Мягкость

      Подготовка к венчанию длилась около полу года. Чимин, признаться честно, и сам не знал, что там можно так долго готовить. Его долгое врем не посвящали во все тонкости. Матушка говорила, что старосты деревни должны просить за них у духов, на протяжении долгого времени повторяя какие-то обряды, что должно изготовиться и настояться специальное вино, которое молодые должны будут испить во время церемонии. И лишь когда до дня свадьбы оставалась одна неделя, Чимину позволили поучаствовать в организации торжества.       Семь дней, на протяжении которых Чимин чувствовал себя маленькой пчëлкой-трудягой, пархающей от одного домика к другому, чтобы проверить их готовность. Нельзя сказать, что он взял всю подготовку на себя, другие Омеги просто не дали этого сделать. Вместо этого Чимин помогал украшать дома яркими, цветными лентами; собирал маленькие букетики из цветов, которые были сделаны детьми в школе как раз к этому празднику; помогал украшать просторный зал главного дома поселения. В холодные времена все праздники обычно проводились в главном доме, а самая важная его часть на большой поляне в центре поселения, где можно было разжечь костëр, выпить согревающего напитка и потанцевать.        В свободные вечера Чимин садился за вышивку своего свадебного ханбока. Он у него был красивого небесно-голубого цвета с широким белым поясом, подчёркивающим изящную талию омеги. Чимин для этого купил самые красивые и качественные нити, которые только могли бы привезти к ним в деревню. С покупкой ему хорошо помогли родители, когда услышали его маленькое желание.       Трепетно вышивал каждый василëк на рукавах и воротничке Чогори темно-синими нитками, а потом долго поглаживал их подушечкой пальца, надеясь, что его старания не останутся не замеченными одним конкретным человеком. Юнги часто говорил о том, что ему очень нравится вышивка Чимина. Тот умел не только хорошо и правильно сочетать цвета, но и мастерски выполнять узоры различной сложности.       Бывало, по долгу засиживался за сложной работой, часто возмущаясь себе под нос или тяжело вздыхая, но после окончания сверкал своими карамельными глазами, с нежностью поглаживая расшитую ткань исколотыми иглой пальцами. После таких заказов Юнги обязательно забирал к себе Чимина на несколько дней, хорошенько отмачивал в большой ванной, а потом заваривал душистый чай из сушёных ягод земляники и целовал повреждённые руки.       От этих воспоминаний на устах расцветает нежная, мягкая улыбка. Юнги точно заметит старания омеги и непременно его похвалит. Чимин не знает, в какой момент похвала этого человека стала для него так необходима. Просто однажды, получив её от старшего, Чимин испытал целую гамму чувств, начиная от лёгкого смущения и щекотки в животе, заканчивая трепетом и повышающемся уровнем счастья. Можно ли назвать это зависимостью? Вполне возможно. Но кого это волнует, когда помимо всего прочего есть ещё и крепкая любовь.       Чимин не видел Юнги с начала прошлой недели. Лишь пару дней назад ему удалось увидеть старшего рано утром, когда тот возвращался с отрядом охотников из леса, неся на крепких плечах тушу кабана. По традиции им нежелательно видеться за неделю до свадьбы, чтобы каждый из них мог как следует соскучиться и накопить самые светлые чувства, с которыми они войдут в новую, супружескую жизнь, и чтобы понять, действительно ли они оба хотят этого союза.       — Чимини, ещё не спишь? — в комнате тихо появляется матушка, едва слышно отворив дверь. Увидев сына за столом с ханбоком в руках, она мягко улыбается и присаживается рядом на кровать.       — Я только закончил. Красиво получилось? — Чимин протянул матери шелковистую ткань, ещё раз разглаживая ее ладонями.       — Очень красиво. Самый красивый ханбок, который я только видела. — Сона провела подушечкой пальца по нежным василькам, отмечая, что эти цветы очень хорошо подходят ее сыну.       Аккуратно сложив костюм, женщина убрала его в небольшой комод, который стоял у изножья кровати. Этот комод из красного дерева подарил ему Юнги всего лишь после недели ухаживаний.       — Вообще, я хотела бы с тобой поговорить. Ты ведь знаешь, что следует после венчания? — она изначально пришла к Чимину, чтобы кое-что с ним обсудить, поэтому не стала ходить вокруг да около.       — Семейная жизнь? — негромко предложил Чимин, хмуря брови. Что же ещё может быть после этого?       — Брачная ночь, милый.       Омега невольно замер, чувствуя как щëки и кончики ушей понемногу начинают гореть. Они ещё никогда прежде не обсуждали подобные тему, от чего было очень неловко.       — Вы ведь с Юнги ничем таким ещë не занимались? — Чимин вспомнил недавний инцидент, когда Юнги касался его самых интимных и сокровенных мест, от чего сердце стало стучать в два раза быстрее. Неужели, матушка каким-то образом узнала об этом?       — Нет. Юнги сказал, что не собирается трогать меня до свадьбы. — негромко ответил омега, зажимая между бëдрами чуть подрагивающие ладони. Нет, он не врëт, просто немного не договаривает.       — Я и не сомневалась, что он так поступит. Юнги мужчина воспитанный.       На губах младшего омеги расцвела нежная улыбка. Сначала он очень боялся, что родители не примут Юнги и не разрешат им общаться, так как он был значительно старше, так ещё и с чужих земель. Но, к счастью, всë обошлось. Мама приняла альфу быстро, стоило увидеть, каким взглядом те смотрят друг на друга. Отец же некоторое время наблюдал за Мином и всякий раз как с ним пересекался, задавал множество вопросов и подкидывал работу, чтобы проверить потенциального жениха. Вскоре и он принял Юнги.       — Я не сомневаюсь, что он сделает всë, как нужно в первую ночь, но кое-что рассказать тебе я должна, чтобы ты не боялся и знал, что тебя ждëт. — женщина, видя зажатость сына, мягко погладила его по колену. — После того, как вы принесёте клятву, тебе дадут выпить отвар, вызывающий течку. Примерно через час-два он начнëт действовать. Не нужно бояться или стеснятся, когда начнëшь течь, это абсолютно нормально. После того, как Юнги тебя подготовит и у вас случится половой контакт, он закрепит вас узлом. У каждого Альфы у основания члена есть узел, который в определëнный момент начинает набухать и сцеплять альфу с омегой. В большинстве случаев, если для сцепки подобрана удобная поза, то ты не почувствуешь боли или дискомфорта. А узел спадëт уже через час.       Пак Сона вышла замуж, когда ей было всего шестнадцать лет и ей никто не объяснял, что следует после вступления в брак, и что будет происходить в брачную ночь. Как итог — страх, стресс и зажатость, что сильно сказалось на комфорте молодых. Она хотела, чтобы для её ребёнка это время прошло куда лучше.       — Так долго? — удивился Чимин. — А что, если не ждать этот час, а.… разъединиться раньше?       — Если вы попробуете это сделать до того, как спадëт узел, это может причинить боль вам обоим, а в будущем могут даже возникнуть осложнения.       — Я думал, это одна из традиций, а это всë природа. — сам себе кивнул омега, уже так не смущаясь темы разговора. Он даже рад, что мама завела этот разговор. После него он сможет избежать множество ошибок.       Юнги тоже никогда не был молчалив, объясняя ему те или иные моменты, но на тему брачной ночи и секса в целом они ещё не разговаривали. Будет ли альфа приятно удивлëн, когда узнает, что Чимин осведомлëн в этой теме?       — Ты прав, это всë наша природа. Но также не забывай, что после этой ночи у тебя уже на регулярной основе начнутся течки, и пока вы не решите завести ребëнка, тебе нужно будет принимать отвар. Лекарь сделает его для тебя, если ты попросишь. Но сделать это нужно будет не позднее, чем за две недели до начала, чтобы он успел как следует настояться. — Сона была рада, что Чимин не просто слушает еë и отмалчивается, а задаëт вопросы, интересуется и уже не зажимается так явно, как это было всего десять минут назад. Ещё в её юности было не принято открыто обсуждать подобные темы. Родители омег скидывали все объяснения на будущего альфу, а те, не всегда считали нужным проводить подобные беседы.       — А как я пойму, когда у меня будет следующая течка?       — Она приходит каждый раз в три месяца, несколькими днями позже, несколькими раньше. Тебе просто нужно будет запомнить число начала твоей первой течки, а потом ты сможешь рассчитать, когда придëт следующая и попросить приготовить отвар. Только не забывай об этом.       Чимин внимательно слушал каждое слово, стараясь запомнить всë до последнего для предотвращения в будущем неловких или даже постыдных моментов.       — Хорошо. Я понял. Спасибо.       — Рада, что мы поговорили. — ласково улыбнулась женщина, поглаживая сына по плечу. — Если возникнут вопросы, ты всегда можешь мне их задать, не стесняйся.

