в следующий раз

Я тяжело вздохнул и поднял взгляд на настенные часы. До конца рабочего дня ещё пятьдесят минут, а мне уже хочется утонуть на дне бокала какого-нибудь второсортного вискаря, что бы на утро было куда паршивее, чем сейчас. Блять. - Тэхён. - ладонь, опустившаяся на плечо, чуть сжалась, посылая по телу волны спокойствия. Как у него это получается? Удивительно. Стоит этой костлявой лапе меня коснуться, тиски вокруг истрёпанного в шмат мяса сердца ослабевают. - Пошли курить. Я молча вложил свою ладонь в его и покорно отправился следом. Что угодно, лишь бы подальше отсюда. Как-то раз я слышал, что в странах Европы если мужчины держатся за руки или обнимаются, не говоря уже о похлопываниях по заднице и сидении друг у друга на коленях, это считается признаком романтических отношений. Какая чушь. Я, как кореец, не могу себе представить подобного, но иногда вспоминаю об этом забавном факте. Действительно забавном, ведь, хоть я и кореец, но в романтических отношениях между мужчинами не вижу ничего плохого. То ли из-за того что кореец я современный, то ли из-за того, что гей, не знаю. Но всё ещё забавно. - Тэхён! - звонкий голос пригвоздил меня к месту и Юнги машинально сжал мою ладонь покрепче. Я гулко сглотнул и на коротенькое мгновение зажмурился, прежде чем увидеть безразличное на первый взгляд лицо Юнги и обернуться на лицо столь для меня значимое, что лучше бы мне было бы родиться в Европе и никогда не встречать эти безумно красивые глаза. Волшебные глаза. Как у других восьми миллиардов, но не как. Глаза эти сместились на объект позади меня и улыбка стала шире, хотя, куда ж ещё? - Юнги, вы курить? - Ага. - улыбнулся Мин. Чонгука он любил, но слабо это проявлял. Благо тот знал о скудности эмоционального диапазона моего лучшего друга. - А что? Чонгук выскользнул из своего кабинета, через приоткрывшуюся дверь которого было видно Джису. Та, завидев нас, подняла руку и улыбнулась, прежде чем Чон закрыл за собой дверь, прислушив голос что-то говорившего сестре Намджуна. Как же это странно, когда сердце стучит в такт чужим шагам. Удивительно. Оно ведь должно кровь гонять по телу, а не служить бэк-драмом кому-то там. Кто-то там нагло затолкал нас в лифт и в нетерпении облизнул нижнюю губу. Вижу, не хочет говорить при посторонних, мужчине из отдела продаж и девушке-стажёре из отдела аналитике. Я незаметно стиснул ладонь Юнги пальцами и пробежался взглядом по правой дверце лифта. Серая. Скучная. Отражающая залипшего в телефон Чонгука. Яркого. - Ну, говори уже. - Юнги окинул Чонгука скептическим взглядом, стоило нам выйти на третьем этаже и свернуть к курилке. Хоть на улицу выходить не надо, на том спасибо. - Вижу по физиономии, что-то задумал. Чонгук лукаво улыбнулся и первым вошёл в курилку, практически пустовавшую в это время. Санхон как всегда сидел в дальнем углу и наполнял это копчёное пространство музыкой из своих крутых наушников. Как только не оглох ещё, бестолоч малолетняя. Я выудил из кармана сигареты и прикурил, втягивая горький дым. На Чонгука смотреть не хотелось. Это же мой перерыв, мои нервы должны успокоиться, чего