knee of love

Когда ты найдешь то, что полюбишь по-настоящему, ты сам удивишься, сколько всего ты сможешь.

*** — Да, Чонгук? — слышится нежный тон голоса и копошение на фоне, явно создаваемое Тэхеном, который не может застегнуть молнию на своем злосчастном ботинке. — Привет, Тэ. Ты ведь не забыл про сегодняшний матч? Я очень жду тебя, — говорит оппонент на другом конце трубки, волнительно закусывая губу и щелкая пальцами рук. Вдруг близкий друг всё-таки забыл про столь важную игру. — Конечно нет. Я помню, что он очень важен для тебя, — будто читает мысли. — Я как раз выхожу из дома, посижу с Хосоком в кафе и сразу в ледовый, — юноша наконец справляется с застежкой на обуви, что вечно заедает, и смотрится в зеркало. — Удачи, Чонгук. — Удачи желают только неудачникам, — смеется Гук, наконец оставляя свою истерзанную губу в покое. Стоило бы уже начать экипироваться, но позвонить Тэхену в данный момент было необходимо. — Тогда успехов. Надеюсь, с этой формулировкой все в порядке, — наигранно недовольным голосом проговаривает в ответ. — Спасибо, Тэхен. Время поджимает, я пойду. До встречи! — улыбается Гук, а после сбрасывает трубку, кладя телефон в наружный карман спортивного рюкзака. Тэхен слышит завершающие гудки и, оглядывает себя в зеркало: бежевое кашемировое пальто, что почти достигает пола, идеально смотрится на его утонченной фигуре. Из-под пальто виден теплый вязаный свитер тона чуть темнее, который заправлен в прямые черные брюки. Универсально и приятно глазу. То, что любит Тэхен. Он проходится блеском с легким розовым оттенком по губам, дабы не трескались от сухости, и поправляет кончиками пальцев блондинистую челку. Секунды тратит на то, чтобы оглядеть едва заметные синяки под глазами, хорошо скрытые консилером, и закинуть в карман таблетку от головы, чтобы выпить позже. Готово. Тэхен выходит из квартиры и направляется в сторону уютного кафе, где они частенько встречаются с Хосоком. Хосок — лучший друг Тэхена, который и познакомил их с Чонгуком в универе. Это было в начале учебного года, когда они только переходили на второй курс. Тогда весь университет взвыл от красивого высокого первокурсника, который играет в хоккей и переехал из своего небольшого городка в столицу, чтобы заниматься любимым делом более профессионально. Но учебу никто не отменял, поэтому родители Чона решили, что было бы хорошей идеей отдать талантливого сына в тот же университет, в котором учится его двоюродный старший брат — Хосок. Тэхен никогда не страдал от недостатка внимания, как раз наоборот — его он получал и от парней, и от девушек. Имея средний рост в сто семьдесят пять сантиметров, хорошо сложенную, но довольно хрупкую фигуру, что скрывалась за слоями одежды, миловидное лицо и постоянно подкрашиваемые блондинистые волосы, он всегда приковывал взгляды большинства студентов не только их факультета, но и всего универа в целом. К сожалению, самооценка Кима от этого не сильно поднималась: неуверенность в себе в нем слишком крепка. Стоило появиться Чон Чонгуку, все внимание тут же было приковано к нему: красивый брюнет с глазами цвета темного шоколада и притягательной ухмылкой-полуулыбкой манил своей мускулистой широкой фигурой, крупными бицепсами и венистыми руками. Он любил надевать облегающие шикарный пресс и подкачанную грудь футболки со спортивными брендами, которые открывают вид на те самые сводящие с ума руки, а также излюбленные широкие спортивные штаны, но даже так можно было понять, что его ноги и ягодицы находятся в не менее прекрасной форме. И не зря студент, ростом под сто девяносто и с невообразимо красивыми кудряшками до плеч, стал объектом воздыхания двух полов в университете: красивое от природы лицо и идеальная фигура, которая является результатом изнуряющих тренировок с четырнадцати лет, достойны такого внимания. Поэтому Тэхен вовсе не огорчается такой резкой смене окружающих в объекте воздыхания, потому что сам поддался пленительной внешности и милой улыбке брата своего лучшего друга. Кому врать, их разница в росте и обхвате фигур будоражила его. Чон был таким большим и горячим и одновременно милым. Он даже рад, ведь Хосок познакомил его с Чонгуком, после чего все втроем стали зависать вместе: и в столовой за одним столом, и в квартире у братьев, что живут вместе в двухкомнатной для удобства, и иногда даже у Тэхена, который, вообще-то, редко зовет к себе гостей. Хоть у Чона каждый день тренировки и много матчей, как местных, так и выездных, Ким рад, что всё свободное