Дареный конь

Темнота хлюпала, чавкала и стонала на разные голоса. Ее слепые руки ощупывали Брока, поглаживали, лезли в трусы, мяли жопу и оценивающе брали за член. Жадные безлицые рты темноты с готовностью облизывали и сосали, но Брок пришел сюда не за этим. Брок хотел, чтобы ему перемесили внутренности. Чтобы накачали его спермой через жопу, как из шланга. До трясущихся коленей, до подгибающихся ног выебали, заглушив хоть на некоторое время тот голод, который он испытывал постоянно. Он не любил дарк-румы. Ощупью пробираясь через ебущуюся толпу, он не находил ничего такого, что заставило бы внутреннюю сучку замереть от восторга и припасть к земле жопой кверху. Вытянутые руки натыкались то на волосатые спины, то на дряблые мышцы, похожие на мешок слизней. Не нравился запах, не нравился вкус, не нравилась фактура кожи, раздражало желание окружающих насадиться на член к нему самому. Брок не любил дарк-румы, но приходил туда с завидной регулярностью, потому что здесь, по крайней мере, он мог не опасаться слежки. В темноте было сложнее заиметь на него фото- или видеокомпромат. Гидра менялась. Менялся мир. В последние годы — настолько, что все стало совершенно непредсказуемым. В одиннадцатом нашли Капитана Америку — и все, лед тронулся. Пирс в него вцепился, как телок в мамкино вымя, еще, главное, радовался, что, мол, промыл мозги, завербовал, молодец! Сидел бы молча — был бы жив, а так Кэп своими промытыми мозгами как пораскинул, так и подмял под себя вообще все. Официально против гомопедерастической ебли новой властью пока ничего сказано не было, но это не значило, что Капитан Гидра смотрит на такие дела снисходительно. Капитан Гидра рос, как-никак, в прошлом веке. Жопоебля мужиков в данный момент явно была не самой приоритетной темой для человека, менявшего законы и насаждавшего справедливость повсеместно, но рано или поздно руки дойдут, и тогда может обернуться как угодно. Брок помнил времена, когда за любовь к членам вылетали под фанфары практически отовсюду, потом помнил, когда можно было, если под шумок и не высовываясь, потом — когда разрешили вообще все, но он-то был стреляный воробей и хорошим временам не верил. Ждал, когда начнут закручивать гайки обратно — такие вещи всегда туда-сюда, как маятник. Брок был дофига перестраховщик, осторожный, как шакал. Выйдя из шкафа, обратно хуй зайдешь. Он хранил свою тайну на всякий случай и ебался бдительнее, чем когда-то работал двойным агентом. Он отпускал себя на волю только в полной темноте, окруженный незнакомыми людьми, в клубах, куда приезжал по всем правилам сбрасывания хвоста, с включенной глушилкой, от которой отказывал даже вайфай в баре. Темнота пихала ему в рот сомнительные хуи, тыкалась в заранее разработанное очко без гандона и унимала желание поебаться даже не столько сытостью, сколько отвращением к такой жизни. Брок исправно пил ДКП, периодически лечил всякую ересь и регулярно проверялся на все, что только можно, в рамках рабочей страховки, которая у Щитогидры, слава яйцам, для боевиков была безразмерная. И совершенно не ожидал, что однажды темнота уверенно возьмет его за плечо, как зрячая, развернет к себе и поставит на колени так, что внутри все аж зайдется от щенячьего трепета. Броку забили в горло хуй раньше, чем он успел даже ощупать этого нового ебаря. Под руки ложились мышцы-канаты, на язык — твердый, крупный, на редкость классный член. Головка проехалась по небу, влажно обвела губы, размазывая предэякулят. На затылок легла ладонь, властно надавила. Брок сглотнул вокруг члена, зажмурился, не двигаясь, чтобы растянуть себе удовольствие. Тяжелая ладонь натягивала его горлом на роскошный хрен, как будто завтра вообще не существовало. Брок сглатывал, от жадности давился, сосал и вылизывал головку в перерывах между безжалостными фрикциями и хотел от жизни только одного: чтобы этот охуенный мужик с