МейдИнЧайновский красавчик

— Нет! Это слово Келус повторяет уже, вроде как, тридцатый раз. Хотя на самом деле цифра была приблизительной, потому что златоглазый сбился еще на одиннадцатом «нет». Ему куда больше нравилось листать ленту в ВК и сохранять себе мемчики из дедовских пабликов, чем всерьез подсчитывать, сколько раз из его рта прозвучал отказ. — Да почему?! — возмущается на весь автобус розововолосая девушка, перепугав впередисидящую бабушку. — Потому что, Марта! У меня еще куча домашки от Химеко! — стонет Келус и закатывает глаза. — Будь проклят тот день, когда я по приколу записался к ней на допы! — Ну Келус, ну пожалуйста! — отчаянно воет девушка, тряся своего друга за предплечье. — Мне сегодня вообще никак не успеть до маяка, а фотки надо отправить до девяти вечера. К тому же, ты живешь совсем близко, поэтому небольшая прогулочка тебе не повредит! Келус тяжело вздыхает и молча поворачивает голову, одаривая свою подругу самым говорящим в мире покерфейсом. Розововолосая дует губу и немного выгибает брови, что бы взгляд в точности копировал кота из Шрека. Келус продолжает молча смотреть на ее моську. Нет, он сильный мужик! Он не сломается так быстро! Никакой плаксивый взгляд не заставит его поменять решение!

***

Плаксивый взгляд, может быть и не заставит, но обещанная Мартой оплата любой игры в Стиме очень быстро разрушила так упорно выстроенный парнишей стальной барьер. И вот Келус, опьяненный скорым получением нового каталога в ДБД, уверенно шагает в сторону маяка. Свой родной Владивосток сероволосый любил до безумия, ведь жил в нем с самого рождения. Семья у него, по всем канонам СНГ, была не полная, ибо папаша телепортировался на хлебобулочный завод сразу, как Келусу стукнуло шесть месяцев. На самом деле, парню было абсолютно плевать, что это был за человек, ведь тот никогда не появлялся в его жизни. Мать Келуса, известная российская скрипачка, занималась воспитанием сына сама. Женщина не жалела денег, времени и сил, чтобы подарить златоглазому лучшее детство и воспитать из него достойную личность. И у нее это получилось. Любой человек, которому довелось пообщаться с Келусом скажет, что таких прямолинейных, смешных или уверенных людей еще поискать надо, а в сероволосом собралась целая солянка из всего этого, да еще и умноженного на сто. Уезжать он вообще не планировал и благодаря усердной учебе поступил на бюджет в Дальневосточный Федеральный Университет на разработчика мобильных приложений. Именно там он и познакомился с Мартой — веселой девчушкой с журфака, которая любила яркие образы и странные авантюры. Вот и сейчас она попросила подкупила Келуса об одолжении. Ей нужно было, чтобы он помог ей с заданием и сделал парочку хороших фотографий маяка. Маяк Токаревского был одной из главных достопримечательностей города и путь до него Келус знал наизусть. Поэтому уже через каких-то двадцать минут он стоял на дорожке из камней и как какой-то дурачок фотографировал маяк под каждым макро углом. — Ебаный маяк, если бы не ты, то я бы уже спокойно хавал дома! Келус ворчит и не сразу замечает, как его начинает окружать огромная группа из китайских туристов. Наконец закончив задание, парень оборачивается и оглядывается, удивленно хлопая длинными ресницами и тут же понимая, что его, как какую-то обезьянку, фотографируют и снимают на видео. Келус замирает как вкопанный и заметно краснеет. Нет, вы не подумайте, он и до этого попадал в подобные ситуации, все-таки Владивосток был достаточно популярным городом для китайских туристов. Вот только если раньше его окружало максимум три-четыре иностранца, то на этот раз три и четыре можно было смело писать вместе. — Омагад ю бьютифул! Хэндсом рашн мен! — кричит кто-то из