время хоккеист проводит именно с ними. Бывает, что они с Чонгуком проводят вечера вместе в прекрасной дружеской атмосфере, разговаривая друг с другом или смотря различные фильмы. И тогда Ким полюбил спортсмена целиком: его прекрасную внешность и тело и богатую душу с правильными моральными ценностями. Так они и сблизились. Только вот Тэхен с первого взгляда на Чона, с первого их приветствия, понял, что влюбился по уши и ничего не может с этим поделать. Вообще, Ким не из тех, кто не умеет разделять личные романтические чувства и дружбу, поэтому умело скрывает свою влюбленность под приятельской заботой и искренней заинтересованностью чужой жизнью. Но каждый взгляд на Чонгука, каждое его слово и пленительный милый взгляд, приводящий Тэхена к сбитому дыханию и расширившимся зрачкам, заставляют Кима влюбляться лишь сильнее. И ничего не может он с собой поделать, когда злость и ревность одолевают его разум и сердце, стóит очередной девушке подойти к Чонгуку за обедом и попросить его номер или инстаграмм. Возможно, Тэхен слишком глуп, чтобы заметить не менее заинтересованный взгляд Чона, когда он случайно видит блондинистую макушку среди толпы. Слишком глуп, чтобы увидеть влюбленную улыбку в ответ на свои очередные рассказы из универа или из жизни. А возможно, Тэхен просто слишком неуверен в себе и в том, что интересует Чонгука, когда вокруг него столько милых девушек, чтобы даже подумать о взаимности. Поэтому Ким довольствуется своей близкой дружбой с самым добрым, душевным и сердечным парнем в этом чертовом мире. В этой вселенной. *** — Привет, мой влюбленный друг, — с широкой улыбкой говорит Хосок, приветственно махая рукой лучшему другу, который на такой обращение лишь цокает. — Привет, мой раздражающий друг, — и все-таки улыбка пробивается на угрюмом лице ушедшего в свои угрюмые раздумья парня. — Чего опять кислый? Снова мысли все забил моим братом? — уже без улыбки интересуется Хосок, пока друг садится напротив него и сжимает холодные после улицы пальцы. — Хо, давай не об этом, — устало говорит Ким и подзывает к их столику официанта, чтобы заказать любимый латте на кокосовом молоке. Он и так всю ночь не спал, думая о своих чувствах к Чону. Хосок узнал о тщательно скрываемой влюбленности в своего брата всего пару месяцев назад. Это вышло случайно: они вдвоем тогда были на ночевке, пока Чонгук был на выездных матчах, и Хосок услышал тихие задушенные всхлипы на другой стороне своей кровати. Тогда он сильно испугался, ведь Тэхен весь дрожал и не мог вымолвить ни слова, а когда понял, что Хосок проснулся и сел напротив него, не смог сдержать горькие рыдания и все накопившиеся эмоции. Тогда Киму и пришлось рассказать о сильнейшей в его жизни любви, о невыносимой ревности и злости, о желании прикасаться по-другому, не по-дружески, нежно и трепетно. Хо долго тогда успокаивал друга, но и обнадеживать не мог, что и сказал прямо: «Я никогда не видел Чонгука с парнями, а мы с ним довольно близки». И Тэхен разрыдался пуще прежнего, услышав горькие для себя слова. Всю ночь они просидели в крепких объятиях и с двумя горячими кружками чая. — Так во сколько ты сегодня уезжаешь? — наконец спрашивает Тэхен, откидывая свои мысли куда подальше и интересуясь делами друга. Тот должен срочно уехать к маме, что сильно заболела. — Где-то через полтора часа. Надеюсь, вы не будете скучать без меня всю эту неделю, — Тэхен улыбается на эти слова и подпирает ладонью подбородок, прикрывая глаза и думая, как же он будет жить эту неделю, регулярно встречаясь с Чонгуком. Вдвоем. — На самом деле я волнуюсь, Хосок. У него последняя игра, конец сезона, а ты и уезжаешь. Мы будем видеться каждый день, а сдерживать свои чувства мне стало все сложнее, — с грустной улыбкой произносит Тэ. — Я уже давно советую тебе наконец признаться, Чонгук не из тех мудаков, кто пошлет тебя и забьет на ваше общение. Тем более ты его друг. Очень близкий друг. Да и мы не можем знать, вдруг парни ему тоже нравятся? — Брось, ты сам сказал, что никогда не видел его с парнями. — Но я также говорил, что ты особенный для него. Разве ты совсем не видишь? Просто поговори с ним. Я не буду лезть, но и видеть тебя вечно несчастным больше не могу. Напрямую тогда спрошу, чувствует ли он к тебе что-то или нет, — тоже устало говорит Хосок, отпивая кофе. Смотреть за страданиями Тэхена он больше не может. У Чонгука же невозможно что-то выпытать, поэтому остается лишь таким путем уговорить Тэ. — Нет! Ни в коем случае! — тут же оживившись, пролепетал