тем же энтузиазмом выебал его этим членом в жопу. Пресс под футболкой был твердым, мощные бедра прятались под наглухо застегнутыми джинсами. Брок попытался было их расстегнуть, чтобы вылизать яйца, а не только торчащий из ширинки хрен, но его ебарю не хотелось, видимо, остаться с голой жопой среди озабоченной толпы. Жопа была хороша, Брок от души мял ее через плотную ткань, вжимаясь лицом в ширинку. Он даже не трогал себя — так по кайфу было отсасывать этот роскошный хер. Возбуждение пульсировало по венам. Тряхнув головой, как норовистый жеребец, Брок снялся с члена и не без усилия поднялся на ноги, вжимаясь в чужое тело, оплетая его, как плющ, чтоб не упустить в темноте. Мужик был здоровенный, выше Брока, и такой же раскачанный. Мечта. Брок потерся об него, разворачиваясь спиной, торопливо стянул на бедра свои джинсы. Примерился, чтобы насадиться уже изнемогающей дыркой на этот восхитительный агрегат... И тут кольнуло в шею. С тихим, растаявшим среди стонов жужжанием табельного гидровского парализатора из тех, которые заряжали транками. Темнота не стала темнее, но ощущение сильных рук, подхвативших разом отяжелевшее тело, отплыло куда-то далеко, будто все это происходило не здесь, не сейчас и не с Броком. Он паниковал даже в отрубе. Ничего не чувствовал, но помнил, что с ним происходит какой-то пиздец. И когда проблески сознания зажглись в пустой голове, как искры, первой была тревога. Второй — удивление этой тревоге, потому что телу было кайфово. Он ничего не видел, словно так и не выходил никуда из клубного дарк-рума, вот только под коленями вместо твердого пола ощущалась мягкая шаткость матраса. Было ужасно неудобно, но все ощущения сконцентрировались на жопе, которую нежно ласкали, водя вибратором по чувствительному анусу. Жадная дырка готова была проглотить игрушку по самые батарейки, но кто-то — тот, чья рука держала этот инструмент сладкой пытки, — истязал ее со смазкой и беспощадной терпеливостью. Брок застонал, едва приходя в себя, и оборвал себя на полустоне. Его рот был распялен на кольце, не позволявшем сжать зубы. Руки, заведенные за спину, оказались скованы — и тот, кто сделал это с Броком, был явно не дилетантом. Брок лежал в чьей-то койке мордой в подушку, жопой вверх, стреноженный приспущенными штанами, и нихрена не видел. Вокруг не было темно — под повязку на глазах пробивался свет по краям. Ему завязали глаза, зафиксировали конечности в нужном положении и явно собирались выебать. Брок зажмурился, задышал. Из открытого рта подтекала слюна. Тот мужик из дарк-рума? Спросил бы, но единственные звуки, которые были ему доступны, походили на мычание больше, чем на слова. Нахрена заморачиваться с похищением, если Брок готов был давать этому самцу хоть по слюне прямо там, — непонятно. Не предупреждать о таких всратых кинках, как ебля бесчувственного тела под наркотой, — стремно прям во все поля. Спалив, что тело очнулось, похититель плеснул Броку на жопу прохладной смазки и легко, но абсолютно беспощадно вдвинул вибратор в напряженные недра. Брок взвыл, не зная, от боли или кайфа: раздразненная дырка получила ровно то, чего ей было надо, разве что резковато. Вибратор с нежным гулом задрожал сильнее, извиваясь внутри и норовя взболтать Броку кишки. Из горла вырвался хрип. Чья-то дохрена сильная рука вцепилась Броку в волосы, заставляя выгибаться, потянула, ставя его на колени. Дилдак, видать, был длиннющий — уперся куда-то не то в трусы, не то в матрас, без шанса выскользнуть, и Брок насадился на него еще глубже под собственным весом. Растянутых вокруг кольца губ коснулись чужие пальцы. Ласково очертили круг, потом нырнули внутрь, беспардонно трогая язык, небо и изнанку щеки. Брок мотнул головой, но номер предсказуемо не прошел: от шлепка запылала щека. Ого. Да его тут, возможно, даже готовы пиздить. Он не стал ерепениться и позволил пальцам насиловать