Свежая кровь

Вхагар уже не та, что прежде. То ли виной тому почтительный возраст, то ли последняя битва потрепала дракона сильнее, чем казалось на первый взгляд. Самый больший из ныне живущих драконов начал сдавать, чего не скажешь о войне и армии Рейниры. Война только набирает обороты, к армии Рейниры примкнуло ещё несколько домов, её свободные драконы получили новых всадников, а самое мощное оружие зелёных повержено. Вхагар проигрывает Караксесу. На горизонте догорает подожжённый драконьим огнём лес, затмевая яркостью пожара свет заходящего солнца. Выжженная земля горячая под спиной Эймонда. Вся трава равнины превратилась в пепел. Вдали приземлившийся Караксес неистово терзает зубами плоть умирающей Вхагар. Истошные драконьи крики разносятся по округе. Тёмный на фоне пожара и солнца силуэт возвышается над поверженным Эймондом. Остриё валирийского клинка касается беззащитного горла принца. Почему Дэймон медлит? Чего ждёт? Извинений и признания его королём(-консортом)? Не бывать этому. Эймонд ненавидит подхалимов и уподобляться им не намерен. Проиграв, предпочтёт умереть, не теряя достоинства, как и подобает правителю. Дэймон Таргариен шумно усмехается чему-то своему, вдруг начинает смеяться. Эймонд не понимает. Эймонд не видит никаких причин для веселья в сложившейся ситуации. Почему противнику весело? Лезвие Тёмной Сестры отодвигается от его шеи. Дэймон хватает племянника за грудки, рывком поднимает, наслаждаясь его болезненным стоном. - Не время умирать. Ты нам ещё пригодишься, дорогуша. * * * * Тронный зал замка на Драконьем Камне плохо освещён. За его окнами царит непроглядная тьма поздней ночи. Слуги давно спят в своих постелях, некому было подготовить зал для приёма важного посетителя. Королева пожелала встретить супруга, сидя на троне. Рейнира полгода не видела мужа. Дэймон за это время совсем не изменился. Всё такой же красивый и всё такой же наглый. Подросший Джекейрис всё чаще обращается к матери как к своей королеве, осознавая весомую разницу в их положениях. Дэймон не удосуживается даже поклониться своей жене-королеве. Ни намёка на почтительность к своей королеве нет в его обманчиво-смиренном поведении. - Мой тебе скромный подарок, жена. - спокойно произносит Дэймон, ожидая её реакции. Подарок?! Рейнира до боли в тонких пальцах стискивает руками подлокотники трона. Муж бросил её совсем одну в самые тяжёлые времена! Пропадал полгода, доказывая самому себе свою значимость. Даже весточки не было от него. А теперь заявляется, как ни в чём ни бывало, и смеет ей притаскивать... Рейнира окидывает взглядом коленопреклонного юношу. Царящий в зале мрак не позволяет рассмотреть его лицо, но в тонкой фигуре видна юность, а в глаза бросаются длинные серебристые волосы. Если до этого "подарка" пламя гнева Рейниры было холодным, теперь оно превращается в огонь из жерла вулкана. Узрите извинения Дэймона Таргариена, официально разрешает своей супруге измену! Такого он о ней мнения?! Будто Рейнире требуется его дозволение на что бы то ни было, будто его королева итак не может спать с каждым, кого возжелает. Рейнира резко поднимается с трона, быстрым шагом пересекает залу, чтобы приблизиться к своему блудному мужу, за которого переживала каждый день эти злосчастные полгода, которого последние недели уже и не надеялась увидеть живым. Эхом от стен зала отражается звук хлесткой пощёчины. - Ты улетаешь на своем драконе после ссоры и от тебя полгода нет вестей. Думаешь, можешь просто заявиться и делать вид, что ничего не произошло?! - в сердцах высказывает ему Рейнира. - Отвечай, подонок! Тон последовавшего ответа настолько приторно сладкий и обманчиво послушный, что у Рейниры от него сводит зубы: - Нам нужен был Харренхолл и речные земли? Я взял их для тебя... - Или для себя?! - перебивает она не в силах терпеть