он увязался? - В общем, мы с Намджуном решили поехать к нему в загородный дом в следующую пятницу. - со счастливой лыбой произнёс Гук, - Организовываем тусу. Он, я, ты и ты. - И всё? - с сомнением спросил я. - А кто тебе ещё нужен? - изогнул бровь Чонгук, хохотнув. - Килограм кокаина и грудастая проститутка. - пожал плечами Юнги с самым серьёзным видом, от которого даже я прыснул со смеху. - Бля, ну это тоже можно, но надо будет побольше вложиться. - отсмеявшись, произнёс Чонгук, выуживая электронку с клубникой-бананом. - Тэхён того стоит. - не смотря на улыбку Юнги, я слышал в его голосе серьёзные ноты. - Он всего на свете стоит! - воскликнул Чонгук, закинув руку мне на шею и опустив голову на плечо. В нос ударил аромат его шампуня, кожа буквально загорелась от прикосновения. Я бросил на Юнги полный злости взгляд - спасибо, мол, блять! Мне только этого сейчас не хватало! - Это же Тэхён. Юнги кивнул, поджав губы, и снова затянулся. Ладно, вины моего друга-то и нет, Чонгук сам по себе тактильный. А ещё шумный, говорливый и постоянно смеётся, как под кайфом. - Короче, что б в следующую пятницу втиснули свои унылые задницы в спортивки и в восемнадцать ноль три уже стояли на парковке с рюкзаками, едем на моей машине. - Чонгук затянулся и аромат клубники с бананом перебил аромат его волос. Блядская электронка. - Почему именно ноль три? - спросил я, воспользовавшись моментом и повернув голову к Гуку, о чём тут же пожалел. Он посмотрел на меня в ответ и его лицо... так близко к моему. Блять. - Три минуты чисто на переодевание. - хитро сощурился Чон, улыбаясь. Титаны позавидовали бы той силе, что я приложил, дабы не опустить глаза на пухлые губы. - Не хочется тратить ни минуты отдыха. - Вы на влюблённую парочку похожи. - прилетело сбоку и я кинул на Юнги уничтожающий взгляд. Вот сука. Но спасибо, отвлёк. - А что, мы были бы красивой парой. - с сарказмом ответил Чонгук и, о, Небо, дай мне терпения! опустил руку на мою талию. Надеюсь, он не заметил за своим тупым ржачем моей лихорадки. - Что скажешь, милый? - проворковал он писклявым голосом на манер школьницы. - Очень красивой. - закатил глаза я, обняв его в ответ, и сделал вид, что жмурюсь от ползущего в глаза дыма. Хочу на дно бокала. Разбиться насмерть окончательно, потому что внутри уже всё разбилось и умерло. Даже осколков не осталось. - Просто ахуеть какой красивой. - получилось не слишком искренне? - Бля. - Чонгук рассмеялся в голос и тут я заметил, что Юнги сделал фото, пока я жмурился, и воровато убирал телефон в карман. - Сука. - натянуто улыбнулся я, получив виновато-шкодливую улыбку в ответ. - Да что надо-то? - простонал Чонгук и, выпустив меня (нет, стой!), выудил из кармана вибрирующий мобильник, - Слушаю. Ага. Сейчас. - он сбросил звонок, убрал телефон и электронку и махнул нам рукой, - Пошёл я работать. Заебали. - Он души в тебе не чает. - тихо произнёс Юнги, пока я смотрел на закрывшуюся за Чонгуком дверь. Тело горело от нехватки этих грёбаных рук. Когда это кончится? - Он любит меня так же, как ты. - пожал плечами я, доставая вторую сигарету. - В бар? - В бар.