толпы и Келус окончательно растворяется в смущении, закрывая красное лицо руками. Китайские бабулечки о чем то охают и посмеиваются, а женщины и мужчины толкают в сторону Келуса своих детей, что бы запечатлеть их рядом с парнишей. Спустя какое-то время сероволосому все же удается выпутаться из толпы. Он тут же прячется за маяком и набирает номер своей подруги, дабы сообщить невероятно смущающую новость. — Марта, я походу в китайский вэйбо попаду и селебой стану! — гордо говорит он, когда девушка берет трубку. — Чего? Тебя азиаты похитили? — с усмешкой отвечает Марта. — Тц! — Келус закатывает глаза и цокает как можно громче, чтобы его подруга на том конце провода точно поняла, что он возмущен. — Да я пришел тут задание твое выполнять, а в итоге стал достопримечательностью покруче маяка этого! Они меня как окружать начали, я сразу в помидор превратился! — Сочувствую. — искренне отвечает розововолосая. — Да не, все нормально! — парниша на секунду затихает, выглядывая из-за маяка и находя глазами стоящего в паре метров от него молодого парня. Келус его еще во время, так сказать, «подработки экспонатом» заприметил. — Тут в толпе такой мейдинчайновский красавчик тусуется. Я его как увидел, так сразу свою гетеросексуальность похоронил! Парень как будто понимает, что речь о нем и поворачивает голову в сторону Келуса. — О, смотрит на меня, — осмелевший Келус не отводит взгляд, продолжая докладывать подруге обо всем, что произошло. — Марта, клянусь, я ему сейчас прям тут отсо… — Не стоит, тут много людей… — на чистейшем русском отвечает ему этот самый «мейдинчайновский красавчик». — ЯПОНА МАТЬ НИХУЯ ХУЯ! Ты на русском шпаришь?! — Келус от неожиданности почти роняет телефон, но вовремя шагнувший вперед «красавчик» успевает словить его. — Да. — брюнет аккуратно передает Келусу его телефон, на секунду соприкасаясь с ним кончиками пальцев. Сероволосый в ту же секунду чувствует ту самую искру и ток, ударивший по всему телу, прям как из тех самых слащавых любовных романов, которые Марта заставляла его читать время от времени. — Боже, как же стыдно то… — прошептал Келус, чувствуя, как жаркая волна смущения снова окатывает его, на этот раз дойдя аж до кончиков ушей. Он был готов провалиться сквозь землю, раствориться в морской пучине, лишь бы исчезнуть навек и никогда не вспоминать этот момент. Его взгляд беспомощно уставился в каменную кладку маяка, ища в ней спасения. «Красавчик» лишь мягко улыбнулся. Его глаза, цвета чистейшей воды, сузились от легкой усмешки, но в них не было и капли злой насмешки. Скорее понимание и затаенное любопытство. — Ты… тоже показался мне очень привлекательным. — произнес он тихо, но четко. Эти слова повисли в воздухе, смешавшись с криком чаек и шумом прибоя. Келус замер. Его мозг, еще секунду назад обрабатывавший команду «срочно найти черную дыру и нырнуть в нее», дал сбой. Он медленно поднял глаза на незнакомца, не веря своим ушам. Взгляд златоглазого скользнул по красной подводке у одного глаза, идеальной линии челюсти, пряди черных волос, падающих на лоб, а после снова вернулся к глазам. В них он не увидел лжи. Но от чего-то на секунду внутри Келуса проснулась клоунская натура, нашёптывающая ему сию минуту пошутить про цвет глаз незнакомца и свою ориентацию. Но он сдержался, дабы не испоганить момент еще сильнее. — Чё?.. — выдавил он наконец, и его собственный голос показался ему писклявым и чужим. — Я сказал, что ты очень яркий. В толпе тебя было заметно сразу, — парировал брюнет, и на его скулах проступил легкий румянец. Он явно тоже был не из железа сделан, хотя изначально произвел впечатление неприступной горы. — Я Дань Хэн. Келус пару секунд тупо пялился на протянутую руку, а после пришел в