***

      На землю медленно опускался вечер. Для проведения свадьбы всë было готово, дело оставалось за малым — выставить все блюда на большой стол и разжечь костëр на центральной площади, где обычно и проходят все их праздники. Возле него уже собрались дети, в ожидании начала торжества, и свободные жители, собираясь небольшими группками, чтобы обсудить последние новости, предстоящий праздник, или же просто поговорить.       В это время в одной из комнат старосты деревни, Чимин готовился к церемонии. Омеги Лухан, Тэëн и Суджин помогли ему принять ванну, после тщательно натëрли нежную, румяную кожу ароматными маслами; помогли надеть свадебный ханбок, хваля за проделанную работу с вышивкой; плотненько затянули каждую ленту, чтобы будущий супруг проявил своë терпение, развязывая их после; уложили волосы.       — Нервничаешь? — негромко спрашивает Тэëн, приглаживая шёлковую ткань штанов своего ханбока. Омеги, которые помогали жениху подготовиться к венчанию, до последнего должны были находиться рядом с ним, так положено. Чтобы проверить будущего мужа на верность, не зацепится ли его взгляд во время церемонии за одного из помощников. Поэтому все трое омег тоже принарядились.       — Есть немного. — отвечает Чимин, крутясь перед большим зеркалом. Они уже закончили наряжаться, оставалось ждать кого-то из старост, который оповестит о начале венчания. За его плечом, чуть поодаль, стоял Лухан, мягко улыбаясь.       — А когда бегал соблазнять его своими пирогами, то не выглядел уж таким нервным. — подшучивает над Паком Суджин — единственная среди них девушка с длинной чёрной косой, перекинутой через плечо.       — Я просто боялся, что не успею и его кто-то уведëт, поэтому мне было не до стеснения и страха. — Чимин розовеет щеками, а после плюхается радом с Тэëном и Суджин на мягкую кровать. — К каждой омеги в то время хотя бы по одному разу пришли просить согласие, а до меня никому и дела не было.       — Глупый. Альфы просто были уверены, что у них нет и шанса что-то просить. Каждый считал себя недостойным. — Лухан покачал головой и двумя пальцами шлëпнул Чимина по лбу за его глупые мысли и доводы.       — Ну как же? А Чонгук? Завидный красавец и храбрец. Или Сокджин? С его широченными плечами и крепким торсом. Я думал, мужества и смелости у него больше, чем у всей нашей деревни вместе взятой. — стал перечислять Чимин, вспоминая, на кого из альф заглядывался и тихонечко пускал слюни до появления Юнги.       — Чонгук, если по секрету, не такой уж и храбрец. Омегам глазки строить, это да, но когда дело доходит до прошения согласия, он десятью потами обливается, стоя перед отцом омеги. — фыркает Лухан, заправляя коротенькую прядь чёрных волос за ухо, которые выбились из-под заколки.       — А Сокджин такой ужасно неловкий, когда остаётся один на один с омегой. Всякую чушь несет, как младенец. — дополняет Суджин. Она то знает. Они с Сокджином какое-то время часто находились в компании друг друга и многие даже считали, что и свадьба не далека, но по прошествии нескольких месяцев, их стали вместе видеть всё реже и реже.       — Я и подумать об этом не мог. Мне было неловко находиться в компании альф, поэтому я чаще проводил время с омегами и не знал их характер. — да, Чимин любил любоваться молодыми альфами, особенно в летние деньки, когда от работы под палящим солнцем, они скидывали рубахи. Но вот подходить ко многим из них боялся. Или боясь упасть в обморок от высокой концентрации альфьих феромонов, или просто был трусливым.       — Но стоило Мину появиться в нашей деревне, как ты сразу же забыл обо всех омегах. — Тэëн уже не пытается сдерживать рвущийся смех, вновь загоняя младшего в краску.       — Малыша Мини просто ослепила его красота и он не смог устоять. — подхватывает звонким смехом девушка, прижимаясь к Чимину боком.       — Много кто из взрослых омег мечтал, провести с ним течку. — как бы между делом делится Лухан, услышав однажды на рынке разговор старших омег.       — Но теперь это будет делать только Чимин. — Суджин мягко обхватывает лицо Пака ладонями, ласково поглаживая щеки.       Не успевает Чимин возмутиться, как дверь в комнату негромко приоткрывается. На пороге появляется пожилая омега, оповещая их о начале торжества. Чимин чувствует, как у него в предвкушении замирает сердце.

