домой

 за меня не бойся но не теряй

держи меня зубами но не кусай

 — При задержании преступники оказали сопротивление, началась перестрелка…   Тао Жань шумно выдыхает, слушая отчет Ло Вэньчжоу, развелось же в последнее время уродов с пушками! Кажется, что даже у самого незадачливого вора теперь найдется сейф с дешевым пистолетом. Он уже предвещает громкое и долгое расследование по незаконному обороту оружия. — … мне плечо задели, скажи Фэй Ду, чтоб забрал меня из городской больницы, — будничным тоном продолжает говорить Ло Вэньчжоу, раны для него что-то вроде удара мизинцем об угол — неприятно и повседневно, но жить будет.    Тао Жань скоро завершает звонок и убирает телефон, только теперь обращая внимание на уж слишком напряженную атмосферу в машине. Тихая непримечательная песня из радио лишь больше нагнетает, и холод пробирается до самых костей, хотя обогрев работает на максимум. А все дело в Фэй Ду, пустым взглядом уставившимся на бюро перед ними и отбивающим самыми кончиками пальцем только ему известную мелодию. От ледяного металла его очков исходит такая же аура, как от ножа.   Страшно ломать такую убийственную тишину. — О, чего ж не сказал, что мы уже приехали, — Тао Жань застегивает пальто и уже собирается выйти, как чувствует что-то неладное.   Фэй Ду просто мастер сокрытия истинных эмоций и намерений, его не расколят даже самые извращенные методы допроса. Вроде бы и сейчас все отлично, внешне он спокоен и безразличен ко всему как всегда, однако глубокое дыхание выдает его попытку… успокоиться?   Наконец-то до Тао Жаня доходит простая истина, что разговаривать с капитаном Ло на громкой связи было ошибкой. Фэй Ду, что бы ни говорил и ни делал, остается его парнем и чертовски сильно переживает за него. Слова о ранениях любимого человека действительно заставили волноваться. — Эй, все в порядке? — совсем тихо спрашивает Тао Жань. — В полном, — Фэй Ду даже не смотрит на него, а в голосе сквозь напускную холодность прорывается столько эмоций от волнения до недовольства, что Тао Жаню становится не по себе. Отчего-то он даже не задумывался, насколько сильная эмоциональная связь появилась между его друзьями в отношениях. Видеть такого Фэй Ду слишком непривычно, когда обычно он делает вид, что продаст незадачливого капитана за кривую козу. — Что ж, спасибо, что подвез. Слова капитана ты слышал, хорошего вечера! — улыбается на прощание Тао Жань и выходит из дорогого автомобиля, который в минуту сливается в темноте ранней ноябрьской ночи.   “Фэй Ду переживает” — снова проносится у него в голове, как неудачный анекдот или слишком преукрашенная сказка. Но он видел это своими глазами!    Из потока собственных мыслей его вырывает громкий голос Лан Цяо. Коллега причитала о слишком большом объеме работы, вновь свалившемся на их бюро, и почему заместитель капитана Тао прохлаждается в машине президента Фэя, никак не помогая их несчастному коллективу.