его рот, бесцельно тереться туда-сюда, размазывая слюну. Видя, что он перестал огрызаться, похититель убрал руку и заменил пальцы на член. Прихватил Брока за ремешок кляпа, как лошадь за удила, и надел себе на хуй. Вся слюна ушла на руку, и нежная головка потерлась насухо, вряд ли приятно. Брок услышал звук смачного плевка, и член ткнулся в рот снова, скользя куда лучше. Отвращение и унижение заставили Брока зарычать, но его собственный член дернулся, будто был совсем не против насильственного отсоса не пойми кому. Брок держал во рту достаточно членов на своем веку, чтобы почувствовать разницу: кем бы ни был его похититель, этот мужик — не тот, которому Брок так радостно сосал в дарк-руме. Член неуловимо отличался формой, размером, вкусом. Не будь он связан, зафиксирован и похищен, Брок поймал бы не меньший кайф от этого. Член был отличный. Крупный, гладенький, как дельфин, чуть солоноватый от предэякулята, он входил в рот идеально, и только боль в сведенной челюсти мешала заглотнуть его, как он был того достоин. Брок зажмурился под повязкой. Он понятия не имел, где он и с кем. Что от него ожидают. Может, это проверка на вшивость от дорогих коллег. Не послышался же ему звук парализатора, прежде чем мозг ушел смотреть мультики в отруб. Он заерзал, пытаясь скинуть повязку. Что, если вокруг стоит полукругом Страйк, молча наблюдая, как их командира ебут в жопу вибрирующим дилдаком... Ждут очереди кончить ему в рот... Брок застонал, трогая языком член во рту. Не подаваться бедрами навстречу вибратору было мучительно, но отпустить на свободу свою темную сторону — страшно. Чужие пальцы погладили по щеке, будто в награду за ласку языком. Брок подался навстречу, принимая в горло, и его подхватили под затылок, натягивая так, что мягкая кожа мошонки коснулась нижней губы. По подбородку потекла слюна. Брок заерзал, попытался мотать головой, но вибратор в жопе взбил ему мозги до состояния суфле, и он окончательно запутался в своих желаниях. Перестав дергаться, он позволил как угодно совать себе в рот, точно послушной игрушке: тереться об язык, заталкивать за щеку или вбиваться в горло. Довольный его покорностью, таинственный ебарь погладил по лицу и, взявшись за член, часто задвигал рукой, выдавая приближение оргазма. Потом с глаз сорвало повязку, и Брок в немом изумлении сцепился взглядами с последним человеком, которого ожидал увидеть над собой с хуем в кулаке. Зимний Солдат спустил ему на лицо, криво ухмыляясь. Явно наслаждался замешательством Брока не меньше, чем самим отсосом. Про Зимнего ничего не было слышно с тех самых пор, как свежеразмороженный Капитан надел черное и щедро залил его красным. Брок даже грешным делом думал, что тот устранил потенциального соперника, как только узнал о его существовании, или как минимум закатал в самую глубокую нору с криокамерой вместе, ан нет. Судя по наглой и отъевшейся роже, все это время Зимний жил как в санатории и восстанавливался, чего ему за время службы в Гидре никогда не позволялось. То ли сбежал под шумок, то ли Капитан Гидра почувствовал в суперсолдате родственную душу и взял сиротку под крыло. В пользу второго свидетельствовала уютная спаленка с бельем под интерьер и знатным траходромом: беглому Зимнему скорее было бы место на драном спальнике в каком-нибудь сыром подвале. По щеке текло — Зимний щедро обкончал всю рожу. Брок задрал голову и шумно сглотнул все, что попало в рот, демонстрируя единственным доступным ему способом полную готовность сотрудничать. Где-то глубоко внутри, куда едва доставала дрожь вибратора, поселилось нехорошее чувство, что живым из этой комнаты Брок может и не выйти. Зимнего в Гидре поебывали, не без того. Руководство не одобряло, но и не предпринимало ничего — калечить ценный актив дураков все же не было, а от одного-другого анала суперсолдат восстанавливался быстро. Брок с ним никогда не