Развеевая тоску

Дней сколько по течению еще плыть? Заслуг нет, имя обернулось пустым звуком. Так лучше уж вина побольше набродить И в рощу зачастить, валяясь под бамбуком ㅤШэнь Цинцю был настоящим проклятием с самого первого взгляда. ㅤТого самого взгляда, который Лю Цингэ искренне ненавидит — пожалуй, смотреть на него просто-напросто никогда не стоило. Никогда не стоило дышать около него, никогда не стоило находиться рядом, никогда не стоило скрещивать мечи. ㅤВ последнем, право, был хотя бы минимальный толк — особенно от искривленного от злости лица. Его морда выделялаясь из толпы благодаря этим строгим чертам, и ему не нужно было ничего более, чтобы приковать к себе внимание окружающих. ㅤШэнь Цинцю, пожалуй, был проклятием и благословением в одном лице. ㅤПрекрасный, действительно прекрасный. Молодому господину Лю, помнится, запомнилась эта внешность ещё тогда — и тогда она снилась ему в приятных снах: длинные черные волосы ониксовым водопадом разливались по изящным плечам, с кожей настолько светлой, словно бы она и вовсе не была человеческой. Он сам словно бы человеком не был — куда больше походил на настоящего небожителя. ㅤШэнь Цинцю. ㅤКто же знал, насколько сильно это имя будет на языке горчить. Что смотреть на его невообразимо прекрасное лицо будет тошно, противно. Что будет хотеться разбить, уничтожить, заставить змею смотреть в зеркало на изуродованного себя! О, Лю Цингэ был уверен в том, что Шэнь Цинцю внешностью своей дорожил и восхищался. Уверен, ведь, в конце концов, напоролся на это самостоятельно. ㅤ«Шелудивый пес». ㅤНа изречения он был столь же изящен, сколько в своих движениях. Всегда себя помня, Лю Цингэ вот так не умел никогда. Никогда он не умел сказать, чтобы не забылось. Сказать так, что будет намного больнее, чем от удара меча. Вот ударить — да, легко! Никогда никому не проигрывая, одну из своих битв он, всё-таки, проиграл. ㅤХорошо, пожалуй, что для Горного Лорда Шэнь Цинцю было слишком унизительно рассказать кому-то о том шелудивом псе. ㅤСплюнув, Лю Цингэ кулаком от злости в стену ударяет — как же злит! Злят воспоминания об этом, злит то, что он в принципе до сих пор помнит и прокручивает это у себя в голове. ㅤЕщё больше злит сам Шэнь Цинцю — тот, что когда-то растоптал его, как только мог, а сейчас же искренне старающийся… Подружиться? Спасший его в пещерах Линси Цинцю был на себя не похож настолько сильно, что задумываться об этом Лю Цингэ начал регулярно. ㅤИзбегавший ранее называть его как-либо в принципе, когда они одни оставались, этот Шэнь обращался к нему ласково. Искренне. Он в принципе к нему обращался. Чай даже предлагал — что удивительно, тот был абсолютно не отравлен. Эти его мягкие… ㅤ«Шиди Лю». ㅤ«Братец Лю». ㅤ«Цингэ!» ㅤПоследнее, помнится, промелькнуло у него случайно совершенно — зато достаточно сильно тогда вывело из себя Горного Лорда Пика Байчжань. Какого чёрта?! ㅤТот, что ранее был готов плеваться от одного его имени сейчас, казалось бы, полностью об этом забыл. Выговаривал настолько мягко, что моментами он действительно следил за ним, высматривая, нет ли на нем следом демонического вмешательства. Да он бы куда сильнее хотел увидеть это, нежели сидеть сейчас в чертовом диссонансе! ㅤЕбаный, ебаный Шэнь Цинцю! Почему, почему он в конце концов не может просто хотя бы раз его в покое оставить, прекратить посещать его что во сне, что наяву?! Нет, нужно ведь методично бить его и бить! А теперь ещё и своей добротой! ㅤㅤ— Шиди Лю. ㅤОказавшийся позади него силуэт (как он, блять, вообще его прослушал) стоял вместе с зонтом, что довольно неожиданно оказался и над его головой тоже. Лишь сейчас «придя в себя», мужчина заметил, что его белые одеяния были промокшими. Как и он сам, впрочем. Вот только в пылу собственного гнева дождь тот едва ли помехой был — он, скорее, даже помогал ему. Остужал… ㅤㅤ— Шиди Лю, поднимись с земли, она холодная. ㅤㅤ— Я не заболею, — тут же ответил (скорее буркнул, что Шэнь Цинцю крайне тактично подмечать не стал) Лю Цингэ, деловито отвернув от него голову. Выпрямившись он, словно бы капризный ребенок, просто напросто спорящий со своими родителями, совершенно на Горного Лорда не походил. Ему самому едва ли до этого дело было. ㅤㅤ— Хочешь, чтобы этот шисюн о тебе побеспокоился? — сказал он чересчур