***

      На большой площади уже во всю горит костëр, согревая жителей вокруг от низких температур. Чимин, в сопровождении Тэëна, Лухана и Суджин, подходят к родителям, которые уже стояли чуть поотдаль от костра. Женщина мягко ему улыбается, поглаживая между лопаток.       — Так пусть же явится Мин Юнги, соединив, наконец два скучающих сердца. – где-то рядом слышится громкий голос старосты, и все затихают. В метрах тридцати от них слышится цокот копыт, а уже через минуту из-за домов видится альфа Мин верхом на статном жеребце и в сопровождении альфы Намджуна, Хосока и Тэхена.       Чем ближе они подходили, тем сильнее начинало биться сердце в груди Чимина. Он ужасно соскучился. Казалось, они не виделись целую вечность.       Наряд Юнги Чимин замечает только тогда, когда альфа спускается с коня и подходит ближе, чтобы вручить родителям Пака две деревянные расписные уточки, как символ верности и преданности. Чимин уверен, что Юнги сам занимался их создание от и до, от чего грудь заполнило приятным теплом, а на губах мелькнула маленькая улыбка. Он не может разобрать слов Мина, который приносит клятву его родителям и обещает любить, заботиться и беречь его, Чимин не может оторвать глаз от своего жениха.       Его черный ханбок плотно опоясывал крепкую грудь, широкие плечи и торс, обтянутый черно-красным поясом. По обе стороны груди раскрытого Турумаги черная ткань была расшита крупными узорами алых нитей. Словно темный рыцарь чужих земель он явился в эту деревню, чтобы выбрать себе пару.       Низко поклонившись родителям Чимина, Юнги переводит взгляд, полный нежности, любви и обожания на омегу, который перестает дышать в этот момент. Все вокруг становится таким малым, неинтересным и блеклым. И лишь любимые глаза, нежная улыбка и протянутая ладонь имеет значение в этот момент.       — Прекрасно выглядишь, Душа моя. — негромко шепчет Юнги, когда Чимин вкладывает свою ладонь в чужую, сокращая между ними расстояние до минимума. Всем вокруг сразу же становится понятно, что альфа ни на секунду не собирается отводить свой взгляд от пары и смотреть на кого-то из его помощников. Взгляд мужчины скользит от одной детали костюма к другой, сразу замечая собственноручную работу Чимина.       — Ты тоже. Тебе очень идут эти цвета. – омега укладывает обе ладони на вышитый Турумаги, мягко поглаживая ткань пальцами. Староста Ким снова начинает что-то говорить, обращаясь время от времени к духам, но молодые ее уже не слышат, поглощенные друг другом.       — Я не знал, какие оттенки принято надевать у вас на свадьбу, поэтому решил надеть костюм, который у меня остался еще со времен жизни на Севере. — в этом поселении, как Юнги успел заметить, темные цвета были не в приоритете и их никто не надевал, тем более на свадебную церемонию. Но он не хотел отказываться от традиций своего народа, частью которого является, будучи даже в другой общине.       — Не думал, что на Севере носят темные цвета. — Чимин мало что знал об обычаях других народов, некому было рассказывать. Учителя говорили лишь о том, в какое время было создано то или иное поселение, кто с кем воевал и как они вели быт.       — Так как там чаще всего идет зима, светлые тона меркнут на фоне снега, а темные наоборот — выделяются.       Больше ни о чем поговорить им не дают, начинается венчание. Молодые встают друг напротив друга, чтобы поклониться. Так как омега олицетворяет «инь», он кланяется дважды. Альфа – «янь», он кланяется всего один раз, нечетное число.       Закончив с поклонами, Юнги с Чимином скрепляли союз тремя чарками вина, которые один за другим подает им староста Ким. Первая чарка — символ клятвы земле и небу. Вторая — знак верности супруг друг к другу. И третья — обещание любви и заботы, клятва жить в согласии всю жизнь. Но последняя емкость с вином была особая: ее изготовили из расколотой на две половинки тыквы. Выпив из нее все до капли, они соединяют части в знак обретения целостности. По традиции эти чашки должны бережно храниться в новой семье: они должны быть на виду в супружеской спальне, как напоминание о счастливом свадебном дне.       