Парная йога

      Не то что бы Юнхо был совсем деревянным, но особой гибкостью он похвастаться тоже не может. Не может похвастаться ловкостью, остроумием, желанием много общаться и так же не может похвастаться умением отказывать. Отказывать одному определенному парню. Минги всегда был ярким и заметным. Всегда. Постоянно. Он красит волосы в совершенно немыслимые цвета, громко смеется, жутко тактильный и его знает абсолютно каждый студент университета просто потому, что о нем нельзя не знать. Мало того, что Сон стал безумно популярен с первого дня учебы, он еще и ведет свой канал на ютубе. Обычные разговорные видео, влоги о прогулках и тусовках с друзьями, даже несколько роликов о том, как он сам мастерит себе одежду вместе с, известным в узких кругах, начинающим дизайнером Хонджуном. Хо засмотрел все видео до дыр, по несколько раз. На обычной скорости, замедленной или просто без звука, млея от того, как Минги уверенно держится в объективе камеры и как он улыбается своей потрясающей улыбкой.       Ну да, это же так ново и оригинально влюбиться в самого популярного парня университета, никто такого раньше не делал. Юнхо первооткрыватель.              Впервые они разговаривают за обедом. Юнхо медленно пьет сок через трубочку, а рядом что-то весело вещает Сан, с которым они оказались на одной специальности и сильно сдружились. Чхве очень приятный и смешной, он почти всегда улыбается и даже не обижается, когда парень на курс старше – кажется, его зовут Сонхва? – называет его «Чхве-картошка» и хлопает при этом по плечу. Сан – просто солнце и находиться с ним всегда тепло и светло. У него есть только один недостаток – к нему все липнут, как пчелы, что летят на цветы, поэтому Хо не удивляется, когда за их столик кто-то громко усаживается. Чон переводит взгляд с улыбчивых глаз-щелочек на нарушителя спокойствия и слишком громко сглатывает свой сок. Минги. Это чертов Сон, мать его, Минги. Красивый и почти безупречный. Когда Хо увидел его в первый раз, у него были темные волосы и какие-то странные татуировки на шее и даже на лице, но теперь он выглядел совсем по-другому. Сон коротко постригся и покрасился, так что теперь перед Хо сидел Минги с коротким ежиком розовых волос и без следов каких-либо чернил на щеках. Не стоит удивляться, Ги постоянно меняется и никогда не останавливается на чем-то одном надолго.              И почему-то, с того самого момента, Минги прилип к Юнхо, как лист к мокрой жопе. Он находил его везде, где бы тот ни был. На парах, в кафетерии, библиотеке или, даже, в кинотеатре. Сон был везде, словно преследовал, но каким-то невероятным образом, всегда находил отговорки, почему он оказался там же, где и Чон. Хо мучился подозрениями, но каждый раз верил и слушал, открыв рот, все, что ему вещал Минги и смотрел на его прекрасную улыбку, чувствуя себя так, как будто он безумно влюблен. Впрочем, так оно и было.              И вот теперь, сидя в душном кафетерии, Юнхо не знает куда ему себя деть. С одной стороны сидит Сан, который выглядит, как самая настоящая гора, не дающая путей к отступлению, а с другой к нему прижимается Сон, смотря своими невозможными глазами и дуя свои и без того пухлые губы. Чон не знает, как ему отказать, но ответить несогласием все же придется потому, что Хо все еще не умеет отказывать. Он слаб перед Ги и тот отлично это знает, иначе не наседал бы так плотно.              - Нет, - все же неуверенно выдавливает из себя Чон, стараясь не обращать внимания на то, что язык неприятно щиплет после этого.              - Ну пожалуйста, - канючит Минги и прижимается к его плечу щекой, заглядывая в глаза вот так, снизу вверх. Он будто точно знает, что от него всего у Юнхо останавливается сердце и он будто из-за этого так сильно к нему прилипает. Не хочет помогать кто-то другой? Всегда есть запасной вариант в лице парня, что пускает слюни, как душевнобольной, каждый раз, когда Сон рядом.              - Все еще – нет, - поджимает губы Хо. Он отводит взгляд потому, что на Сона смотреть просто невозможно, но натыкается на смешливые глаза Сана и тяжело выдыхает. Он не готов играть на камеру. Да он даже свои выступления из начальной школы смотреть не может, настолько там все плохо даже для семилетнего мальчишки. Он боится опозориться, но еще сильнее ему страшно от того, что зрителям на канале будет замечательно видно, как на самом деле он относится к их любимому видеоблогеру. Как к сокровищу, как к тому, чего очень желаешь, но не можешь обладать, как к тому, в кого он до чертиков влюблен.              Минги использует запрещенную тактику:              - Хо-я, - плаксиво тянет он, проводя своими пальцами с аккуратным черным маникюром по предплечью парня и прижимаясь к нему сильнее, - ну Хо-я. Тебе даже делать ничего не нужно.              - Ну, конечно, - отфыркивается Чон. Парень понимает, что лучше он будет смотреть на Чхве, что ловко уплетает сэндвичи и давит очень довольное жало, чем на эти жалобные глаза и бровки домиком, ведь если он посмотрит, то шанс того, что он согласится на авантюру сразу же – все сто процентов и еще десяток сверху. Он согласится не только на то, чтобы сняться в видео, но и на то, чтобы голову в гильотину засунуть, но, правда, только при условии, что в движение ее приведет именно Сон, - я не создан для того, чтобы сиять на экране и принимать поздравления о начале новой деятельности. Я лучше тебе помогу потом все смонтировать.              - Отлично, - сразу же хихикает Минги, - ты снимешься со мной, а после еще и поможешь смонтировать. Ты же просто лучший!              - Нет, - почти воет Юнхо, - нет! Я не буду сниматься!              - Но ты ведь даже не пробовал, - не отступает от своего Минги и совершенно невинно трется о твердое плечо щекой, - а вдруг ты будешь так хорошо выглядеть на камере, что тебе сразу же кто-то признается в любви?              - Мне это не нужно, - бурчит Юнхо и безбожно врет. Конечно, нужно. Но только не от кого-то абстрактного, а от того самого парня, что сейчас выводит какие-то непонятные узоры на его коже и прижимается к нему почти всем телом. Минги рядом надувается и весь нахохливается, становясь похожим на обиженную сову, но почти сразу же приходит в себя, снова возвращая улыбку на свои губы, словно он знает, что ему все равно не откажут, - попроси Сонхва-хена. Он точно тебе не откажет.              - Нет! – Минги так вскрикивает, что Хо невольно переводит взгляд на него и уже не может заставить себя его отвести. Сон снова смотрит слишком жалобно и надувает свои невозможные губы так, что их тут же хочется смять. Хоть своими же губами, хоть просто пальцами. Хорошо еще, что людей вокруг не слишком много, потому что он не хочет позориться своей покрасневшей физиономией на сотню студентов. У Юнхо вообще-то уже идет пара, но он продолжает сидеть здесь и терпеть поползновения в свою сторону, ведь у Ги сейчас форточка и он может прилипать к парню еще целых полтора часа, - нет, - уже тише проговаривает Минги и качает головой, чтобы это было более убедительно, - если я позову Сонхва, то за ним увяжется Хонджун, а я не хочу, чтобы в то время, как я снимаю видео был кто-то третий. Мне будет неловко, - Сон говорит очень убедительно, вот только он постоянно кого-то светит в своих видео и совершенно не стесняется лишнего внимания. Боже, да он постоянно окружен людьми и почти никогда не бывает один. Хо изгибает бровь в неверии, но никак не комментирует это.              - Хорошо, - хмыкает Чон, оттягивая пальцами ворот футболки потому, что ему становится душно от такого близкого присутствия Минги рядом, от его запаха, который напоминает аромат молочного шоколада, и от легких касаний, что все еще оставляет Сон на его руке. Чон старается думать о чем-то, что не касается парня рядом и раскидывает мозгами. Да, Хонджун очень ревностно относится к своему парню. Это Хо понял за все то время, что Ги к нему липнет. Он познакомился и с его друзьями тоже, так что теперь он тоже крутится в кругах популярных красавчиков, но только чувствует себя от этого неуютно. Джун, как коршун, следит за Паком, не отпускает его ладонь ни на миг, когда они вместе и зыркает на всех, кто может просто проходит мимо. Интересно, он так же выглядит, когда Ги рядом? Так же следит за ним и так же облизывает взглядом его лицо? Чон откашливается и хрипло произносит, - может, тогда Есан?              - И снова нет, - горько вздыхает Минги. Он все еще крепко прижимается к руке Чона и снова кладет голову на его плечо. Раньше Хо воспринимал эти прикосновения, как намек на что-то большее, чем дружба и общение, но потом быстро опустился с небес на землю – Минги ведет себя так со всеми. Он всегда и всех касается, прижимается, а избранных даже может чмокнуть куда-нибудь в щеку или плечо. Сам Юнхо никогда не удостаивался таких вот поцелуев и от этого чувствовал себя обделенным и обиженным. Чем он хуже других? – Уен захочет сниматься втроем, но видео-то о парной йоге, там не может быть троих. А выкладывать видео с этими двумя голубками на свой канал, я не стану, так что это будет просто потеря времени.              Юнхо почти рычит от безысходности. Его мыслительный процесс проходит так громко, что кажется, будто весь кафетерий его слышит, никак иначе объяснить то, что половина студентов оборачивается на них и недовольно хмурит брови, стреляя глазами так, будто они знают, что в голове Чона происходит настоящая гейская паника, никак нельзя. Парень очень хочет отмазаться от этой нелепой затеи, заниматься которой у него нет ни малейшего желания, но в голову не приходит больше ни одной отмазки, которая выглядела бы более-менее убедительно. Может стоит попробовать? Ничто не мешает ему покривляться перед камерой, а если Ги не понравится, то он просто попросит кого-то другого переснять видео. Вот только мысль о том, что кто-то другой будет касаться Ги в поддержках во время йоги, больно царапает грудь изнутри и оседает горечью на корне языка. Привет, старушка-ревность.              - Хо-я, - невинно тянет Минги, а Чона подбрасывает на месте это обращение. Сон почти никогда его так не называет, но каждый раз, когда он это делает, Хо застывает каменным изваянием и сдерживает себя от того, чтобы просто не схватит Ги за лицо и прижаться к его губам своими, - разве я часто тебя о чем-то прошу? – Минги приподнимается и упирается подбородком в плечо Чона, а его горячее дыхание касается шеи и заставляет кожу покрыться крупными мурашками. Хо из последних сил сдерживается, чтобы не вскочить или не отпихнуть от себя Сона. Он будто нарочно испытывает его терпение и то, сколько его бедное сердце еще выдержит. Глупая мышца слишком сильно бьется и будто грозится выскочить из груди, чтобы упасть прямо в руки Сона, там пригреться и остаться навсегда.              - Вообще-то частенько, - прочищает горло Юнхо и вздергивает брови, - помнишь тот случай, когда тебе нужно было настроить аппаратуру и ты вызвонил меня, хотя я был у родителей и ты прекрасно это знал. А еще ты просил меня свозить тебя в торговый центр за новым микрофоном, хотя Хонджун, как раз, был там и ты мог поехать с ним. О, а еще я постоянно плачу за тебя в кафетерии, таскаю твои книги и сверяю твое расписание с моим, потому что тебе нравится ездить домой на моей машине, а не на автобусе, - Хо перечисляет это все загибая пальцы, но чувствует себя прекрасно, потому что это все заставляет себя чувствовать ближе к Сону. Чувствовать себя так, будто он Минги нужен, хотя это все очень похоже на потребительство, - о, а на прошлой неделе ты заставил меня разговаривать с тобой по телефону почти всю ночь потому, что ты насмотрелся фильмов ужасов и тебе было страшно.              Ги на это все только фыркает и ничего не отвечает. Но замолкает он так виновато, будто он просил чего-то невозможного. Разве не так ведут себя друзья? Помогают друг другу, находятся рядом и много друг друга поддерживают. Сон так и остается сидеть, прижимаясь подбородком к крепкому плечу и не предпринимает никаких попыток отстраниться, а Юнхо в это время мысленно умирает, молясь про себя, чтобы Ги отстранился, и в то же время, умоляя, чтобы он этого не делал. Эти чувства когда-нибудь точно доведут его до крышки гроба, потому что сердце просто не выдержит постоянно работать на износ.               Минги слишком тактильный. Безумно. И если Хонджун постоянно уворачивается и шипит, если до него дотронуться или даже просто погладить по голове, Сонхва хихикает и треплет младшего по волосам, прямо, как своего сына, а Уен льнет с ответными объятиями и поцелуями даже тогда, когда Минги понимает свою ошибку и пытается отстраниться, то Юнхо просто застывает соляным столбом и не понимает куда ему себя деть. Ему нравится, когда Ги прижимается щекой к его плечу и вещает что-то серьезное или до ужаса глупое. Нравится, когда он засыпает во дворе университета или в кафетерии, обнимая его руку своими руками. Нравится, когда он трагически заламывает брови и что-то просит, не переставая сжимать в своих пальцах ладони Юнхо. Ему это все безумно нравится, но ему приходится сдерживать себя, потому что желание сжать Ги в объятиях, расцеловать его красивое лицо и уснуть, прижавшись лицом к его животу, такое сильное, что сводит зубы. Он влюблен в Ги, наверное, с первой их встречи во дворе университета. Ему даже кажется, что он не мог не влюбиться в него, такого яркого, громкого и безумно красивого.              - Хо-я? Ну что ты мне скажешь? – тихо шепчет Сон. Он отстраняется, садясь ровно, но все равно цепляет своими длинными пальцами ладонь Юнхо и щекочет ее накрашенными ногтями. Он любит так делать, когда о чем-то думает. Он вообще постоянно о чем-то задумывается и замолкает, такие моменты заставляют Юнхо замирать, потому что это так на Минги не похоже. Он привык к тому, что от громкости его смеха закладывает уши, от его неуемной энергии отпадает какая-либо нужда в тренажерных залах, а от его тактильности иногда хочется спрятаться.              - Ладно, - тяжко вздыхает Юнхо. Он мысленно считает до десяти, убеждая себя в том, что это правильно, что он не делает глупостей и что он точно не засветит свои глаза с бегущей строкой о том, как сильно он влюблен в самого популярного парня университета. Он сдается. Он снова сдается, как и всегда, он это делает для Минги.              Улыбкой Сона можно осветить целый город.       

