Главный десерт

— Что это? — Моцзэ с интересом уставился на возникший перед носом горшочек с чем-то горячим. — Ужин, — пушистый хвост невзначай огладил его бедро. — Ты ведь о нём так грезил, когда мы были на Лофу, будто тебя и вовсе не кормили. — Их местная кухня мне не по душе. Он склонился над аппетитно пахнущим мясом с поблескивающими от соуса овощами. Фирменные приправы Цзяоцю пощекотали нос приятной пряностью. — Да неужели? — хвост скользнул по коже снова, на этот раз точно специально. — А вот мне показалось, что блюда на Лофу очень даже хороши. — У тебя лучше получается, — как ни в чём не бывало констатировал Моцзэ и принял горшочек из его рук, тут же пробуя первый, особо крупный кусочек телятины. — Определённо. Цзяоцю с улыбкой наблюдал за тем, с каким удовольствием Моцзэ уплетает ужин. — Давно ты в лисий народ заделался? — М? — Моцзэ в недоумении поднял глаза на довольного собой Цзяоцю. — Если бы я тебя не знал, то сказал бы, что у тебя под капюшоном припрятаны длинные лисьи уши, которые прямо сейчас прижимаются к макушке от наслаждения. Это слишком явно. — Так вкусное же мясо. — Разумеется, — кивнул Цзяоцю. Моцзэ закатил глаза с лёгкой улыбкой, но оставил благодарный поцелуй на тыльной стороне его ладони. — Ну, тогда приятного аппетита, — бросил через плечо Цзяоцю и уже развернулся к выходу. — Даже компанию не составишь? — он подцепил палочками ещё один кусочек, протягивая в сторону Цзяоцю. — Ты что, пытаешься соблазнить меня моей же едой? — Так вкусное же мясо… — Я тебе сейчас что-нибудь откушу. — Не надо, лучше попробуй мясо, — уже откровенно издеваясь, он призывно похлопал по собственному бедру. И Цзяоцю послушно сел, для удобства обвивая талию Моцзэ хвостом. На самом деле, он и без приглашения с удовольствием провисел бы на нём весь вечер, но лисья натура не позволяла упускать такие приятные знаки внимания. — Ну, и как тебе? — спросил Моцзэ, заботливо вкладывая кусочек в чужой рот. — С твоих рук бадьян раскрывается как-то даже лучше, знаешь. Надо бы запомнить. Кончик хвоста ласково прошёлся по его спине, побуждая подцепить палочками и немного овощей. По меркам праздничных угощений Лофу их трапеза была достаточно скромной, но атмосфера дома и благодарные поцелуи сладким десертом дополняли и без того безупречный ужин на двоих. Моцзэ прижался чуть ближе, бесшумно вдыхая аромат лечебных трав и диковинных пряностей. От Цзяоцю всегда пахло чем-то новым, сладко-терпким, но это ничуть не мешало узнавать хорошо знакомые нотки аромата его тела. Новый поцелуй коснулся его затылка, руки обвили талию, а в низу живота прокатилось лёгкое возбуждение. — Чай, — напомнил Цзяоцю, отвлекая Моцзэ от особо долгого трепетного поцелуя и как ни в чём не бывало склонился грудью над столом. Вот теперь он уже откровенно издевался: кончик хвоста мазнул сначала по подбородку, а потом вильнул к шее, вынуждая Моцзэ слабо вздрогнуть от щекотки и увести непослушный мех ладонью в сторону. Носик миниатюрного стеклянного чайника коснулся их чашек с тихим поочерёдным звоном, наполняя душистым травяным чаем. — А десерт к чаю будет? — он прошептал в пушистое ухо, когда Цзяоцю уселся обратно к нему на бёдра, но уже с чашками в руках. — Меня тебе уже недостаточно? — бросил в шутку, по-лисьи щуря глаза. — Я о тебе и говорил. Моцзэ с шёпотом прильнул к шее, слегка оттягивая высокий белый воротник и оставляя под ним мокрый поцелуй. Тепло родных губ приятными мурашками прокатилось по чувствительной коже. — Сначала правда стоит выпить чай. Не знаю как ты, а я в их Доме кандалов знатно перемёрз. Да и тот мерзкий запах псины… До сих пор в носу свербит. Полные чашки стукнули о деревянную поверхность стола — от греха подальше, а Цзяоцю недовольно поморщился. Приятные касания грели сердце, но тревога не покидала его тело все эти дни. По старинке стараясь забыться в приготовлении лечебных снадобий и генеральских поручениях, он