В зеркальном отражении с кровью на руках

Почти сразу вслед за Владимиром через дыру в стене в поместье зашел император. Спустился с неба, обернувшись человеком и откидывая всех в сторону напором своей чудовищной силы. Кузю с Себастьяном в зубах пригвоздило к стене, Графа Аверина-старшего пригвоздило к полу, а Гермеса парализовало. Сколько бы сил - а их было не так уж и много после ожесточенной схватки с собственным дядюшкой - он не прикладывал, тело оставалось неподвижным, и лишь глаза его бегали от одного предмета к другому, в поисках выхода из ситуации. Владимир, оставшись единственным способным на какие-либо действия, тут же принял демоническую форму, готовясь нападать без промедления. Императорский Див склонил голову и усмехнулся, и в этот момент наблюдавший за всем Гермес моргнул и тут же услышал сдавленный крик собственного дива. В ритуальном зале остался стоять только император в личине Владимира. Он сжал и разжал кулаки, оглядел новое тело и с упоением провел по бокам руками. Аверин широко распахнул глаза, не веря в происходящее. - Просто потрясающая форма, милый Гермес, не находите? - "Владимир" по-птичьи склонил голову на бок и растянул тонкие губы в оскале, вперив взгляд в Аверина. - Впрочем, - Мужчина обернулся к -один бог знает, как,- выжившему большому зеркалу, с тягучим удовольствием осматривая нового себя. - Думаю, данный вопрос мне стоит задать юному Сергею... Кстати о нём, - Див тут же обернулся к графу. - Колдун совсем скоро прибудет сюда, если и доберется с его-то ломкой. - Император иронично усмехнулся, - Поэтому пора действовать! Императорский Див вмиг оказывается за спиной Гермеса и тот слышит ужасный крик и чвакающие звуки плоти и крови. Не трудно было догадаться, что дядю постигла участь Владимира. Див не стал принимать форму Аверина-старшего, видимо, посчитав её недостойной самого себя, и покачивая бёдрами, проследовал к стене, где был распят Кузя, глаза которого были полны страха и ненависти. - Гермес Аркадьевич, - Император обернулся к колдуну, являя свой заляпанный костюм. Кровь была повсюду. Выражение лица у дива было прямо таки по-детски просящее, отчего Аверину лишь сильнее захотелось разорвать его на куски. Сердце бешено билось о грудную клетку, а в голове зияла лишь одна мысль: "Кто угодно, но не Кузьма". - Мне придётся съесть и Вашего дива, и Вас. - Див нахмурил брови и изобразил невинность. - Но поверьте мне, страдать Вы будете недолго. В ту же секунду императорский див заглотил Кузю с Себастьяном. Он настолько быстро менял форму на демоническую и обратно, что уследить за ним было невозможно даже колдуну.  Внутри графа что-то сломалось. Сердце будто вырывали раскалёнными щипцами. Император стрельнул чужими глазами в сторону Аверина и тот повалился на пол, истошно крича. Див скривился и заставил замолчать. Он разозлился и в буквальном смысле мятая молнии оказался прямо над графом. Аверин, откинув гордость, вжался в пол, глядя на дива снизу вверх. - НИКТО НЕ УЗНАЕТ ТАЙНУ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. СТРАНА БУДЕТ ПРОЦВЕТАТЬ ВЕКАМИ, ПОКА Я БУДУ НА ПРЕСТОЛЕ, А ВЫ - Молнии утихли, и волосы, будто под сильным ветром метавшиеся в разные стороны, отпали в прежнюю прическу Владимира. - А вы, дорогой Гермес Аркадьевич, станете моим самым любимым лицом в коллекции. Клянусь Вам, этим же вечером я с жадностью буду ублажать себя в вашем прекрасном спортивном теле и буду смотреть на себя в большое зеркало, что откроет мне каждый миллиметр вашего тела. Я уже говорил Вам, мой милый, - Див провёл ладонью от шеи до паха графа, надавливая так, что Гермес распластался по полу. - Что вы мне нравитесь. - Четко, с расстановкой. - Очень нравитесь. - Вам не будет больно. Комнату на какой-то крошечный миг наполнили всполохи света. На последних секундах своей жизни Граф Аверин думал