Под диджейскую стойку срочно требуется минетчица

      — Джеймс, это разъёб, — пробормотал Сириус.              Неприлично распахнув рот, он глазел с верхней ступеньки лестницы на огромный океан людских тел, которые ритмично двигались в ослепительных вспышках стробоскопа.              — Что?! — заорал Джеймс.              Действительно, музыка грохотала так, что разобрать речь человека, стоящего в шаге от тебя самого, можно было только наугад.              — Я говорю — ты придурок! — прокричал Сириус, нарочито выговаривая каждую букву и для верности подкрепляя слова жестами.              Джеймс расхохотался и шутливо толкнул Сириуса кулаком в бок.              — Идём, Бродяга! Я все эти полгода мечтал, что мы оттянемся тут!              Он схватил Сириуса за локоть и потащил вниз, в бушующую пьяную и весёлую толпу. Сириус улыбался, как безумный, жадно втягивая ноздрями дурманяще сладкий воздух свободы. Да, свобода в данный момент пахла потом, смесью женских духов, солёными пупками и лаймами.              И не сочтите за пошлость, но ещё свобода пахла сексом. А Сириус очень, очень давно о нём мечтал.              Чёрт, шесть грёбаных месяцев. Они тянулись, как годы. Сегодня утром, когда Сириусу вручили его вещи и наконец-то вытолкнули за ворота одного из мрачных мест лишения свободы, у входа его уже ждал подпрыгивающий от нетерпения Джеймс. Он задушил его в объятиях и всё болтал о том, как тоскливо было без Сириуса, как все по нему скучали: и сам Джеймс, и родители Джеймса, и Лили, и тот симпатичный мороженщик, и продавец из магазина по соседству, и далее по длинному списку. Но Сириус мог думать только об одном: как же восхитительна та свободная жизнь, которую он раньше, оказывается, ни капельки не ценил.              Джеймс уверенно заявил, что берёт на себя ответственность за первый, после окончания срока, выход Сириуса в свет. А Сириус и не возражал. У него было только одно условие.              — Давай только обойдёмся без гомофобных баров, — сказал он тогда, почёсывая костяшки с тяжёлым вздохом. — Мне очень не понравилось сидеть в тюрьме. И я точно не хочу оказаться там снова.              Джеймс клятвенно заверил его, что на этот раз обойдётся. Обойдётся без яростной глупой драки, которую Сириус затеял, когда смазливый, но хамоватый паренёк, которому Блэк по ошибке решил подмигнуть, назвал его грязным пидором и заодно, почему-то, педофилом. Что ж, у того мудилы был слишком толстый кошелёк, хороший адвокат и чрезвычайно хрупкий нос.              — Что будешь?              Сириус обернулся к Джеймсу. Оказывается, они уже добрались до стойки с алкоголем. Колонка, стоявшая прямо в метре от них, пугающе сотрясалась. Бармен выглядел так, как будто его уже давно контузило и это абсолютно нормально.              — Что будешь пить? Чего ты хочешь?              Чего ты хочешь, а, Сириус?              Блять, хороший вопрос, потому что на самом деле он хотел только одного — хорошего такого члена.              — Я ещё не решил! — вместо этого ответил Сириус.              Джеймс махнул на него рукой и принялся орать на бармена, видимо, делая заказ для себя.              Это был новый клуб, который открылся незадолго до злополучного грехопадения Сириуса перед законом. Судя по недешёвым бутылкам, красовавшимся на полках бара, высоким ценам на коктейли и прилизанному внешнему виду персонала, это было замечательное место. И музыка Сириусу нравилась. Он оглянулся по сторонам, ища глазами диджейскую стойку, и вдруг замер.              За пультом стоял красавчик. Нет, Красавчик.              Нет. Красавчик.              Он запрокинул голову, зажмурившись и подставив лицо искусственным лучам. Его губы очаровательно приоткрывались, подпевая музыке в расслабленной улыбке удовольствия. Он покачивался под бит, и прижатые по бокам огромными наушниками русые кудри, которые прожектор подсвечивал ореолом, слегка подпрыгивали в такт. Он был просто невероятно, восхитительно прекрасен. И глядя на это великолепие, Сириус наконец понял, чего он хочет. Точнее, кого.              Пальцы диджея почти наощупь ловко двигали какие-то рычажки и кругляшки. Сириус нихрена в этом не понимал, и единственное, что он вообще мог осознать в данную минуту, это то, что он прямо сейчас должен пойти и…              И, собственно, что? Сходу отсосать у него, да, придурок?              Отвлекать человека от работы своими безумными симпатиями и попытками познакомиться? Вряд ли ему это понравится. Да и Сириус откровенно сомневался, что он первый, кто позарился на это сокровище за время работы клуба.              