зверствовал, как бывало — Зимний своей охуенностью на миссиях умел вгонять в комплексы, а комплексы в сочетании с вседозволенностью многим отбивали мозги. Но участвовал. А значит, Зимний имел на него зуб. И теперь похитил. Если его выследил Зимний, это было хотя бы не так обидно: на то он и суперассасин, от Кулака Гидры еще никто не уходил. Брок даже не возражал, что его выебали в рот, не спросив согласия: в конце концов, это просто справедливо. Зимний имел полное право ответить симметрично на все, что с ним делали долгие годы. У Брока был шикарный козырь в рукаве: все то, что его коллеги сочли бы унижением, мерзостью и попранием своей мужественности, он много лет писал в списочек желаний дорогому Санта Клаусу. У Зимнего был шикарный член. Практически идеальный. Крупный, но не здоровенный, вылепленный боженькой с любовью и вниманием, а главное — улучшенный сывороткой. Зимнему устраивали дрочко-марафоны в Гидре, формально для забора генетического материала, реально — по приколу, посмотреть, сколько раз он может кончить. Мог он много. Рефрактерного периода там не было как класса, сыворотка успевала восстановить все, что должно быть восстановлено, и повторить на бис без пауз. Наверное, Броку полагалось быть в ужасе. Вместо этого у него только дернулся член, уже и до того встававший, несмотря на тревогу, но теперь так и вовсе торчавший вперед и вверх. Зимний заметил. Хмыкнул. Легонько толкнул Брока в грудь, заставляя опуститься назад, на связанные руки. Вибратор сместился в кишках, выбивая стон. Член пустил вязкую капельку предэякулята на живот. — Стив всегда дарит самые лучшие подарки, — сказал Зимний глубокомысленно, и Брок аж замер, наконец понимая. — Даже до войны — мы жили бедно, но он как-то умудрялся из ничего сделать праздник. Над Броком, ухмыляясь неоднократно выебанным ртом, нависала погибель всея Гидры. Причина, по которой Капитан Америка сменил флаг. Причина, по которой Пирса хоронить могли только в закрытом гробу. Причина, по которой перевешали на фонарях неугодных новоявленному Капитану Гидре. Стив Роджерс, найденный во льдах, не просто узнал о существовании Зимнего Солдата, он узнал его самого. И Брок был жив в основном потому, что дюжина больных ублюдков, иногда совавших суперсолдату в технические отверстия неуставные части тела, болтались где-то там в самом низу приоритетного списка тех, кто семьдесят лет истязал Джеймса «Баки» Барнса. Всех перевешать — это ж работать будет некому. Но еще это невинное маленькое «Стив дарит лучшие подарки» означало, что в дарк-руме Брока все же вырубил не Зимний. Все было гораздо страшнее. Броку не зря мерещилась разница между тем охуенным мужиком и этим: его спиздил «Стив». Выследил, запаковал и принес в подарок своему любимцу в качестве игрушки для ебли. Брок, черт побери, сосал хуй Капитану Гидре.  Зимний, беззаботно насвистывая, встал с кровати, подтащил Брока поближе к краю и ловко сунул хрен ему в рот. В чертово кольцо, как в мишень, в десяточку. Брок застонал, встречая языком литую головку. Жадно вылизывая, пока ее не забили глубоко в горло. Зимний милостиво помедлил, позволяя. От кольца свело челюсть, больно и неудобно, но лишить бывшего мучителя голоса для Зимнего, похоже, было важнее хорошего минета. Не то чтобы Брок его совсем не понимал. Только мелькнула злорадная мысль — интересно, с другими он это тоже делал? С теми, которые самого Брока презирали бы, если б узнали, что он в этой ситуации позорно возбуждается, невзирая на боль? Которые шли потом, едва сполоснув кровь и сперму, домой к женам и детям, и нигде, сука, им не жало, что трахнули мужика? В горло Зимний вбил ему свой хренище, как будто готовился преодолевать сопротивление. Брок сглотнул вокруг головки, позволяя ей провалиться вглубь, выдвинул язык вперед — он знал всякие фокусы. Ебучее кольцо, хоть бесило страшно, в каком-то смысле даже помогало — зубы