перманентно ощущал острую нехватку собственного душевного спокойствия. — Хорошо, тогда чай, — легко согласился Моцзэ, слегка отстраняясь, укладывая подбородок на его плечо и одними пальцами подхватывая свою чашку. — Пахнет волшебно. Ты, кстати, тоже. Цзяоцю улыбнулся. Ну каков упрямец, и главное — говорит это с абсолютно невозмутимым лицом. Прямо-таки напрашивается на то, чтобы он ему что-нибудь потом прикусил. — Что за травы? Не совсем понятно, о чём именно речь: он о чае или о запахе самого Цзяоцю, но он склонялся к первому варианту. — Мелисса, лунная мята с Фубо, немного семян чистого лотоса, золотые цветки с Комте и корень кордицепса с Вонвака, — Цзяоцю загибал пальцы, стараясь ничего не упустить. — Пей, в общем. — А это точно просто чай, а не снадобье для генерала Фэйсяо? — Пф, — Цзяоцю фыркнул, снова щекоча непослушным хвостом. — Все пациенты для меня равны. Пей, говорю, пока не остыл. Тебе после всей этой заварушки тоже будет полезно. Моцзэ коснулся губами калёного стекла, тут же ощущая горячую пряность на языке и задерживая напиток во рту на пару секунд, чтобы все нотки успели раскрыться. Он прикрыл глаза в удовольствии, наслаждаясь чаепитием и теплом бёдер Цзяоцю на своих коленях. Чашки опустели достаточно быстро, и Моцзэ наконец услышал расслабленный выдох. Он заботливо прижался губами к персиковой макушке. — Ты как после всего вообще? — Перенервничал и устал. Чертовски, — Цзяоцю отставил свою и его чашки на стол, а после — развернулся лицом, утыкаясь лбом в грудь. — И тебя там не хватало. — Знаю, прости, — он упустил момент, когда руки стали абсолютно свободно и бесстыдно гладить и прижимать к себе. — Нужно было подкрепление и помощь. Цзяоцю кивнул, прекрасно понимая, что если бы он тогда не приказал Моцзэ исчезнуть и отправиться за подмогой — они бы погибли вдвоём. — Давай не будем, — Цзяоцю прильнул к его щеке, оставляя на ней запоздалый короткий поцелуй. — Лучше сними этот дурацкий капюшон. Мы же дома. Моцзэ уже хотел стянуть его, но Цзяоцю опередил: запутался тёплыми пальцами в волосах, стащил надоевшую ткань и мягко помассировал затылок, вынуждая прикрыть глаза в удовольствии. Весь их совместный ужин сбился в неразборчивую смесь из вкусной еды, тёплых слов и несмелых поглаживаний, где каждый боялся переступить невидимую грань. Цзяоцю сдался первым, нарочно приподнимаясь на коленях и опускаясь сверху так, чтобы оба могли почувствовать возбуждение друг друга. — Только не говори, что мне нужно пригласить тебя к «десерту» прямым текстом, — горячее дыхание опалило мочку уха, пока он нетерпеливо подмахивал хвостом. — Я думал, ты хотел отдохнуть после дороги. — Хотел, — он спустился чуть ниже, и зубы аккуратно сомкнулись под кадыком. — Но голый ты в моей постели кажешься куда более привлекательной перспективой. В ответ на откровение рука Моцзэ скользнула вниз по его позвоночнику, предусмотрительно останавливаясь у основания хвоста. Он прекрасно знал, к чему это приведёт. Цзяоцю нетерпеливо заёрзал, уткнулся губами в его шею и принялся стягивать с себя одежду. Выходило дёрганно — рваное дыхание сбивало с нужного ритма. Моцзэ в ответ на это прошёлся пальцами по хвосту, ласково пропуская между ними мягкий мех. От удовольствия и возбуждения перед глазами заплясали тёмные круги. Навалившись всем весом, он с лёгкостью уронил Моцзэ с невысокого пуфика прямо на пол, уверенно восседая сверху и размахивая хвостом. — Прямо за столом? — А разве десерт едят где-то ещё? — белоснежная рубашка повисла на локтях, пока Моцзэ поглаживаниями выводил на его груди витиеватые узоры. — Извините, а вы точно повар? — он натянул самую гаденькую из всех возможных улыбок, за что тут же получил мстительный укус в плечо. — Сколько ещё раз повторять, я не… Мх… Пальцы Моцзэ остановились на сосках, поочерёдно сжимая и лаская подушечками. От такой резкой смены ощущений у Цзяоцю закружилась голова, а предвкушение забилось