Тэхен с расширившимися глазами, на что Хосок смеется и утягивает друга в интересную и отвлекающую беседу. *** Чонгук очень любит свое занятие, ведь хоккей — смысл его жизни. Это то, ради чего он с детства забивал на прогулки с друзьями, чтобы не пропускать тренировки, а дальше и на учебу, потому что выездные матчи требовали долгой подготовки и упорного труда. Потом он, конечно, опомнился и взялся за голову после слов родителей: «Чонгук, милый, мы понимаем, что тебе очень нравится хоккей, и поддерживаем тебя. Но что, если вдруг не получится? У тебя всегда должен быть запасной вариант. Закончи школу, поступи в университет. Образование очень важно в наше время. А хоккеем никто и не запрещает тебе заниматься». Ну, Чонгук и поступил в университет по рекомендациям родителей, туда, где учится его двоюродный брат. Хоккеист не хотел разочаровывать своих родителей, хоть времени на учебу порой не хватает, а поэтому просто плывет по течению реки, продолжая упорно тренироваться и заниматься спортом, несмотря на поглощающую усталость. Устает Чонгук от всего: от чрезмерного количества надоедливых девушек в университете, ведь его статус «красивый накачанный хоккеист, с которым хорошо можно провести ночь», от количества заданных работ по множеству предметов, которые от попросту не успевает делать, от нехватки времени на посиделки с близкими людьми. С его Тэхеном. Лишь от него и хоккея он не устает. Это то, чем он живет, и никогда бы не хотел потерять. Чонгук долго принимал свою влюбленность в Тэ, ведь для него это впервые: что-то чувствовать к парню. Нет, он не гомофоб и никогда им не был, просто осознавать, что ты по уши влюбился в друга своего брата и это вряд ли понравится окружению и родителям, было для него тяжело. Еще он боится, что первый и последний (он в этом уверен) парень, к которому Чон имеет сильные чувства, отвергнет его. Да и Тэхен является не только его сильной любовью, но и первым близким другом, которого он слишком сильно боится потерять, ведь с детства Чон уделял все свое время понравившемуся спорту. Хоккей в Корее далеко не самый популярный вид спорта, а таких, как Чонгук, которые действительно стремятся чего-то достичь и пробиться дальше, очень мало. Поэтому он днями и ночами тренировался, иногда был выскочкой, чем бесил остальных ребят, но сейчас он здесь: его заметили сеульские тренеры. Чонгук принял приглашение сразу, ведь это его мечта: чтобы заметили и пригласили в достойный клуб, чтобы смог пробиться дальше и профессионально заниматься любимым хоккеем. Поэтому сейчас Чон, полностью экипировавшись и держа в руках шлем с любимым номером «23», прикрывает глаза и глубоко дышит, пытаясь выгнать Тэхена из своих мыслей и настроиться на игру. Все-таки юноша надеется, что тот придет и окажет немую поддержку в виде своего присутствия, ведь это придаст Чону немало сил. Последняя игра в сезоне — это их финал в лиге. Они либо первые, либо проигравшие. Так их учили с детства, так сейчас и остается. Надевая наконец шлем и краги, Чонгук берет в руки клюшку, слушает наставления от тренера и пожелание успеха, а дальше вместе с командой направляется на лёд. Трибуны взрываются криками и возгласами фанатов, болеющих за любимые команды, пока Чонгук размеренно дышит и пытается не обращать особого внимания на шум. Они выходят на лед и начинают раскатку, следуя указаниям главного тренера, а Чонгук мельком смотрит на большие трибуны, полностью заполненные болельщиками. Найти глазами Тэхена не составляет труда для Чона, ведь тот сидит почти на первых рядах, и хоккеисту кажется, что взгляд шоколадных глаз в миг дарит ему вселенский покой и уверенность. Улыбаясь своему другу, Чонгук спокойно продолжает откатывать, пока тренер не подзывает их к себе. Диктор озвучивает состав команд и арбитров, пока игроки слушают план игры, а после все съезжаются к центру площадки и снимают шлемы для гимна. Все болельщики встают, в том числе и Тэхен. Он взглядом выискивает родную макушку и сжимает аккуратные пальчики в кулак, волнуясь: хоккей — порою жесткая игра, в ней легко получить травмы, поэтому Ким, каждый раз бывая на играх Чона, не может себя успокоить и сидит на нервах. Особенно после просмотра роликов на Ютубе по типу: «самые страшные травмы в хоккее», просто потому что ему надо знать, что может произойти. Уж такая его тревожная натура. Гимн прекращается, и игроки подъезжают к вратарю, желая друг другу хорошей игры. Первая пятерка, где и играет Чонгук, остается на льду и подъезжает