не нужно было контролировать. Даже от неторопливых толчков в глотку рефлекторно брызнули слезы, вымывая себе дорожки в подсыхающей конче. Брок замычал вокруг мощного суперсолдатского хуя, пытаясь подаваться навстречу. — Тебе очень идет член во рту, — проворковал Зимний и нежно потрепал его по щеке. Сука. «Пошел ты в жопу, — подумал Брок старательно, будто мог переслать мысль Зимнему в тот дуршлаг, который у него считался за мозги, — ты, помнится, тоже отлично на коленях смотрелся. Убрал бы эту ебаную распорку, я б хотя бы отсосал как следует. В качестве репараций». Зимний мысли читать за время своего блистательного отсутствия не научился и незатейливо взъебывал Брока в горло, засаживая до самого кольца. Его яйца, тугие и подтянувшиеся, шлепали то по щеке, то по носу. Брок, на свое счастье, очень много лет назад победил рвотный рефлекс, хотя в такой позе брать в рот ему доводилось нечасто, как, впрочем, вообще трахаться лежа. Он зажмурился. Это, черт побери, просто отпуск какой-то. За вычетом сведенной челюсти. Вынув из его горла покрытый густой слюной член, Зимний завис над лицом Брока, быстро дроча ствол у самого основания. Металлической рукой. Брок жадно потянулся к головке, щекоча кончиком языка уретру. Видимо, это толкнуло Зимнего за край: не сдержав сладкого стона, он брызнул Броку в рот, потом пошлепал членом по плохо выбритой щеке, заливая лицо. — Вылижи, — мурлыкнул Зимний, держа головку в кольце. Мог, в принципе, и не говорить, Брок с удовольствием занялся именно этим. По лицу текло, слиплись ресницы, он не мог толком смотреть одним глазом. Вибратор вилял внутри, как ебучий миксер. Перфоратор. Перетряхивал, как спецслужбы — квартиру подозреваемого в международном терроризме. Брок сжался на нем, пытаясь добиться ощущения заполненности очка, но эта ебаная херь была хоть и длиннющей, но не особенно толстой. Зимний погладил по животу, слегка надавил, пытаясь, должно быть, почувствовать конец вибратора сквозь напряженные мышцы пресса. Только теперь, потираясь об его ладонь, Брок понял, что подавался бедрами навстречу игрушке, не в силах трахнуть себя ею. — Так сильно хочется? — спросил Зимний, задрав на нем футболку и играя его сосками. — Рамлоу, да ты полон сюрпризов. Брок замычал, признавая его правоту. Металлическая рука, от которой отскакивали пули, нежно теребила сосок, оттягивала, сжимала. От чудовищно неудобной позы затекли уже и связанные руки, на которых он лежал, и лишенные нормального кровообращения ноги, согнутые под неестественным углом. Он опасался, что Зимний, поняв, что наиболее всратой пыткой для Брока будет воздержание, просто оставит его извиваться часами на вибраторе, но, похоже, он не успел настолько насолить гидровской общественной дырке, или же собственная ебливость для Зимнего пересиливала жажду мести. Подцепив Брока за скатанную над грудью футболку, как за ремень, он поднял тяжелое тело и поставил обратно на колени. Вибратор снова сместился. Ноги разъезжались, держась за счет одних только штанов, застрявших над коленями. Хмыкнув, Зимний подвинул поближе обе подушки, сложил друг на друга и толкнул на них Брока, укладывая в ту же унизительную и беспомощную позу, в которой тот очнулся: мордой в матрас, жопой в воздухе, только на этот раз еще и бедрами на подушке. Вообще никакого контроля над ситуацией. Он попытался хотя бы вытереть веко о простыню, но только больше размазал сперму по лицу. Изо рта в этой позе стыдно подтекала слюна. Брок не успел даже подумать пару ласковых в адрес ебучего кляпа, потому что Зимний мучительно медленно вынул вибратор. Тот трепыхался в очке, как лосось, идущий на нерест вверх по течению. Когда Зимний вытащил эту хуергу и все стихло, ощущение было такое, будто Брока прицельно отпинали по простате. Расслабленная, растянутая дырка дрогнула под прохладным плевком смазки. По ней проехалось нежное, слишком крупное для пальцев и непохожее на силикон. Брок дернулся всем телом, напрягаясь, оперся на грудь, пытаясь приподнять задницу навстречу прикосновению.  