День рождения

Впервые за шестнадцать лет Даня не был рад своему дню рождения. Всё сложилось против парня - и контрольную по физике поставили, и мать снова пропадает на работе, и не сможет отпраздновать с сыном. К тому же, на голову свалилась ненужная влюбленность в друга. Руслан учился в одиннадцатом классе и казался Дане лучом солнца. У Тушенцова всегда было много друзей, по нему сохла не одна девчонка в школе. Сначала Кашин думал, что его просто привлекает в шатене его харизма, но со временем понял, что и сам находится среди этих девчонок. Младший был уверен, что для Руслана он лишь один из тысячи. И Даня был уверен, что Тушенцову нужна такая же харизматичная популярная девушка, а не рыжий, который сидел на переменах один, залипая в игры на телефоне. Кашин всегда был отстраненным человеком, и о нем почти никто ничего не знал. Помимо Руслана у него была ещё пара друзей в школе, с которыми он время от времени залипал в маке напротив школы. Но Даня не доверял им настолько, чтобы рассказать о своих чувствах. Не хватало ещё, чтобы по школе пошёл слух о том, что "а рыжий то педик!", и об этом узнал Тушенцов и начал бы его травить. Поэтому Данила справлялся со всеми эмоциями в одиночку или вовсе их подавлял. Кашин сам не заметил, как оказался в ванной с лезвием в ладонях впервые за полтора года. За время удержания от вредной привычки накопилось чересчур много невысказанных чувств, и не оставалось выбора, кроме как вернуться к старому делу. На левой руке появился первый порез, а на глазах - слёзы. На рыжем была белая футболка, и она скорее всего будет в крови, но это мало волновало парня. До прихода мамы успеет отстирать. Второй порез был уже глубже, а слезы полились сильнее. Даня вспомнил об Илье, с которым они сидели вместе с первого класса. Однажды в жаркий майский день Кашин пошёл в школу в футболке, и Коряков заметил его порезы. Брюнет сразу полез с расспросами, но Даня отнекивался. Чтобы повысить настроение соседу по парте, в тот день Илья купил Кашину в столовой пиццу и чай. Такой жест со стороны Корякова тронул рыжего настолько, что именно с того момента он действительно не притрагивался к лезвию. Но всему проходит конец, и периоду, когда у парня руки были чисты, в том числе. Порезов появлялось все больше. В ванную, над которой Данила совершал давно забытое действие, начала капать кровь. Потом отмоет. Кашин отстранился, оставив лезвие в ладони. Не желая больше смотреть на алые пятна в ванной, рыжий поменял положение и сел на коврик. Взяв телефон, что лежал на кафельном полу, чтобы проверить время, Даня обнаружил, что до момента, когда ему исполнится шестнадцать уже всего десять минут. Хотя какая разница? К некоторым особо общительным ребятам его возраста на их день рождения приходили друзья в 12 ночи. Но Кашин, само собой, не был в их числе. Все обычно обходилось посиделками с Русланом, Колей и Ильёй с пиццей или роллами. Но Даню это устраивало - он не понимал людей, которые переплачивают за широкое празднование. Рыжий бы ещё долго сидел в ванной, но внезапный звонок в дверь заставил встать с пола. Наверняка какой-нибудь алкаш опять ходит по домам и кого-то ищет. Кто ещё мог стоять у двери в такой поздний час?        На затекших ногах Даня кое-как дошёл до входной двери и взглянул в глазок. Рыжий удивился, увидев на этаже Руслана с коробкой в руках, терпеливо ждавшего, когда ему откроют. Кашин повернул замок и открыл дверь, улыбаясь другу. — С днем рождения, братан! — радостно сказал Тушенцов, когда наконец увидел именинника. — Спасибо, — рыжий покивал головой.        Руслан рассмотрел Даню, и выражение лица шатена резко поменялось. — Че с тобой? Кашин потёр глаза, надеясь, что так они будут казаться хоть немного менее заплаканными. — А, да не, не бери в голову. Проходи. Пропуская друга в квартиру, Данила отошёл немного в сторону. Руслан послушно переступил порог, положил торт на комод в прихожей и снова посмотрел на руки рыжего. И обратил внимание на пятна крови на футболке. — Илюха говорил, что ты в завязке. — Ну да, полтора года не занимался таким, а тут опять. Руслан молчал и сочувственно смотрел на Кашина. Старший не ожидал застать друга врасплох. Тушенцов не знал, как правильно вести себя в таких ситуациях, и поэтому решил атаковать прямыми вопросами, надеясь, что Даня будет откровенен.