этот фарс. Пусть не смеет быть с ней заискивающим. Ей далеко не семнадцать! Она - не та наивная девочка, которая готова была последовать за своим выдающимся дядей в бордель и топила разочарование от его отказа в объятиях вероломного Коля. - Дай мне договорить. - в тоне Дэймона на мгновение проскальзывает серьёзность, затем он продолжает куда более спокойно, слегка склонив голову вниз перед своей королевой: - Нам нужно было избавиться от Вхагар? Караксес победил Вхагар дюжину дней назад. Рейнира стоит перед ним ошарашенная, её сжатые в кулаки пальцы слегка подрагивают. До неё доходили слухи о битве двух крупных драконов в Речных землях, только не было точной информации о том, чем всё закончилось. Рейнира уже мысленно похоронила мужа и собиралась одеть траур по Дэймону, а теперь этот негодяй, целый и невредимый, гордо стоит перед ней и спокойно сообщает, что в одиночку справился с самым большим драконом. Не мог отправить с вороном весть, что жив?! Не мог прибыть на неделю раньше?! Звук ещё одной крепкой пощёчины тихим эхом отражается от каменных стен. После недолгой тишины, мужской голос воркует, пытаясь сгладить острые углы в отношениях с разъярённой супругой: - Нам нужны наследники? Я нашёл решение. - король-консорт вальяжным жестом указывает на коленопреклонного юношу. Вблизи Рейнире удаётся лучше рассмотреть его лицо. Во взгляде королевы проскальзывает узнавание, следом в её мыслях появляется страшная фантазия: она приказывает привязать своего мужа к дыбе, берёт в руки плеть и лично наказывает Дэймона за все доставленные ей неприятности. Но за неимением дыбы и плети на данный момент приходиться использовать, что есть. Звук третьей пощёчины угасает во мраке тронного зала вместе с последней свечой. * * * * Первые подозрения о причинах внезапной милости врага закрались в разум Эймонда ещё в Харренхоле, где он раненный отлёживался после битвы под присмотром местного мейстера. Принц-регент начал догадываться, почему Дэймон смеялся после их боя, назвал его "дорогушей" и передумал рубить его голову. Его разместили на мягкой постели в лучшей из комнат убогого замка, лечили его раны, о нём хорошо заботились. Дэймон лично следил за его питанием, заставлял есть слишком много, трогал его лицо и волосы, будто любуясь. И смотрел. Эймонду хотелось оказаться как можно дальше от этого пожирающего взгляда. Распутный принц смотрел на своего собственного племянника вовсе не так, как подобает мужчине смотреть на своего врага или хотя бы просто на другого мужчину. Всё это закономерно закончилось постелью. К приятному удивлению Эймонда, в постели он оказался не только с Дэймоном. Рейнира внезапно приняла "подарок" мужа. Его зажали меж двух разгорячённых тел. Дэймон, уложив его на себя, удерживал опасные руки племянника. "Напрасная мера". - подумал об этом принц. Королева владела им и всем его вниманием. Эймонд отдался бы ей добровольно, её хотелось трогать, а вместо этого в их первую ночь вместе трогали только его самого: сладкие поцелуи в губы, на которые он с упоением отвечал, и приятная волнительная тяжесть женских бёдер на его бёдрах - Рейнира. Поцелуи-укусы в плечи и стояк, опасно упирающийся ему в поясницу - Дэймон. Женщина валирийский крови - то, о чём Эймонд не смел даже мечтать. В их ветви рода таковая родилась всего одна и та блаженная, её спешно выдали за Эйгона, едва ей исполнилось шестнадцать. Невесты для Эймонда не было ни в одной из ветвей рода. Он и помыслить не мог, что Рейнира возжелает взять его вторым мужем. Теперь преимущество в символах власти было за королевой. У Эйгона - доспех, меч и корона Завоевателя, которыми он больше никогда не воспользуется ввиду своего увечья. У Рейниры - присяги большинства больших домов, её дракон больше, на её стороне целая армия драконов, а в её постели два мужа-Таргариена.