себя. — Келус, — наконец представился сероволосый, почувствовав, что его язык заплетается меньше, а земля под ногами снова обретает твердость. Рука, в которой он сжимал телефон, все еще слегка дрожала, а вторая с тем же легким трепетом потянулась к протянутой руке собеседника. — Просто Келус. — Просто Келус, — как бы пробуя на вкус, повторил Дань Хэн. — Очень приятно. В трубке послышался приглушенный, но настойчивый вопль Марты: «Келус! Ты где? Кто это? Что происходит? Ты жив?» Келус на секунду оторвал взгляд от гипнотических глаз Дань Хэна и прошептал в микрофон: — Я перезвоню! У меня утюг закипел! — и, не дожидаясь ответа, положил трубку, сунув телефон в карман. Это было похоже на сцену из того самого ромкома, над которым он бы хохотал вместе с Мартой, а теперь сам в нем оказался. Он — тот самый главный герой, который опозорился перед своим крашем, но, каким-то образом, не запорол все к херам собачьим. — Извини, это подруга, — смущенно пояснил сероволосый. — Это она меня сюда под фанфары и обещания загнала. — Фотографировать маяк? — предположил Дань Хэн, кивнув в сторону сооружения. — Ага. Только, как видишь, фотографируют здесь только меня. Видимо, я более фотогеничный экспонат, — Келус фыркнул, наконец-то к нему вернулась доля самоиронии. Он огляделся. Толпа туристов, удовлетворив свое любопытство, потихоньку рассеивалась, направляясь к автобусам. Наступал вечер. И без того прохладный морской ветер становился еще прохладнее. — Согласен, — просто сказал Дань Хэн, и Келус снова почувствовал, как по его щекам и ушам разливается тепло. Этот парень явно играл не по правилам, его прямолинейность сносила крышу. — А ты что здесь делаешь? — спросил Келус, стараясь говорить как можно естественнее. — С группой приехал? — Нет. Я живу во Владивостоке. Учусь в Морском университете на заочном. Просто вышел прогуляться. Люблю это место, особенно когда людей становится меньше. Но сегодня их еще больше, чем обычно… «Он здесь живет! Учится!» — про себя обрадовался Келус. Если бы у него был хвост, то он бы прямо сейчас радостно вилял им в разные стороны. — Круто. А я в ДВФУ. На программиста. — Он замолчал, чувствуя, что диалог снова заходит в тупик. Молчание повисло между ними, но оно не было неловким. Оно было наполнено шумом волн, неблизкими шагами некоторых людей неподалеку и частыми криками чаек. Дань Хэн нарушил молчание первым. — Ты уже закончил с фотографиями? Или… тебе еще нужно работать моделью для других китайских туристов? — в его голосе прозвучала легкая, добрая насмешка и надежда. — Да ну их к черту! — засмеялся Келус. — Задание выполнено. Я свободен. И. наверное, уже должен бежать домой, а то домашка ждать не станет… Златоглазый произнес это с некоторым сожалением, не решаясь сделать следующий шаг. Но Дань Хэн вновь сделал это за него. — Может, не сразу бежать? — предложил он, указывая взглядом на узкую каменную косу, уходящую в сторону города. — Я обычно иду этой дорогой. Вид завораживает… Провожу тебя, если твой путь лежит в ту сторону. Глаза Келуса загорелись. Внутренний голос, твердивший о домашке, был немедленно заглушен более громким и настойчивым, который выкрикивал: «ДА КОНЕЧНО, ИДИ, ДУРАК!» — Да, я как раз туда, — он постарался сделать вид, что это самое обычное предложение в его жизни. Типичный день, так сказать. — Пойдем, только давай побыстрее, пока новая группа туристов не нагрянула. Они пошли по камням, плечом к плечу. Вечернее солнце окрасило воду в золотисто-розовые тона, и огни города начинали зажигаться вдали. Разговор наладился сам собой. Они говорили об учебе, о Владивостоке, о море, о музыке, о том, как странно бывает оказаться в центре внимания. Келус обнаружил, что Дань Хэн не только чертовски красив, но