— И зачем ты это делаешь? — Не знаю, как это объяснить словами. Потому что думаю, что заслужил этого? — Кашин говорил неуверенно, потому что действительно не знал, как объяснить другим людям, зачем он калечит себя. Младший действительно в тот момент оказался откровенным, что не могло не радовать Руслана. Шатен положил руки Кашину на плечи и произнёс с неподдельной искренностью: — Но это же не так, Дань. Ты заслужил явно большего, чем порезы на руках и грязную футболку. Рыжий посмотрел на друга заплаканными глазами. Они вновь стали влажными. Кашин молчал, просто потому что не знал, что ответить на такие слова. Руслан продолжил говорить: — Если бы ты этого заслуживал, я бы не готовил тебе торт весь вечер и не пёрся бы к тебе домой ночью. Данила посмотрел на торт, что продолжал стоять на комоде, и потом снова на Руслана. — Ты сам его приготовил? — Ну да, а хули я, как даун, с покупным приходить буду. До этого Кашин сдерживался от тактильности с шатеном, чтобы не запачкать его чёрное худи. Но, осознав, что Руслан ради него действительно старался, Даня в благодарность заключил его в крепкие объятия. Тушенцов в ответ обвил чужое тело руками. Младший прижал друга ещё сильнее к себе и уже чувствовал его ребра.Спустя несколько секунд Руслан отстранился от объятий и сказал: — Долбаеб, испачкаешь же. — Я тебе свою толстовку отдам, — виновато улыбнулся Данила. Кашин развернулся и пошёл к себе в комнату, намекая другу пойти за ним. Руслан оставил коробку с тортом в прихожей и последовал по коридору за рыжим.        Даня включил свет в комнате и сел на бордовый диван. Руслан же остался молча стоять, смотря на друга и ожидая от него дальнейших действий.        Заметив на себе чужой взгляд, Кашин прервал тишину:        — А, прости, стоять просто не могу уже, ноги ватные.        — Да всё в порядке, братан, я тебя понимаю.        В комнате вновь повисла тишина. Руслан ещё не вручил подарок, который приготовил, и решил, что сейчас самое время.        — У меня, кстати, для тебя ещё сюрприз. Закрой глаза. Данила послушно сразу опустил веки и слегка наклонил голову, оперев её о спинку дивана. От такой покорности рыжего Руслан невольно улыбнулся. Доверяет же. Тушенцов воспользовался возможностью рассмотреть друга, пока тот этого не видит (но наверняка чувствует, как откровенно на него пялятся). Даже со свежими порезами на руках, в футболке с кровавыми пятнами, заплаканным лицом и растрепанными волосами Даня умудрялся оставаться по-своему красивым. Кашин расслабленно сидел на диване и спокойно дышал, от чего медленно двигалась грудь. Казалось, он вовсе спит. Решение было принято спонтанно. Руслан наклонился лицом к лицу рыжего и неуверенно прикоснулся своими губами к чужим расслабленным губам, обладатель которых явно не ожидал такого развития событий. Когда Данила открыл глаза и начал выпрямлять голову, Тушенцов хотел уйти и где-то провалиться под землю от неловкости, но ему не позволили. Младший схватил друга за руку и притянул обратно к себе. Поняв жест, Руслан усмехнулся и сел на колени рыжего лицом к нему. Не теряя времени, Даня положил ладони на щёки шатена и утянул в очередной поцелуй. Тушенцов быстро перенял главенство, жадно сминая чужие губы. Языки никто из парней не подключал - обстановка была явно не той. Руслан лишь слабо укусил губу рыжего, тут же зализывая, извиняясь.        Только когда воздух кончился, старший отстранился. Тушенцов продолжал сидеть на чужих коленях, но в новый поцелуй не затягивал. В комнате висела тишина, никто из них не проявлял действий и ничего не говорил, оба тяжело дышали и пытались придумать дальнейший порядок действий.        — Ну ты мне нравишься, хули тут говорить то ещё, — Тушенцов усмехнулся. Ему одновременно хотелось и разговора, и тишины. Парень всё же выбрал первое.        — Ты мне тоже, Руслан, — Даня посмотрел прямо в карие глаза. Он никогда не видел взгляд шатена таким воодушевлённым, — При чём я и предположить не мог, что это взаимно.        — Да почему? — в голосе Тушенцова звучала некая обида.        — Ну... Ты крутой, харизматичный. По тебе половина девчонок из школы убивается.        — Да похуй на этих девчонок, Дань, мне ты нужен, понимаешь?        Руслан запустил ладонь в рыжую чёлку. Немного потрепав её, Тушенцов оставил короткий поцелуй на лбу в месте, обычно закрытым волосами.        — Пошли обрабатывать твои творения, — шатен встал с колен Кашина и отошёл, позволяя Даниле тоже встать.        Старший направился в ванную - благо, он в этой квартире не впервые и знает, где тут что находится. Даня последовал за ним и по пути спросил:        — А мы же теперь типа встречаемся, да?        — Ну естественно, — ответ прозвучал твёрдо и уверенно.        Парни пришли в ванную. Руслан включил душ и смыл капли крови, что были в ванной. В тумбочке под раковиной Тушенцов нашёл перекись и ватные палочки и наконец переключил внимание на своего парня.        — Показывай давай.        Данила сел на бортик ванной и неуверенно молча вытянул левую порезанную руку в сторону шатена. Тот осмотрел её и, вздохнув, взял ватную палочку, обмакнул её в перекись и аккуратно приложил к одной из ран. Несмотря на бережливость действий Руслана, щипало всё равно, и Кашин зашипел от боли. Старший подул на обработанный порез, и Даня невольно улыбнулся, вспоминая, как в детстве мать так же обрабатывала его шрамы на коленках, полученные во время очередной прогулки. С такой же аккуратностью Руслан обработал остальные порезы на чужой руке. После Тушенцов из той же тумбочки достал бинты и заботливо обвязал раненное предплечье. Старший оторвал остаток бинта и погладил, убедившись, что он лежит крепко.        Шатен встал и, смотря на партнёра сверху вниз, сказал:        — Ты больше такой хуйнёй не занимайся.        — Ну ничего обещать не могу, Русь, — Данила посмотрел на собственные колени.        — Всё хорошо будет, мы вместе справимся, — Тушенцов дотронулся до чужой щеки и погладил, — Я сам пару лет назад таким маялся, так что я тебя понимаю и помогу, чем смогу.        Взгляд голубых глаз устремился вверх, встретившись с чужими карими. Данила улыбнулся. Хотелось что-то ответить, но все слова вылетели из головы.        — Снимай футболку, я её замочу. И кофту мне заодно тоже принеси, — Руслан прервал тишину первый.        Рыжий послушно стянул с себя футболку и передал в руки Тушенцова. После Даня встал с бортика и пошёл к себе в комнату. Передвигаться было уже легче.        В своём шкафу Кашин нашёл светло-голубую футболку и надел на себя, а для Руслана выбрал чёрную толстовку с капюшоном, которая была похожа на его вещь. Парень закрыл дверцу шкафа и переместился обратно в ванную. Там стоял Тушенцов с голым торсом и отмывал кровь от собственной толстовки.        Дотронувшись до плеча шатена, чтобы привлечь внимание, Даня протянул ему свою толстовку. Руслан выключил кран и, взяв вещь из чужих рук, надел её на себя. И не подумаешь, что эта кофта никогда не принадлежала Тушенцову.        Старший посмотрел на своего парня и сказал:        — Да, кстати, на самом деле у меня есть ещё для тебя подарок, идём.        Руслан вышел из ванной и пошёл обратно в прихожую. Даня последовал его примеру. Шатен покопался у себя в сумке и достал оттуда бумажку - очевидно, это был билет.        — Вот, держи.        Младший принял подарок из чужих рук и принялся его изучать. Это был билет на концерт его любимой группы.        — Илья тебе даже про мои музыкальные вкусы рассказал, да?        — Ну я сам у него спросил, когда думал, что тебе подарить, — смущённо улыбнулся Тушенцов.        — Спасибо, Руслан.        Данила снова обнял шатена. На этот раз уже не испачкал его.        — Пошли торт пробовать, — старший не торопясь отстранился от объятий.        — Да, пошли.        Кашин развернулся и пошёл на кухню. Руслан взял коробку с тортом, что по-прежнему лежала на комоде в прихожей и пошёл за ним. За это время Данила уже успел поставить чайник кипятиться. Из ящика Тушенцов взял нож и принялся резать торт.        Чай был заварен, и два куска от медовика отрезаны. Парни сели друг напротив друга. Кухня была тесной, а стол настолько маленьким, что за ним хватало места лишь на двоих. Но это не мешало им наслаждаться тортом и компанией друг друга.