Чимину же пришлось выпить еще одну чашу, но уже с подготовленным лично для него отваром, вызывающем течку. Только в этот момент он понял, что течка сама должна была прийти около года назад, но организм, будто бы заранее знал, что совсем скоро ему придется играть свадьбу, поэтому решил отложить ее.       После венчания все гости направились в главный дом, чтобы занять свои места и самим выпить вина за счастье новоиспечённой пары. За большим и длинным столом во главе сели Юнги с Чимином, чтобы каждый из присутствующих мог их видеть, поднять чашу и сказать несколько напутствующих слов.       Время было уже за полночь, когда все тот же староста Ким громко заявил, что молодым пора уединиться и слиться воедино теперь не только душами, но и телом. Провожали их до дома альфы тоже все вместе, то и дело выкрикивая поздравления и пожелания долгих лет, крепкой любви и здоровых детей.       Чимин уже неоднократно бывал в доме своего возлюбленного, поэтому знакомая обстановка, пропитанная феромонами альфы, расслабляла и успокаивала. Так как омега на протяжении недели не появлялся здесь и не мог смешивать свой феромон с чужим, в доме пахло одним лишь альфой без посторонних примесей. Чимин без зазрения совести наполняет легкие любимым ароматом с ореховыми нотками, и понимает, как сильно успел соскучиться по этому дому.       — Я подготовил дом к твоему переезду и уже успел перенести твои вещи. С согласием твоего отца, конечно же. – низкий голос альфы горячим воздухом оседает на задней стороне шеи, заставляя мурашкам пробежаться вдоль позвоночника. Или Чимин от вина успел так расчувствоваться, или отвар начинает действовать. Губы мужчины касаются затылка в мягком поцелуе. – Я заранее заказал у Намджуна новый набор посуды, полки для твоих кукол и большой шкаф для одежды. Теперь тебе больше не придется прятать ее по сундукам, а в нем ты можешь хранить зимнюю одежду или запасное одеяло.       — Это же наверняка стоило целую кучу денег, зачем Вы так тратитесь? – Чимин знал, что Юнги не бедствует и хорошо зарабатывает, но на все заказы, что он назвал, наверняка ушла целая зарплата. Несмотря на то, что слова альфы грели душу, было неловко осознавать, что для его комфортного проживания в некогда холостяцком доме, было потрачено не мало средств.       — Намджун сделал мне скидку по дружбе. – легко пожал плечами Мин, улыбаясь. – Пойдем посмотришь.       Переплетая пальцы, Юнги ведет Чимина через весь дом в спальню. Омега осматривается. В доме действительно многое успело измениться с тех пор, как он тут бывал в последний раз. На вешалке у входа висела его зимняя шубка из волчьего меха, которую Юнги подарил в прошлом году на день рождения; в зале над диваном было прибито несколько полочек с его тряпочными куколками; на столе у окна ровными рядками расположились коробочки с нитями для вышивания и небольшие лоскутки ткани, лампа, чтобы Чимин и вечерами мог спокойно заниматься вышивкой, не напрягая в темноте глаза, как раньше это было со свечой.       В спальне стояла такая сильная концентрация феромона альфы,что закружилась голова, а ноги задрожали. Чимин не помнит, чтобы когда-нибудь так ярко реагировал на него.       У Чимина есть около минуты на то, чтобы рассмотреть слева от входа большой дубовый шкаф, его сундук рядом и огромное пуховое одеяло, лежащее на кровати воздушным облаком. В следующее мгновение он чувствует влажность между ягодиц и ощущает уже свой феромон, пробивающийся наружу, чтобы слиться воедино с феромоном альфы.       — Кажется, настойка начала своë действие как раз вовремя. — Юнги обходит Чимина, чтобы встать напротив и заглянуть в смущëнное лицо возлюбленного, чьи глазки начали бегать по полу. Мужчина не хотел, чтобы смущение и неловкость захватили Чимина, поэтому спешит мягко прижать его к себе и поцеловать в макушку.       