🖤

🕳

Что забавнее, играющий в стакане свет или тридцатидвухлетний мужик, залипший на это, как кот на гирлянды? Думаю, и то, и другое полный отстой. - Уверен, что хочешь поехать с ними? - прокричал мне на ухо Юнги, едва дотягиваясь до меня со своего стула. Какой козёл их только прикрутил к полу? Сука. - Подумал бы. Я тяжело вздохнул, покрутил виски в пальцах и осушил одним махом. Ответ довольно однозначный и Юнги его сразу понял, но я решил объяснить подробнее, хоть и уверен, он и так всё осознаёт без моего пьянющего бормотания. - Когда ещё я смогу побыть с ним вот так, вдали ото всех и без неё? Юнги поджал губы (часто он стал так делать, что ж такое?) и тоже выпил до дна. Понимает. Но ведь правда, когда ещё я смогу? Так, что бы вокруг природа, так, что бы никаких забот, так, что бы рядом не было жены Чонгука. Когда? Джису на самом деле замечательная. Она невероятно красивая и хорошо образована, но что ещё в ней прекрасно - её человечность. Она порядочная и честная, в ней нет той отвратительной фальши, свойственной многим людям. Если улыбается, то искренне, если злится, то только справедливо, если обижена, говорит прямо, если смеётся - то смеётся громко, от всей души, без жеманности, присущей многим кореянкам из соображений скромности и приличного поведения. Я искренне люблю Джису, она надёжный друг и самый лучший собеседник. В чём-то даже получше Юнги, ведь тот мужчина, хоть и тоже гей, а гей не равно женщина. Джису разносторонне развита. Она прямо говорит, если в чём-то не разбирается и, если непонятная тема ей интересна, то старается разобраться и не стесняется попросить помощи, не боится выглядеть глупой. За одно только это я её очень уважаю. Она на самом деле заслуживает всей той любви, что дарит ей Чон Чонгук. Не будь я геем, влюбился бы в неё без оглядки, потому что с ней легко и надёжно. Чонгуку подходит такая девушка. Ведь он самую малость ветренный. Балбес, как часто любит повторять Джису и Юнги, самые сдержанные в нашей компании. Эта её черта порой очень помогает Чонгуку принимать верные решения и не совершать глупостей. Он яркий. Настолько яркий, что порой слепит глаза. И он действительно шумный. У него громкий чарующий голос и ещё более громкий смех. Он красивее туманностей в глубоком космосе. Хотя, может это просто я влюблённый дурак? Скорее всего. Но как не влюбится в этот смех? Слыша его, можно вылечить душу. Чонгук весь - противоположности. Он может проспать совещание прямо на кухне офиса, но засидится на рабочем месте до раннего утра без передышки, если что-то идёт не так и нужно исправить проблему. Он может забыть дома права, но никогда не превысит допустимую скорость, опасаясь создать аварию. Он может по неосторожности расквасить лицо перед важными переговорами (плавали, знаем) и выглядеть из-за этого крайне непрезентабельно, но провести эти самые переговоры столь профессионально, что компания получает куда больше, нежели ожидала. Ещё он не любит сладкое ни в каком виде, кроме электронных сигарет. Зато может сожрать кучу пересоленной еды и на утро выглядеть как хомяк. Надо ли говорить, как у меня щемит сердце от такого зрелища? У Чонгука аллергия на сладкий перец. Он может выпить три чашки кофе без всего, но фыркать на зелёный чай. Он надевает защитные очки перед компьютером, боится испортить зрение. Он может подойти и заговорить с любым незнакомцем, расположив его к себе в мгновение ока, но всегда будет материться на коллег, когда те дёргают его на перерыве. И всё равно поможет. Сделает, объяснит, расскажет, подскажет. Чонгук... просто Чонгук. С морем любви внутри, которое он не стесняется показать. Трудное детство не оставило на нём глубоких отпечатков, кроме одного - скопившаяся нежность, которой не было выхода, теперь льётся рекой. Если кто решит, что он не искреннен, сильно ошибётся, ведь Чонгук искреннен. Когда я спросил его об этом в разговоре, что называется "по