Первая брачная ночь

За молодыми закрылась дверь. Все обязательные, а потому особо тягостные, мероприятия сегодняшнего дня остались позади. День, который обещал быть самым счастливым, пролетел в суете и волнении, всё ли сделано как должно. И вот всё позади. Ну, не всё… Теперь она стоит перед ним, красивая невероятно. Жена его, не только в мыслях, как прежде, а перед Богом и людьми. Настя сняла шляпку, и посмотрела долгим и нежным взглядом на новоиспечённого мужа. Тарас внезапно почувствовал волнение. Сколько раз в его жизни были подобные моменты, когда впервые уединяешься с женщиной, и всегда всё было просто и гладко, как бы само собой. И нужные слова сами приходили в голову и руки всё делали как надо, и барышня оказывалась в спальне, сама того не замечая, без неловких пауз и неуклюжих слов. Но из-за того, что к этому дню они оба шли так долго, и день сегодня был такой важный, и Настя была совсем другая барышня, казалось, что сегодня и ему надо быть каким-то другим. Он подошёл и поцеловал жену в губы длинным неторопливым поцелуем, незачем спешить. Затем снял фуражку, кобуру, стал расстегивать китель. Женщина внимательно смотрела на него таким знакомым взглядом с лёгкой усмешкой. «Почему ты молчишь сейчас? Ведь не переслушаешь же обычно. Помоги мне», - мысли Тараса Петровича были неожиданны для него самого. «Да что же это я в самом деле?!» Китель был повешен на стул. - Давай я помогу тебе. Ох, уж эти дамские туалеты! Без посторонней помощи не справиться. - Да, без Арины в это платье я бы никогда не смогла облачиться. Непривычно мелкие пуговки никак не хотели покидать своих петель. Пальцы Тараса в сравнении с этими изящными деталями дамского гардероба казались неуклюжими сосисками. - Сколько же тут пуговиц?! Комната заполнилась колокольчиком Настиного смеха: - 20 перламутровых пуговиц на тонкой ножке. И это только лиф платья. - Ночь долгая, к утру дойдём и до корсета, и до турнюра. Завтра приступим к чулкам. Они смеялись уже вдвоём, и так легко стало от ощущения тепла её тела рядом, от привычного звука голоса, что Тарас наконец-то расслабился. И пальцы перестали казаться такими толстыми и неловкими. Совместными усилиями освободили они Анастасию от платья, корсета и нижних юбок. Все эти вещи казались, привыкшему к казённому сукну, приставу такими нежными и хрупкими для его грубых пальцев, под стать хозяйке. Ещё какой-нибудь день назад мысль о корсете Анастасии Андреевны могла заставить сбиться его дыхание, а сейчас он помогает повесить его в шкаф. Вот, с туалетами почти покончено. Он снимает свои форменные брюки и в одном исподнем подходит к ней. Летний вечер. В его квартире свежесть от открытого окна и запах белых хризантем. Петербургское солнце пробивается сквозь неплотные занавески и тончайшая нижняя рубашка молодой женщины практически не скрывает всё то, что когда рисовалось лишь его воображением: высокая грудь с выделяющимися сосками, талия, женственные бедра, стройные ноги и треугольник тёмных волос. «Ох, сдержаться бы…». Тарас только и успел сделать два быстрых шага, чтобы сгрести любимую женщину в охапку, как был остановлен жестом. - Раздевайся! - Я ведь уже. - Полностью. - Зачем? Хотя сейчас Тарасу было всё равно. Надо так надо. Сейчас хоть луну с неба. Неловко снимая с себя исподнее, Тарас вспомнил, что прежде полностью обнажался он лишь в бане. И вот, что твой Адам, стоит он перед своей Евой. Она рассматривает его с жадным любопытством. От этого взгляда вновь стало неловко, хотя всегда считал себя не кривым, не косым, а ладным. «Ну, вот и пора…» Внезапно Анастасия двинулась к нему и присела рядом на колени, обдавая своим дыханием, наполненные кровью чресла. Вот это неожиданность так неожиданность. Она внимательно рассматривала то, что Тарас Петрович так и не придумал как можно было бы назвать при молодой жене. Тонкий женский пальчик коснулся нежной кожи и заскользил по ней очень