к центру для вбрасывания шайбы главным арбитром. Игра начинается с шумными возгласами и криками фанатов, пока Тэхен подносит скрепленные в замок руки к лицу, ерзая и нервничая: по слухам, команда соперников играет жестко и вечно бортует противника, норовя влезть в драки. И сейчас происходит так же, но сеульские хоккеисты на провокации не ведутся, беря профессионализмом и точностью передач. Игра с каждой минутой набирает обороты, игроки обеих команд действуют слаженно и быстро, не давая пройти к воротам и защищая их. За пять минут до конца первого периода с передачи сокомандника Чонгук забрасывает шайбу в ворота, болельщики и Тэхен вскакивают со своих мест с восторженными и полными гордостью криками, Ким с широкой улыбкой смотрит на Чона, который также не может сдержать улыбки и подмигивает в ответ на взгляд. Счёт открыт. *** Идет третий период матча, обе команды довольно вымотались, но не уступают друг другу: соперники так же жестко играют, получая удаления и калеча сеульских игроков, которые в ответ с бóльшим рвением нападают на ворота противника, пробивая защиту. С передачи Чонгука забивают еще один гол, счёт становится 2:1 в пользу Сеула. Команда радуется и планирует добить игру за оставшиеся десять минут, чем злят противника, который берет тайм-аут. За это время и команды, и болельщики делают передышку. Чонгук вновь выезжает на лед и становится на вбрасывании как центральный нападающий и выигрывает его, по тактике сразу же несясь к воротам, лавируя между противником. Кровь звенит в ушах, губы плотно сжаты, в голове лишь скрежет коньков о лед, в глазах — ворота и шайба. Ему нужно забить еще одну шайбу. Вижу цель — не вижу препятствий. Секунда — сильный толчок. Вторая секунда — мощный и быстрый удар о борт корта правым коленом и резкая невыносимая боль, охватившая все тело. Третья секунда — и он падает на лед, издавая приглушенный крик от пронзившей боли. Тэхен вскакивает с ужасом со своего места, пытаясь разглядеть номер лежащего на льду парня и надеясь, что он ошибся. Но видя четкие «23» на джерси, страх и тревога сковывают сердце, Тэ нервно сжимает ладони, впиваясь в них отросшими ногтями, и неотрывно смотрит на Чонгука, чей крик стоит в ушах, чье исказившееся от боли лицо стоит перед глазами. Он не может самостоятельно встать, ведь это приносит ему сильную боль. Медицинская команда спешит положить его на носилки, стараясь не задевать правой ноги, а Тэхен проскакивает через всех людей, наступая кому-то на ногу и даже не извиняясь. Он несется вниз, налетает на какого-то сотрудника, ударяя того плечом, а после бежит к выходу из здания. У его бокового выхода стоит машина скорой медицинской помощи, и Ким, пытаясь успокоиться из-за накатившей тревоги, отчего его всего трясет, торопливым шагом направляется в ее сторону. В этот момент двери открываются, а Тэхен видит лежащего на носилках Чонгука, которого быстро несут к машине. Ким подбегает к хоккеисту, испуганно смотря на него и ловя взгляд в ответ, и хватает того за руку, крепко сжимая. — Чонгук, ты… — начинает Тэ, но его перебивает Чонгук. — Он поедет с нами, — говорит тоном, не терпящим возражений, и в ответ сжимает руку Тэ, вновь смотря на него теплым взглядом. — Со мной всё хорошо, мой самый любимый болельщик. *** Тэхен ожидает в коридоре больницы, нервно кусая губы и смотря в одну точку на полу. Он вообще редко плачет, но он настолько сильно перепугался за Чонгука, что не мог сдержать слез, горько стекающих по его красным щекам. Он уже позвонил Хосоку, говоря что-то не слишком разборчивое о травме, поэтому друг поспешил успокоить Кима и потребовать нормальных объяснений. Тэхен кратко всё рассказал, но успокоиться сможет только тогда, когда увидит своего Чонгука рядом. Живым и здоровым. К сожалению, травма остается травмой, и она никуда не денется. Остается надеяться, что не такая серьезная. Сокомандник Чона, Джин, который не был в основном составе на этой игре, привез в больницу вещи Чона и его баул, а также попросил сразу же напомнить хоккеисту сообщить подробно о своей травме тренеру и команде. Тэхен поблагодарил Джина и попрощался с ним, ожидая своего спортсмена вот уже около часа. Ему должны были сделать рентген и на его основе сказать, насколько тяжелая травма. Чонгука Тэхен видел лишь мельком, когда его везли на рентгенограмму и обратно. Наконец дверь в кабинет травматолога открывается, оттуда выходит врач, показывая взглядом Тэхену, что тот может войти, предупреждая, что сам скоро вернется. Ким заходит