еще и остроумен, и слушает он действительно внимательно, а не просто делает вид, как многие люди. С Дань Хэном в эти короткие минуты ему было комфортно настолько, что внутри начало разгораться странное чувство дежавю. Будто они и не незнакомцы друг другу. Подходя к привычному повороту, где их пути должны были разойтись, Келус ощутил приступ легкой паники. Неужели все на этом и закончится? Просто мимолетная встреча? Все закончится как в реальной жизни или добрая фея канона ромкомов наколдует продолжение серии? — Ну, мне сюда. — Келус показал пальцем в сторону своего дома, вновь чувствуя себя неловким подростком. Дань Хэн кивнул. — Мне в другую сторону. Еще одна пауза, на этот раз более напряженная. — Слушай, Келус… — начал Дань Хэн, глядя куда-то мимо него, а потом прямо в глаза. — Может, повторим? Без толп туристов и фотоаппаратов. Просто так. Сильный и независимый мужик, которым Келус был всего пару часов назад, окончательно капитулировал. — Ага! — он слишком быстро и слишком громко ответил, и тут же поправился. — То есть, да. Я только за. У меня как раз завтра пары до обеда. — Идеально, — брюнет легонько улыбнулся и достал из кармана телефон. — Дашь номер? Обменявшись номерами, они еще секунду постояли, прежде чем окончательно разойтись. — До завтра, просто Келус. — сказал Дань Хэн, разворачиваясь. — Жду весточки, мейдинчайновский красавчик! — крикнул ему вдогонку Келус, и, поймав на себе смеющийся взгляд Дань Хэна, наконец-то повернулся и почти побежал в сторону подъезда. Он не бежал, он парил. Домашка Химеко, злые преподы, маяк, туристы — все отошло на второй план. В кармане у него лежал телефон, а в телефоне — номер. И весь мир вдруг стал состоять из розового тумана, сахарной ваты, единорогов и обещаний, данных глазами цвета чистейшей воды. «Как же по слащавому… но как же похуй!» — светился изнутри Келус.

***

— КАКОГО ХУЯ ТЫ МНЕ НЕ ГОВОРИЛА ЧТО ВЫ ЗНАКОМЫ?! — орал на всю квартиру Келус, разговаривая по телефону с Мартой. Пять минут назад он на крыльях любви влетел в дом, чмокнул мать в щеку и как умалишенный убежал в комнату под вопросительное: «Сына, это ты так домашке радуешься?». Златоглазый тут же набрал номер подруги и так красочно и подробно рассказывал о случившемся, но после фразы: «о, так я с Дань Хэном лет пять знакома», у Келуса случилось короткое замыкание. И вот, теперь он разъяренный ходил по комнате и пинал лежащие на полу подушки. — ТЫ СПЕЦИАЛЬНО ПРЯТАЛА ОТ МЕНЯ ТАКОЙ АЛМАЗ?! — не унимался сероволосый, продолжая свой гневный маршрут по комнате. — Успокойся, ревнивец! — засмеялась в трубку Марта. — Я же не знала, что ты в его вкусе. И вообще я думала, что из-за своих различий вы не поладите. Ты — ходячее шило в жопе, а Дань Хэн всегда был таким… закрытым и спокойным. Я думала, он вообще в отношениях не заинтересован. А тут на тебя, значит, среагировал сразу? — она делает паузу и тихо задумчиво произносит. — Значит он все-таки не импотент… Келус замер посреди комнаты, отдышавшись после истерики. Гнев как ветром сдуло. Вместо него накатила новая, оглушительная волна чистой, ничем не разбавленной радости. Значит, так оно и было, ему не показалось. Это было настоящее, то самое чувство дежавю и чего-то родного. — Ладно, прощаю, — выдохнул он, и на его лице расплылась самая дурацкая и самая счастливая улыбка. — Но теперь ты будешь нашей личной свахой, ясно? А сейчас я должен идти. Свидание подождет, а домашка нет. Он бросил телефон на кровать и плюхнулся рядом, уставившись в потолок. В голове снова и снова прокручивалась картина сегодняшнего вечера: смущение, смех, тихий голос и глаза цвета морской воды. Завтра. До завтра оставалось всего ничего. А там — новая история. И Келус был готов к ней на все сто.