***

— Самому не надоело дымить как паровоз? — Тао Жань уже в двух метрах от друга не может нормально дышать, однако другого места для нерабочих переговоров сейчас просто не найти. — Только я от вас всех спрятался, чтоб на секунду подумать о чем-то более прекрасном, чем о подвале с проститутками и наркотиками, так ты и здесь меня нашел! — отрывает взгляд от телефона Ло Вэньчжоу. На экране светится домашняя фотография с ним и Фэй Ду. Тао Жань не успевает ее рассмотреть или умилиться, как изображение гаснет. — Что такого срочного тебе надо во время моего святого перекура?   Ло Вэньчжоу сидел на лестнице, прижавшись к обшарпанной стене, ему пришлось подвинуться, чтобы рядом мог сесть еще один здоровый мужчина. Его рабочую рубашку жевало минимум три коровы одновременно, а закатанные до локтя рукава и расстегнутые до груди пуговицы придавали ему слишком усталый вид. Тревожить его еще чем-то сейчас показалось Тао Жаню кощунством, но другого более подходящего момента для разговора может и не быть. — Да так, поговорить хотел, — осторожно начинает он. — О чем? — Ло Вэньчжоу хорошо знал этот тон друга. Он не предвещал чего-то хорошего, но хотя бы никогда не предвещал еще миллион слов о работе. — О твоем инстинкте самосохранения, — если говорить, то прямо. Тао Жань тыкнул пальцем ему в плечо. Под тонкой тканью рубашки почувствовались бинты, за которыми скрывается совсем свежая рана. — А что с ним не так? — Ло Вэньчжоу непонимающе вскинул бровь, — руки ноги на месте, голова соображает, лицо как у айдола — все в порядке. — Да, но… — Тао Жань выдержал небольшую паузу, подбирая слова, — лишняя осторожность и действия по технике безопасности никогда не будут лишними… — Ты мне ее зачитать пришел? Друг мой, ты не заболел? Наша работа всегда несет риски и никогда не будет стопроцентно безопасной. Мы с тобой в бюро собаками побитыми возвращаемся при каждом втором задержании. Ничего, живы здоровы. И вообще, зачем ты потревожил мои драгоценные десять минут покоя… — Фэй Ду переживает за тебя, — перебил его Тао Жань.   На лестничной клетке воцарилось молчание. Громкий и отважный капитан Ло менялся на глазах, когда речь заходила о Фэй Ду. В его глазах раздражение тут же сменилось на серьезность и непонимание. Только начатая сигарета погасла и отправилась в импровизированную пепельницу из консервной банки.   Когда Тао Жань рассказал ему недавнюю ситуацию, Ло Вэньчжоу на несколько мгновений закрыл лицо руками, обдумывая сказанное.  — Подумай, пожалуйста, не о себе, так о нем, — мягко сказал Тао Жань, — как бы он ни скрывал это, он на самом деле вовсе не равнодушен к твоим увечьям и к тому как ты бросаешься в самое пекло без плана или защиты.   Ло Вэньчжоу посмотрел на него немного виноватым взглядом и встал, стряхивая пепел с брюк: — Хорошо, я понял тебя. Спасибо…  — Мы все беспокоимся о тебе, даже о самых маленьких царапинках, а Фэй Ду чувствует это в десять раз сильнее. Пожалуйста, будь осторожен.