в груди нетерпеливой птицей. Он поёрзал, отчётливо ощущая, как член Моцзэ упирается ему в зад. С этим нужно что-то делать. И быстро. Оставшись в одних расстёгнутых штанах, Цзяоцю скользнул ниже. Ремень отлетел в сторону, плащ был отброшен, а остатки одежды свободно скользнули вверх, обнажая подтянутый торс. Горячее дыхание пощекотало низ живота, и Цзяоцю жадно облизнулся, но всё-таки оторвался от манящей кожи на долю секунды. — Одно условие: я хочу тебя слышать, — он указал на свои навострённые уши, резко спускаясь вниз и жадно вбирая член, сначала обводя влажную головку языком, а затем заглатывая до самого основания. Моцзэ выгнуло от удовольствия. Стона он действительно не сдержал, выхрипывая его имя. Цзяоцю двигался размеренно и глубоко, прекрасно зная, какой именно ритм ему нравится больше всего. Пальцы сминали бёдра, оставляя следы от когтей, а хвост оплёлся вокруг ноги, окончательно присваивая себе. Влажные звуки наполнили комнату, Цзяоцю старательно насаживался ртом, не позволяя Моцзэ отвлечься на что-либо ещё. Сейчас он должен смотреть исключительно на него и никуда более. Прямо так, сверху вниз. — Стой, ха… М! Но Цзяоцю не останавливался, изводя всем своим видом и движениями, не позволяя набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы в глазах перестало так бесконтрольно темнеть. Когда язык скользнул ниже, мокро обводя яйца и ствол по всей длине, он был готов захлебнуться от собственных ощущений. Откровенные стоны разбивались о стены, а Цзяоцю и сам был на грани, чтобы не заурчать. Моцзэ привстал на локтях, наблюдая за взъерошенной розовой макушкой и с силой сопротивляясь настойчивой умелой ласке. Он прикрыл глаза, стараясь собрать остатки концентрации. За долю секунды всё вокруг затянулось тёмной сизой дымкой, и Цзяоцю упустил те тонкие нити контроля, которыми оплёл Моцзэ. Он не успел моргнуть, как его прижали спиной к столу, нависая сверху. — Нечестно играешь, Моцзэ, — в тусклом освещении его глаза сверкнули жарким всепоглощающим огнём. — Предпочитаю нападать из тени. Дрожащими от возбуждения пальцами он прошёлся по его нижней губе, стирая остатки собственной влаги. Цзяоцю поддался, усаживаясь на столе поудобнее, сбрасывая с ног штаны и бессовестно разводя колени в стороны. — М… — он скользнул взглядом по его обнажённому телу, хищно улыбаясь и демонстрируя едва заметные клыки. — Ну, тогда нападай. Лопатки коснулись столешницы, а немногочисленная посуда была предусмотрительно сдвинута на самый край. Чёлка Моцзэ щекотнула яремную впадину, когда новая порция поцелуев осыпала грудь. Цзяоцю довольно замычал, но пальцы тут же ухватились за светлые пряди на затылке, собственнически притягивая Моцзэ обратно и не позволяя спуститься ниже. — Какой-то ты слишком нежный для нападающего, тебе не кажется? — он скрестил ноги у него на талии, подталкивая пятками ближе к себе. В ответ на это Моцзэ навалился сверху и вцепился пальцами в податливые бёдра. Густая смазка стекала по пальцам вниз, оставляя крупные капли на животе. Он надавил пальцами, медленно толкнулся в горячее нутро и снова почувствовал щекотку непослушно мельтешащего хвоста. Цзяоцю плавился под ним, но хватку на волосах не расцепил. Он то сжимал, то оттягивал, снова и снова напоминая о том, как ему хочется больше. Пришлось подчиниться: касаться губами щёк, слизывать непослушные капельки пота с шеи и тереться носом да так, чтобы с каждым движением Цзяоцю расслаблялся всё больше, открываясь и позволяя войти уже целиком. Моцзэ наблюдал за ним из-под век, стараясь запомнить каждое прерывистое движение. Он сделал первый глубокий толчок, припадая губами к груди. Кожа Цзяоцю плавилась от хаотичных касаний, хвост не слушался, хлопая по ногам, уши жались к голове, не в силах адекватно воспринимать все те стоны и шлепки, которыми сопровождалось каждое действие. Хотелось царапаться, вырываться из его рук, перевернуть и подмять под