душам", он ответил, что просто не хочет возвращаться ко временам, когда ему было некуда пойти, некому довериться, некого обнять, некого поцеловать и залюбить до полусмерти. А ему хотелось. Но, не смотря на это, Чонгук имеет стальной стержень внутри. Он никогда не позволит собой пользоваться и злоупотреблять его добротой. Обжигался. И научился выстраивать границы. Настоящих друзей у него мало, но приятелей пол Кореи наберётся точно. Он не сближается просто так, к нему сложно попасть в сердце. Но если попасть... Я провёл ладонью по лицу и снова тяжело вздохнул. Как же... как же мне всё это надоело. - Идём. - Юнги потянул меня за рукав и вывел сквозь танцпол, где я успел повертеть задницей в такт музыке, на улицу. Ночной воздух не освежал, но приятно обласкал горячую кожу. Я зажмурился, подставляя физиономию лёгкому ветерку и улыбнулся. Вот бы оседлать это природное необузданное явление и заставить унести меня отсюда как можно дальше. - Интересно, почему Джису не поедет? - задумчиво проговорил я, доставая сигарету. - Может, решила дать мужикам отдохнуть чисто в мужской компании. - пожал плечами Юнги, глядя на проезжающие мимо машины, - Она хоть и свой в доску братан, но всё ещё женщина. Понимает, что не всё мы можем при ней себе позволить, стыдно будет. - Да, соревны по самой долгой отрыжке не проведёшь. - хмыкнул я. - Я их тоже не особо люблю, но когда вас это ебало? - хохотнул Мин, покачав головой. - Грёбаный нюхач. - я скорчил гримасу, заставив его рассмеятся. На работе я, Юнги, Чонгук и Намджун составляли внеурочный костяк. С Юнги я дружу с пелёнок, моя мама любит его иногда больше меня, называя здравомыслящим. С Намджуном мы познакомились в университете и быстро подружились, проведя студенческие годы бок о бок. Когда он открыл свою компанию, сразу позвал меня к себе, но я уже работал у дяди и не мог подвести того, кто заменил мне отца. Когда же дядя влюбился в иностранку и решил жениться, открыв дело за рубежом, я согласился на предложение Намджуна и тот принял с распростёртыми объятиями. Познакомил с компанией, с коллегами, с рабочим местом и обязанностями. С Чонгуком. Чонгуком, который работал на него уже два года и сделал сестре собственного директора предложение руки и сердца. А я пропал при первом же взгляде этих волшебных, таких же, как у других восьми миллиардов других, глаз. Не таких же. - Сегодня у меня. - не спросил, а констатировал Юнги. Говнюк, мы с ним ровесники, а командует, как отец родной! - Только зайдём в "щелкунчик", дома жрать ничего нет. - Крис Такер лучший в комедии. - прыснул я и поплёлся за Юнги.

🖤

🕳

Большими пальцами по бледным, впалым щекам, собирая крупные слёзы. Чонгука трясёт в беззвучных рыданиях, а я ничего не могу сделать. - Слишком долго! - вырывается у него и он крепко зажмуривается, пытаясь выкрутиться. Я плачу вместе с ним, судорожно вздыхаю и прижимаю неестественно худое тело к себе, такому же худому, похожему на скелет. Прижимаю, вдыхаю затхлый аромат и не вижу вокруг ничего, кроме непроглядного мрака, как если бы мы стояли в пещере и на нас светил прожектор. - Сделай что-нибудь... - хрипит Чонгук, поднимая запястья с изящными золотыми оковами. Произведение искусства. Настоящее сокровище для кладоискателей, эти оковы. Их словно сотворил сам Гермес. - Пожалуйста, Тэ! А я ничего не могу. Только крепко держать его тело и прожигать ненавистью чугунные оковы на своих ногах. Чёрные, местами ржавые, с порванными боками. - Чонгук. - я отстраняюсь и заключаю посеревшее лицо в перепачканные ладони, - Прости меня. - и целую. Напористо, глубоко, из последних сил целую, проникаю, чувствую ответ, кусаю, метаюсь в нём и себе самом, как в клетке, жажду большего, жажду забрать своё, вдавливаю в себя обессиленное тело. И просыпаюсь. Снова в поту, снова в лихорадке. За окном ранняя рань, во рту кошачий лоток, а в ушах звон. - Бля-я... - простонал я, взглянув на будильник и выпустив