Зимний провел головкой по влажной коже и направил член внутрь. Брок заскулил в матрас. Он ждал этого ощущения с того момента, как вошел в дарк-рум. Раньше: когда готовил задницу к «свиданию вслепую», предвкушая, какой мягкой и податливой она станет после пары-тройки партнеров. Ему всегда было мало. Может, жадность, может, слишком долгие перерывы между такими днями. Здесь, сейчас... о, он верил, что Зимний способен заебать до потери сознания. И очень на него надеялся. Каждый чертов дюйм Брок выпрашивал, рыча и подмахивая. Для мстителя-насильника Зимний оказался на редкость нежным любовником. Долго держал Брока насаженным едва на полшишечки, на одной головке — тот едва не кувыркнулся, пытаясь надеться поглубже. Дергал туда-сюда измученное желанием очко, цепляя рельефом, как струну. Брок был на грани помутнения сознания, когда этот великолепный хуй наконец въехал на всю длину, тронув яйцами мокрую от пота и смазки промежность. Потом скользнул на выход, оставляя после себя нежеланную пустоту, как обещание. И снова ворвался, проделав тот же путь резче и грубее. Брок выл на одной ноте, уткнувшись лицом в матрас и обмякнув всем телом, а Зимний ебал его с оттяжкой, все ускоряясь. Он не знал, сколько часов провел на этом потрясающем члене. Все плыло. Постель тонула в смазке, сперме, поту и слюне. Сколько раз Зимний спускал ему в задницу, Брок не мог сказать с уверенностью — тот попросту продолжал, едва кончив. Иногда он притормаживал, устраивал Брока в условно вертикальном положении и осторожно поил водой из бутылки, заботливый ублюдок. Кляп изо рта так и не вынул, но разминал чуткими пальцами челюсть, не то чтобы от этого становилось лучше. Брок терся лицом о его руки, и Зимний улыбался ему — не скалился, как акула, а нормально по-человечески давил лыбу. Потом вернулся домой муж. Стив. Капитан, сука, Гидра. Вернулся и с порога хмыкнул: — Еще не заездил? — Он выносливый, — подмигнул ему Зимний. — Баки, — укоризненно протянул Кэп и игриво дернул Брока за мокрый насквозь воротник футболки, — даже не распаковал толком. Не терпелось поиграть? Он склонился над Броком, долго, вкусно поцеловал Зимнего над его спиной, и в принципе стало понятно, в чью подушку Брок пару часов тыкался членом. Зимний ускорился, шлепая яйцами Броку по промежности, и в который раз за этот долгий день кончил. — Пойду в душ, — сказал он отвратительно бодрым голосом и аккуратно вынул. Брок дрогнул, пытаясь восстановить герметичность. После нескольких часов внутри хлюпало не меньше, чем снаружи, ноги подгибались, в голове плыло. Оставшись наедине с Капитаном Гидрой, он попытался принять какое-то подобие приличного положения, сесть на пятки, но на голую грудь под скатанной футболкой капала слюна, и сохранять невозмутимый вид получалось из рук вон плохо. Капитан неторопливо расстегнул манжеты своей тесной униформы. — Я бываю много и долго занят государственными делами, — сказал он безадресно, будто размышляя вслух, — и не могу уделять Баки столько внимания, сколько ему хотелось бы. Поэтому мы решили, что ему нужны развлечения на время моего отсутствия. Игрушки. — Он улыбнулся так, что у Брока похолодело в желудке. — Ваше мнение по этому поводу не принималось во внимание в силу некоторых особенностей вашего взаимодействия в прошлом. Вам понятно? Капитан продолжил раздеваться. Брок судорожно покивал. Ниточка слюны качнулась под подбородком. Капитан поморщился, протянул руку и наконец-то расстегнул на затылке Брока чертов ебучий кляп. Вытащить кольцо из сведенных судорогой челюстей оказалось не так-то просто, но Капитан, хмурясь, нащупал какую-то точку, нажал, и Брок с воем боли наконец сумел захлопнуть пасть. — Кляп был необходим. К сожалению, с Баки очень много