      ***

             В квартире Минги Юнхо был всего пару раз, да и только в компании кого-то еще. Они приходили вместе с Хонджуном и Сонхва, чтобы посмотреть фильмы всем вместе. Юнхо помнит, как он краснел, когда Пак пошутил о том, что это все похоже на двойное свидание. Минги захихикал и прижался щекой к плечу Чона, а самого Хо снова парализовало от всей этой ситуации, он даже не пытается отрицать это утверждение. В следующий раз он приходил с Саном, Уеном и Есаном. Он до сих пор не понимает, какие отношения между ними тремя, но и спрашивать не решается. Не хочет показаться навязчивым или слишком любопытным. Они устраивают вечер настольных игр с алкоголем и к концу решают поиграть в правду или действие. Уен задает только каверзные вопросы, а Юнхо слишком пьян и патологически честен, чтобы признаться, что он влюблен. И в том, что он гей тоже. Благо хоть не признается, что он просто без ума от самого Минги и всего, что он делает. Сон немного потухает от первой правды, но загорается от второй, хотя ничего не спрашивает вслух.              Но один он появляется в этой квартире впервые. И он просто дико переживает. Ему хочется создать больше воспоминаний, связанных с Ги, потому что когда у того появится кто-то, кто будет важнее Юнхо и остальных друзей тоже, то он больше не будет так сильно от него зависеть. Может он и дальше будет так же висеть на нем и болтать без умолку, но это все равно будет уже не то.       Однажды, уже после того, как Минги узнал о том, что Хо больше по крепким мужским задницам, чем по мягким женским прелестям, он поднял тему отношений. Так же, как он начинает все разговоры – легко и непринужденно. Юнхо даже не сразу понял, о чем именно они говорят, пока Сон не спросил прямо в лоб, собирается ли Чон признаваться тому, в кого он влюблен. Хо тупит. Он не знает, что ему ответить. С одной стороны, он никогда не планировал раскрывать свои чувства, а с другой стороны, с каждым днем сдерживать эту бурю внутри все сложнее. Но, тем не менее, он качает головой и говорит, что не может этого сделать, ведь тогда они с Минги будут общаться намного меньше. Сон хмурится, не понимая, как это связано, но после переводит разговор на что-то более легкое и радужное. И это радужное никак не относится к ориентации Юнхо.              - Проходи скорее, - высовывается из комнаты голова Минги и сразу же ныряет обратно, уже скрывшись парень кричит, - закрой дверь и иди сюда. Одежду взял?              - Взял, - бурчит Юнхо, закрывая дверь и проворачивая в ней ключ. Он чувствует себя так, будто сам же загоняет себя в ловушку, ведь он остается с Соном наедине, и он очень боится, что он не сможет сдержать свои порывы и совершит что-то, что разрушит их дружбу. Парень стягивает с ног потоптанные кеды, неаккуратно наступая на задники и не заботясь о том, что его обувь уже на ладан дышит, и так он ее гибель приближается все быстрее. Он натянул на себя самые узкие трусы, какие только нашел, чтобы не опозориться перед Соном, если вдруг его, Юнхо, младшенький решит показать, насколько ему приятно общество Минги, и теперь они очень неприятно стягивают все, что, по сути, стягивать не должны. Чон борется с собой, чтобы не запустить руку в штаны и хоть немного оттянуть плотную ткань, и он уже на полпути к этому, когда его прерывает голос Ги из комнаты:               - Ну ты чего там застрял? Иди быстрее, пока на улице светло!              Юнхо фыркает. Сейчас десять утра, светло будет еще много часов, зачем так торопиться? Он пытается оттянуть свою казнь, как можно больше, но тянуть дальше уже подозрительно. Парень глубоко вдыхает через рот, громко выпускает воздух через нос, и на негнущихся ногах семенит в спальню Сона, чтобы там открыть рот в изумлении и застыть истуканом.              Минги настраивает дополнительный свет, прыгая вокруг больших ламп, а Чону хочется развернуться и позорно сбежать, потому что вид, что ему открылся, заставляет сердце замереть и перестать биться совершенно, рискуя заставить Хо рухнуть прямо на пол без сознания. Понятно, что для занятия йогой нужно натягивать на себя что-то удобное и комфортное, но сейчас все, чего ему хочется – натянуть Минги на себя. Член, дернувшийся в узком плене, тоже с этим очень согласен. Преступно короткий фиолетовый кроп-топ не оставляет никакого простора для воображения, потому что Хо может видеть впалый живот с трогательной – желательно языком – ямочкой пупка, а если Минги поднимет руки вверх, то точно станут видны его соски. Интересно, какого они цвета? Чон никогда их не видел и только представлял, как бы они твердели под его ласками и как бы они выглядели со следами его зубов вокруг ореолов. Юнхо гулко сглатывает, переводя взгляд ниже, но сразу же упираясь взглядом в потолок. У Ги и в его любимых мешковатых штанах задница выглядит замечательно, а теперь, когда спортивные тайтсы обтягивают бедра и ягодицы, она выделяется еще больше и так и манит, чтобы ее сжали в ладонях, хорошенько шлепнули и оставили парочку собственических меток на светлой коже. Хо знал, что для него будет самой настоящей пыткой это время, пока они будут снимать видео, но даже не подозревал, что настолько.              - Не переживай так, - улыбается Минги совершенно обезоруживающе и наклоняет голову, теперь уже крашенную в яркий рыжий цвет, набок, выглядя так невинно, что это никак не вяжется с его внешним видом. Юнхо никак не может сопоставить в голове это выражение лица и одежду, что у него в голове красными буквами высвечивается ошибка. Будто две картинки пытаются сложиться, но отскакивают друг от друга, как что-то инородное, не желающее становиться полноценным изображением, - тут ничего страшного, я даже подобрал нам позы для начинающих.              В голове Юнхо набатом отбивается только «позы для начинающих», а перед глазами уже вырисовываются картинки, какие такие позы они с Минги смогут опробовать на его кровати или на любой другой горизонтальной поверхности. Он настолько зависает перед фильмом, что идет у него в голове, что Минги приходится щелкнуть пальцами у него перед лицом, оказываясь преступно близко и прижимая одну ладонь к груди Хо. Прямо в том месте, где безумно бьется сердце.              - Боже, ты так переживаешь, - по-своему трактует эту чечетку в груди Сон. Он пару раз проводит рукой по мышцам, нажимает на них, а следом подключает вторую руку и массирует плечи, что от такого напрягаются только больше, - перестань. Хочешь, я дам тебе пива, чтобы ты расслабился?              - Нет, не стоит, - качает головой Чон. Он старательно отводит взгляд и скороговоркой выдает, - давай скорее начинать, у меня еще куча дел после этого.              Конечно, никаких дел у него нет. Ему просто невыносимо находиться рядом с Минги и не иметь возможности его поцеловать. И не только в губы. И если обычно возле них еще есть люди, которые Чона и сдерживают, то теперь у него срывает тормоза, ведь никаких лишних глаз рядом не наблюдается.              - Тогда давай начинать, - улыбается Минги, напоследок проводит ладонью по груди Юнхо и отходит, чтобы расстелить гимнастический коврик. Чону хочется застонать от безысходности, потому что Ги наклоняется на выпрямленных ногах, отклячивая свою ладную задницу прямо в его, Юнхо, сторону, и поправляет коврик на полу. У Хо в штанах все загорается, ведь его мозг не может не подкинуть пару картинок того, как такую гибкость можно было бы использовать в других обстоятельствах.              - Я пойду переоденусь, - выдыхает Хо и сразу же ретируется из комнаты, закрываясь в ванной и чувствуя себя так, будто он прячется от чего-то страшного. Оно почти так, ведь внизу живота тепло, а член уже в полувозбужденном состоянии, которое вот-вот окрепнет до полноценной катастрофы. Даже узкие трусы не скроют того, что происходит под ними. Парень несколько раз брызжет себе в лицо холодной водой, растирает шею и хлопает себя по щекам. Он пытается думать обо всем: учебе, младшем брате, старушке-соседке, что постоянно грозится Юнхо отмутузить своей палкой, и даже о том, как Минги когда-то рвало на одной из вечеринок. Вот только его член все еще сигнализирует о том, что нет, так не пойдет, я все равно восстану и буду указывать тебе именно туда, куда я хочу. На задницу Минги, конечно.              - Предатель, - шипит на него Чон, оттягивая трусы и смотря на своего нарушителя спокойствия, но и долго ругаться и предаваться самобичеванию нельзя. Ги может что-то заподозрить и поэтому нужно быстро переодеваться и выплывать из своего убежища. Ведь казнь нельзя оттягивать бесконечно.              Минги ведет себя профессионально. Он усаживается перед камерой на пол, утягивает за собой Юнхо и весело машет в объектив, здороваясь и что-то вещая. Хо только улавливает обрывки фраз про сюжет видео, про то, как все будет проходить и про то, сколько поз они попробуют. Сон держит в руках свой мобильный, листает скриншоты и некоторые показывает в камеру, говоря, что вот эти позы сложные, но их было бы интереснее попробовать больше всего. У Юнхо в голове Минги на этом самом коврике лежит в одной из поз со скриншота, вот только на нем нет ни сантиметра одежды, а на губах не улыбка, а расплывшийся от поцелуев контур губ и постоянно скользящий по ним язык. Юнхо-младший задорно дергается и требует – хочу! Хо сдерживается от того, чтобы по-глупому не шикнуть на него.              - Сегодня со мной мой друг Юнхо и он любезно согласился провести со мной несколько часов занятий, - Ги ярко улыбается, а Чон кисло машет рукой в камеру. Он ненавидит себя за то, что на это пошел, за то, что согласился, за то, что он такой слабый перед Минги.              - Всем привет, - говорит Хо, вспоминая, что здороваться вроде как нужно.              - Он немного стесняется, - Сон протягивает руку и обнимает Юнхо за плечи, притягивая к себе ближе, - но, я уверен, все изменится, когда мы начнем. Первую позу я взял из середины списка, но она выглядит самой простой, так что, - парень пожимает плечами и показывает Чону скриншот. Ну что же, на самом деле, ничего сложного, - эта поза называется «полулотос».              