***

  Слова Тао Жаня и в самом деле вызвали в нем бурю эмоций и мыслей.   Все то время, пока он был один, он мог сутками не появляться дома, целиком и полностью отдавая себя работе и восстановлению правопорядка в городе. Тормоза в виде здравого смысла отсутствовали у него вовсе. Возможно, коллеги, заставшие начало его пути, не вспомнят и дня, когда Ло Вэньчжоу не лез в драки и перестрелки. В груди и сердце бушевал огонь, мозг отвечал лишь за координирование движений рук и ног, про осторожность и речи не могло идти. Вон, многие преступники тоже таких слов не знают, так как он собрался их ловить по уставу? Погибни он во время задания — кота соседке, а больше у него ничего и нет.   Точнее, не было.   Теперь ему есть ради кого возвращаться домой.   Сдувая пылинки со своего золотца, которое вообще-то само шею свернуть и до самоубийства довести может, он вовсе не обращал внимания на свою значимость.   Прошлой ночью по дороге из больницы в бюро Фэй Ду ничего ему не сказал, указав лишь на то, что дома заканчивается еда, которую готовил Ло Вэньчжоу. На вопрос о доставке хоть королевского краба он лишь фыркнул и указал на то, что белок есть не только в мясе. Что ж, таким жестким тугодумом капитан Ло не ощущал себя еще никогда.   Конечно, ничего материального для Фэй Ду не имело значения, когда дело касалось любимого человека, а тот головы своей не жалея бросается куда попало.   Ло Вэньчжоу ожидала бессонная ночь за работой, но теперь ему казалось, что она может подождать и до утра. Воры не убийцы, к тому же они уже за решеткой. Город может спать спокойно, а капитан и его подчиненные могут выдохнуть впервые за двое суток непрекращающейся работы. Хотя он уже звонил Фэй Ду и говорил, что снова останется ночевать в бюро, планы приятно поменялись. После появления дома еще одного голодного рта помимо его “внебрачного сына” Ло Иго оставаться в бюро больше чем на на два-три дня подряд при расследовании серьезных дел стало просто невозможным. Но слова Тао Жаня оказали на него такой сильный эффект, что любая ночная смена стала казаться преступлением.   Свое возвращение домой раньше того, как он предупреждал, Ло Вэньчжоу захотел сделать маленьким приятным сюрпризом. Понимая, что сил на готовку чего-то стоящего у него просто не осталось, он купил лапшу, самые простые продукты и пакетик любимых кислых конфет президента Фэя. Пройтись до дома пару километров и остудить на холодном осеннем ветре кипящий мозг оказалось очень даже полезно, теперь в его голове не было ничего, кроме вкусного ужина и Фэй Ду.   Самодовольного, наглого и пугающего подчиненных президента Фэя Ло Вэньчжоу нашел заснувшим над какой-то очень умной книжке по психологии. Ло Иго дремал у его ног и также не заметил еще одного человека в квартире. Вместе эти два создания самого сатаны выглядели так уютно и добро, что глубоко в душе раздался писк  умиления.   Он подошел совсем близко и наклонился над сонным царством так, что его нос почти соприкасался с носом Фэй Ду. Ло Вэньчжоу нежно погладил его по голове и стал спускаться вниз, дойдя до щеки он увидел картину, которую надо запечатлеть на обратной стороне век: словно кот Фэй Ду прильнул к руке и издал непонятные звуки удовольствия. Тут уже проснулся Ло Иго, потоптался на ногах Фэй Ду и громко замяукал, требуя свой заслуженный ночной перекус. Брови Фэй Ду на секунду напряглись, затем он начал просыпаться, не понимая, чья рука гладит его скулу, если засыпал в квартире он один. — Ты так усердно работаешь и учишься, что даже до кровати дойти не можешь? — хихикнул Ло Вэньчжоу. — Кто бы говорил, — хриплый от долгого молчания голос Фэй Ду звучал слишком хорошо. Проснувшись окончательно он перехватил уходящую шершавую ладонь любимого и поцеловал ее. От такого жеста что-то екнуло в груди слишком сильно. — Я тоже скучал, — выдыхает Ло Вэньчжоу, целуя его в лоб. — Не уснешь, пока я нам на ужин что-нибудь приготовлю?   Не дождавшись ответа, он снова поцеловал его уже в губы и пошел раскладывать продукты.   Рубашка осталась в стирке, показывая театр одного актера с шикарным телом одному дорогому зрителю. Стоило бы сменить бинты на плече, но с этим он разберется уже завтра, чтобы не портить аппетит Фэй Ду.   И что-то было такое родное и любимое в том, как Фэй Ду обнял его со спины во время готовки и потерся носом о загривок, шепча ворчания и комплименты одновременно. Огонь в груди сменился на приятное тепло и расплывался по всему телу, желая продлить этот момент на еще несколько драгоценных минут. Аристократические пальцы прошлись по бинтам на плече, и слова Тао Жаня сами по себе всплыли в его голове. — Прости, что заставляю волноваться. Я буду осторожен на работе, а рука заживет скоро, — еле слышно сказал Ло Вэньчжоу, продолжая мешать простой суп с лапшой.   За спиной на миг замерли, а затем продолжили гулять по всем доступным участкам кожи. Никакой страсти, скорее успокаивающий жест двух уставших от вечной работы людей. — И я тебя люблю, шисюн.   На губах расплылась улыбка самого настоящего счастья. Вот он дом, забота и тепло. Ему действительно есть смысл возвращаться сюда и не терять голову на перестрелках идиотов-преступников.   Он сделает все, чтобы сохранить любовь на долгие годы. В его сердце больше нет исключительной беззаботности и жажды мести всем бандитам, в нем расположился один наглый мальчишка, ради улыбки которого он раздвинет моря и падет к его ногам.

ты же меня знаешь я прыгну вниз

если ты со мной то просто держись