о той семье, перед которой не успел искупить все грехи, и о той, которую даже не начал создавать. Или начал? Кузя стал ему самым дорогим сыном на свете. Маргарита тоже была неотъемлемой частью всей их уютной жизни внутри дома. Виктор, Мончинский и Владимир за короткое время стали товарищами, с которыми у них всё было только впереди... Больно действительно не было. Последнее, что видел Граф Аверин - огромную химеру Императорского Дива. Возможная революция была остановлена и подоспевшая в поместье Анастасия стала идеальной жертвой ситуации. Диву отправило в Пустошь Управление, пока страна, во главе с императором, оплакивала смерть Народного Героя Графа Аверина и его спутников. В покоях император наконец обрел покой. Никакие мысли о свержении больше не беспокоили его, а чужая память грела изнутри. Сущности Владимира и Кузи первое время даже старались обрести первенство, но оказались подавлены мощью дива. В первый же вечер император приказал поставить зеркало прямо перед кроватью, чтобы "каждый день видеть того, кто позволил произойти такой резне". В тот же вечер Див и опробовал зеркало с теми целями, с которыми оно и было установлено на самом деле. Глубокой ночью, приспустив с плеч шелковый халат, император принял личину Гермеса Аверина. Уселся на кровать и первое время долго водил широкими мощными ладонями по телу. Играл с сосками, прогибаясь в пояснице, оглаживал и сжимал бедра, ловя каждое движение, каждое изменение в чужом лице и каждый стон в зеркале. Позже див распахнул халат полностью, оставив его висеть на сгибах локтей и забрался на кровать выше. Широко развел колени и, убедившись, что в отражении видно всё, а со зрением дива "всё" значило каждую мелкую деталь: все выступающие на вставшем большом члене венки, крупную красивую головку, поджатое колечко сфинктера и подрагивающие от удовольствия ноги, хищно улыбнулся. Провёл по члену слишком быстро и тут же пожалел, крупно вздернувшись и откинувшись на заранее приготовленные подушки. Все нутро Дива верещало от восторга, пах горел жарким огнём и мысли были только об одном. Рядом с подушками лежал тюбик смазки с запахом пьянящим запахом дорогого виски - то, что точно бы понравилось  Гермесу, будь тот сейчас жив. Император, не жалея, вылил смазку, нетерпеливо распределяя её по рукам. На этот раз он был осторожнее, не желая получить разрядку слишком быстро: не торопясь провёл по члену рукой, смоченной в смазке и, наслаждаясь процессом, откинул голову назад, на секунду отводя взгляд и потом вновь возвращаясь, пожирая глазами, то что видел перед собой в зеркале. Див крепко обхватил член рукой и стал надрачивать под головку, все наращивая скорость. Пальцы на ногах поджимались и крепкая грудь с каждым судорожным вдохом поднималась, ловя приглушенные лучи света, исходящие от одной ночной лампы, стоящей рядом с кроватью. Императорский див плавился от чувств и сходил с ума от ублажения. Казалось, в его жизни не было ничего лучше и интереснее. Ни разу за много тысяч лет. Терпкий запах виски и громкие звуки наполнили императорские покои. Голову Дива кружило всё, что происходило тогда. Много времени не потребовалось, чтобы он кончил, забрызгивая всё тело горячим семенем. От удовольствия хотелось рычать, в чём император себе не отказал, тихо порыкивая на последних секундах наслаждения. После разрядки, див долго просто смотрел на тело колдуна, размазывая смазку, перемешанную со спермой, по мускулистому телу. Государство процветалов руках Императорского Дива. Люди постепенно забывали ужасные события, и жизнь стала такой же, как и прежде. Зеркало так и стояло в покоях и днем и ночью. Не было ни момента, когда император бы позволил сдвинуть его. Личиной Аверина див наслаждался каждую ночь без исключения. Это была зависимость, от которой он избавляться не хотел ни в коем случае.