Через Силу

В отличие от других забраков, которые редко, но всё же попадались на улицах Корусанта, у Кармины росли волосы. Да ещё какие! Я завидовала её густой тёмной шевелюре, которую она мастерски зачёсывала вокруг небольших рогов, создавая причудливую композицию. Если бы я могла не спать сутками, у меня тоже было бы время на подобные упражнения, хотя моим жидким, непослушным прядям это и не помогло бы. Потому обычно я их коротко стригу и зачёсываю набок, смазывая цветными гелями, купленными на рынке у знакомого родианца. Всего два республиканских кредита за упаковку (цвет обычно непредсказуем). Зато я совсем не завидовала тёмным забракским пятнам, образующим загадочный узор у неё на лице. Интересно, как другие виды живых существ находят привлекательным то, что они видят с детства, то, что прописано у них в самом естестве, как программа у дроида. Забраки, наверное, как-то различают эти пятна и по-разному относятся к разным их комбинациям. Впрочем, не мне об этом судить, с моими-то красными глазами и синеватой чисской кожей, про которую Ветус часто шутит, что я могла бы запросто изображать утопленницу, если бы это понадобилось для следственного эксперимента. Но в тот день я изображала, скорее, банту, которую заездили тускены. Мы с Карминой лежали на полу наблюдательного зала, обложившись изображениями с мест преступления загадочной банды, отчётами и даже некоторыми вещдоками, которые инспектор разрешил нам взять из архива для работы. Они нам были не так чтобы очень нужны, но с ними мы чувствовали себя профессиональнее. Я прокручивала в уме прошедшие события и издавала нечленораздельное мычание, пытаясь сообразить, как с этим делом могут помочь мои способности к Силе. Кармина как будто подыгрывала мне: копаясь в документах, она хмыкала, гудела, кашляла — в общем вполне достоверно воспроизводила тускенскую речь. Не то чтобы я когда-то слышала этих пустынных разбойников вживую, но смотрела пару популярных голо-фильмов про приключения отважных героев на Татуине — а поскольку джавы считаются разумными гражданами Республики и даже иногда торгуют своим добром на Корусанте, а у тускенов лица закрыты нелепыми масками — а значит их вроде как и не жалко — то именно их герои клали направо и налево в поисках какого-нибудь древнего артефакта. Интересно, что в этих фильмах никогда не показывали джедаев. Хотя в такой роли рыцарь Силы с эффектным световым мечом смотрелся бы более чем органично, но Храм категорически запрещает использование образа джедая в подобной развлекательной продукции, ведь это противоречит их строгим правилам, не говоря уже про убийство невинных, которыми они, видимо, считают вообще всех. Не только женщин и детей, но и взрослых мужчин-разбойников. А зря — улучшение имиджа джедаям не повредило бы, ведь большей частью населения они воспринимаются как угрюмые, неприступные монахи, живущие по странным законам, и иногда как особая полиция для самых серьёзных происшествий, а крупных войн, чтобы они могли показать свою рыцарскую доблесть, Республика давно уже не вела. По правде говоря, я даже не уверена, допускает ли вообще современная версия их кодекса участие в войне. А ведь в древние времена, если верить легендам, джедаи совершали боевые подвиги галактического масштаба. Впрочем, кто же верит легендам. Да и правила Храма для многих предприимчивых дельцов тоже не указ: даже у меня в детстве было несколько книг о подвигах джедаев. Разумеется, не совсем официальных. Несколько раз к нам заходил Канис со светящейся кружкой в руках. Увидев, что прогресса в расследовании не видно, он отхлёбывал горячий напиток и снова скрывался в дверном проёме. — Почему длинные лезвия без ручки? Что это вообще за оружие? — спрашивала я сама себя. — Не знаю, — отвечала Кармина, — может, у них есть сменные ручки разных размеров, которые они носят с собой, а потом отстёгивают? — А может, это дроиды, которым не нужна ручка? У них отверстие прямо в руке, в которое и вставляются эти лезвия… — А не проще тогда встроить бластер? К тому