Не приехала

Лицо Жанны выглядело так, словно его наспех лепили в темноте. Мелкие глаза, черные, шкодливые, куцые брови, едва заметные серые усишки над уголками губ, на правой щеке при улыбке появляется забавная ямочка. Тео вспоминал Жанну по нескольку раз в день абсолютно по разным причинам. Бывает, пройдет мимо здания с выкрашенным в ярко-желтый стенами и подумает: ей бы не понравилось. Зайдет в пекарню и думает о том, что она захотела бы в этот раз: как обычно или что-то новое? Сейчас он стоял на вокзале и с легкой раздражительностью стучал по зажевавшему купюру автомату, чтобы тот наконец выдал несчастную баночку с холодным кофе: сомнительный напиток, но среди остальных пестрящих упаковок выглядел безопасным. Жанна должна была вот-вот приехать. Тео знал, что она будет в слишком легком для сегодняшней погоды цветастом платье, рваных босоножках, лямки которых приклеены друг к другу малярным скотчем, и рукой будет держаться за бордовый, с блёклым логотипом, чемодан. Автомат выплюнул банку, отрыгнув и вторую; наверняка девушка тоже захочет пить. Тео спрятал одну руку в карман, щелкнув открывашкой, глотнул сладкую жидкость и встал под козырек, чтобы не промокнуть до приезда подруги. Он забыл телефон, часы никогда не носил, а подходить к перрону и смотреть время не хотелось: дождь всё усиливался, отскакивал каплями от асфальта и облизывал пальцы ног, беззастенчиво глядевшие вокруг из шлёпанцев. Смеркалось. Кофе заканчивалось, объемом напоминая рюмку, вторая банка холодила пальцы в кармане. Как вернется домой, нужно позвонить отцу. Нужно было что-то обсудить по работе. Но это потом. Сейчас главное помочь Жанне привезти в квартиру ее огромный чемодан, придумать причину для ухода и по-быстрому смыться. Тео не хотелось с ней разговаривать. Совершенно. Она вновь начнет болтать о своих коллегах и пчелах. Или о поэтах, которые кроме нее никого не впечатляли. Эти поэты часто относились к эпохе трансцендентализма, плохо жили и из-за этого плохо писали, во время чтения сразу представлялись их сальные челки и пальцы в арахисовом масле. Кофе быстро закончился и неудачно отправился в урну, стукнувшись о борт и противно вывалившись на асфальт. Тео вздохнул, присел прямо на землю. Вытащив ступню из шлепанца и трогая пальцами теплый асфальт, он думал об отчетах, двух домашних канарейках, которых забыл покормить с утра, не выброшенном мусоре и Жанне, поезд которой, походу, задерживался. Шли минуты, урчал живот, смеркалось. Тео закинул несколько монет в телефонный автомат, позвонил отцу, чтобы обсудить что-то по работе. Дождь бил по будке так сильно, что наверняка собеседнику казалось, что где-то рядом стреляют. Разговор был закончен в тот момент, когда поезд резвым гудком оповестил о прибытии. Тео быстро попрощался, выскочил из будки, потеряв шлепок, пробежал дальше, но тут же хлопнул себя по лбу: и отчего это он вдруг спешит к Жанне? Нарочито медленно он вернулся за покинутым предметом обуви, перед этим зачем-то специально наступил в лужу и улыбался, как ребенок, который напакостил. Из поезда вываливались люди, им никто не помогал с сумками; стало очень шумно, пассажиры бегло осматривались в поиске выхода, чтобы в здании вокзала вызвать такси, приехать в свои скучные квартиры и продолжить свою скучную жизнь. Раздражение Тео усиливалось, он выискивал глазами знакомые мелкие глаза, но никого похожего среди безликих не было. Иногда он замечал похожие волосы, похожий броский сарафан, а потом думал: да неужели я принял эту простушку за Жанну? И тут Тео задался вопросом: «А почему я вообще до сих пор здесь? Моя ли это проблема, что перенесли поезд или что Жанна решила остаться еще на пару дней с каким-нибудь новым дружком из Атланты?» Но уйти почему-то не мог. В здании вокзала купил себе сэндвич и колу втридорога, еду закинул в себя быстро, чуть не подавившись, и все смотрел из окон на перрон, боясь пропустить знакомую редеющую макушку. Тео поспрашивал у кассиров, будут ли сегодня и завтра прибывать поезда из Бостона в Нью-Йорк. Они обычно ездили несколько раз в день. Он ждал долго. Даже тогда, когда приехал другой поезд, на другой путь, из другого города. Дождь уже давно закончился, потеплевшая банка с кофе валялась рядом с такой же, кем-то растоптанной. Тео зевал, ёжился на лавочке, задремав. Жанна почему-то не приехала. На следующий день тоже. Тео вновь приехал на вокзал и прождал там весь день, злясь на самого себя за вдруг возникшее волнение к этой женщине, всегда его раздражавшей. У Жанны не было никогда телефона, она звонила с трубок друзей или с автоматов. Поэтому Тео позвонил подруге, с номера которой последний раз поступал звонок о просьбе встретить на вокзале — номер мужчина сохранил на всякий случай, записав на чеке из какой-то забегаловки, — пара цифр была написана на противных масляных следах и еле проглядывалась. Девушка с неприятным голосом взяла трубку и быстро протараторила, что вчера Жанна вывалилась под дождь со всеми чемоданами, не пожелав поехать на такси. «Наверное, ты ее просто потерял среди вышедших. Она почему-то надела то свое нелюбимое серое платье», — предположила девушка и закончила разговор. Тео нахмурился, вернувшись на лавочку. Нужно было вновь позвонить отцу, но настроения не было. С прошлого дня мусор еще не убрали, и выброшенный вчера стаканчик из-под кофе так и остался лежать на асфальте. А Жанна почему-то так и не приехала.