Тут же начали вспоминаться моменты, когда омега с пирогами, блеском в глазах и невероятным энтузиазмом, где не было ни грамма смущения, бегал к нему знакомиться. Когда хмурил свои брови и пытался испепелить каждую омегу, которая могла выступать потенциальным соперником. Как незаметно пытался придвинуться ближе, случайно коснуться руки или немного вдохнуть феромона. Юнги замечал каждое скрытое действие маленького омеги и каждый раз не мог сдержать счастливой улыбки. У него просто не было шансов не влюбиться в звонкий смех, широкую улыбку и тëплую душу.       Сейчас же перед ним стоял уже чуть более повзрослевший, но не менее привлекательный омега, к ногам которого альфа готов положить всё. В том числе и себя самого.       — Я каждую ночь перед сном представлял, как ты тёплым комочком прижимаешься ко мне, это помогало быстрее уснуть. — негромко поделился Юнги, поглаживая ладонями напряжённую спинку парня. Уже через пару минут таких поглаживаний Чимин начинал расслабляться и млеть. Настойка действительно делала своë дело, заставляя острее чувствовать каждое касание.       — А я не мог дождаться того дня, когда смогу полноправно назвать себя твоим супругом. Казалось, это все обряды перед венчанием не закончатся никогда. — негромко посмеялся омега, утыкаясь носом в открытый участок шеи Мина. — А теперь сними скорее с себя этот чудесно красивый наряд, я хочу потрогать.       Юнги смеётся, подчиняясь просьбе. Отходит на пол шага, чтобы быть ближе к кровати и прикроватной тумбочке, на которую скидывает турумаги. Развязывает пояс чогори, оголяя крепкую и светлую грудь. Чимин облизывает пересохшие губы и ступает ближе, чтобы приложить ладонь к оголенной коже.       — Ого, такая...крепкая. — взгляд заворожено бегает по рельефным мышцам груди пока ладонь медленно прокладывает путь к торсу, поглаживая большим пальцем местечко под пупком.       — Поможешь? — то, как низко начинает звучать любимый голос, не добавляет сил в дрожащие колени, но заставляет действовать смелее. Поэтому Чимин помогает, даже не задавая лишних вопросов. И так понимает, с чем именно.       Уже обе ладони накрывают живот Юнги, чтобы подняться к плечам и снять верхний элемент ханбока. Пальцы начинают в предвкушении подрагивать, а брюки намокают сильнее, когда омега развязывает шнурки чужих брюк, спуская их по ногам. Теперь альфа предстаёт перед Чимином полностью обнажённым.       — Я почти физически ощущаю каждую капельку смазки, которую ты вырабатываешь. — Юнги откладывает брюки, чтобы после не запнуться об ткань и почти невесомо проводит подушечками пальцев по железе Чимина на открытой шее.       — Еë так много. — омега вздрагивает, покрываясь мурашками, и покорно стоит, позволяя Юнги теперь раздеть себя.       — Совсем скоро её будет ещё больше. — томно шепчет альфа, соединяя их губы в поцелуе. Когда их губы наконец соприкоснулись, время словно остановилось. Поцелуй был нежный и невероятно чувственный, наполненный сладостью долгожданного воссоединения.       С каждым вздохом, с каждым касанием губ, их поглощала страсть и безграничная любовь друг к другу.       Подхватив Чимина на руки, Юнги мягко укладывает его на большую и пышную постель. Накрывает тельце омеги своим и принимается покрывать его горячими и влажными поцелуями. Сначала ароматная шея, которую Чимин так охотно подставляет; часто вздымающаяся от тяжелого дыхания грудь; розовые ореолы с набухшими бусинами сосков; мягкий животик. Омега извивается на воздушном одеяле, поставляясь под прикосновения любимых и невероятно умелых губ.       Смазки действительно становится всё больше, пачкая уже не только ягодицы и бедра, но и одеяло под ними. Юнги ощущается везде. В каждом тяжелом вздохе, движении руки по волосам или обнаженным крепким плечам.       — Юнги! — протяжно стонет Чимин, ощущая горячий язык на внутренней стороне бедра, когда мужчина начинает собирать сладковатую смазку с чувствительной кожи.       — Давно пора бы уже перестать обращаться ко мне на "вы". — шире раздвигая ноги парня, довольно улыбается Юнги. С того дня, как он впервые показал своему мальчику высшую степень удовольствия и получил невероятную реакцию на свои действия, в голове не однократно прокручивались картинки их первого любовного контакта. Однако, он и представить не мог, что Чимин так ярко будет отзываться на каждое прикосновение.       Пальцы мнут бархатную кожу бёдер, а губы накрывают возбужденную плоть омеги. Сначала Юнги просто покрывает член мокрыми поцелуями, как бы предупреждая, что за этим могут последовать и более откровенные ласки. А Чимин с полной готовностью принимает всё, что даёт ему возлюбленный, попадая в совершенно новую вселенную.       Чтобы отвлечь омегу от возможного дискомфорта во время подготовки, альфа погружает в горячую полость рта чужой член, вместе с этим вводя палец во влажный анус.       Чимин чередует громкие ахи со стонами, вплетая пальчики в густые волосы Юнги, не зная куда себя деть от такого количества удовольствия. Только бы не потерять голову или сознание. Интересно был ли хоть кто-то, кто отключался от удовольствия в первую брачную ночь? Если нет, то Чимин, вполне вероятно, может стать первым.       — Невероятный омега. И только мой. — парень вздрагивает, покрываясь кучей мурашек, когда Юнги начинает рычать. Скалой нависая над Чимином и собирая языком с губ остатки омежьей смазки, рычит как самый настоящий хищник. Эту сторону мужчины он ещё не видел, и уверен, что с каждым днём будет узнавать всё больше и больше.       Взгляд Чимина от тёмных глаз напротив медленно скользит по сильному телу: широкие плечи, как мощные дубы, готовые удержать на себе груз мировых невзгод; грудная клетка, расширяющаяся при каждом вздохе.       Мышцы его рук говорили о силе и ловкости, о труде, который он вложил в каждое движение.       Живот, плоский и напряжённый, был результатом упорных работ и безмерной воли. Он словно хранил в себе энергию и мощь, готовую выплеснуться наружу в любой момент.       Чимин и раньше видел тело Юнги без рубашки, когда летом он трудился под палящим солнцем, но сейчас ему было позволено без стеснения рассматривать, трогать, любоваться. Сейчас они были друг для друга не просто знакомыми или будущей парой, как часто говорил о них Чимин. Сейчас они были полноправными супругами.       Омега чувствует волнение и трепет, когда опускает взгляд ещё ниже, и несдержанно ахает. К низу живота альфы прижималась крупная головка возбужденного члена, увитая венками. Чуть ниже крупная, поджатая мошонка.       Чимин невольно опускает взгляд и на свою плоть, касаясь пальчиками небольших яичек. Он знал, что размеры альф и омег отличаются, поэтому уже мысленно был готов к тем размерам, которые увидел, но тут вопрос был в другом: какие они на ощупь?       — Моему Чиминни нравится себя трогать? — хриплый, низкий голос мужчины выводит из мыслей.       — Хочу потрогать тебя. — негромко отзывается Чимин и тянет руки к Юнги, чтобы тот мог опуститься ниже, накрыть его своим горячим телом и позволить пропасть в ощущениях.       — Я весь твой. Ты можешь делать всё, что хочешь. — Юнги повинуется любимым рукам, целуя подбородок омеги, румяные щëки, шею. Горячим и мокрым членом скользит по члену Чимина, задевая чувствительные яички.       — Ой. — омега всем телом вздрагивает и смотрит себе на животик, на котором расположилась плоть альфы рядом с его. От такого контраста в голове плывёт.       Чимин накрывает ладошью член Юнги, поглаживая пальчиками набухшие венки. Нетерпеливо поëрзав на кровати и выделив порцию ароматной смазки, он касается мошонки. Ощущения совсем другие, нежели когда трогаешь себя.       