же, наш свидетель говорит, что видел их вблизи, и они вполне живые. Свидетель сидел в шлюзе для посетителей и читал с датапада какой-то учебник. Зи’ланн ещё вчера связался со школой и объяснил ситуацию. Ингрику разрешили пропустить два дня при условии, что он изучит пропущенный материал. Спал он прямо в нашем зале под надзором дежурившей в эту ночь Кармины. Сначала он сопротивлялся, но когда ему выдали навороченный спальный мешок с подогревом и датчиками жизнедеятельности, который офицеры используют, если нужно провести много времени где-нибудь в засаде, запрыгал от восторга и утром не хотел из него вылезать. — Должна же у них быть какая-то система… — задумчиво продолжала Кармина. — Парк, библиотека… — Так в библиотеке же ничего не случилось благодаря тому, что мальчик пришёл к нам, — удивилась я. — А, ты ещё не видела отчёт, который пришёл ночью. Всё случилось — и в точности, как он рассказывал. Только в другой библиотеке, в пятом подсекторе. — Это там, где площадь героев Рилота? — Ну да. Кстати, ты знаешь, что на Рилоте есть сады летающих скал? Говорят, что инженер, первым придумавший наши летающие парки, вдохновлялся именно ими. — Первый раз слышу. Обычно Рилот “вдохновляет” другим — наркотиками и рабынями. — Это да, — согласилась Кармина, — меня даже мама в детстве пугала, что продаст рилотскому работорговцу, если буду плохо учиться. — Видимо, поэтому ты с тех пор не спишь сутками. — Наверное… — засмеялась она. — А когда я не спала, она говорила, что “сообщит, куда следует”. Я, правда, до сих пор не знаю, куда следует о таком сообщать. Тут ко мне пришла идея. — Слушай, кажется, я нашла одну закономерность. Сейчас проверим, — я нашла нужный экран и стала листать на нём досье, — да, смотри, Санвар Ата, которого убили у нас в переулке, — бывший чиновник. Очень мелкий, но всё же. — И что? — Убийство чиновника, даже бывшего — это дело, касающееся сената. Конечно, им не будет заниматься лично канцлер Валорум или большой совет… Но всё-таки об этом мы обязаны сообщить туда, наверх. А библиотека — государственное заведение, потому что образовательные материалы находятся в ведении центрального ведомства. А вот парк… — А про все серьёзные происшествия в парках тоже нужно сообщать этим сухопутным, потому что это новое изобретение, и они ещё боятся, что технология небезопасна, — раздался хриплый голос со стороны дверей. — Неплохо, стажёр Брани. Только что нам с того? Сухопутными инспектор Канис называл обитателей поверхности, исходя из той логики, что мы все по его мнению являемся глубоководными. — Я думаю, что это какой-то культ, и они хотят этим сделать заявление, — ответила Кармина, схватившись за мою догадку, как за спасательный канат… Так, пора заканчивать с морскими метафорами, видимо это плохое влияние инспектора. — Причём им очень важно, чтобы его услышали наверху. — Тогда почему не совершать преступления сразу там? — хмыкнул Ветус. — Ну, может, они ещё не накопили достаточно сил для того… — Как будто сухопутные справились бы с ними лучше, чем мы, — отрезал Ветус и развернулся, чтобы уйти, но тут его внимание привлекли мониторы, про которые мы, лежа на полу, совсем забыли. — Девочки, а это что за безобразие? Я в первый раз за день подняла голову — из-за чего шея громко хрустнула — и посмотрела на мониторы. Крилл-три и пет-восемь отчаянно моргали ярко-красными индикаторами в виде продолговатых полосок. Это значило, что умные камеры с помощью хитрых алгоритмов определили опасную активность в своей зоне видимости. Например, они могли распознать лица субъектов, занесённых в тревожный список, увидеть скрываемое оружие или определить по движениям потенциально преступное поведение. Я ещё не умела читать эти индикаторы, но Ветусу было достаточно только быстрого взгляда, и он сделал нам знак собираться. — Это второй подсектор, где-то в районе Перлемианского рынка. Поднимаем якоря, девочки, быстрее. Он быстрым шагом вышел в двери, но на пороге обернулся и добавил: — Погружаться — это хорошо, главное при этом не утонуть.