Юнги из крепкой хватки. - Закрой ебальник и спи. - сонно прокряхтел он, стиснул подушку-обнимашку сильнее и снова уснул. - Справедливо. - кивнул я и, обняв Юнги, опустил веки, погружаясь в сон под оглушительный стук собственного сердца. А когда проснулся во второй раз, Юнги уже делал на кухне кофе. Я отлежался несколько минут и поплёлся в туалет, махнув ему рукой. Обожаю эти подъёмы, когда я остаюсь у Юнги. Безвкусный кофе, включённый без звука телек и хриплый голос моего самого близкого человека, который то смешит своим звучанием, то убаюкивает, если накануне я перебрал с выпивкой. Сегодня пятница, а значит, до выходных на даче Намджуна осталась ровно неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Для подсчёта секунд я слишком гуманитарий, ну нахер. Почему в моей жизни, как бы я ни старался, Чонгук занимает такое ключевое значение? Почему вообще я так зациклен на любви? Первый год я искренне старался отвлечься, не думать об этом, игнорировать, знакомился с парнями, да что уж там, даже спал с теми, чьего имени так и не удосуживался узнать, особенно когда совсем припекло и чувства разрывали меня на части. Что угодно, лишь бы вытравить, выкорчевать, избавиться, освободиться. Но свобода не приходила. Что бы я ни делал, получал лишь короткие передышки в виде хорошего настроения. А порой и вовсе поощрения, когда не видел Чонгука в свой или его отпуск. Казалось, отпускает, казалось, становится лучше, но стоило увидеть его лицо после нескольких дней, меня словно окатывало ушатом воды. Своим БАМ сердце било мне под дых и я мчался курить, трясущимися руками едва состыковывая кончик сигареты и пламя зажигалки. Перед глазами, стоило их прикрыть в попытке удержать слёзы внутри, моментально появлялись моменты с ним. Как он смеётся со мной, как берёт меня за руку, как обнимает, как запрыгивает на спину и обхватывает талию своими длинными стройными ногами. Мартышка с кроличьими зубами. Порой меня сжигала ненависть к самому себе. Ведь Чонгук не знает, как я отношусь к нему, никогда не узнает, но дарит мне свою любовь и тепло, не ведая, куда они идут. А они идут на разрушение всего меня. - Тэ, идём. - Чонгук склонился надо мной и заглянул в монитор, - Ты почти всё сделал, забей, пошли обедать. Я поднял голову, сглотнув ежа, и невольно скользнул взглядом по изгибу шеи. Если я сейчас уткнусь в неё лбом, он не надумает лишнего, ведь считает меня хмурым, но очень ласковым человеком. Только... не стоит мне это делать. Не стоит! Я же рассыплюсь! - Башка-а... - простонал я, почти искренне, и сделал. Мысленно проклиная чёлку, мешающую почувствовать его кожу своей. До чего же... Смахнув рукой мешающую чёлку, я приник к Чонгуку, напрочь игнорируя боль под лопаткой от неудобной позы. Всего секунда блаженства. Секунда. А дальше ядом разлившееся чувство вины, выжигающее залежи человеческого в жалком существе по имени Ким Тэхён. Чонгук не заслужил такого. Нет, я не могу пользоваться его доверчивостью и хорошим ко мне отношением. Нет. - Пил вчера? - не отвлекаясь от изучения документа на экране, Чонгук на мгновение опередил мой порыв отстраниться и прижал меня к себе крепче, поглаживая затылок, вплетая пальцы в волосы. - Пил, пил. - кивнул я, - Юнги со мной. - Теперь понятно, чего он дрыхнет прямо за столом. - усмехнулся Чонгук, - Предатели, даже меня не позвали. - добавил он обиженно. - Ты женатый человек. - хмыкнул я. Вот-вот, придурок, напоминай себе это почаще, а не жмись к женатому человеку побитым щенком. - Так что извини. - Эй, даже как-то обидно! - раздался перед нами голос Джису и я отпрянул от Гука, как от огня, заливаясь краской. Джису стояла на свободном пространстве, устланом серым кавролином, разделяющим три кабинета и ряды столов. Она с улыбкой посмотрела на меня и на проснувшегося от её возгласа Юнги. - Вы что, уроды, - Мин поднялся, кое-как разлепив веки, и подошёл к Джису, забрав у неё два больших