себя, а ещё кусаться, напоминая о своей животной натуре, которую Моцзэ удавалось выводить на чистую воду за считанные секунды. Чувства кипящим вихрем закружились в груди, мешая соображать или хотя бы просто осознавать, что происходит. Ладонь Моцзэ легла на его член, обхватывая кольцом и сводя с ума от переизбытка ощущений. Стол отчаянно поскрипывал под их телами, но на это сейчас было плевать. Гораздо больше Цзяоцю заботило то, как горячо его сейчас брали. Стоны перебивались с мольбами, и молил именно Моцзэ. Цзяоцю держался за него крепко, не упуская из рук, почти самостоятельно насаживался, выгибаясь навстречу и не позволяя перехватить полную инициативу. Когтистая рука по-прежнему путалась в его волосах, не отпуская. Он тянул на себя, отвлекал от жгучей страсти, иногда даже что-то запрещал, заставляя замедлиться и оттянуть момент желанной разрядки. — Ну же, — волосы на затылке снова натянулись, заставляя задрать голову и обнажить подрагивающий от жажды кадык. — Тебе ведь так сильно хочется. Почему не ослушаешься? Моцзэ не ответил — открыл рот, когда вторая рука сжала его челюсть, а большой палец с нажимом лёг на язык. — Тебе нужен приказ? Будешь послушно ждать, пока я лично не скажу тебе вытрахать из меня всё без остатка? И несмотря на то что всё это время движения не прекращались, Цзяоцю отчётливо чувствовал, каких усилий Моцзэ стоит держаться, чтобы не кончить прямо сейчас и не навалиться на него сверху с протяжным гортанным стоном. — Да, пожалуйста… — он не узнал собственный голос, повинуясь движениям цепких рук и стараясь сказать фразу внятно, несмотря на палец во рту. — Я хочу тебя слышать, помнишь? Скажи громче. — Пожалуйста… позволь мне… Глаза Цзяоцю пылали диким огнём; от этого взгляда было невозможно оторваться и уж тем более сопротивляться. Густая слюна стекала по подбородку, но он даже не обратил на это внимания. Всё его естество сейчас следило за губами. — Позволю. Кончишь вместе со мной. Моцзэ зажмурился, чувствуя, как всё его тело едва ли не сводит судорогой от удовольствия и нетерпения. Хвост издевательски щекотал спину, отвлекая от накатывающего оргазма и просто сводя с ума, пока Цзяоцю выгибался ему навстречу. Несколько глубоких толчков выбили остатки воздуха из лёгких. Цзяоцю в его руках напрягся всем телом, уже не в силах испепелять голодным взглядом. Пальцы сжались, на теле проступила испарина, а светлые взлохмаченные пряди липли к шее и лицу. От желанного их обоих разделяли считанные секунды, но Моцзэ держался. Цзяоцю резко обхватил его шею, вжался вплотную и впился зубами в ключицу. Он едва успел задушено простонать что-то неимоверно грязное и с новым мокрым укусом в мочку уха прошептать долгожданное: — Давай. В моменте Моцзэ попытался отстраниться, но ему не позволили. В глазах потемнело, а лёгкие катастрофически переполнил аромат душистых трав, которые пленили его, стоило только переступить порог их дома. Он обильно кончил внутрь, наполняя его всего без остатка. Падая сверху, он прислушался к гулкому ритму сердца Цзяоцю. Одна чашка за это время всё-таки упала и разбилась, но они были настолько поглощены друг другом, что не заметили эту несущественную мелочь. Цзяоцю пытался выровнять дыхание, не переставая гладить прикрывшего глаза Моцзэ по серебристым волосам. — Это было… — Очень вкусно, — хрипло закончил Моцзэ, утыкаясь носом в шею. — Поцелуй от шефа предусмотрен? — А тебе было мало? — Цзяоцю с трудом перевёл дыхание, медленно перебирая шелковистые пряди. — Мне всегда мало. Цзяоцю покачал головой и по-лисьи вытянулся, снова ощущая разомлевшие от удовольствия конечности. — Вот как, — он дёрнул ухом, как делал всегда, когда выражал неподдельную заинтересованность. — Тогда предлагаю всё-таки переместиться в спальню. И ещё… Он скользнул ладонью к лицу Моцзэ, приподнимая за острый подбородок и устремляя его заплывший от неги аметистовый взгляд на себя. — Я буду сверху.