Словно со стороны Чимин слышит своë хныканье, на что Юнги успокаивающе целует в губы, а потом, обняв обеими руками, плавно толкается головкой в мокрую дырочку, чьи стеночки с большой охотой стали его принимать.       — Кажется, под нами уже целая лужа. — обжигая кожу щеки горячим дыханием, довольно тянет Юнги, спустя недолгое время уже полностью оказываясь внутри любимого.       — Не правда. — хнычет омега, в порыве эмоций шлëпая альфу по упругой ягодице. После этого сразу же осознаëт своë деяние и прячет лицо в шее Юнги, на что тот негромко посмеивается.       — Ладно, ладно. Потом сам посмотришь. — поцеловав Чимина в приоткрытые губки, альфа начинает не спеша двигаться. Сначала выходит почти полностью, оставляя внутри лишь головку, потом плавно толкается до основания. Омега громко стонет в поцелуй, обхватывая мужчину ногами.       В такой позе он открывается сильнее, что позволяет Юнги беспрепятственно входить до самых яиц, которые в тишине громко шлëпаются о мокрые ягодицы. Кажется, альфа был прав, говоря про лужу смазки под ними, в какой-то момент думает Чимин, слыша постыдные хлюпающие звуки.       Далее в голове один туман, громкое дыхание любимого и невероятные ощущения, которых становится слишком много. Ускоряющиеся движения, горячий язык, вылизывающий шею и рычание альфы.       — Юнги~ — чувствуя, как тяжелеют яички и приближается оргазм, Чимин крепче цепляется за плечи Юнги, боясь потеряться в ощущениях.       Волной удовольствия накрывает от особенно глубокого толчка. Омега содрогается всем телом, прижимаясь как можно ближе к альфе, когда не только собственная сперма растекается капельками на животе, но и семя Юнги, начинающее заполнять его.       — Я здесь, любимый, здесь. Всë хорошо. — ласково шепчет мужчина, покрывая поцелуями дрожащие плечики. Сперма большими порциями наполняет животик.       — Это... это что? — не успев привести дыхание в норму и привыкнуть к распирающему чувству наполнения внутри, Чимин чувствует ещë большее давление на стеночки ануса.       — Это узел, не бойся. Он не причинит боли, если не будешь пытаться с него соскочить. — Юнги аккуратно переворачивается с Чимином на спину, укладывая его на себя. Ладони поглаживают напряжённую спинку, мокрые ягодицы, дрожащие бëдра. Чимин успокаивается, вспоминая недавний разговор с матушкой.       — Юнги? — спустя минуту тишины вновь подаëт голос омега, устроившись у шее альфы. — А это будет слишком, если я попрошу ещë?       Юнги негромко смеётся, целуя своë сокровище в румяную щëчку. — Ненасытный маленький омега. Подожди немного, только узел спадëт.       Чтобы во время ожидания Чимин не скучал, Юнги поглаживает мягкие половинки, втирая в кожу омежью смазку, потом разводит их в стороны и подушечкой указательного пальца кружит по краям дырочки.       — Ну Юнги-и-и. — протяжно хнычет омега. Ему многого не нужно, чтобы член вновь налился кровью. Всё ещё помня про узел и возможную боль для обоих от резких движений, Чимин аккуратно начинает ëрзать, скользя чувствительной головкой по коже живота альфы.       — Это для того, чтобы ты не скучал. — отвечает Юнги, даже не думая прекращать. Чимину нравиться, а это главное. Для того, чтобы парень достиг второй волны оргазма много времени не требуется.       — Юнги, а если я усну, ты меня разбудешь? — голос омеги звучит разнеженным и тихим. Кое-кому нужно набраться сил.       — Конечно разбужу, солнце. Поспи. — Юнги мягко целует переносицу и ласково поглаживает спинку. Чимин и сам сможет почувствовать, когда узел спадëт, поэтому его вряд ли придëтся будишь.       Не проходит и минуты, как слышится негромкое сопение омеги. Юнги улыбается. Его маленькое счастье рядом, а впереди у них целая жизнь. Каждый из них знал: с таким союзом они смогут преодолеть любые преграды и написать свою историю — историю любви, которая будет жить вечно, как свет звёзд на ночном небосклоне.