, что это неправда? - Если честно, никаких. Но они не такие люди. Им просто не до политики. - Вот это вы и напишите. - Я просто ничего не буду писать. - Зря вы так. А вот ваш любимый с вами не церемонился. - Да что вы такое говорите... Товарищ Волков нажал на кнопку звонка. Вошёл Добрин. В руках он держал какую-то бумагу. "Словно они читают мысли друг друга ". Хотя может так оно и было. Он протянул бумагу Аде. Она взяла её и прочла: "Я, Котиков Сергей Александрович, заявляю, что моя гражданская жена Доронина Ада Викторовна состояла в преступной террористической группировки, целью которой было покушение на товарища Лютина В.В." Ниже стояла его подпись. Заявление было написано от руки, на обычном листе бумаги. Впрочем, его могли заставить, вынудили. Могло быть и так. - Что с того? Ведь речь не о нем, а о моих подругах. - Так, товарищ Доронина, мне надоело играть в доброго следователя. Если вы продолжите сопротивляться, то мы вас отправим в камеру. - Хорошо, отправляйте. Я хоть высплюсь. Волков побагровел. - Ни в какую камеру вы не пойдёте! А сейчас встанете и будете стоять. До тех пор, пока не подпишете это заявление. Копившееся до сих пор раздражение перестало помещаться в ней и неожиданно вырвалось наружу. Отскочили от неё и опалили пиджак следователя. Реакция Волкова не заставила себя ждать. Ничего удивительного. По ощущениям Ады его сила явно превосходила её. Мощный разряд прошёл сквозь её тело. Ада попыталась отразить его удар. В ответ её пронзили ещё раз. "Так вот, что ощущают на элетрическом стуле". Ада валялась в углу. Впервые в жизни ей было настолько больно. Словно контрольный выстрел ещё одна молния прошла сквозь неё. Лучше бы убили... - Пожалуйста, прекратите... - Конечно, но заявление... - Дайте... Почти не глядя она подписала всё, что от неё требовалось. - И ещё одна бумажечка. О том, что вы готовы сотрудничать с нами. Ада кивнула. Подписала, всё подписала, всё, что от неё требовалось. - Мы отвезём вас домой, - Добрин взял её под руку. В полусознательном состоянии её доставили домой и даже проводили до комнаты. Ада открыла дверь. Её снова никто не встретил. В комнате было пусто. Сергея не было. Мишки тоже. На столе лежала записка: "Прости, солнышко, но так будет лучше". Ада упала на диван. Спать, спать, а теперь спать... Как говаривала её любимая Скарлетт О'Хара: "об этом я подумаю завтра".