в кабинет с максимально тревожным видом, сразу глядя на Чона. Тот сидит на кушетке, на которой полностью уместил правую травмированную ногу. Ким подбегает к Чону, обхватывая его лицо холодными и подрагивающими ладонями, смотрит в расширившиеся любимые темные глаза, в которых еще мелькает боль, и, не осознавая до конца из-за только-только прошедшего страха и наступившего облегчения, принимается солеными от слез губами оставлять поцелуи на всем лице хоккеиста, повергая того в шок. Нежные, но холодные пальцы гладят чужие щеки, а после тянутся дальше, к мокрым от пота завиткам, что спадают на лоб хоккеисту. Губы проходятся по горячему лбу, по вискам и острым скулам, ровному носу и родинке под нижней губой, что так давно приковывала к себе взгляд. Лишь остановившись в миллиметрах от чужих губ, Тэхен вдруг распахивает свои шоколадные глаза, смотря из-под трепещущих ресниц на Чона, который смотрит не менее удивленно. Ким моментально отстраняется, смотря на замершего Чонгука, а после дверь в кабинет открывается, являя за собой травматолога. Тот с порога начинает говорить: — Итак. Говоря кратко, у вас перелом коленного сустава. Повезло, что без смещения, очень повезло. Наложим гипс, ходите с ним, не снимая, минимум месяц. После того, как отек спадет, поменяем на тугую повязку. В новом сезоне уже сможете играть, если будете соблюдать все правила, — врач достает марлевые бинты, гипсовые повязки и остальные необходимые предметы, пока Чонгук неотрывно смотрит на Тэхена. Его сердце делало кульбит каждый раз, когда мягкие и мокрые от слез губы Кима касались его лица. И сейчас он сидит с глупой улыбкой на лице, совершенно забыв о травме, и смотрит на краснеющего Кима, сложившего руки за спиной и принявшегося внимательно слушать травматолога. Услышав о простом переломе, Ким наконец успокоился: худшее позади, хоть и такая травма ужасна для спортсмена. По крайней мере, довольно скоро Чон уже сможет встать на лед: Тэ лично за этим проследит. — В больнице вам выдадут костыли, можете прямо сейчас пройти в пункт проката медицинского оборудования, — обращается уже к Киму, выписывая ему необходимую бумажку для выдачи костылей. Тэхен пулей вылетает из кабинета. *** Оба по дороге в квартиру Чонов молчат. Тэ — боится чужих вопрос и требования объяснить всё, Гук — боится получить в ответ, что это было по-дружески. В такси Тэхен сел спереди, попросив водителя отодвинуть его кресло вперед для удобства Гука. Ким нервно стучит пальцами по дверце автомобиля, думая о том, как мог так долго скрывать свои чувства и так глупо спалиться. Сердце в страхе невзаимности до боли сжимается, очередная слеза грозит упасть с итак покрасневших глаз. Он откидывает голову назад, жмуря глаза. Хоккеист же на заднем сидении смотрит на проезжающие мимо машины, думая о том, что сегодня наконец скажет обо всем Тэхену. Пусть они только ступят в их квартиру, Чонгук потребует разговора. И у Кима не будет возможности отказать. *** Ким еле затащил тяжелый баул домой, несмотря на то, что ехали они на лифте. Чон настаивал на том, чтобы попросить кого-нибудь из соседей, но Тэхена не переубедить. Он краем глаза приглядывал за Чонгуком, ведь тому наверняка непривычно передвигаться на костылях. Как только дверь квартиры закрылась, а оба парня выдохнули от тяжелого и напряженного дня, хоккеист сразу начал: — Тэхен, я думаю, нам стоит поговорить, — спокойно начал Гук, откладывая костыли и садясь на пуфик в прихожей. — Я… я могу все объяснить, просто… — нервно начинает Ким, смотря глазами в пол, а когда его за руку мягко тянут на себя, Тэхен распахивает глаза и стремительно краснеет, когда оказывается между разведенных бедер сидящего Чонгука. — Я влюблен в тебя, Тэ. Не избегай меня сейчас. Вообще не избегай, — мягко улыбается, спокойно произнося свое признание. Он уверен, что его мальчик ответит ему взаимностью. Ким стоит в ступоре, глупо открывая и закрывая рот, пока Чонгук берет все в свои руки и, обхватывая пальцами края пальто Кима, заставляет его нагнуться и прижаться губами к своим в нежном поцелуе. Чон пользуется распахнутыми от шока губами Тэ и настойчиво проскальзывает языком между ними, беря инициативу в поцелуе. Ким, наконец вернувшись в реальность, с дикой страстью и желанием отвечает на поцелуй, ладонями обхватывая скулы любимого хоккеиста. Они не могут оторваться друг от друга, настолько сильно было их желание прикоснуться совсем иначе. Совсем трепетно и любовно. И их распухшие губы, горящие огнем, но не перестающие