А если он вообще не гей? Хотя… Нет, на этот раз Сириус был уверен.              Пока Сириус терзался раздумьями, к пульту подошёл какой-то парень и, дождавшись, когда диджей немного сдвинет наушник, что-то ему сказал. Тот в ответ кивнул, и парень потянулся к пульту, нажав пару кнопок. Трек начал меняться, и внезапно, как гром среди ясного неба, из колонок раздался утробный голос: «под диджейскую стойку срочно требуется минетчица».              Толпа завопила. Красавчик же с усталым осуждением покосился на своего коллегу, который выглядел крайне довольным своей выходкой. Что ж, концепцию пранка над друзьями Сириус мог понять очень хорошо. Диджей покачал головой, улыбнулся и снова направил всё своё внимание на пульт.              Джеймс напомнил о своём присутствии, толкнув Сириуса в бок и протянув стакан джина с тоником.              — Надеюсь, ты уже положил глаз на кого-нибудь, — крикнул он, одним махом выдувая половину своего коктейля.              И тут Сириуса осенило.              — Это мой шанс!              — Что?              — Там минетчица требуется, я подхожу, — пожал плечами Сириус.              — Чего? Ты сдурел, что ли? Опять уголовку захотел? — глаза Джеймса округлились так, что это стало казаться неестественным. Сириус поёжился и протянул ему обратно свой джин.              — Я пошёл! Увидимся!              Поскольку одним из основных слоганов жизни Сириуса Блэка был «вижу цель — не вижу препятствий», он действительно пошёл. Он решительно раздвигал локтями толпу, пробираясь к боковой лесенке, которая вела на небольшое возвышение с диджейской стойкой и какими-то украшениями в виде искусственных цветов, расставленных вдоль края сцены и отделявших её от танцпола.              Когда Сириус, задыхаясь, через пять минут всё-таки дополз до нужного места, у подножья лестницы он увидел того самого парня, который подходил к диджею. На груди у него висел бейджик с надписью «Питер». Сириус, не теряя времени, зачем-то помахал ему рукой и сразу же задал насущный вопрос.              — Привет! Как его зовут?              — Кого? — опешил Питер. — Иди-ка отсюда, тут территория для персонала.              Он был небольшого роста, ниже Сириуса, но источал такую авторитетность, что в какой-то момент Сириусу показалось, что Питер, с его бегающими подозрительными серыми глазками, сейчас его задавит.              Но тюрьма научила Сириуса многому, поэтому такие штучки с ним больше не прокатывали.              — Как зовут диджея?              — Тебе-то что? — нахмурился Питер. Сириус почти неосознанно перевел взгляд на диджея и обратно на него, и тогда озадаченность на лице парня сменилось пониманием. Он расхохотался, и снисходительность этого смеха была слышна даже сквозь музыку. — Расслабься, чувак. Про минетчицу было просто шуткой.              — Как его зовут? — упрямо повторил Сириус.              — Блять, ты глухой, что ли? Или тупой? Не важно, как его зовут. Он ни с кем не знакомится в клубе. Ремус вообще никому не даёт, так что и тебе не светит.              Сириус кивнул.              — Значит, Ремус.              Питер сморщился и досадливо хлопнул себя по лбу.              — Ай, вот блядство! Слушай, парень, просто забудь, всё равно он… Ты что делаешь?!              Сириус уже поднялся по лестнице, и, обернувшись, подмигнул Питеру. Адреналин вовсю лился по венам, и всё, чем руководствовался Сириус, было золотое правило: вижу цель — не вижу препятствий.              Пышные искусственные букеты густо увивали подножье сцены. Сириус мысленно прикинул их высоту, взвесил все риски и в следующую секунду опустился на четвереньки и пополз по направлению к стойке.              Питер что-то орал ему вслед. Сириус разок обернулся и прочитал по губам нечто вроде «тебе пиздец, козлина». Ну и ладно.              Расстояние, на самом деле, было не такое уж большое. Сириус уже видел ботинки Ремуса и его пружинящие под бит колени. Ещё пару унизительных перемещений, скрытых цветами, и Сириус достиг того места, на котором так мечтал оказаться. Он смотрел на ноги и ширинку брюк диджея и чувствовал, как дико колотится сердце.              Ну, и что теперь, идиотина?              Действительно. Заползти под стойку незамеченным было проще простого, ну, относительно. А дальнейший план Сириус как-то не продумал. Да и что тут планировать? Минетчица, а в данном случае минетчик, своё дело знает. Надо только решиться.              