всего сделали за время моего отсутствия. — Капитан Гидра стиснул зубы, будто от боли. — Если бы вы зачитали ему код активации, это отбросило бы восстановление психики на много месяцев назад. — Я не знаю его кодов, сэр, — с трудом прохрипел Брок, стараясь не слишком сильно шевелить челюстью. — До этой минуты я не знал даже о их существовании. Капитан пожал плечами: — Мы не могли рисковать. — Я понимаю. — Я вызову вам машину. Вас отвезут домой. Разумеется, в бессознательном состоянии: это место засекречено. — Я могу отказаться? — спросил Брок. Капитан усмехнулся: — Можете. Но тогда поедете в багажнике и до ближайшего леса. — Я предпочел бы остаться здесь. Брови Капитана дрогнули, будто он не совладал с удивлением. — Объяснитесь, Рамлоу. Беседы с начальством бывали всякими, не всегда обремененными одеждой — как человек максимально практичный и эффективный, Капитан порой даже в душевой раздавал выговоры и приказы. Но стоять перед ним связанным, выпучив хуй и глядя одним глазом сквозь несколько слоев подсохшей кончи все же било любые рекорды по неловкости. Брок повел плечами, ухмыльнулся: — Вы не забыли, сэр, откуда меня спиздили? Я человек простой: здесь здоровенный траходром. Два охуенных мужика. Ебут. Даже со смазкой. Еще б без кляпа — вообще отпуск. И я не закончил вам отсасывать, вообще-то. Сэр. Капитан рассматривал его бесконечно долгую минуту, как забавную зверушку, неизвестно как попавшую на задний двор. Брок под этим взглядом выпятил грудь и даже не пытался скрыть, как дернулся член, снова пробуждаясь к жизни. Он поставил на зеро все свои фишки, рулетка уже крутилась, и поздно было делать вид, что не игрок. Капитан надвинулся вплотную, нависая. — Просто предупрежу, — сказал он наконец, — я сломаю вам хребет на втором слове кода и разбираться не буду. Сложная система оков под его руками лопнула и осыпалась, как стеклянная. Брок зашипел: от плеч до кончиков пальцев его будто нашпиговали иголками и булавками — скованные руки отлежал конкретно. Тяжелые ладони легли на плечи, разминая. — Разрешите приступать к отсосу? Капитан усмехнулся: — Отдохните, Рамлоу. Вас ждет сложная ночь. Он запустил пальцы Броку в волосы, крепко вцепился, запрокидывая ему голову, и поцеловал в грязный рот, вылизывая сперму Зимнего. Потом оторвался как ни в чем не бывало и улыбнулся: — Перестелим белье, пожалуй. — Есть, сэр. Капитан неторопливо выдвинул ящик комода, достал веселую темно-синюю простыню в белые звезды. В четыре руки они молча слаженно расправили ее на кровати взамен той, которая впитала в себя телесные жидкости. Ткань была странная, Брок пригляделся — простыни с нижней стороны оказались непромокаемые, спецом для секс-игрищ. Сменив наволочки, Капитан невозмутимо продолжил раздеваться. Брок, подумав, последовал его примеру: футболка была мокрой насквозь после марафона под Зимним, да и штаны не лучше. Голый Капитан был прекрасным божеством. Идеально сложенный, рельефный и гладкий, как секс-кукла. Его член уже привстал, оголяя нежно-розовую головку, вкус которой Брок отлично помнил. Капитана хотелось. Зимнего, впрочем, тоже — всегда, — просто обстоятельства их знакомства плохо повлияли на расстановку сил и приоритетов. Брок приподнял руку и демонстративно втянул носом воздух возле своей подмышки, намекая этой пантомимой на душ, как будто залипший глаз был недостаточно иллюстративен, но Капитан в пантомимах, видать, и сам был спецом. Он лег на спину, потянулся и приглашающе похлопал себя по бедру. Нахуй душ, мол. И Брока тоже на хуй. Брок такие намеки понимал влет. Он оседлал Капитана, дурея от вседозволенности. Кровообращение в руках уже вернулось в норму, и Брок ухватил полные ладони его охуенных сисек, со стоном свел их вместе, провел языком по ложбинке. Большие руки Капитана в ответ взяли его за жопу, легко приподняли, точно субтильную дамочку, и посадили обратно, четко