касаться друг друга, тому доказательство. Язык Чона умело ласкает чужой рот, вызывая тихие стоны, а Ким в ответ на жадные поцелуи легонько прикусывает нижнюю губу хоккеиста и пальцами зачесывает любимые непослушные кудри Чона, немного погодя отстраняясь с тяжелым дыханием и полной грудью счастья и облегчения. Тэхен широко и счастливо улыбается, заглядывая в не радостные глаза Чона. — Поговорить нам все же стоит. Только давай примем душ. Я тебе помогу, потом сам схожу, — с улыбкой говорит Тэхен, помогая Чону подняться, и они аккуратно идут в ванную комнату. *** Тэхен стоит под струями горячей воды, распаляющей тело вдобавок к жаркому поцелую. Искренняя улыбка лезет на лицо, Ким закрывает лицо ладонями, счастливо смеясь, и не может забыть руки Чона на на собственной талии и чужие губы на своих. Языком судорожно проводит по сухим губам, а ладонью ведет от груди вниз, к ягодицам. Рот приоткрывается в немом стоне, глаза искрятся любовью и счастьем, палец проникает в горячую узость, растягивая тугие стенки, пока другая рука оглаживает налившийся кровью член. Ким не раз дрочил на мокрые сны с участием Чонгука, но эмоции от поцелуя явно их пересиливают. Хочется почувствовать горячие руки под одеждой, а не на чертовом свитере и пальто. А тот факт, что он делает это в ванной Чонгука, пока тот ждет его в комнате, распаляет лишь сильнее, отчего второй палец также оказывается внутри. Из комнаты слышится приглушенное: «Все в порядке, Тэ? Ты что-то долго», отчего Тэхен прекращает свои манипуляции, так и не кончив, но достаточно возбудившись, и выключает воду. Через пару минут он выходит в одной лишь серой футболке Чонгука, едва прикрывающей ягодицы, и его боксерах, оказавшихся большеватыми для утонченной фигуры юноши. Тэ закусывает губу и с покрасневшими щеками идет к Чонгуку, по пути выключая везде свет: уже поздний вечер. В комнате хоккеиста лишь приглушенный свет от настольной лампы, а сам он сидит на кровати, разговаривая с кем-то по телефону. Ким нежно улыбается и аккуратно садится на кровати, двигаясь ближе к Чону. Его взгляд полностью прикован к блондинистому парню, теперь выглядевшим таким смелым и игривым. Тэ аккуратно перекидывает ногу через травмированное колено и двигается дальше, усаживаясь на чужих крепких и накачанных бедрах. Чонгук приподнимает брови, продолжая разговаривать, видимо, с тренером. Блондинистые волосы щекотят скулы, отчего хоккеисту приходится запрокинуть голову назад и прикрыть глаза в немом наслаждении, пока игривое настроение и не спавшее возбуждение Тэхена берут верх: он принимается нежно мазать губами по шее Гука, руками гладя его грудь и сильные плечи, а после чуть смелее прикусывает распаренную кожу, оставляя едва заметные алые следы. Спортсмен укладывает свободную ладонь на ляжку парня, сжимая ее и ощущая приятную мягкость, и старается быстрее закончить разговор, вскоре откидывая телефон в сторону и судорожно выдыхая, пока его мальчик вдруг обрел смелость. Ладони Гука вплетаются в мягкие светло-пшеничные волосы, оттягивая юношу от своей шеи, и он ласково улыбается, закусывая губу: — Мы хотели поговорить, — Чон не хочет прерывать желанные с обеих сторон ласки, но он слишком любит определенность и хочет поставить точку в этом вопросе. — Я люблю тебя, Гук. С первого твоего взгляда на меня, с первого прикосновения и нежной улыбки. И теперь, когда ты взял на себя смелость первым признаться, я могу быть спокойным. Я наконец могу тебя долго-долго обнимать и целовать, называть своим любимым и откровенно наслаждаться твоим мускулистым телом, — на одном выдохе произнес Тэхен, только в конце смотря в потемневшие глаза напротив. — Ох, ты так сведешь с ума меня, мой любимый мальчик… — выдыхает Чонгук, притягивая Тэхена ближе и целуя его в разгоряченный лоб. — Я боялся, что это не взаимно. Сейчас это кажется таким глупым… Но после травмы…. Я понял, что в любой момент может случиться непоправимое. И это связано не только со спортом. И уж лучше я признаюсь и не получу взаимности, чем буду всю жизнь жалеть об этом. Не успеть сказать гораздо хуже, чем быть услышанным и отвергнутым, — тихо произносит Чонгук прямо в губы любимого, кладя ладони на его шею. — Но ты опередил меня и расцеловал все мое лицо в кабинете врача, так что и думать не пришлось, — и ласково смеется, притягивая такого нежного парня в свои объятия и вдыхая их смешавшийся запах: Киму слишком идет эта пропахшая одеколоном хоккеиста футболка. — И я боялся признаться, потому что думал, что тебе парни