Ожоги

Кроули почесал ногу в месте ожога и усмехнулся. В зеркале заднего вида Бентли вспыхнули его глаза. Он не испытывал физическую боль уже несколько столетий. Жжение ступней в соборе в сороковых не в счёт. Это было ничто по сравнению с тем, что он испытал, натворив слишком много хороших дел к концу девятнадцатого века. Та девчонка на кладбище стала последней каплей. С тех пор Кроули поклялся себе, что не ступит и шагу Вниз без флакона святой воды. Никто не посмеет причинить ему боль безнаказанно, особенно «свои». Ожоги под пластырями и бинтами зудели и проходили неохотно, но в этот раз он был рад. Счастлив. Он обожал каждый из них. Он хотел больше. Он готов был и сам стать головёшкой. Когда он чесал ладонь, поймал на себе взгляд Азирафеля. — Кроули… — На дорогу лучше смотри, — отмахнулся Демон. — Если ты думаешь, что я смирился со всем, что ты делаешь с моей Бентли, то ошибаешься. Упаси тебя Бог, кх, её поцарапать. Ещё более обеспокоенным взглядом Азирафель проводил перебинтованную руку. — Кроули. — Не начинай даже, Ангел, — Кроули закатил глаза. — Сто раз говорили об этом! На дорогу смотри. Азирафель только тяжело вздохнул, но повиновался. Кроули знал, что тот косился на него то и дело всю дорогу. Он уже подумывал сверять по Ангелу часы. Ему было всё равно и ещё чуть-чуть лестно. Он мог и сам вести машину, обожжённые руки не стали бы ему помехой, но Азирафель смотрел на него этим особенным взглядом, на который был способен только он. Кроули не умел ему отказывать. — Кроули, когда мы «сто раз говорили об этом», ты обещал быть осторожным! — выпалил Ангел наконец. Кроули ждал этого. Ждал с самого утра. Азирафель не умел делать вид, что всё в порядке, когда что-то беспокоило его. Буквально вся его сущность начинала кричать, едва он что-то пытался сдержать в себе. И видно это было во всём: в тревожных вздохах, в беглых взглядах, в суетливости рук, в беспрестанном ёрзанье на сидении. — Кроули, я говорю тебе это сейчас абсолютно серьёзно, я даю тебе слово, что не буду больше делать этого, если ты не можешь сдержать своё слово. — Не будешь делать чего? — усмехнулся Демон. — Назло мне не будешь получать удовольствие? Вот это угроза! — Кро-оули… — Ладно-ладно, я же шучу! — Кроули поднял перебинтованные руки в жесте беспомощности. — Мне нравится это, Ангел. — Нравится! — Азирафель цокнул языком, едва ли не подпрыгивая на месте от переполняющего его возмущения. — Я… Я… Я руки тебе свяжу в следующий раз, вот что! Кроули поперхнулся смешком. — Если тебе нравится так, Ангел, можешь связать меня хоть целиком. Азирафель захлопнул рот, не найдясь, что ответить, только залился румянцем. — Красноречиво, — резюмировал Кроули. — Ты сказал, что тебе просто нравится смотреть, — сконфуженно наконец выдавил из себя Ангел, — если бы я знал, что ты будешь хвататься, я бы ни за что не согласился. — А мне и нравится, — Кроули посмотрел на него и невольно расплылся в мечтательной улыбке. — Ты прекрасен. Азирафель в ответ лишь зарделся пуще прежнего. — Я не хочу вредить тебе, Кроули, — произнёс он жалобно, весь скукожившись за рулём. — Нет на свете ничего, чего я боюсь больше, чем причинить тебе боль. — Ангел… — Кроули потянулся к его щеке рукой, провёл тыльной стороной ладони, Азирафель подался ему навстречу. — Мой милый Ангел, мне ничего больше не сможет навредить. Две тысячи лет звучат для меня больнее, чем то, что я чувствую, касаясь тебя. Это не боль, это благословение. «Это цена благословения», — добавил он мысленно. Его Ангел сиял рядом с ним — ради этого Кроули готов был отдать всё. Вспышка ослепительного света, громогласный голос, сотканный из миллионов, неисчислимое множество полыхающих глаз и сияющие неземной белизной крылья. Кроули мог бы умереть ради этого, а обожжённые ладони и следы рук Ангела на его бёдрах — это смешная плата. По правде говоря, Кроули вообще не думал прошлой ночью. Желание прикоснуться к сияющему лицу, замершему в миг экстаза, было настолько сильным, что он не мог ничего поделать с собой, даже если бы очень захотел. Возможно, не спохватись Азирафель вовремя, его руки сожгло бы в прах. Человеческая оболочка подвела Кроули в этот раз. Но он не пожалел ни секунды: Азирафель был перед ним, обнажённый в своём истинном обличии. Во всём своём смертоносном великолепии. Ему было так хорошо, и всё благодаря Кроули. Остальное не имело значения. Каждый миг после лишения его Божественной Искры был для Кроули мучением. Ангел создан с ней, ангел не может быть ангелом без неё. Всё верно, иначе это не было бы наказанием за… проступки перед Её волей. Из Кроули вырвали эту Искру, а с ней и крылья, а с ней и шанс прикоснуться к его Ангелу. Кроули любил свою человеческую оболочку одержимой любовью и ни за что на свете он не был бы готов покинуть её, пусть даже сию минуту к нему пришли бы все войска Ада и провозгласили его новым владыкой. К чёрту Ад, к Богу — Рай! Его место там, где он может быть со своим Ангелом. Ожоги пройдут. Теперь они вместе — до конца этого грёбаного света и дальше. Бентли свернула на обочину и остановилась. Азирафель озадаченно крутил руль и жал на педали, когда Кроули сгрёб его за лацканы пиджака и притянул к себе. Ангел смущённо хихикал ему в губы, а Демон смотрел на него и не мог оторваться.