Все совершенно невинно. Парни просто садятся друг к другу спинами, прижимаются лопатками, благо они почти на одном уровне из-за разницы в росте всего несколько сантиметров и поднимают руки вверх. Юнхо немного колеблется из-за того, что ему нужно взять ладони Минги в свои и он боится, что тот заметит, какие они влажные от волнения. И, на удивление, руки Сона оказываются такими же. Может, он просто все еще волнуется перед камерой и просто пытается вести себя так, будто все в порядке? Ведь его голос даже не дрожит и не срывается, когда Ги вещает о том, что помогает укрепить такая поза.              - Нам нужно просидеть так пару минут, - хихикает парень, - но я уже чувствую, как напрягаются мышцы бедер. Так же этой позой можно улучшить осанку и укрепить ноги в целом. Очень полезно, если вы такой же высокий, как Юнхо и постоянно сутулитесь.              - Эй, - возмущается Чон, сильнее перехватывая чужие пальцы, потому что руки начинают ныть, - ты ниже совсем ничего, так что не приводи меня, как пример.              - Прости-прости, - Сон смеется так, что Юнхо спиной чувствует, как тот вибрирует, - я тоже сутулюсь, но пытаюсь избавиться от этой плохой привычки, а ты постоянно сгибаешься знаком вопроса над книгами и даже над обедом.              Юнхо закусывает губу. Минги все это замечает? Он следит за его привычками? Все это странно греет в груди. Приятно. Но неприятно отпускать руки Сона, когда тот оповещает, что время для этой позы подошло к концу.              - Следующей позой мы проверим растяжку моего друга, - Сон подползает на четвереньках ближе к камере и доверительно шепчет ей, прикрывая рот ладонью, - никогда не видел, насколько он гибкий.              «Правильно, не видел, я же, как бревно.» - хочется завыть Чону, но он только послушно смотрит в экран мобильного, оценивая масштабы трагедии для себя. На фотографии у пары так широко раздвинуты ноги, то кажется у Юнхо они просто выскочат из суставов и ни один врач не вставит их обратно. Парень страдальчески вздыхает и усаживается поудобнее, готовясь к тому, что он будет страдать еще больше, чем он страдает сейчас. Не хочется даже видеть, как он будет выглядеть на видео. Кажется, это будет единственный ролик, который Юнхо не посмотрит на канале Сона.              - У этой позы нет определенного названия, поэтому лично я назову ее просто наклонами, - Минги садится напротив Юнхо, прямо лицом к нему, и так легко разводит ноги в стороны, что в паху снова тянет. Он мог бы сложить Сона просто пополам, чтобы получить доступ к его пышной заднице, но пока он способен только на то, чтобы благодарить бога за свои широкие спортивные штаны и узкое белье, которое не показывает того, как ему приятно видеть Ги.              Минги, видя, что Чон не может так сильно развести ноги, сводит свои, упирается стопами в стопы Хо и медленно раздвигает их, пытаясь понять, когда уже хватит. Вот только Чон героически терпит до самого конца, пытаясь показаться чуть лучше, чем он есть на самом деле. Сон такой гибкий, что он сразу же ложится на свою ногу, доставая пальцами до пальцев на ноге и проделывает так несколько раз, не чувствуя никакого сопротивления. Юнхо же просто делает легкие покачивания, потому что ему кажется, что если он согнется чуть сильнее, то просто сломается. Хотя он и так готов сломаться, ведь с каждым движением тайтсы на Ги натягиваются сильнее, а топ так и норовит задраться и показать то, что Чон жаждет увидеть и одновременно с этим до безумия боится.              - Хо-я, - легко смеется Сон, лежа на своей ноге, - ты такой деревянный, наверное, мне стоит провести с тобой индивидуальную тренировку.              - Если я не умру после этой, - парирует Чон. Ему кажется, что после сегодня он не захочет занимать каким-либо видом спорта до самой смерти.              - Не умрешь, - Сон легко разгибается, потягивается и теперь вещает уже в камеру, - вообще, это упражнение больше для разогрева, но кто мы такие, чтобы соблюдать правила, верно? Но вы всегда начинайте с разминки, чтобы ничего не повредить во время самих занятий.              Юнхо, с кряхтением, собирает себя обратно. Он клянет себя последними словами за то, что он согласился на эту идею. Он не понимает, как ему выдержать еще упражнения, он не понимает, как сдержать свой член в штанах, чтобы он не выпрыгнул и не наделал непоправимых делов, он не понимает, как ему сосредоточиться хоть на чем-нибудь, что не касается Минги. Но вот только Сон, кажется, решается его убить окончательно.              - Я хочу попробовать что-то более сложное, поэтому давайте вы все дружно скрестите за нас пальчики и пожелаете удачи, потому что следующая поза немного… ммм… безбашенная, - Ги протягивает Юнхо телефон и у того просто пропадает дар речи. Он просто надеется, что он будет снизу в этой позе, иначе он просто грохнется и переломает кости и себе и Минги заодно.              - Ты уверен, что нам стоит? – неуверенно тянет Чон, но Ги только легко шлепает его по плечу.              - Не дрейфь, ты ведь меня удержишь? – парень дожидается утвердительного кивка и обнимает руку Юнхо, прижимаясь к ней щекой, - тогда точно стоит.              Сама поза не внушает ни капли доверия. Пусть Юнхо придется сесть и выпрямить спину, чтобы образовался угол в девяносто градусов, а вот Минги придется проделать все тоже самое, но только вниз головой. Чон не готов сжимать своими ладонями чужие голени в то время, как Ги будет упираться в его своими руками. А если учесть то, что в таком положении еще и топ опустится ниже, то он и вовсе боится, что руки задрожат и подведут его. Чон сомневается, но в нужную позу усаживается, пытаясь успокоить свое бешеное сердце. Его следовало бы утихомирить, но рядом с Ги оно никогда не ведет себя адекватно.              - Готов? – спрашивает Сон.              - Готов, - бурчит Юнхо, но совсем в это не уверен.              Чон задыхается. Минги деловито и как будто совершенно привычно усаживается ему на бедра, располагая колени по обе стороны от них, немного ерзает и упирается ладонями в щиколотки Хо. Юнхо старается смотреть куда угодно, но только не на парня перед собой, потому что тот приподнимается, почти тычась Чону задницей в лицо, а после поднимает ногу, намекая Юнхо, чтобы тот ее схватил. Чон это и делает. Так же он хватает вторую ногу, выпрямляя обе руки, пока Сон над ним, складывается в идеальный угол.              - Твою мать, - шепчет Хо, не в силах открыть глаза, которые он зажмуривает так сильно, что перед глазами начинают мелькать яркие всполохи. Впрочем, ему это не помогает, потому что даже нескольких секунд, что он видел Минги в таком положении, хватило, чтобы это изображение выжглось на сетчатке глаз.              - Тяжело? – выдыхает Сон.              - Совсем нет, - отрицает Хо. Ему тяжело совсем по-другому. Не из-за того, что он сейчас удерживает Ги на себе, а потому что его топ все же съехал до самых подмышек и открыл Юнхо то, что он раньше мог только представлять.              Соски. Светло-коричневые, кремовые, такие нежные. С небольшим ореолом, вокруг которых так хорошо бы сомкнулись его зубы и вокруг которых так сладко было бы оставлять засосы. Но что поразило еще сильнее – пирсинг. В обоих сосках у Сона, черт его возьми, Минги было по небольшой стальной штанге. Как бы они ощущались на языке? Были бы такой же температуры, что и сам Сон, или прохладнее? А что будет, если за них потянуть? Насколько Минги чувствителен там? Можно ли заставить его скулить от возбуждения лаская только эти кремовые бусины?              Юнхо чувствует, как он закипает. Еще немного и ему будет не скрыть мокрое пятно на серых спортивках, что, кажется, уже пропитало его трусы. Какой же он тупой, что согласился на все это. Какой же он тупой, что не может прекратить это общение, что только приносит боль и неудовлетворенность. Какой же он тупой, раз сейчас думает о том, что ему хочется разбить чертову камеру, что запечатлила соски Минги, и теперь их увидят тысячи человек на видео.              - Эта поза называется «Поза посоха и поза дерева», - Минги тяжело выдыхает, ведь стоять так, вниз головой, совсем не просто, - с ее помощью можно развить мышцы рук и живота, а еще улучшить кровоток и снять напряжение. Наверное, чувство напряжения уходит тогда, когда ты из этой позы выходишь, - Ги громко смеется, его лицо краснеет и он чуть дергает ногой, - опусти меня, пожалуйста. Я больше не могу.              Чон только сейчас замечает, что руки у него самого дрожат от напряжения, а поясницу дико ломит. Как бы ему не откинуться от таких упражнений, хотя это всего третье, но он уже готов отдать богу душу и упокоиться с миром. Он опускает ноги Минги так аккуратно, как только может, но все равно не справляется и роняет их, хотя Ги и жаловаться не стоит, потому что падает он ровно на Хо, которого от боли почти скручивает.              - Ты в порядке? – сразу же, ловкой змеей, разворачивается к нему Сон и подползает очень близко к его лицу, - Сильно больно?              - Нет, - хрипит Чон. Хоть по самому дорогому не зарядил и на том спасибо, - сейчас все пройдет.              - Продолжим?              - Да, ты показывай, что хочешь дальше, а я пока приду в себя.              Минги все же хмурится, но послушно берет телефон и показывает его на камеру, а после протягивает уже более-менее пришедшему в себя Юнхо. Тот пялится на фото, краснеет, бледнеет и трясет головой, как пес, что стряхивает с себя воду. Никогда. Нет. Ни за что. В этой позе Минги придется сложиться, в прямом смысле пополам, а вот самому Чону нужно будет улечься на его спину сверху. И все бы ничего, если бы не одно "но" - большая проблема в его штанах. Хо закусывает губу, думая о том, как бы ему отказаться помягче от всей этой затеи, но вот только тогда, когда Минги кладет свою ладонь на его бедро, слишком близко к паху, он вскакивает и бормочет почти неразборчиво:              - Мне пора, правда, пора. Было очень весело и все такое, но я уже пойду, - Чон вскакивает на ноги так резко, что Ги отшатывается от него. Он непонимающе смотрит на улепетывающего от него парня и хлопает глазами. Ему сейчас нужно броситься следом? Или остаться на месте и дать Юнхо уйти? Пока он решает, что ему лучше сделать, уже слышится звук захлопывания двери, а на стиральной машинке в ванной остаются вещи, в которых Хо к нему пришел.       