не нравятся, — крепче обнимает, ластится как котенок, наконец дорвавшийся до своей любви, такой необходимой сердцу. — Я так испугался за тебя, Чон. И я не мог контролировать себя и свои действия, когда целовал тебя. Это было внезапно для меня самого же. Ты не представляешь… Я думал, мое сердце просто выпрыгнет из груди и разобьется о борт так же, как… — Тэхен не стал договаривать, прикусывая до крови губу и жмурясь, и дрогнувшими руками скользит под футболку Чона, согревая ладони. — Тише, котенок. Я обещаю быть аккуратным. Сейчас все хорошо, скоро восстановлюсь, — ободряюще улыбается и обхватывает юношу за плечи, глядя в любимые шоколадные глаза. Тэхен первым тянется за таким нужным поцелуем, мягко скользит по губам Чона, желая получить его тепло и ответную нежность. Пухлые губы поочередно обхватывают то верхнюю, то нижнюю хоккеиста, делая поцелуй более влажным и жарким. Языки медленно отлаживают друг друга, будто знакомясь, сплетаются и кружат, позволяя обоим парням испытать эйфорию от столь близкого контакта. Тэхен снимает футболку с Чонгука, наконец желанно оглядывая крепкий мускулистый торс: пока он помогал Гуку принять душ, мысли были заняты лишь его удобством и комфортом. — Ты такой большой… — проговаривает Тэхен, забывая о всем плохом, озвучивая свою наибольшую фантазию и, вообще-то, факт, потому что Ким был намного худее Чона и ниже его на полголовы, если не больше. — Мне слишком это нравится… — Вот мы и узнали о большом кинке маленького Ким Тэхена, — смеется Гук, притягивая любимого ближе к себе за талию, заставляя грудью упереться в свою, а ягодицами проехаться по паху. — Прости, но о таком мечтает каждая девушка нашего универа, — томным шепотом говорит Ким, вновь наслаждаясь чужой шеей. Пожалуй, это теперь его любимое место в Чоновом теле. Наравне с милыми щеками, ровными губами, идеальным прессом, твердыми бедрами… — Ты действительно хочешь поговорить о девушках и их фантазиях в такой момент? — игривым шепотом спрашивает Чонгук, проникая горячими ладонями под футболку юноши и гладя его поясницу. Тэхен судорожно выдыхает, утыкаясь лбом в скулу спортсмена, и отрицательно мычит в ответ. Кончиками пальцев Чон гладит небольшие впадинки над ягодицами, чуть придавливая крупными ладонями Кима к своему паху, заставляя обоих возбудиться лишь сильнее. Тэхен же ерзает на чужих бедрах, снимая с себя мешающую футболку и откидывая ее на другую сторону кровати. Чон восхищенно ахает, обводя взглядом возбужденные темные соски юноши и тонкую талию, контрастирующую с мягкими бедрами и ягодицами. Он ведет ладонями по шикарным изгибам, заставляя кожу покрыться мурашками, и приоткрывает рот от такой изящности, опуская обе ладони на мягкие нежные ляжки. — Почему ты скрываешь такую красоту за широкими вещами? Это надо подчеркивать, — с улыбкой говорит Чон, не в силах оторвать взгляда от юноши: его хочется всего облизать и расцеловать. — Мне было бы не очень комфортно от такого внимания, да и нарвался бы на гомофобов, а таких немало у нас в универе, — проговаривает невозмутимо, глядя куда-то в постель. — Если бы не сломанное колено, сейчас бы ты оказался прямо подо мной, — приближается прямо к покрасневшему ушку и горячо шепчет в него, прикусывая мочку. — Необязательно… — потеряв смелость и разомлев от чужих горячих слов и прикосновений, неуверенно шепчет Тэхен, а у Чона лишь вопросительный взгляд, требующий продолжить. — В общем я могу сделать всё сам и доставить тебе удовольствие. Тем более в душе я немного подготовился, — быстро проговаривает и кладет ладони на чужую быстро вздымающуюся грудь, явно смущаясь. Вместо ответа — настойчивый и требовательный поцелуй, жадный и мокрый. Кажется, теперь каждый будет такой: они слишком долго хотели этого. Пока губы мягко обхватывают нежную шею Тэхена, Гук тянется к прикроватной тумбе и достает лубрикант с пакетиками презервативов. Ким медленно ползет вниз, помня про больное колено, и немым взглядом просит хоккеиста пошире расставить ноги, помогая ему в этом. Спускаясь поцелуями к кубикам пресса, влажно целует каждый из них, пока руки сжимают напряженные бицепсы и гуляют по крепкой груди. Губы доходят до кромки боксеров и находят немаленький бугор, накрывая его под напряженный вздох. Язык движется вниз, взгляд поднимается к темным глазам - кажется, что они затуманены настолько, что Гук не осознает, что сейчас делает Ким. Аккуратные пальчики стягивают белье вниз, помогают полностью избавиться от него, а Ким касается напряженной плоти губами