Сириус поднял руку и… снова уронил её на колени. Чёрт возьми. Реакцию Ремуса было невозможно предсказать. Что, если Ремус наорёт на него? Обзовёт извращенцем, вызовет охрану? (Что самое вероятное). Его сначала замордуют, а потом оштрафуют так, что ему придётся кредит брать. Или снова отсиживать срок. А такой исход Сириусу точно был не нужен.              Но… а что, если красавчику понравится? Одна лишь мысль о том, что диджей, этот потрясающий Ремус позволит ему прямо сейчас…              Сириус тряхнул головой. Если он не сделает этот прыжок в пропасть, он упустит свой шанс.              Он выдохнул и потянулся к поясу брюк диджея. Как только он коснулся молнии, Ремус резко сделал шаг назад и испуганно посмотрел вниз. Стрелки часов замерли, а биты очередного модного трека, казалось, замедлились, как движения под толщей воды.              Лицо Ремуса всполохами раскрашивалось в разные цвета под мигающим светом. По коже плясали синие, фиолетовые, красные блики, ложась на его скулы, длинные ресницы, изумлённую морщинку, разрезавшую лоб. Губы чуть приоткрылись в удивлении, а может быть, и в возмущении. Вполне резонном, конечно же.              Но его глаза… Ремус смотрел пристально, испытующе. В его твёрдом взгляде сверху вниз, пригвоздившем колени Сириуса к полу, было столько властной самоуверенности, что Сириус не мог пошевелить и пальцем. Он вдруг ощутил, что с этой минуты больше не принадлежит себе. Он теперь хотел только одного — быть здесь, у ног Ремуса, и… И просто делать то, что ему прикажут.              Несколько долгих секунд Ремус гипнотизировал его, и Сириус уже почти смирился со своим унижением. Сейчас его выведут под белы рученьки, вышвырнут из клуба, и он больше никогда-никогда…              Пухлые губы вдруг растянулись в ухмылке, такой выразительной, что Сириусу не нужны были слова, чтобы истолковать её смысл. О да. Он ответил такой же улыбкой.              Ну ладно, красавчик. Значит, поиграем.              Ремус шагнул обратно к стойке, подходя ближе к Сириусу, и тот, уже без всяких опасений, взялся за молнию его брюк и потянул вниз. Он просто поверить не мог в то, что это реально происходит.              На диджее были красные трусы с нарисованными мультяшными волками. Сириус ухмыльнулся. Он спустил резинку, высвобождая хороший такой член. Чёрт, Сириус буквально получил то, о чём так мечтал.              Он решил не касаться Ремуса пальцами, не давать ни себе, ни ему возможности привыкнуть друг к другу. А иначе зачем вообще вся эта авантюра? Он поднял глаза вверх, на Ремуса, сталкиваясь с его ожидающим взглядом. Затем он подался вперёд и облизнул головку.              Ремус прикусил нижнюю губу.              Сириус обхватил губами член.              Ремус опустил одну руку с пульта и сжал её в кулак так, что на запястье выступило переплетение венок.              Тогда Сириус, не отрываясь от глаз Ремуса, медленно вобрал в рот почти всю длину и застыл.              Вот это он и любил больше всего в сексе. Подчиняться, отдавать весь мнимый внешний контроль партнёру, а потом видеть, как это сводит его с ума, как завладевает его сердцем, и как каждое мимолётное движение Сириуса становится мягкой силой, мощным оружием.              Он ждал. И не зря.              Тяжёлая ладонь опустилась на макушку Сириуса и мягко зарылась в его волосы, как будто подбадривая. Казалось, что улыбнуться с членом во рту абсолютно невозможно, но Сириус это сделал. Ремус, видимо, был не из тех, кто любит грубо командовать, и на миг Сириус ощутил легкий укол разочарования, потому что, наверное, в глубине души ему хотелось чего-то такого.              Что ж, это было даже мило. Ремус тяжело дышал, сжав губы, и Сириус начал неторопливо двигаться. Он закрыл глаза, погружаясь в удовольствие от тяжести на языке, от приятной ломоты в челюсти и ощущения собственной эрекции, упирающейся в жёсткий шов джинсов.              Но тут пальцы Ремуса сжались, крепко схватили волосы Сириуса и отстранили его от себя прочь. Сириус распахнул глаза.              Ремус ухмылялся. Он, чёрт подери, ухмылялся, как охотник, который пришёл проверить капкан и нашёл там дичь. Как волк, примерявший личину дружелюбной овечки. Ремус ещё резче потянул за скрученные пряди, и Сириус зажмурился, почувствовав жгучую восхитительную боль.              Ремус ничего не делал. Он просто удерживал Сириуса на месте, не давая ему пошевелиться и оценивающе сканируя его, как будто раздумывая — стоит оставить или лучше выбросить.              