резко — при чем прямо на ухо, из-за чего мужчина вздрогнул, а обернувшись, он тут же на чужое лицо наткнулся. ㅤВсё такое же прекрасное. С такими же тонкими, строгими, но не менее изящными чертами. Всё с этими же глубокими зелеными глазами в которых он, помнится, когда-то отчаянно желал утонуть. От мыслей своих он вскакивает слишком резко, головой задевая зонт. Выглядя ужасно обескураженным, Лю Цингэ, поди, уже намеревался и рвануть — подобное было бы вполне в стиле Лорда Пика Байчжань, в конце концов, физическое упражнение всегда были способны привести в чувство, но… ㅤНо нежная ладонь, обхватившая его запястье, держала его практически невесомо. Остановился сам Лю Цингэ от такого касания, ошалевше взглянув на старшего товарища. Руки его были ледяные — но кожа невероятно мягкая. В сравнении с его, огрубевшей, но при этом ужасно горящей, она была такой… Контрастной? У Лю Цингэ нет такого запаса слов для этого ебаного Шэня! ㅤㅤ— Шиди Лю, не беги по дождю, — тонкая улыбка на таких же тонких губах — и всё. ㅤОн в ебаном ауте. ㅤЛю Цингэ, всё так же стоя, совершенно не будучи способным даже двинуться, даже не пытается вырвать свою руку из совсем несильного хвата, смотря в зеленые глаза. Всё панически ища в них намек на подлость, найти этот самый намек у него совершенно не получается. И это, наверное, плохо. Лучше бы он был. Это было бы хотя бы понятно. Проследовать за ним, на самом деле, пришлось всё так же молча. Ну, как пришлось — вообще-то Горный Лорд Лю последовал словно бы послушный барашек за своим пастухом, но его ученикам знать это не нужно! Вообще никому не нужно знать о том, как он, по итогу, оказался в бамбуковой хижине Шэнь Цинцю. ㅤСейчас же, сидя за столом, смотря на пиалу с дымящимся чаем в ней же, Лю Цингэ задумался о том, что вообще-то кое-кому нужно было знать о том, как же он тут оказался. ㅤНапример, ему самому? Было бы, по крайней мере, очень здорово! Вот только один взгляд в эти зеленые глаза — и он, блять, опять падает. Не сдерживается, выпаливая: ㅤㅤ— Это же не ты. Ты никогда себя так раньше не вел, — смотрит на него, так на первый взгляд агрессивно, заметно всем телом напрягаясь. ㅤ— Этому Шэню… Этому Шэню очень жаль, что я раньше воспроизвел на шиди Лю такое впечатление. Но сейчас — говорил ведь уже о том, что мне бы хотелось оставить прошлое — в прошлом. Стать хорошими братьями по оружию. Ведь так и должно быть в семье? — обмахнув себя веером, Горный Лорд голову к плечу наклоняет, скрывая большую часть лица за тем самым веером, который он регулярно забывает у Лю Цингэ. Он его вообще регулярно забывает. ㅤА Лю Цингэ, блять, носит. Всё равно носит. Хотя говорит себе, что не нужно. ㅤШэнь Цинцю. ㅤОн, смотрящий на него так выразительно, словно бы желая что-то сказать. ㅤОн, что когда-то его отверг. ㅤОн, что долгие годы предпочитал лишь сильнее резать словами. ㅤОн, что ранее его точно ненавидел. ㅤШэнь Цинцю, сидящий перед ним, совершенно не похож на того. ㅤСжав в руке сильнее пиалу, Лю Цингэ вздыхает раздраженно, осушив её. Он ведь точно всего лишь дальше выводит его из себя — сомневаться в этом не нужно! По крайней мере ему самому хотелось бы убедить себя в этом, хотелось бы, чтобы он уже лишь ядовито рассмеялся, вернул лицу привычное выражение. ㅤВместо этого Шэнь Цинцю подсаживается к нему ближе. Бедром касаясь чужого бедра, бесстыдный Шэнь лишь вновь отпивает из пиалы. Веер складывает, уложив его на стол — смотрится он, между прочим, довольно гармонично. Голову повернув в его сторону, Шэнь Цинцю, как оказывается, вновь улыбается. Это он что, ответа ждет?! ㅤㅤ— Эм… Да, наверное, — буркнул. В тот раз на такие речи он его ударил — а сейчас не может. Сейчас его и бить не хочется, разве что дурь чужую выбить. Не признаваться ведь себе же в том, что эта дурь ему ужасно нравится. ㅤНа слова чужие Шэнь Цинцю кивает, доливая чай в пиалы. За окном всё ещё дождь стучит. Может быть, сегодня ни у кого из них не хватит смелости на что-то большее — однако Лю Цингэ вздрагивает, ощущая холодные длинные пальцы, такие изнеженные, на собственных. Огрубевших, горячих. Аккуратно захвативших его ладонь, Шэнь Цинцю никак не комментирует свое поведение. Сжимает сильнее, совсем не желая отпускать. ㅤШэнь Цинцю больше не отдает горечью. ㅤЛишь приятной патокой.