уже не через ткань, и это ощущается так волшебно и будто не по-настоящему, что он тихо скулит, вбирая в рот головку. Сверху слышатся приглушенные стоны, а рука Чонгука тянется к растрепанным блондинистым после душа волосам, зачесывая их, чтобы не мешали. Ким тщательно обсасывает головку, кружа языком вокруг нее, а после спускается вниз по всему венистому стволу, помогая себе рукой. Старается доставить как можно больше удовольствия, смотря за реакцией Чона и надеясь, что не доставляет боли. Свободная ладонь тянется к смазке, и Тэхен тратит секунды на то, чтобы открыть ее. Выдавливает немного на пальцы, приставляя их к уже немного разработанной дырочке, и проникает сразу двумя, приоткрывая губы в немом стоне, а Чонгук искренне восхищается видом своего любимого, что под приглушенным светом, из-за которого волосы отливают золотом, с такими шикарными изгибами, кажется просто бесподобным. — Я больше не могу, котенок. Ты такой смущенный и одновременно настойчивый, что мне просто крышу сносит. Я так давно хотел этого, — шепчет, чередуя со стонами, и приподнимает голову Кима за подбородок, оглядывая его влажные от слюны и предэякулята губы. Гук отрывает его от полюбившегося занятия, вновь целуя любимые губы, ощущая на них свой вкус, и сажая обратно к себе на бедра, иначе слишком скоро кончил бы от губ на своем члене. Лишь представив это, можно уже спустить себе в кулак. Хоккеист огораживает округлые ягодицы юноши, слегка сжимая их и разводя в стороны, а после берет в руки смазку и выдавливает немного, приставляя свой палец к двум тэхеновым. Медленно проталкивая его, ловит тихий стон своими губами, утягивая в очередной медленный и разнеженный поцелуй, тягучий и такой желанный, что хочется вечность так провести. У Тэхена голову кружит от внутренней наполненности и безумных поцелуев, а Гуку слишком нравится этот юноша, сидящий на нем верхом и принимающий в себя уже три пальца, то и дело находящих нужный комочек нервов. — Давай, Гуки… Я больше не могу… — шепчет в изгиб чужой шеи, прикусывая ее мягко. Чонгук же слушается, открывает пакетик и раскатывает по органу презерватив. Целуя Тэ за ушком, вновь берет в руки смазку, а после приставляет пульсирующую головку ко влажной промежности, постепенно входя внутрь. Тэхен прогибается в пояснице и откидывает голову назад, самостоятельно насаживаясь на крупный венистый член. Чон мягко придерживает его за талию, помогая опускаться, и прикасается губами к острому кадыку любимого, целуя и наконец опуская его до конца. Ощутив всего Чонгука в себе, Тэ сдержанно выдыхает и медленно вновь приподнимается, стараясь привыкнуть к размеру. Постепенно он двигается увереннее, опускаясь уже без боли до соприкосновения яиц и своих бедер, по-настоящему седлая Чона и вырисовывая медленные восьмерки на его бедрах, желая доставить своему спортсмену максимальное удовольствие. И Гук не отстает: пальцами одной руки скручивает чувствительный сосок, а другой же обхватывает губами, вынуждая юношу хныкать и сильнее прогибаться в пояснице. Тэхен медленно и тягуче двигается на чужом члене, гладя предплечья Чонгука. Чувствуя, что Тэхен довольно устал, Чонгук укладывает его ладони на своих плечах и помогает двигаться, подмахивая бедрами в ответ, стараясь не потревожить колено. Достигая заветной точки в виде простаты, Чонгук принимается входить лишь под этим углом, отчего Тэхен жалобно стонет и ищет своими губами чонгуковы, утягивая в нежный и мягкий поцелуй. Руки скользят по вспотевшим телам, ласкают их, а губы целуют те участки тела, до которых дотягиваются, оставляя после себя расцветающие розовые бутоны. Целуя чужую шею, Чонгук кладет ладонь на чужой изнывающий член и помогает достичь Тэхену разрядки, делая окончательные и бьющие разрядами тока толчки и кончает в презерватив, громко простонав в унисон с Кимом, который обильно кончает в кулак Чону, тяжело дыша. Тело юноши обмякает, он со слабой улыбкой на губах обнимает своего хоккеиста, целуя алую от несильных засосов шею. — Мне было так хорошо, Гуки… — разнеженным тоном говорит Тэхен, поднимая голову и глядя на не менее уставшего Чонгука. — И мне, мой любимый мальчик. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Только с тобой я справлюсь со всем, — говорит прямо в губы, глаза смотрят в чужие шоколадные, а сердце давно принадлежит сидевшему на его бедрах Ким Тэхену. — Я буду рядом, — улыбается и оставляет множество мягких поцелуев по всему лицу Чона.

И оба нашли то, что полюбили больше всего. Точнее кого.