✼ ✼ ✼

— Как вы прокомментируете нападение гигантской ядовитой змеи на Унью Ме’ер прямо в её офисе? Кто за этим стоит, и какие шаги вы предпринимаете для расследования? С самого раннего утра участок превратился в гудящий улей. Объявились сразу несколько журналистов, каждый со своей группой съёмочных дроидов. Среди них была и моя зайгеррианская знакомая Скссари Лоо’е, причём она пришла сразу по двум поводам: помимо интервью, ей ещё предстояло дать показания по поводу недавнего происшествия с дагами. Репортёры в очередной раз подтвердили моё мнение о них как о мерзких насекомых, переработав небольшие крупицы информации в какую-то липкую, дурно пахнущую жижу, которой так удобно кормить своих личинок… то есть, в их случае, зрителей голо-виденья. И змея у них уже стала ядовитой, и напала она, оказывается, прямо на Ме’ер, которой в тот момент и близко там не было, и даже появились теории о том, кто за этим стоит, хотя пресмыкающееся и правда могло просто сбежать из какого-нибудь зверинца, с которыми мы, разумеется, ещё не успели связаться. Журналистов и их металлических спутников разместили в большом зале для допросов, потому что в шлюз для посетителей они бы не влезли, а в зал наблюдения или в архив пускать их, конечно, нельзя — страшно подумать, какую субстанцию произведут на свет эти паразиты, только увидев краем глаза что-нибудь из материалов следствия. Под потолком зала был размещён большой экран голо-визора, по которому в прямом эфире другой журналист — сколько же их развелось! — вещал как раз с места событий. Туда уже успели съездить наши офицеры — улик змея не оставила, но они по крайней мере сделали скан помещения с пробитыми стенами и полуобваленным потолком. Основной беспорядок уже успели убрать, теперь место катастрофы выглядело скорее как смелый дизайн в индустриальном стиле с расширенными для удобства проходами. Не удивлюсь, если для экономии средств на ремонте именно так всё и оформят. Мы с Карминой старались не заходить в зал для допросов, потому что основной удар принял на себя Ветус. Он, грозно хмуря брови, заверял, что всё под контролем, оперативные мероприятия уже ведутся и преступники обязательно будут наказаны. — Скажите, почему госпожа Ме’ер не была под усиленной охраной полиции, учитывая напряжённое отношение в обществе к её проекту? — К нам обращались из префектуры, но в итоге она решила, что её личная охрана справится лучше. Сынок, убери свою жужжалку, она лезет мне прямо в лицо. Я прислушалась повнимательнее: про проект Ме’ер я знала только то, что его одобрил лично Диттор Омита и что он похож на огромный завод. — Людям не нравится, что на новой фабрике будет использоваться не только живая сила, но и дроиды. Они солидарны с рабочими, которые боятся, что их заместят машины. Скажите, а как сотрудники вашего участка относятся к использованию полицейских дроидов? Ну в точности насекомое: покружило, пожужжало и тут же запускает жало в новую жертву, едва отлетев от предыдущей. Ветус захохотал. — Послушайте, если бы у нас были средства на дроидов, мы бы потратили их не на дроидов, а на средства связи и безопасности для наших сотрудников. Мы не сухо… мы не на поверхности, чтобы разбрасываться деньгами на модную технику. До нас это дойдёт лет через пятнадцать. — Но что насчёт защиты граждан? — не унимался журналист, хитрого вида ботан с аккуратно зачёсанной копной волос, — Ходят слухи, что рабочие и им сочувствующие угрожают не только Унье Ме’ер, но и тем, кто участвовал в сборе средств или как-то ещё вложился в её проекты или благотворительность. — На улицах Корусанта становится небезопасно, — добавил второй журналист. — Да тут всегда… — возмущённо начал Ветус, но понял, что сказал что-то не то и попробовал сменить тему. — Мы буквально только что обезвредили опасную банду дагов… — Как насчёт разрушения государственного имущества? — к нему тут же со всех сторон подступились другие репортёры, почуяв добычу. — Как посмотрит сенатская комиссия по экологии на то, что произошло с частью городской системы канализации? Я поймала умоляющий взгляд старшего инспектора, со всех сторон окружённого галдящей сворой. Он как бы говорил: “Помогите! Кажется, я тону.”

✼ ✼ ✼

С нами на рынок отправились Робу и Зи’ланн. Первый — лично, нарядившись в еле нашедшуюся по его размеру броню, а второй в виде маленькой полупрозрачной синей фигурки, висящей над голографическим передатчиком, который держал в руках Ветус. Робу вёл наш небольшой полицейский фургон между плотно стоящими высокими зданиями. Как всегда на наших подземных уровнях, было ощущение, что летишь где-то в глубине Кашиика, петляя в полутьме вокруг огромных стволов деревьер врошир — только искусственных и испещрённых светящимися окнами жилищ. Периодически фургон резко нырял и поднимался: в отличие от гражданской техники, полицейский транспорт был оборудован дополнительными двигателями, позволявшими подобные манёвры. Перлемианский рынок, как почти все торговые зоны на Корусанте, был назван в честь важнейшего гипермаршрута, по которому на рынок доставлялись товары и прибывали торговцы. Издалека он выглядел, как многоуровневая сложная машина, состоящая из светящихся индикаторов, проводов и деталей разной формы. Пространство на четыре этажа в высоту было разделено на торговые точки, прилавки и ларьки, переплетено иллюминацией и мостами, и конечно — заполнено существами с разных концов галактики. Мы подлетели поближе. Одна точка выделялась даже на фоне рынка — там продавались по акции редкие фрукты с Сермерии. Покупатели всех расцветок и размеров толпились вокруг прилавка, кричали, размахивали конечностями, пытались прорваться вперёд, рискуя задавить окружающих. В общем царил полный хаос. — Вот глупые камеры, — разочарованно протянул Робу, — тут, конечно, есть опасная активность, но ничего преступного… — Кроме цен, — добавила я. Ветус поднял руку, продолжая внимательно следить за рынком. — Спокойно, офицер, лучше проверить, чем писать потом лишний отчёт. Мы подлетели ещё ближе, но так, чтобы нас не было видно. Один из покупателей подобрался вплотную к продавцу — типичному представителю агромира — и радостно что-то сказал, подняв руки. Похоже, он его узнал. Или обознался: продавец не ответил ему тем же, продолжая перекладывать фрукты. Но покупатель не остановился — он бросился к продавцу и крепко обнял его. Через несколько мгновений он отпустил продавца и отошёл, а тот осел на месте. В воздухе мелькнули лезвия. — Быстро, быстро, спускайся! — крикнул инспектор офицеру, и фургон нырнул вниз. Толпа бросилась разбирать фрукты, но преступник вытащил свои лезвия уже в открытую и побежал на покупателей. Решив, что даже первоклассные сермерийские фрукты не стоят жизни, все бросились наутёк, а за ними, увидев снижающуюся полицейскую машину, убежал и убийца. Наступила тишина, на прилавках поблёскивали разноцветные плоды, а рядом безмолвно прислонилось тело незадачливого торговца.