      ***

             - Я такой идиот, - стонет Юнхо, закрывая лицо ладонями и вдавливая пальцы себе в глаза, как будто это поможет ему забыть все, что он видел и перестать стыдиться своего позорного побега. Ну не мог он больше там находиться, не так близко к Минги.              - Идиот, - соглашается Сан. Он, в отличии от друга, спокойно потягивает пиво и складывает свои ноги на журнальном столике. Чон прибежал к другу сразу же после того, как выскочил от Ги так, что только пятки сверкали. Он даже не знает, что теперь о нем думает Минги и как ему перед ним оправдываться, - зачем ты сбежал? Сказал бы, что все, хватит, давай отдохнем и все было бы в порядке.              - Да в том-то и проблема, - Хо откидывается на диван и тянет на себя плед, пытаясь зарыться в него полностью, чтобы его никто больше не видел, - я бы не смог продолжать, понимаешь? Да у меня стоял с того момента, как я только его увидел, а когда его топ задрался, я решил, что кончу прямо там, как сопливый подросток, - Чон бормочет глухо от того, что натянул плед себе на лицо, словно пытался сам себя задушить, - и поза эта дурацкая. Я бы лег на него без одежды, а не так.              - Ты не думал, почему он позвал именно тебя? – вздергивает бровь Сан. Несмотря на свой скептицизм, он улыбается.              - Он же отмел всех, кого я предлагал, - хнычет Хо, - он объяснил, почему не зовет кого-то другого.              - Еще была моя кандидатура и Чонхо. Не думаешь, что пусть мы и пониже вас двоих ростом, но мы оба сильнее. Поддержку выполнили бы идеально, - Чхве играет бицепсами на руках, потому что Чон высовывает нос из своего укрытия и пялится на него, - и мы бы точно смогли сняться в видео. А тебя он обрабатывал, как только мог.              - И что? Если бы там были позы, где поддержку должен был делать Минги, то вы бы его просто раздавили, он же такой… такой…              - Какой?              - Такой хрупкий, - стонет Хо, и снова ныряет в плед, только теперь он еще и диванную подушку хватает, чтобы точно себя ей задушить и больше не мучиться.              - Ты правда идиот. Он хотел снять видео именно с тобой, - Чхве отбирает подушку и несколько раз, с удовольствием, обрушивает ее на голову друга, пока тот только хрипит от ударов, но даже не пытается защититься, - подумай над этим. Он с самого первого дня пристал к тебе, он жертвовал встречами с Джуном и Уеном, чтобы провести время с тобой в университете. Он же постоянно тебе звонит и пишет. Ну сложи ты два плюс два, дубина. С такой задачей справится даже первоклассник.              - Ничего не знаю, - хрипит Юнхо из своего пледового плена, - ты просто пытаешься меня успокоить.              - Не приходи больше ко мне, - закатывает глаза Сан и падает на свое место. Он крутит в руках подушку, а после все же швыряет ее в своего друга. Не чтобы сделать больно, а просто чтобы отвести душу.

***

      Минги меняется. Совсем меняется, но только с одним Юнхо. Он больше не виснет на нем при любом удобном случае, не хватает за руки и не дремлет у него на плече. Теперь он смеется со всеми, кроме Чона. Он так же болтает, но Хо не удостаивается ни одного слова, кроме краткого кивка. Да что говорить, Юнхо не удостаивается даже обычного взгляда, будто он стал невидимым. От этого всего хочется выть на луну, где-нибудь глубоко в лесу и биться головой о любую твердую поверхность.              Чон сходит с ума. Он не понимает этой резкой смены поведения, не понимает, чем он так обидел Минги, но пытается успокоить себя тем, что если бы он спалил свой очень даже возбужденный член, то Ги не уделял бы даже на простой кивок времени. Хо стал бы ему противен, и они бы просто потеряли свою дружбу. Она сошла бы на нет, потому что нельзя дружить тогда, когда один из двоих влюблен просто по уши. Он же видел сам, что Минги был очень спокоен, а те короткие взгляды, что он бросал на его пах, явно говорили, что никакого шевеления там нет. Даже намека. От этого было грустно и неприятно, хотя на что там возбуждаться? На растянутую футболку и широкие спортивки?              И все же, Минги выглядит грустным. Чон следит за ним постоянно, потому что Ги почти всегда находится в поле зрения, и тогда, когда на несколько минут Сон остается в одиночестве у него трагично опускаются уголки губ, а глаза, становятся настолько жалобными, что приходится держать себя в руках, чтобы не броситься к нему и не утащить в свои объятия, стараясь ото всех защитить.              И Юнхо правда идиот, потому что состояние Минги он никак не связывает с собой.              - Поговори с ним, - ловит его в коридоре Хонджун. И, хотя он ростом Чону до подмышки, припирает к стене и выглядит устрашающе.              - Он меня знать не хочет, как мне с ним говорить?              - Вылови его, зажми где-нибудь, приди к нему домой, в конце концов, - шипит Ким, - я не могу больше смотреть, как он съедает сам себя. Ты чертов долбоящер, раз не видишь дальше своего носа.              Чон думает над этими словами еще пару дней. Прокручивает в голове разговор с Саном, после наезд Хонджуна, а следом вспоминает все, что было в тот день. Если подумать хорошенько, то Ги изменился, как раз, после съемок того самого видео. Может Сон все же заметил, что Юнхо на него реагирует совсем не так, как нужно реагировать на друзей? И поэтому так охладел и перестал провоцировать, чтобы не нарваться на член в заднице?              Юнхо терзается, но понимает – пока он не поговорит с Минги он может гадать сколько угодно, ничего от этого не изменится. И именно поэтому, а не потому, что он дико соскучился, он собирается и едет к Сону. По дороге, он успевает несколько раз передумать, но уговаривает себя никуда не сворачивать, не бежать домой и не прятаться у Сана снова. Ему нужно все выяснить и поставить все точки над «и», чтобы наконец перестать терзаться. Но конечно после того, как он хорошенько проплачется в своей комнате где-нибудь под столом.              Минги дверь не открывает долго. Настолько долго, что Хо уже начинает думать о том, что тот куда-то свинтил и его, Юнхо, порыв был не вовремя и он мог остаться дома, чтобы съедать сам себя, но только на звонок жать не перестает. И через несколько минут все же слышит, как к двери приближаются шаги, а после дверь распахивается так резко, что Чон едва успевает отскочить, чтобы не схлопотать по носу.              - Привет? – неловко мнется Хо в проеме, пока Минги хмурится на него и молчит, - можно я войду?              - Зачем? – поджимает губы Сон и становится так, что пусть в квартиру теперь полностью им загорожен, - чтобы ты снова сбежал?              - Я… просто хотел поговорить.              - Нам не о чем говорить, Юнхо, - вздыхает Ги, а у Чона все екает внутри, потому что парень выглядит таким уставшим. Он буквально собирается заплакать, но все еще старается держать лицо, - я сейчас принесу тебе твои вещи.              - Я хотел прояснить все то, что произошло в прошлый раз, - пытается Чон, потому что Минги уже разворачивается, чтобы закрыть дверь и уйти за чужой одеждой.              - Юнхо, нечего прояснять. Я понял, что совершенно тебя не привлекаю и теперь не вижу смысла в дальнейшем общении. Нельзя нам больше общаться так, как будто ничего не было, - голос Минги как-то странно срывается в конце его речи, а у Чона отнимается язык. Подождите, что?              - Стой, - выкрикивает Хо, когда Сон пытается закрыть дверь, только, видимо, теперь уже насовсем. Он хватается за косяк ослабевшими пальцами, и подается вперед так, чтобы дверь не могла захлопнуться, - я думал, что ты не говоришь со мной, потому что… потому что видел мою реакцию в прошлый раз.              - Какую реакцию? - Ги застывает, но глаза не поднимает, будто боится, что если посмотрит на Чона, то поймет, что ему показалось.              - Я… - Юнхо воровато осматривается и тихо просит, - умоляю, пусти меня. Я не могу говорить об этом при соседях.              Минги молчит долгие секунды, но все же отходит в сторону и Чон заскакивает внутрь. У них, кажется, точно есть тема для разговора, и она не должна стать достоянием общественности. Парень проходит в комнату, а Чон, уже привычно, стягивает кеды и шествует следом, стараясь собрать себя по кускам. Как все закончится? Что значит – Ги не привлекает Чона? Почему Сон настолько расстроен?              - Говори, - скрещивает руки на груди Минги. В комнате все еще расставлена аппаратура и Хо кажется, что она осталась так с того раза, когда он был здесь, будто Сон вообще ничего не менял с того момента, - выкладывай или уходи, я слишком устал.              Чон делает осторожный шаг навстречу Ги и выпаливает на одном дыхании:              - Я думал, что ты перестал со мной общаться, как прежде, потому что увидел, мою реакцию на тебя. На всю ту ситуацию, на то, как ты выглядел, на то, как ты себя вел, - Юнхо протягивает руки и осторожно хватается за его пальцы своими, - я же был возбужден с самых первых минут, как оказался в этой комнате.              - Ты был… что? – Сон от шока даже руки не вырывает. Он только смотрит во все глаза и совершенно не верит в то, что он сейчас слышит.              - Ты… ты мне давно нравишься. Я отказывался от съемок в основном потому, что я боялся перед тобой выставить себя влюбленным идиотом, который не может сдерживать свои глупые порывы и возбуждается, как школьник, - Юнхо говорит это все и ему кажется, что его вот-вот прорвет. Что он выложит все, как на духу, хотя он и так уже сказал слишком много.              - Тогда почему ты сбежал?              - Да потому что я боялся. Я думал, что если ты заметишь мое состояние, то сразу же прекратишь со мной общаться, на тебя же облизывается половина университета, а тут просто какой-то… я.              - И из всей этой половины именно тебя я и выбрал, - шепчет Минги, смотря на их пальцы, что сами собой переплелись в крепкий замок.              - Да, именно… стой, что?              - Ты мне тоже нравишься, - тихо бурчит Минги и Хо с какой-то особой нежностью, подмечает порозовевшие щеки и кончики ушей. Ги так мило смущается, - ты думаешь, я ко всем так липну?              - Ну, ты очень тактильный, - пытается повернуть в свою сторону ситуацию Чон, - ты всех касаешься и обнимаешь.              - Но не так, как тебя, - Минги вскидывает свои глаза на парня, что все еще держит его за руки, но, кажется, делает еще шаг навстречу, - неужели было так незаметно, что я выделяю тебя среди всех. И видео это дурацкое я придумал, чтобы с тобой побыть наедине и одежда эта. Ты же не думаешь, что я постоянно так хожу?              - Я очень удивился, когда тебя увидел, но решил, что это просто новый аутфит для ролика. Ты постоянно что-то творишь в своих видео, так что это было почти неудивительно, - Хо отпускает одну руку Сона, но только для того, чтобы положить свою на его плечо, погладить и коснуться пальцами шеи. Кожа под подушечками пальцев сразу же покрывается мурашками, а Минги прикрывает глаза. Его хочется крепко обнять и никогда больше не отпускать.              - Ты смотрел мои видео, - не спрашивает – утверждает.              - Все, - соглашается Чон и все же не сдерживается. Он тянется и увлекает в свои объятия Ги, пока тот как-то задушено всхлипывает и льнет всем своим телом. Это так смешно, что они даже выяснять отношения нормально не умеют. Нет ни злых слез, ни хлестких ударов фразами, ни взаимных проклятий. Может просто кто-то свыше все же считает, что они должны быть вместе и не могут больше тратить время на выяснение отношений? Но Юнхо был бы не Юнхо, если бы не испортил момент, - твой пирсинг… он настоящий?              Сон стонет куда-то в крепкую грудь:              - Ты мог подождать еще пару минут и не пускать все коту под хвост?              Хо молчит, потому что понимает, что повел себя, как идиот, но руки сжимает крепче в тот момент, когда Ги пытается освободиться. Он не отпустит его от себя. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем и, если ему позволят, он бы вообще никогда его от себя не отпускал.              - Настоящий, - все же бурчит Минги. Его ухо, что совсем рядом со щекой Юнхо наливается краской еще сильнее, теперь оно по цвету похоже на красные фиалки – такое же яркое и нежное. Его хочется приласкать и Чон, не давая себе ни секунды на раздумья, проводит носом по кромке, чувствуя, как начинает дрожать Ги в его руках, а после ласково прикусывает хрящик. Он именно такой, как Чон и представлял – нежный, горячий, сладкий, - перестань.              - Тебе неприятно? – шепчет Юнхо, касаясь губами не привыкшего к таким нежностям уха.              - Приятно, - поддакивает Ги. Его руки поднимаются, и он оплетает ими плечи парня, прижимаясь все крепче, - я не хочу, чтобы наши отношения начались с секса. Это некрасиво и не романтично.              - Хочешь, пойдем на свидание. Ты только скажи и я все устрою.              - Хочу на свидание, - хнычет Минги, - с цветами, мягкими игрушками и билетами в кино на последний ряд.       - Кстати, - осторожно начинает Юнхо, а Ги в его руках напрягается, - то видео. Может, мы не будем его выкладывать? Не хочу, чтобы кто-то видел тебя в том виде, в котором видел тебя я.       - Нет никакого видео, - тихо шепчет Минги в ответ, зарываясь своим лицом почти Чону в подмышку.       - Как это нет?       - Ну вот так нет, - Сон так тяжело вздыхает, что Юнхо будто вздыхает вместе с ним, - я даже камеру не включал. Это был просто повод заманить тебя ко мне домой.              Чон улыбается и звонко целует Минги в макушку, что так же пахнет молочным шоколадом и крепче прижимает его к себе. Он сделает для Минги все, что он захочет и самое красивое свидание он устроит, то самое, которое Сон хочет: с цветами, горами сладостей, огромным медведем и поцелуями на заднем ряду кинотеатра. И самую лучшую ночь любви, во время которой он заласкает Сона до изнеможения и сорванного голоса. А после, когда Минги изнеженный и полностью удовлетворенный будет растекаться по нему сверху, он точно упросит его съехаться. А если Минги будет сопротивляться, то он найдет точки, на которые можно надавить и вытянуть тот ответ, который Юнхо хочет услышать. Одна из таких точек – замечательные ушки, что краснеют каждый раз, когда Чон их целует или покусывает, а вторая – шептать о своей любви, пока Ги не расплывется розовой, сладкой жижей.       

      ***

             И конечно же все идет совсем не так, как Юнхо запланировал. В его голове они с Минги уже должны были бы жить вместе и предаваться страсти на каждой горизонтальной и не очень поверхности, но, почему-то, они только ходят друг вокруг друга и тянут время. Чон бы уже давно завалил Сона, но делать что-то, пока тот не уверен, он не хочет. Ему хочется, чтобы Ги хотел его так же, как и он, но тот почему-то медлит. Они встречаются уже больше месяца, они целовались и в кинотеатре, и на колесе обозрения, и в кафе в самом его укромном уголке, и даже в театре, куда забежали, чтобы спрятаться от дождя. Но каждый раз, когда руки Юнхо медленно ползли к вожделенной заднице, чтобы сжать ее и хорошенько потискать, то все сразу же прекращалось. Минги в один момент отстранялся, чмокал Чона напоследок и начинал вещать о чем-то, что не касалось их отношений и, тем более, секса.              - Он меня не хочет, - делает вывод Юнхо, снова заваливаясь туда, где его уже совсем не хотят видеть – к Сану.              - С чего ты взял? – Чхве отходит к холодильнику, чтобы взять газировки и впихнуть одну банку в руки друга. Порядком осточертевшего друга, потому что тот почему-то идет решать все свои любовные проблемы именно к нему.              - Мы обжимаемся на всех свиданиях, держимся за ручки, как школьники, шлем друг другу сообщения перед сном и часами разговариваем по телефону, но все остается на одном уровне. Будто нам по десять лет.              - А ты не думал, что он может бояться? – закатывает глаза Сан, - у него никого не было до тебя, так что ясное дело, что ему страшно.              - В смысле, не было?              - Ты думал, что если на него облизывается куча идиотов, то он был с каждым из них? – фыркает Чхве, а после сразу же становится серьезным, - я не ожидал от тебя такого.              - Я не думал так, - сразу же ощетинивается Чон, - но он же… он же такой! Красивый, милый, просто самый лучший! Я не могу поверить, что у него никогда не было отношений до меня.              - Минги очень сложно угодить. За ним ухаживало много парней и даже девушек, но всем он отказал, а ты, идиот, почему-то пришелся ему по душе. Так что, - Сан тычет холодным и влажным из-за конденсата с бутылки пальцем Юнхо в грудь, - будь с ним милым и не дай ему понять, как сильно он ошибся, когда влюбился в такого долбоящера.              Хо надувается, но все слова к сведению принимает. Он должен считаться с чувствами своего прекрасного парня и теперь он не будет на него давить, до тех пор, пока Минги сам не захочет его и не будет к этому готов морально.       

      ***

             Это решение оказалось просто пыткой. Минги всегда был рядом, такой красивый, такой родной и такой недоступный. Нет, теперь Чон мог спокойно обнимать его, когда ему вздумается, мог сжимать изящные ладони и целовать длинные пальцы, но вот то, что его член постоянно был в состоянии возбуждения, а яйца звенели от напряжения, просто сводило с ума. Сон вроде бы даже не замечал, как он влияет на организм своего парня. Он ловко усаживался на чужие колени в кафетерии, сам утаскивал Хо целоваться куда-нибудь в темноту под лестницей и даже пару раз оставлял у себя с ночевкой. Не стоит даже говорить о том, что Юнхо не спит всю ночь и лежит на самом краю, пытаясь уйти от объятий теплого ото сна Ги, но тот все равно липнет к нему и под утро уже почти целиком забирается на изнеможденного Чона. У него от крепкого стояка даже голова кружится, а Минги только улыбается сонно и мягко целует парня куда-то в ямочку под ухом.              Юнхо кажется, что у него повалит пар прямо из ушей или член отвалится из-за того, что Хо так нагло его игнорирует. Как Минги вообще держится? Он даже не возбуждается сам, когда они обжимаются, только щеками и ушами краснеет, и покрывается мурашками с ног до головы. Иногда Чону даже кажется, что его парень на нем неоднозначно ерзает, но и беглого взгляда хватает на его пах, чтобы увидеть, что там все глухо и тихо. Просто какое-то самоубийство встречаться с Соном, черт его возьми, Минги.              Все решается еще через пару недель, тогда, когда Юнхо прикидывает, что ему можно указать в завещании потому, что дыхание смерти от спермотоксикоза он чувствует все острее. Чон думает об этом, когда шагает к Минги домой и снова предчувствует ужасно тяжелую ночь и точно знает, что завтра утром он будет стыдливо передергивать в душе, кусая свою ладонь, чтобы Ги его не услышал.              Сон открывает дверь почти сразу, затягивает Хо в квартиру за руку и сразу же обвивает его шею, чтобы прижаться и коснуться чужих губ своими. Этому Юнхо всегда рад, он улыбается прямо Минги в рот, мокро лижет его нижнюю губу, мягко прикусывает перед тем, как втянуть его в поцелуй. Ги всегда целуется с большой охотой и нередко лезет первым. Он все еще слишком тактильный, но теперь рядом с Хо его тактильность проявляется совершенно не так, как с кем-то другим. А еще Минги жуткий собственник – иначе объяснить Юнхо свои засосы почти на всех видимых участках кожи он не может. А ведь сам он сдерживается, чтобы не оставить следов за собой, потому что боится, что Сон будет против.              - Я скучал, - лепечет Минги, потираясь носом о щеку Чона.              - Мы виделись пару часов назад, - вставляет свои пять копеек Юнхо, но кривит душой. Он ведь тоже успел соскучиться и достаточно сильно.              - И что? Я все равно скучал.              - Тогда ты можешь переехать ко мне, - вдруг выпаливает Хо. Он мысленно дает себе пощечину за то, что не сдержался и нарушил свой же план, но расплывается мороженым под солнцем, когда видит покрасневшие щеки Ги, - моя квартира ближе к университету, а еще мы так меньше потратим денег на аренду и сможем постоянно быть вместе. Как тебе идея?              - Хо-я, - шепчет Сон, округляя свои глаза и теперь они выглядят еще жалобнее, чем обычно.              - Если ты не хочешь, то мы можем подождать. Я не буду давить на тебя, правда.              - Нет! – вскрикивает Минги и, обезьянкой, забирается на Чона, оплетая его руками и ногами сразу, - я очень хочу! А еще, - Сон прикусывает подбородок Юнхо, а после впивается в его губы глубоким, но нежным, поцелуем, шепча в них с придыханием, - а еще я хочу тебя.              У Хо перед глазами встает белая пелена. Ги хочет что? Кого? Неужели он дождался и теперь он сможет полноценно изучить тело своего парня руками, губами, языком? Руки начинают дрожать, а уж тогда, когда он хватает Минги за ягодицы, как бы придерживая, чтобы тот не свалился, и одновременно оценивая мягкость упругих половинок, то и вовсе скулит прямо в рот Сона, как щенок. Он не может поверить в то, что он наконец держит Ги в своих руках и что он может изучить его всего.              Юнхо врывается в чужой рот языком, лижет, ласкает, выделывает какие-то совершенно невозможные вещи, от которых Минги стонет ему в губы и прижимается крепче, стискивая свои руки на чужой шее. Он снова трется о пресс Чона, похныкивает и шепчет так тихо, что Хо чудом разбирает:              - Давай в спальню.              Юнхо много раз представлял, как он будет на руках нести Ги в его комнату, как он уложит его на кровать, раскрасневшегося и тяжело дышащего, как он будет стягивать с него одежду и любоваться подтянутым телом, но сейчас, когда Сон уже лежит на покрывале, а он нависает сверху, Чон медлит. У Минги ярко-розовые щеки, испарина на лбу, покрасневшие кончики ушей и грудь, что высоко вздымается от тяжелых вздохов. Вот только возбуждением тут снова не пахнет. Минги спокоен, как и всегда до этого в то время, как у Юнхо уже стоит так, что хоть дрова коли.              - Ги-я, - шепчет Чон, наклоняясь ниже и касаясь губами мягкой мочки. Он целует ее, ведет носом по уху, фыркая, как кот, проводит языком по раковине, а после любовно смыкает зубы на кончике, чуть оттягивая. Сон отвечает на это тихим, мелодичным стоном, цепляется пальцами за бицепсы парня и весь как-то вытягивается, - Ги-я, ты совсем меня не хочешь? – руки Юнхо гуляют по ребрам, забираются под свободную футболку и ласково оглаживают впалый живот, отчего под подушечками пальцев сразу же выскакивают мурашки.              - Очень хочу, - всхлипывает Минги, когда зубы на его ухе смыкаются сильнее, а после место укуса ласкает горячий язык, - правда, Хо-я, очень сильно.              Юнхо спускается поцелуями ниже. Он мягко касается шеи, целует почти невесомо, но вот на самой жилке, что бьется просто безумно быстро, втягивает кожу в рот и сильно засасывает, заставляя Сона заскулить и поджать пальцы на ногах. Может быть Минги из тех, кого сложно возбудить? Вот он вроде бы мысленно готов, но телу этого мало и нужно больше стимуляции? Если это так, то Чон сделает все, чтобы Ги кончил только от его губ и пальцев.              Язык широко лижет оставленный им след, губы мажут мокрыми поцелуями, спускаясь ниже, пока не натыкаются на преграду в виде ворота от футболки. Чону хочется зарычать. Ему не нравится, что какая-то одежда мешает ему целовать нежную кожу, что все еще пахнет каким-то цветочным гелем для душа и самим Минги. Хо сходит с ума от его запаха, он старается одергивать себя, но очень часто ловит себя на том, что утыкается носом в шею Минги и жадно его нюхает. Сон никогда не говорил про то, что такое ему не нравится, но его порозовевшее лицо каждый раз прямо кричит о том, что ему не очень комфортно от таких вот странных порывов.              - Малыш, - шепчет Юнхо, ведя носом вверх и прикусывая линию челюсти, - дай я раздену тебя.              У Минги абсолютно поплывший взгляд и дрожащие губы, как будто он собирается заплакать, но парень послушно поднимает руки и прогибается в пояснице, чтобы с него стянули футболку. Юнхо все проворачивает очень быстро, Ги даже не успевает понять, как оказывается в одних домашних шортах, но их Чон пока трогать не собирается. Парень сразу же припадает горячими губами к солнечному сплетению, оставляет несколько легких поцелуев, вдыхая в себя запах чужой кожи, гладит руками бока и ребра, медленно пробираясь к соскам, что поблескивают металлическими штангами. Две кремовые бусины затвердели и гордо встали, будто предвкушая ту ласку, что им собираются подарить.              - Юно, - хнычет Минги, как только пальцы сжимаются на сосках и трут их между пальцев. Сона выгибает на кровати. У него были чувствительные соски и до того, как он сделал пирсинг, а теперь простое прикосновение к ним заставляет низ живота нагреваться, а дырку поджиматься от предвкушения.              - Хорошо? – тихо шепчет Чон. Он проводит языком по выступающим ребрам, прикусывает и поднимается выше, чтобы обхватить твердую вершину и, наконец, ощутить, как на языке ощущается теплая плоть и прохладный металл. Парню и самому хочется застонать от этого чувства, и он вибрирует от удовольствия, слыша тихие всхлипывания и хныканье Минги. Сон впивается пальцами в крепкие плечи и сжимает так крепко, что точно выступят синяки. Ги отзывчивый и такой сладкий, что его хочется заласкать всего. Зацеловать, зализать, загладить. Сделать так, чтобы он скулил от наслаждения и дрожал от удовольствия.              - Очень, - скулит Сон. Он разводит ноги, так широко, как может, чтобы Юнхо уместился между ними. Чон прикусывает сосок, выпускает его изо рта и смыкает зубы вокруг ореолы прямо так, как он хотел столько времени.              Юнхо так увлекается, пока оставляет следы своих зубов и засосы по всей груди Ги, что даже не замечает, как его собственный член уже давно болезненно стоит и требует к себе внимания, а джинсы пропитались смазкой так, словно он на себя что-то пролил. Минги не перестает хныкать, приподнимает бедра, словно пытаясь потереться хоть о что-нибудь.              - Ги-я, - бормочет Чон, опускаясь поцелуями ниже и прикусывая кожу возле пупка, - тебе правда хорошо?              - Д…да, - выдыхает Минги, - почему ты спрашиваешь?              Юнхо ничего не отвечает, а лишь смотрит на пах Сона так, будто надеется, что под его взглядом там что-то зашевелится. Ги сразу же как-то весь сжимается, когда замечает этот взгляд и пытается свести ноги.              - Я… мне нужно в туалет, хорошо? – пытается подорваться Сон с места. Он скользит змеей из-под Юнхо, но тот обхватывает ладонями его талию и хмуро сводит брови к переносице.              - Малыш, - умоляюще просит он, - объясни мне, пожалуйста. Не нужно сбегать.              Сон поджимает губы, отводит взгляд, а его кончики ушей наливаются румянцем еще сильнее, становясь по цвету совсем яркого цвета. Хо внимательно наблюдает за тем, как Минги заливается все сильнее и ждет. Он не может понять, почему его парень так себя ведет и если вдруг тот его не хочет, то они могли бы это обсудить уже давно, а не плясать с бубнами, выжидая, пока проблема уйдет сама собой.              - Мне стыдно, - одними губами шепчет Сон, не смотря на Хо.              - Почему?              - Ты… ты мне очень давно нравишься, - признается Минги совсем тихо. Так тихо, что Юнхо приходится наклониться ниже, чтобы разобрать, - и я придумал весь этот план с видео только для того, чтобы заманить тебя к себе и… и я боялся, что опозорюсь, так что прикупил себе хоккейный щиток, - Ги всхлипывает и закрывает лицо руками, будто пытаясь спрятаться. Чон несколько секунд переваривает услышанное, разглаживает морщинку между бровей и целует запястье Минги, будто бы прося его так не переживать из-за этого. Он сам сбежал, потому что ни до чего такого не додумался и светил крепким стояком прямо в камеру.              - И сейчас он тоже на тебе? – шепотом спрашивает Юнхо.              Сон отрицательно качает головой:              - Не он.              Хо вздергивает бровь. Не он? А что тогда? Спрашивать вслух он не решается, ведь от этого Ги может совсем закрыться и перестать с ним разговаривать. Он и так признался сейчас из последних сил, будто боясь, что его обсмеют. Только Юнхо никогда бы так не сделал. У него внутри вместо крови любовь к Минги, желание его поддерживать и оберегать ото всех невзгод.              - Могу я посмотреть? – аккуратно спрашивает Хо. Он совсем нежно поглаживает выступающие ребра и, с бешено бьющимся сердцем, ждет, что ему ответят. Сон только кивает. Кивает через несколько минут, во время которых Чон успевает мысленно дать себе пощечину за такой вопрос, но не перестает успокаивающе поглаживать, - ты уверен?              - Да, - шелестит Минги, так и не отрывая ладоней от лица.              Чон не стягивает с длинных ног шорты сразу. Он легкими поцелуями осыпает грудную клетку, чувствует губами, как под ребрами птичкой безумно бьется сердце. Ему хочется успокоить Минги, хочется, чтобы тот чувствовал себя хорошо, а сейчас он точно безумно переживает и ему за что-то стыдно. У Чона проскакивает мысль о том, что же там у Сона в штанах, но ему хочется сначала убедиться, а после уже делать какие-то выводы. Возбуждение и интерес играют в животе в догонялки, заставляя все внутренности переворачиваться и сладко сжиматься.              - О боже, - шепчет Хо, когда все же добирается до завязок на шортах и тянет резинку вниз, оголяя ладные бедра и член. Минги скулит что-то в свои ладони, пытается свести ноги вместе и поджать их, чтобы прикрыть то, что привело Чона в шок. Парню кажется, что его уши просто горят в огне от смущения, а ему самому хочется провалиться сквозь землю от того, что ему в голову вообще пришла такая безумная идея, - и давно так?              - Почти все время, что мы встречаемся, - хнычет Сон. Он не знает куда ему деться, поэтому только поднимает руки и сгибает их в локтях, чтобы сгибами на обеих руках закрыть свое лицо полностью.              - Но… - Юнхо отстраняется, ошалело хлопая глазами, - зачем, Минги?              - Потому что я постоянно был возбужден рядом с тобой, а мне не хотелось, чтобы ты думал, что я просто хочу потрахаться.              - Ты такой глупый, - нежно улыбается Чон, хватая Ги за руки и убирая их от горящего лица. Он сцеловывает слезы с красных щек, трется носом о нос и прихватывает зубами нижнюю губу, чтобы оттянуть ее, а после лизнуть, - я же думал, что ты меня совсем не хочешь, а ты всего лишь придумал себе что-то странное и сам в это поверил.              - Ты не злишься? – всхлипывает Минги, хлопая мокрыми ресницами.              - Ни капли, - качает головой Чон, - только в следующий раз давай ты будешь обсуждать со мной, если захочешь еще в чем-то поэкспериментировать? – Сон не успевает ничего ответить, а Юнхо уже скользит вниз и прижимается губами к розовому пластику, что покрывает член Ги, - бедный, - шепчет парень, - ты так настрадался за все это время, - плоть под клеткой чуть дергается от теплого дыхания и того, как к нему прикасаются влажные губы. Хорошо хоть Минги не додумался купить себе полностью закрытый пояс верности, в таком, наверное, было бы совсем плохо, хотя и в этом приятного мало. Мягкий член выглядит таким нежным. Он почти такой же розовый, как и ограничитель, такой хрупкий и такой милый. Юнхо почти рычит от того, как сильно ему хочется взять сейчас в рот, - где ключ? – требовательно спрашивает он, а Ги только икает в ответ и тычет дрожащим пальцем в сторону тумбочки.              Стон, что срывается с губ Сона, когда его освобождают, заставляет волоски на затылке и руках встать дыбом. Боже, да он готов был бы еще подождать несколько месяцев, если бы знал, что его наградят таким звуком просто за то, что Хо расстегнет небольшой замочек. Чону хочется узнать какие еще звуки Минги может издавать, так что он почти сразу же, ни секунды не колеблясь, припадает губами к нежной головке, целует ее, ласково проводит языком по уретре. Возможно, из-за того, что Ги постоянно находился в состоянии возбуждения, но не мог затвердеть, его сейчас потряхивает от всех, даже самых невинных прикосновений.              - Я хочу подарить ему так много ласки, сколько смогу, - доверительно шепчет Чон, потираясь о мягкий ствол щекой.              - Ты… ты хочешь? – Минги даже закончить не успевает, а срывается на высокий стон, когда Хо погружает еще вялый член полностью в рот.              Парня подкидывает на кровати, он впивается пальцами в одеяло и кошкой выгибается, не понимая: податься ближе или отстраниться. Чон лижет, оплетает своим языком, втягивает щеки и причмокивает, пока его глаза сами собой закрываются от удовольствия, что пытается доставить он. Член на языке подрагивает, начинает тяжелеть и крепнуть под ласками, и Юнхо становится все труднее держать его во рту полностью.              - Хо-я, Хо-я, - словно в бреду шепчет Сон, впиваясь пальцами в волосы Юнхо и оттягивая их. Румянец медленно перетекает на его шею и грудь, ноги разъезжаются сами, а таз так и пытается приподняться и толкнуться глубже в жаркую и влажную глубину. Минги несколько раз раньше делали минет, но то было под алкоголем, давно, и еще никогда его так сильно не мазало с самого начала, ему не было так хорошо, что хотелось скулить и плакать от чувств и того, как каждая клеточка тела откликается на прикосновения и поцелуи.              Все больше набухающий член хорошо ложится на язык, приятно растягивает губы и тычется влажной головкой во внутреннюю сторону щеки. Ги вообще весь безволосый. Он будто готовился, тщательно выбривая себя и пытаясь показаться для Юнхо приятным и гладким. И Чона кроет от того, как ложатся в его ладонь абсолютно нежные яички. На них ни единого волоска и от этого кожа ощущается бархатной и совсем тонкой, такой, что ее хочется облизать. Юнхо себе в этом не отказывает. Он выпускает налившееся возбуждение изо рта и, обхватив ствол пальцами, опускается губами ниже, чтобы поцеловать сначала поджавшиеся яички, а после втянуть одно из них в рот.              Минги кажется, что он задыхается. Столько всего и сразу после огромного времени ожидания именно этого момента. Его кроет все больше, и он не выдерживает, выгибаясь и высоко хныча. Сперма толчками выплескивается прямо Чону на лицо, а Хо рычит, чувствуя горячую жидкость, но свое сокровище изо рта не выпускает, желая продлить оргазм Минги еще на немного и выдоить, как можно больше. И, как только Ги начинает потряхивать от чрезмерной стимуляции, Чон отстраняется и с удовольствием, но очень быстро слизывает потеки спермы с все еще крепкого члена.              - Хо-я, - хнычет Сон, ногой отпихивая от себя парня. Минги облизывает пересыхающие губы, прикусывает нижнюю и во все глаза смотрит на то, как сыто и довольно выглядит Юнхо несмотря на то, что его джинсы топорщатся в паху, а сам он дышит будто через раз и вытирает свое лицо своей же футболкой. От того, как перед Соном мелькает крепкий живот, его кроет снова, - а ты?              Чон улыбается, обхватывает пальцами щиколотку той ноги, что упирается ему в грудь прямо чуть выше сердца, и целует выступающую косточку.              - Я рад, что тебе было хорошо, - мурлычет Хо, прикусывая кожу у ступни и проводя по ней языком, - теперь тебе нет надобности носить пояс верности, - парень замолкает, а после закидывает ногу Сона себе на плечо и наклоняется прямо к его лицу, шаловливо улыбаясь, - но если ты захочешь поэкспериментировать, то я совсем не буду против такого.              Минги заливается краской и, чтобы скрыть свое смущение и скручивающее низ живота возбуждение, подается вперед, чтобы впечататься своими губами в чужие. Он будет очень даже не против попробовать поиграть где-нибудь кроме кровати, но для этого Юнхо еще следует подготовить, чтобы он не подумал, что его парень просто конченный извращенец, который готов подставить зад, если Юнхо затащит его в какую-нибудь пыльную подсобку. Сона еще никогда так не скучивало возбуждением и желанием принять в себя член. Никогда, до тех пор, как он познакомился с Хо, который покорил его с самого первого взгляда.              - Мы можем продолжить или тебе нужно отдохнуть? – учтиво интересуется Чон, когда отстраняется от покрасневших губ, у которых совершенно поплыл контур и будто размазался, словно помада. Совсем не так, как он себе представлял. Намного лучше.              Сон на это поднимает вторую ногу, чтобы закинуть ее на спину Юнхо и притянуть к себе ближе, а после шепчет в самые губы:              - Я хочу, чтобы ты меня трахнул.              Чон утробно рычит. Боже, как может Ги, который несколько минут назад смущенно краснел, сейчас говорить такие вещи. У Юнхо закипает голова, а пар готов повалить через уши. Минги под ним такой раскрытый и согласный, как можно от такого отказаться?              Юнхо скользит рукой по влажной груди, потирает возбужденные соски, совсем легко оттягивая небольшие штанги, проводит пальцами по подрагивающему животу и, легко пощекотав ногтем головку, ловко добирается до узкой и горячей дырочки. Чон стискивает зубы, потому что ему хочется заскулить, как псу, от ощущения, как отверстие вначале пугливо поджимается, а после доверчиво расслабляется, чтобы впустить его в себя. Но Чон не спешит. Он любовно поглаживает мягкие края, потирает их, пока Минги хнычет и прижимает Юнхо к себе ближе ногами. Ему определенно все нравится.              - Ты можешь потрогать меня внутри? – выдыхает Сон, вплетая свои пальцы в растрепанные волосы Хо и притягивает его голову ближе к себе, чтобы укусить за губу и игриво ее лизнуть.              - Где у тебя смазка? – задушено спрашивает Юнхо. Он млеет от ощущения того, как под пальцами раскрывается вход в тело Минги, а сам он так преданно заглядывает ему в глаза, моргая своими невозможно длинными ресницами.              - Там же, где и ключ, что ты доставал раньше.              Чтобы отстраниться, взять нужное и вернуться снова в объятия Сона, Юнхо требуется всего несколько секунд, но Минги оплетает его своими конечностями снова так крепко и сильно, будто они разлучались на долгие годы, и эта разлука была просто невыносимой. Ги трется всем телом о Чона, что все еще не снял с себя ни клочка одежды и недовольно хнычет. Он так возбужден, несмотря на недавний оргазм, что ему почти физически больно от этого. Ему хочется больше прикосновений, больше поцелуев, больше ласк.              - Сними, - плаксиво требует Минги, задирая на Юнхо футболку насколько это возможно.              - Ты хочешь, чтобы я разделся? – Чон широко улыбается, одновременно с этим на ощупь нанося смазку на пальцы, а потом выдавливая ее же на пугливо поджавшуюся дырочку. От прохлады, что коснулась его в самом чувствительном месте, Ги хрипит, пытаясь сдвинуть ноги, но только сильнее сжимает ими бока Хо.              - Очень. Я очень хочу чувствовать тебя, - шепчет Минги и почти сразу срывается на стон, чувствуя, как через кольцо мышц в него проталкивается палец. Это совсем не то. Не так, как когда он сам себя трахает пальцами, а после разными игрушками, мечтая о том, что на их месте окажется Юнхо и его горячий член. И сейчас ему становится так много всего, что он захлебывается в эмоциях, хотя понимает, что дальше будет больше и лучше.              Подушечка пальца оглаживает бархатные стенки, лаская их и пытаясь найти ту самую сладкую точку. Так хочется увидеть, как Минги зайдется в стонах удовольствия и начнет сам насаживаться на то, что ему предложит Чон. Парень двигает пальцем еще несколько раз для того, чтобы чуть больше насладиться жаром, а после оставляет Сона пустым и быстро скидывает с себя футболку. Руки Ги сразу же ложатся на обнаженную грудь, поглаживают, прижимаются к тому месту, где бьется сердце, вырисовывают только им понятные узоры. Минги так счастлив почувствовать горячую кожу под ладонями, что почти теряется в пространстве от того, как она ощущается. От того, как ее хочется лизнуть и как ее хочется поцеловать, прикусить, пометить.              - Отпусти меня, - просит Юнхо, поглаживая одной рукой гладкие бедра Сона. Он шлепает у самой ягодицы, сжимает, впиваясь пальцами и просит еще раз, - отпусти, мне очень нужно это увидеть.              Минги поджимает губы, но бедра разжимает, разводя ноги еще шире и упираясь пятками по обе стороны от Юнхо. Ему немножко боязно, но в то же время очень хочется узнать, что же Чон задумал. Ги ожидает чего угодно, но точно не того, что Юнхо соскользнет ниже, прикусит тазовую косточку, а после сложит Минги практически пополам, прижимая острые коленки к груди. Сон взвизгивает от неожиданности и смущения, что яркими пятнами расцветает на шее и груди, но почти на автомате подхватывает себя под коленями руками. Он теперь такой раскрытый, такой беспомощный и такой возбужденный. Его член течет смазкой прямо на его же живот, а яички снова попадают в плен горячего рта. Сон хнычет, елозит задницей по кровати, но не понимает – ему хочется, чтобы Хо прижался еще крепче или, наоборот, отстранился.              - Ты такой красивый, - воркует над Минги Чон, выпуская изо рта нежные яички и горящими глазами осматривая промежность. Между разведенных ягодиц все блестит от смазки, а дырочка то смущенно сжимается, то возбужденно приоткрывается. Он выглядит так трогательно, что Юнхо не может отказать себе и он делает это. Трогает. Вначале мягко оглаживает податливые края пальцами, чуть надавливает, вызывая у Сона задушенные всхлипы, а после крепко прижимается языком.              - Хо-я, - пищит Ги, чувствуя, как мокрое и горячее прижимается туда, куда еще никто так не прикасался.              Чон же увлекается. Он широко лижет всю промежность, с удовольствием целует трепещущую дырку, ввинчивается в нее языком, чтобы почувствовать, как внутри жарко и бархатно, и даже сжимает свой собственный член через джинсы, потому что он безумно ноет от возбуждения. Ему бы хотелось сейчас ворваться в это обжигающее нутро и втрахать Сона в кровать так, чтобы тот сорвал себе голос от криков и стонов. Но нельзя. Минги заслуживает только ласки и нежности. Его можно только доводить до исступления нежным обращением, поцелуями и чрезмерной, но мягкой, стимуляцией. Минги хнычет, скулит и прижимает свои колени друг к другу, выгибаясь. Ему так хочется потрогать свой член, так хочется подрочить, пока Хо трахает его языком, но руки устали придерживать ноги, так что ни о какой дополнительной стимуляции не может быть и речи. Если только Юнхо сам не додумается.              Язык ввинчивается в задницу так глубоко, как только может. Чон совершает поступательные движения, вылизывает, даже сам постанывает от удовольствия и ощущения, как его язык сжимает дрожащая дырка. А когда кончик касается простаты, то его и вовсе зажимает словно тисками, а Сон скулит на одной ноте, срываясь на хрипы, когда Хо прижимает язык к железе и толчками стимулирует железу.              - Хо-я, - Минги пытается отползти, но Чон хватает его за бедра, удерживая на месте, и усиленно двигает языком, отчего в комнате, помимо стонов, раздаются мокрые, хлюпающие звуки. Если бы Ги только знал, что с ним будет вытворять его парень, то уже давно сам бы раздвинул перед ним ноги, может даже не отпустил бы его в тот день, когда они снимали видео, а сел на его лицо прямо во время съемок. И даже включил бы камеру, чтобы запечатлить этот момент.              - Хочешь кончить? – интересуется Юнхо, вынимая язык, но продолжая коротко лизать им влажную дырочку, будто оторваться от нее подобно смерти.              - Хочу, - блеет Сон, тяжело дыша и кусая свои губы, - но только с твоим членом в себе.              - Если ты хочешь кончить с моим членом в этой чудной дырочке, то точно без стимуляции члена, - Юнхо прикусывает ягодицу, на пробу проталкивая в отверстие два пальца. Подушечки быстро находят комок нервов: нажимают, растирают, сжимают между собой. Минги подбрасывает от такой ласки, а его член – потяжелевший, красный и мокрый – течет сильнее, образуя на животе большое мокрое пятно.              Сон доверительно разводит колени в стороны, хватает одной рукой Юнхо за запястье и резко тянет, чтобы пальцы вошли по самые костяшки, а после помогает прокрутить их внутри себя. Так хорошо, но недостаточно полно, недостаточно горячо и растянуто. Нужно больше. Ги трахает себя рукой Чона и подвывает, пока с его члена течет словно из крана.              - Подожди, принцесса, - просит Хо, снова кусая аппетитную половинку и вынимая пальцы. Вход так и остается приоткрытым, будто ждет, что вот сейчас ему дадут больше, и Чон дает. Пристраивает три пальца, входит ими и теперь уже сам трахает Минги так, как тому нравится.              - Остановись, - всхлипывает Сон, извиваясь, - прекрати.              Юнхо застывает, не понимая, что ему сейчас делать. Вытащить пальцы и все закончить или остаться вот так, чтобы Ги справился с чувствами и пришел немного в себя. Ответ приходит тогда, когда Сон разгибает ноги, сам соскальзывает с пальцев внутри себя и, как изголодавшийся, бросается на Юнхо. Парень впечатывается в губы Чона, сразу же забираясь в его рот языком и ни капли не смущаясь того, что Юнхо творил этими губами несколько минут назад. Ему просто жизненно необходимо чувствовать Хо всем собой, прикасаться кожей к коже, почувствовать руки на всем своем теле, а внутри твердый член.              - Презервативы, - хрипит Юнхо между жаркими поцелуями, когда чувствует, как ловкие руки расстегивают на нем ширинку и тянут джинсы вместе с бельем вниз. Чону приходится приподнять таз и помочь нетерпеливому Минги стянуть с себя одежду, потому что тот хнычет ему в губы и трется всем телом, показывая, что ему уже больше никак нельзя ждать.              - Ты издеваешься? – хмыкает Ги, растягивая губы в довольной улыбке. Он хватает рукой просто каменный член Юнхо, проводит по нему несколько раз, слушая, как у парня учащается дыхание, а губы приоткрываются, готовые выпустить стон, и приставляет к своей нуждающейся дырке. Он не сразу садится на него, сперва он трет влажной головкой между ягодиц, цепляет ей готовый вход, но нарочно скользит снова. Он дразнит не только Юнхо, он дразнит и себя самого тоже. Бедра Чона между его ног такие каменные от напряжения, что Ги хочется их облизать и пометить своими засосами, но сейчас больше его волнует то, что его дырка все еще пустая, - ты только что запихнул в меня язык, а теперь думаешь о презервативах?              У Юнхо на секунду пропадает дар речи от такого заявления, но он все выдыхает со стоном, когда головка его члена снова проезжает мимо дырки:              - Я думал, что тебе может быть неприятно без них, - парень впивается пальцами в ягодицы Сона, разводит их шире и несколько раз приподнимает и опускает его, сильнее потираясь и крепче прижимает к своей груди, - я думал, что тебе будет спокойнее с защитой.              - Да к черту сраные презервативы, я не могу больше терпеть, - почти зло рычит Минги, хватая Хо одной рукой за шею, а второй подставляя головку к дырочке и плавно впуская ее в себя.              Стонут они одновременно – Юнхо от того, как плотно стенки его сжимают, а Минги от того, что его наконец наполнило что-то гораздо большее, чем пальцы. В заднице немного жжется и тянет, но ему настолько нравится это чувство, что его собственный член дергается и выпускает новую порцию вязкой смазки. Она собирается большой бусиной на головке, а после медленно течет вниз по покрасневшему стволу.              - Ты большой, - доверительно шепчет Сон. Он медленно скользит ниже, вбирая в себя все больше плоти. Анус растягивается, саднит все сильнее, но Минги не останавливается. Его возбуждение настолько крепкое, что никакая боль в непривыкшей к таким размерам дырке, не заставит его замереть хоть на секунду.              - Рад, что тебе нравится, - хрипло смеется Юнхо. На самом деле, ему совсем не до смеха. Ги так крепко сжимает его в себе, так целенаправленно садится все глубже, что он только на одной силе воли держит свои бедра на кровати, а не начинает вдалбливаться в податливое нутро. Покрасневшие, возбужденные соски, что прямо перед его лицом блестят своими небольшими штангами с шариками, так и манят прикоснуться к ним языком и втянуть в рот. И, чтобы отвлечься хоть немного, Чон делает именно так, как ему хочется.              - Твою мать, - пищит Ги, когда Юнхо мягко кусает его за сосок, оттягивает зубами, а после присасывается так, будто пытается выдоить из него молоко. Второй сосок попадает в плен крепких пальцев и этот контраст – легкая боль от проникновения и возбуждающее покалывания от стимуляции чувствительных вершинок – заставляют Сона хныкать и дрожать. Невозможный парень. И весь его – Минги.              Бедра касаются ягодиц еще через пару минут. Сон довольно выдыхает, чувствуя, как его наполняет, растягивает крепкий член и легко покачивается на нем. Пробует, как он будет ощущаться. Не резиновый фаллоимитатор, а живой и настоящий. Такой, который его тоже дико хочет. Такой, который твердеет только от мысли о том, как узко было бы оказаться в его заднице. Такой, который точно доведет Минги до оргазма без стимуляции члена. Сону очень интересно, каково это кончить только от ощущений в дырке. Наверное, должно быть просто невероятно.              - Юнхо, - стонет Сон, когда снова чувствует зубы на своем соске, а следом за ним болючий укус вокруг ореолы. Его просто подкидывает от всех этих ощущений, и он приподнимается, чтобы после резко сесть на Чона.              Руки Хо крепко обвиваются вокруг талии, прижимая влажное, напряженное тело к себе, а бедра подаются вверх, намереваясь ускорить движения и довести Минги до хриплых стонов и вскриков. Сон же двигается сам, но совсем недолго – ноги устают от такой нагрузки на них и начинают ныть, так что движения становятся все медленнее, пока совсем не прекращаются. Ги быстро и тяжело дышит, облизывает губы, откидывая голову назад, и открывает свою беззащитную шею.              - Нет, я так больше не могу, - хрипло говорит Чон, резко поднимаясь и опрокидывая Минги на спину. Сон вскрикивает от такого движения и ощущения того, что из него так и не вышли, а после высоко стонет, потому что в той позе, в которой он оказался – на спине, с широко разведенными ногами и нависающим Чоном сверху – член входит еще глубже, распирая и наполняя так хорошо и так правильно, - приготовься, принцесса, сейчас я отправлю тебя на небеса.              Минги никак не ожидает, что его так резко начнут трахать. Чон двигается глубоко. Выходит до самой головки и входит так, что шлепается яйцами о напряженные ягодицы. Хлюпающие звуки от смазки, звуки шлепков кожи о кожу и высокие стоны и вскрики Сона, смешиваются в общую какофонию, что только больше возбуждает и заставляет горячий ком внизу живота все больше скручиваться. Юнхо боится, что он кончит слишком быстро, но, когда Ги хватает его за руку и кладет себе на шею, то и вовсе приостанавливается, не давая себе спустить так скоро.              - Сожми, - слезливо просит Сон, своими пальцами сжимая пальцы Хо на собственном горле, - пожалуйста, я так хочу кончить.              - Боже, что ты со мной делаешь, - сжимает зубы Чон, но ладонью давит сильнее так, как его просят. Минги от недостатка кислорода сжимает дырку еще сильнее, выгибается и хрипит, но как только Юнхо пытается убрать руку, то сразу же цепляется своими пальцами за его запястье не давая этого сделать.              - Не убирай, - шелестит парень, страдальчески заламывая брови, - я почти…только двигайся.              И Юнхо двигается. Трахает размашисто - Ги от толчков ерзает по кровати, стонет и всхлипывает. Из его жалобных глаз текут слезы почти так же, как сейчас плачет его полностью красный член, что готов вот-вот взорваться от оргазма.              - Еще, еще чуть-чуть.              Рука на горле сжимается сильнее, когда Сон слабыми руками разводит свои ягодицы в стороны, чтобы у Чона получилось войти еще глубже, а сам Юнхо видит, как растраханая дырка легко принимает его в себя и как не хочет отпускать, когда он подается назад. Оргазм накатывает, как лавина, как тысячи фейерверков, как пожар, уничтожающий все на своем пути. Чон даже не помнит, как он успел выйти из ладной задницы и кончить на такой же кончающий член Сона и его поджатые, гладкие яйца. В голове туман, перед глазами темнеет, а стон непонятно кому принадлежит – ему самому, Минги или им обоим сразу.       

      ***

             - Почему ты весь такой гладкий? – шепотом спрашивает Юнхо, проводя пальцами по совершенно безволосым бедрам. Они обнимаются на уже чистой постели, жутко уставшие, но совершенно точно довольные и удовлетворенные. Минги тихо мурчит в крепких руках и его совершенно точно скоро отключит от такой нагрузки.              - Ну, - широко зевает Сон, а Хо наблюдает за этим, как влюбленный дурак – улыбаясь и нежно потираясь о чужую щеку носом, - я сходил на эпиляцию перед самым первым твоим визитом ко мне, а после мне понравилось быть таким… гладким.              - Но тогда мы приходили к тебе целой компанией, - недоуменно говорит Юнхо, - но ты на что-то надеялся?              - Я надеялся постоянно. Я же перед тобой хвостом крутил с самого первого дня, а ты притворялся слепым, - обижено бубнит Ги, но сразу же растекается, когда Чон его целует, - но теперь я ни о чем не жалею. Возможно, если бы все произошло так быстро, как я хотел, то было бы не так хорошо.              Чон улыбается, снова целует смеющиеся губы, и пробирается пальцами к ягодице, что так хорошо ложится в его ладонь. Он ее тискает, сжимает, отводит в сторону, чтобы скользнуть к мягкой, расслабленной, но натруженной и припухшей дырке и потереть ее.              - О нет, я чувствую, как твой член тычет в меня, - недовольно хнычет Минги, упираясь ладонями в чужую грудь и пытаясь оттолкнуть, - нет, нет, нет. Это будет четвертый раз, мне уже нечем кончать.              - Принцесса, - возбужденно шепчет Чон, спускаясь ниже, чтобы поцеловать выступающий кадык, а пальцы все же вталкивает в податливое нутро и мгновенно прижимает их к простате, заставляя Минги взвизгнуть и простонать. Наполовину недовольно, наполовину возбужденно, - давай еще разок. Я так хочу тебя.              - Я точно нацеплю ту клетку на тебя, потому что ты ненасытное животное, - ладони Сона, вопреки его словам, скользят по плечам Юнхо, а после обнимают за шею и притягивают к себе ближе.              - Это будет интересный опыт, - смеется Хо, а после переворачивает Минги на спину и полностью накрывает собой, разводя в нем пальцы в стороны, - мы можем много чего с тобой попробовать. Я согласен на все, если это ты.              - Я влюбился в извращенца, - бурчит Сон, но улыбается.              Все же его идея с тем видео точно была одной из лучших.