Ну уж нет, блять. Ты, сучий красавчик Ремус-диджей, просто так не отделаешься. Ты узнаешь меня. И потом ты уже не сможешь без меня.              Сириус спокойно вдохнул и выдохнул. Он приоткрыл губы, медленно моргнул, глядя на Ремуса, и коснулся его ноги, осторожно погладив его по бедру. Это было знаком: «я в порядке, продолжаем».              И Ремус с силой толкнулся в распахнутый рот Сириуса.              О, блять.              Он двигался жадно, несдержанно, почти дико, насаживая Сириуса на свой член. Сириус отвлечённо подумал о том, что увидели бы люди, если бы обратили сейчас внимание на диджея? Догадались бы они, на что он так пристально смотрит сверху вниз?              Сам Сириус не мог оторваться от почерневших глаз Ремуса. Из-за мутной пелены набежавших слёз всё было чуть размыто, но взгляд… В ту секунду Сириус был готов поклясться, что пошёл бы за этим холодным блеском в глазах куда угодно. Хоть на край света.              Он чувствовал почти нестерпимое желание дотронуться до себя, тело изнывало от жажды прикосновения, и Сириус расстегнул джинсы. Ремус усмехнулся и вдруг остановился, покачав головой.              Что? Нельзя? Да ты охуел, что ли, Ремус?              Сириус огладил свой член через тонкую ткань боксеров, и Ремус тут же отстранился с недовольным выражением. Влажная блестящая головка замерла в дюйме от губ Сириуса.              Ремус ясно обозначил правила. Или Сириус получит его целиком, без остатка… или будет жалко и бессмысленно дрочить под диджейской стойкой.              Ладно.              Сириус сложил руки на коленях ладонями вниз и получил похвалу в виде поглаживания по щеке. Но ласка быстро исчезла, сменившись прежней превосходной грубостью и темпом.              Сириус был на свободе. Сириус был в клубе. И Сириуса трахал в рот самый охуенный парень на этой планете. Кажется, Сириус выиграл эту жизнь.              И неожиданно ему захотелось узнать, как выглядит Ремус, когда лежит обнажённым в постели. Как прозвучит его голос, когда он впервые произнесёт «Да, Сириус». Ему захотелось повторить всё это, только без грохочущей музыки, чтобы не только увидеть, но и услышать это шумное, сбивающееся с ритма дыхание Ремуса; стоны, срывающиеся с губ; слова, которые он, возможно, любит произносить во время секса. Да, Сириус был убеждён, что у Ремуса невероятно грязный рот. И ещё он безумно хотел бы ощутить этот член не только во рту, но и…              Чёрт-чёрт-чёрт. Блять…              Волна знакомого сбивающего с ног горячего удовольствия окатила Сириуса, и он ощутил, как его боксеры становятся липкими. Он не смог сдержаться и низко застонал. Ремус, конечно же, не услышал, но почувствовал этот звук и ещё больше ускорился, задевая головкой заднюю стенку горла Сириуса. Через несколько сильных толчков он остановился, и Сириус уловил на языке терпкий вкус оргазма Ремуса.              Когда охватившая его дрожь схлынула, Сириус отстранился, часто дыша, и вытер рот рукавом. Он улыбнулся Ремусу, аккуратно поправил его боксеры и застегнул брюки, приводя внешний вид диджея в порядок. Хорошие мальчики всегда убирают за собой.              Сириус застегнул и собственные джинсы, чертыхаясь на свою потрясающую способность кончить в штаны аж в двадцать шесть лет. Но как он мог противостоять очарованию Ремуса?              Ремус всё ещё внимательно смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде плескалось что-то непонятное. И вот тут-то на Сириуса накатило осознание. Это был всего лишь минет. Всего лишь случайный секс в клубе. И сейчас Ремус, скорее всего, просто хочет, чтобы Сириус съебался туда, откуда пришёл, и всё то, что он так бодро навоображал, никогда не сбудется и не произойдёт.              Смена окончена, все минетчицы — по домам.              Сириус немного криво улыбнулся Ремусу, как-то неловко кивнул на прощание — что ж, было довольно сложно представить более адекватный способ сказать «до свидания» после такого-то, — и пополз обратно. Но тут же перед его носом появилась нога. Сириус поднял взгляд.              Ремус глядел на него с суровой нежностью. Он опустил руку и потрепал Сириуса по волосам, а потом властно приподнял бровь и заговорил. И пока вечер ещё не был окончен, Сириусу было не суждено услышать голос Ремуса, но по губам он читать умел.              Сириус удовлетворённо усмехнулся.              Ему было велено «сидеть».