нежно… - Penis… Radix… Corpus… Glans… Ostium urethrae… Тарас забыл как дышать. Женские пальчики согнулись в колечко и сжались по периметру. - Ого! Действительно твёрдый как… хм… эбонит? В глазах у Насти был тот самый блеск, который появлялся, узнай она о новом интересном деле. - Интересно, это каждый раз одинаково работает? Ответить на это что-нибудь было решительно невозможно, ибо мысли путались и не связывались в слова, которые можно было сказать приличной барышне. Но, похоже, ответа и не требовалось. Пытливый ум продолжал изучать объект исследования. - А вот и preputium… В этот момент глаза Тараса Петровича раскрылись особенно широко, хотя перед собой он не видел решительно ничего, мужчина судорожно вздохнул. - Frenulum… - Нет-нет… - Прости. Слишком чувствительно, да? Разум вернулся к Тарасу, но и этот вопрос уже не требовал ответа. - Raphe… В ход пошла уже вся ладонь. - Testis. Мысли Тараса смешались. С одной стороны, нежное дыхание рядом с его пахом, все движения этих мягких тонких пальчиков были невероятно волнующи, с другой, он чувствовал себя чем-то вроде жука под лупой или, если угодно, «интересного трупа». Последняя мысль окончательно испортила настроение. Это он мужчина, он опытный, он должен был взять инициативу в свои руки и вести. Научить, но не быть же учебным пособием. Эти неприятные рассуждения сделали свое дело. Эрекция стала слабеть. Анастасия подняла голову и посмотрела в глаза новоиспечённому супругу. Именно в этот момент в её взгляде он увидел то, что она не решилась бы сказать. Он потянул её за руки и поднял с колен. - Ты боишься. Он не спрашивал, он это понял наверняка. Обойдя женщину, обнял её сзади за плечи и прошептал на ухо: - Я не сделаю тебе больно. Просто не смогу. - Я не… - Не бойся. Мы со всем сможем справиться вместе. Только давай без латыни пока. Я к французскому-то только привык. Щеки Анастасии слегка раскраснелись, а по телу стало разливаться приятное тепло, когда муж развернул её, прильнул к губам. Мужские руки скользили по тончайшему батисту, лаская её спину и грудь. Вдруг в этот мир, где их было только двое, вмешалось что-то чужеродное и вытащило  из приятной истомы. Громкий стук в дверь. В дверь продолжали стучать. И это невозможно было игнорировать. - Надо узнать, что там. - Нет. Ясно же, кто-то ошибся. Все свои знают, что нас сегодня не надо беспокоить. - Тем проще открыть и отправить, куда им надо. - Не будем открывать, постучат и уйдут. Но поздний посетитель был настойчив. Мысленно перечисляя все кары, которым он бы подверг незадачливого визитёра, пристав оставил молодую жену и, натянув штаны и на ходу завязывая халат, пошёл открывать. Вопль возмущения разнесся по квартире, когда Тарас увидел просителя. - ПЕРЕТРУХИН!!! Да, как же так?! Зачем он пришёл сегодня?! Урядник как будто не видел побагровевшего от возмущения лица своего начальника. Его глаза были опущены, он хрипло произнёс: - Тарас Петрович, Васю убили. - Да, какого такого Васю?!  - орал Тарас Петрович, всё ещё слабо веря в реальность происходящего. - Нашего. Ухова. Какая-то тяжёлая каменная плита опустилась на плечи пристава. Всё напряжение последних дней подготовки к свадьбе и всю усталость от дня сегодняшнего почувствовал он именно сейчас. И только сейчас заметил он, что глаза Перетрухина были опухшими, а нос красным. - Как? Когда? Где? - На Малом проспекте, где сапожные мастерские. Вот только. - Ты с экипажем? - Да. - Дай мне пять минут. Урядник ушёл, а, ошарашенный новостью, пристав вернулся в комнату к жене. Анастасия собирала волосы. - Я всё слышала. Нам надо сейчас же ехать на место преступления. - Нет, нет. Останься. - Ты же обещал, что не будешь привязывать меня к дому! - Ты хочешь запомнить этот день так? Чтобы вспоминать на годовщину нашей свадьбы лицо мёртвого Васи Ухова? - Пожалуй, нет. - Оставайся, я ненадолго. Он обнял жену и почувствовал, что её щёки мокрые от слёз.