✼ ✼ ✼

Ветуса выручила Скссари. Она заняла других журналистов рассказом о своём приключении в логове дагов, и инспектор смог ретироваться. — В море таких сетью ловят всех скопом, а потом… — заворчал он, выйдя из зала, но тут, перебивая друг друга, раздались сигналы вызова: звонили из двух разных мест сразу. Пришлось принять оба вызова, и в небольшом помещении, примыкающем к залу — здесь обычно располагались офицеры, следящие за допросом — появились две голографические фигуры. Одна из них оказалась сотрудником центрального отделения полиции, а вторая — представителем офиса Уньи Ме’ер. Ветус попросил меня выйти, и из-за двери послышалось: — Здравствуйте. Так точно. Хорошо, отправлю стажёров. Нет, это я не вам. А, к вам тоже? Что же им, разо… Гм, хорошо. Нет, к вам-то обязательно. Ладно. Спасибо. Посмотрим. До связи. Когда я вошла обратно, он посмотрел на меня со сложным выражением лица и похлопал по плечу. — Поскольку стажёр Ти на дежурстве, тебе завтра, стажёр Брани, придётся оказаться в двух местах одновременно. Тебе нужно будет посетить префектуру, чтобы оформить дело об убийстве Омиты, а ещё ты отправишься на завод Ме’ер, она хочет лично поговорить с полицией. — А нельзя ли отправить офицеров? — начала сопротивляться я, но потом поняла, что мне наконец-то выпал шанс заняться делом, о котором я так долго думала, и торопливо исправилась. — Хотя лучше меня, я готова. — Так-то лучше, — улыбнулся инспектор, — когда будешь в префектуре, смотри… Тут из зала раздался какой-то шум, и Ветус, прервавшись, выглянул в дверь. Потом он с озадаченным видом подозвал меня. На экране голо-визора была площадь героев Рилота, заполненная людьми. В центре площади возвышалась массивная статуя первопроходца, открывшего Рилот республике, окружённого тви’леками и тви’лечками. Этот памятник в последнее время вызывает кривотолки и споры в обществе: некоторые усматривают в нём восхваление работорговли. Неравнодушные активисты часто пробираются к статуям по ночам и подключают к ним портативные голографические проекторы. Например, недавно вокруг памятника появилась голограмма с группой битов-музыкантов с клу-рожками и большой вывеской “Бордель” сверху. Хотя, возможно, за деятельностью активистов на этот раз скрывалась реклама музыкального коллектива. В любом случае, приглашений от кантин у них после этого прибавилось. Но сейчас внимание привлекала не спорная скульптура. На голове у героя-первопроходца стояла фигура, завёрнутая в плащ. Съёмочный дроид подлетел поближе. Незнакомец распростёр руки и заговорил, его голос был как будто усилен репродукторами, он вибрировал и разлетался по всей площади. — Слушайте, люди и тви’леки, забраки и тойдарианцы, викваи и трандошане! Забудьте о своих различиях, о цвете шкуры и форме морды! Сегодня ваш общий враг — металлический. Дроиды несут опасность для общества. Им не нужно спать и есть, они заменят каждого из вас и обратят вас в окончательную нищету! Не позволим машинам одержать верх! Толпа одобрительно загудела. — А всех пособников этих железных чудовищ, всех, кто имеет отношение к дроидам, владеет ими, собирает их — всех вас ждёт страшная кара! Толпа загудела ещё громче, но теперь реакция была не столь однозначной. В Силе чувствовалось, что человеческое море превратилось как будто в смесь разных жидкостей: одна, горячая и бурлящая, была злостью на свою судьбу и на дроидов, а другая, холодная и тяжёлая, была страхом — не столько дроидов, сколько самой толпы. Холодная жидкость хотела погрузиться на дно и оказаться подальше от горячих струй, а те желали перевернуть и размешать всё море.