попав выпуклым в вогнутое. По обильной сперме Зимнего и смазке, оставшейся с былых времен, мощный хрен въехал на всю длину уверенно, как к себе домой. Капитан, в отличие от своего друга, любовника и коллеги по сыворотке, в ебле не церемонился. Брок крякнул и повел бедрами, потираясь о роскошное тело. Контраст с последними часами, которые он провел связанным и беспомощным, был огромен, и в то же время именно сейчас, верхом на могучем суперсолдате, Брок почувствовал себя уязвимым куда сильнее. Сходу задав жесткий темп, Капитан быстро раскраснелся, розовый румянец пополз по щекам, по груди. Чертовски красивый мужик. Брок даже начал верить, что ему перепадет кончить — он вполне контролировал угол, под которым его таранил этот член, и стоило лишь откинуться, как тот терся о простату, обещая красочные фейерверки. Однако у Капитана были другие планы. Он сунул руку Броку под яйца и довольно бесцеремонно ввел в недра Брока палец вместе со своим членом. — Вас когда-нибудь брали вдвоем, Рамлоу? — спросил он, и Брок оскалился в ответ: — А нельзя как-нибудь без официоза в койке? — Мы его порвем, Стив. А он не модификант, — послышалось из-за спины, и влажный после душа Зимний прижался к нему грудью. — Да ты меня так разъебал, что там ведро пройдет, киборг ебучий, — выдохнул Брок и откинулся на него, забросил руку за голову, впутывая пальцы в чужие мокрые патлы. Повернул голову, потянулся поцеловать — и Зимний не стал играть в игры, приоткрыл навстречу губы. Он целовался неожиданно нежно для машины убийства. Капитан притормозил, внимательно наблюдая за их взаимодействием. Видно, намеревался блюсти обещание по первому признаку тревоги сломать хребет. — На случай, если я не переживу двух суперсолдат в своей жопе... В общем, я сожалею. Ну, за все, что было, — сказал Брок Зимнему в губы. — Если живешь с волками, воешь по-волчьи, — поморщился Зимний, — но ты мне за это дорого заплатишь. Брок приподнялся, позволяя Капитану взяться за дружка своего дружка и направить в жаркое, нежное и растянутое сразу два члена. Зашипел, задышал, чувствуя себя почти как в далекой юности, когда только открывал для себя все радости жопоебли. Вцепился в предплечье Капитана, переживая самый острый момент. Задница воплощала в себе лучшее качество Брока Рамлоу: она умела подстраиваться под обстоятельства. Не подвела и теперь. Насаживаться на два суперсолдатских хрена было нелегко, но он превозмог. Распластавшись на широкой груди Капитана, едва подавался навстречу, давая Зимнему вдвигать и при каждом движении тереться членом о член своего мужика. Капитан охуительно упирался головкой Броку в простату, раз за разом выжимая из нее выстраданный, длинный оргазм, пока Брок наконец не взмолился.  Зимний пожалел — вытащил. Капитан перевернул Брока на спину и додрочил себе, не вынимая головку из мягкого, раскрытого отверстия. Обнял Зимнего, поцеловал, взялся за его член и довел до очередного оргазма в пару уверенных движений. Все тело было будто вымешенное тесто. Жопа отваливалась. Брок лежал поперек кровати, как морская звезда, выкинутая волной на пляж. Примерно позавчера. И на пляже с тех пор высадилась рота котиков. Он впервые в жизни был выебан до донышка. — Заездили, — расслышал он словно сквозь пелену голос Капитана. — А он долго продержался. — Хочешь оставить его себе? Зимний вздохнул. — Хочу. Но держать людей в плену — это по-гидровски. — Ну так... — Не «ну», мы договаривались, Стив. Гидра — не цель, а средство. Мы должны его отпустить. — Вы у меня спросить не хотите, умники? — прохрипел Брок. — Я все еще никуда отсюда не собираюсь. Разве что в душ, и то вам придется меня отнести. Зимний взвалил его на руки, как увесистую принцессу. В кои-то веки побыть для кого-то принцессой было очень освежающе, хоть этот мудак и ебнул его о дверной косяк головой, пока нес. Капитан Гидра действительно дарил лучшие подарки.