Визг в тиши Гусу

      Вэй Усянь всегда был разносторонним, порой непредсказуемым, открывал окружающим такие свои черты, о которых никто никогда и помыслить не мог. Например, вопреки отвратительным слухам о сотне развратных девиц и поедании младенцев, коими всё ещё полнился любой разговор о Старейшине Илина, он уважал девушек и очень сильно любил детей. Вэй Усянь всю жизнь мечтал о том, что однажды у него появится супруга, которую он будет любить больше жизни, что у них будет ребёнок, а может быть, даже двое (на самом деле, супруги и родных детей у него так и не было и уже никогда не будет, но вместо них имелся самый лучший на свете супруг и орава подростков, которых Вэй Усянь ласково звал головастиками, а Цзян Ваньинь, видя его, облеплённого со всех сторон внимающими юношами, хохотал как безумный и раз за разом шутил про маму-утку). Помимо этого, многие считали, что он безответственный, не перереросший детства шут, что наставник из него отвратительный, не способный ничего объяснить юным адептам. Но вот он — теперь один из уважаемых учителей Облачных Глубин, к которому на занятия рвутся абсолютно все. И, сколько бы ни ворчал Лань Цижэнь, объяснял Вэй Усянь попонятнее своего дражайшего свёкра.       Но здесь речь пойдёт вовсе не об этих его талантах, нет. Помимо всего прочего, Вэй Усянь до мозга костей был романтиком и до головокружения обожал своего мужа, считал его самым лучшим на свете — впрочем, вполне заслуженно, другого настолько внимательного и ласкового, доброго и заботливого человека днём с огнём не сыскать. И в один прекрасный — а может быть, ужасный — день боги послали ему старую драную книжонку. И в ней… О, в ней он вычитал много всяких глупостей, над которыми долго смеялся, но были там и вещи дельные. Например, что если не знаешь, как выразить свою любовь к человеку, надо сделать ему сюрприз. Нет, Вэй Усянь, конечно, знал, как выражается любовь — кровать, мучающаяся под ними с Лань Ванцзи еженощно, и кролики, несчастные свидетели доводящей до зубовного скрипа нежности, могут это подтвердить. Но вариант, изложенный в книжонке… Вэй Усянь поклялся себе, что непременно попробует. Но для этого нужно было подготовиться.

о⃝о⃝о⃝о⃝о⃝о⃝

      Чтобы Вэй Усянь понял, насколько отвратительная идея пришла в его бедовую голову, Лань Ванцзи нужно было всего лишь зайти в цзинши.       И тут же заорать не своим голосом.       Потом, когда он успокоится и объяснит причину своего столь бурного эмоционального всплеска, Вэй Усянь долго будет ласково подтрунивать над любимейшим супругом, нежно и совсем не обидно подкалывать его за такую реакцию.       Ну а пока Лань Ванцзи, громогласно вскрикнув — он никогда и ни за что не признает, что это был скорее звонкий визг, чем крик — молнией вылетел из собственных покоев и умчался в неизвестном направлении, драматично размахивая длинными рукавами и развевающимися от большой скорости волосами.       Правило о запрете бега на территории ордена было благополучно забыто, как и правило, велящее не повышать голос и не тревожить чужой покой.       Вэй Усянь недоумённо моргнул, улыбка сползла с его лица. Опустив взгляд, он посмотрел на пол и вопросил:       — Ну и что за дела?       Около сотни довольно крупных тараканов, зачарованных покоряющей всё новые и новые высоты Чэньцин, дружно хлопнули крылышками и покачали усиками.       — Вот и я ничего не понял, — сокрушённо пожаловался Вэй Усянь.       Над каждым из тараканов витал небольшой голубоватый огонёк, а вся орава насекомых вместе складывалась во фразу «Я тебя люблю». Вэй Усянь, если честно, сам не особо понимал, как такая идея признания ему вообще пришла в голову и почему именно тараканы, но ему задумка весьма нравилась. А что, очень даже оригинально. И вполне в стиле тёмного заклинателя. Вот только тот, кому всё это посвящалось, почему-то не оценил.       Тяжко вздохнув, да так, что бедных тараканчиков чуть не сдуло, Вэй Усянь махнул рукой. Тут же заклинания спали, и насекомые оказались быстро выдворены прочь из цзинши, чтоб глаза не мозолили и не напоминали о таком сокрушительном провале. Некоторое время посидев без дела, оглушённый всё ещё звучащим в голове испуганным визгом дорогого супруга, Вэй Усянь наконец встал и отправился искать благоверного. А то надо ведь обнять, поцеловать, выяснить, что вообще произошло. Но для начала — найти.       Долгие поиски увенчались успехом очень нескоро. То ли Лань Ванцзи был настолько выведен из равновесия, что сжался в маленький комок, и Вэй Усянь его раз за разом не замечал, то ли сам Вэй Усянь был настолько взволнован, что несколько раз подряд пробежал мимо любимого супруга. Так или иначе, когда они наконец встретились вновь, Лань Ванцзи сидел посреди кроличьей поляны, растерянно глядя в никуда огромными от ещё не прошедшего до конца испуга глазами, а вокруг него, порой и по нему, скакали пушистые маленькие зверьки.       — Лань Чжань? — ласково и робко окликнул его Вэй Усянь и положил руку на его напряжённое плечо.       Лань Ванцзи вздрогнул, сфокусировал взгляд и посмотрел на супруга, потихоньку приходя в себя и расслабляясь.       — Вэй Ин, — уголки его губ приподнялись, он дёрнул Вэй Усяня за протянутую руку и повалил рядом с собой, тут же крепко обнимая. — Вэй Ин, никогда так больше делай.       — Лань Чжань, я даже не понял, что сделал не так, — хохотнул тот, переплетая их пальцы. — Я хотел сделать тебе сюрприз,       — Спасибо, — как-то совершенно безрадостно пробормотал Лань Ванцзи в его шею, крепче сжимая объятия. — Вот только единственное, чего я действительно боюсь — это тараканы…       — О, милый, — рассмеялся Вэй Усянь, заглядывая ему в глаза и чувствуя переполняющую душу всеобъемлющую любовь. — Хорошо, в следующий раз это будут бабочки.       Лань Ванцзи оставалось лишь тяжко вздохнуть и смириться с тем, что его обожаемый супруг — тот ещё фонтан странных идей, которые не могут остаться не реализованными.