пакета, - заставили девушку тащить вам жрачку? - Это я попросил. - Намджун выглянул из кабинета и лукаво улыбнулся сестре, - Горгулья, чего так долго? - Жить передумал? - шикнула она, но улыбку не сдержала. - Идём. - Чонгук театрально громко чмокнул меня в макушку и подошёл к жене. Сволочь, кинуть бы в него степлер! - Твой дорогой зять Намджун настоящий эксплуататор. - Джису скрестила руки на груди, указав на Юнги, потащившего пакеты в свободный кабинет, где мы часто устраивали посиделки. - Ничего не знаю, это твой брат. - засмеялся Гук и обернулся на меня, кивая, мол, идём. Что б вас всех. Аромат еды моментально заполнил небольшой кабинет, стоило вскрыть коробки. Мы расселись вокруг стола и принялись жадно поглощать чачжанмён, словно год не ели. Хотя, мне бы похмельного супа... Фиг с ним, чёрная лапша даже больше подходит. - Блин, я давно говорю, отдай этот кабинет мне. - Юнги, откинувшись на спинку дивана по правую руку от меня, мечтательно обвёл взглядом стены, - Я бы нашей компании такую рекламную компанию заебенил. - Пиздёж, ты бы дрых тут сутками! - возмутился я на столь наглое враньё, - Джун, не ведись, он так слюнями на это место истекает потому что ему в муравейнике трель телефонов мешает. - Чонгук, этого предателя мы в пятницу не берём. - Юнги пихнул меня коленом в бедро и демонстративно отодвинулся, поводив перед лицом ладонью. - Джису, ты точно с нами не едешь? - я перевёл на неё взгляд, искренне желая узнать, с чего так внезапно она решила оставить нас одних, зная, какие идеи могут взбрести в наш коллективно-алкогольный недоразум. - Вы решили это слишком внезапно, а у меня уже есть планы. - пожала плечами она. - Собралась на свидание? - Намджун состроил серьёзное лицо, едва удерживая смех, как и все мы. - Эх, если бы. - вздохнула она и глаза Чонгука округлились в неподдельном ужасе, - Но Райан Рейнальдс не собирается прилетать в Корею. Тут никто не выдержал. Мы залились громким хохотом, похватавшись за животы, до того выражение лица Чонгука выглядело комично. - Э, заткнулись! - Гук махнул на нас рукой и всем телом обернулся к жене, - А ты губу закатай, я сам тебя на свидание свожу! - Какая жалость. - заткнулся бы ты, Тэхён! - Мы хотели тебя в бар сегодня позвать. - Эй, Гукки, что выберешь, свидание с женой или бар с друзьями? - Намджун хохотнул и подмигнул нам с Юнги. - Свидание с женой в баре. - Чонгук поднялся, забрал у Джису лапшу и потянул её на себя, - Идём. - Эй, я же ещё не доела! Ладно, ладно! - Джису в голос рассмеялась и приобняла остановившегося Чонгука, смотревшего на неё с лукавым блеском в глазах, - Какой ревнивный. - она улыбнулась смеющимся с них Намджуну и Юнги, посмотрела на меня, - А правда, пойдёмте в бар? Можно сегодня, после работы. Все вместе. - Это уже не свидание. - сощурился Гук. - В следующие выходные, после вашего возвращения и сходим, что бы на весь день. - она пихнула мужа локтем в бок. - А что, бухать в понедельник, самое оно. - покачал головой Намджун, скосив взгляд на Юнги, - Я в деле.

🖤

🕳

Бар, в который мы хотели пойти изначально, оказался совсем пустым, без громкой музыки и танцев. Пришлось рассаживаться по машинам и ехать в Каннам, что бы найти хоть что-то подходящее. Цены там заоблачные, но ребята из компании по производству деталей для научных центров и один редактор самого большого издательства страны могут себе позволить нечто подобное. Не смотря на многозначительный взгляд Чонгука, брошенный на меня на парковке, я поехал с Намджуном. По-началу разговор шёл о работе, плавно перетёк в воспоминания об университете, а после свернул вообще не в ту сторону, которую бы я хотел. - Джун, ты чего? - я подался вперёд, заглядывая в лицо старого друга, - Вижу ведь, сказать что-то хочешь. Давай, выкладывай. Намджун улыбнулся и, бросив на меня мимолётный взгляд, кивнул. Кого наебать хотел, спрашивается. - Мы недавно с Чонгуком говорили. - начал он, скрутив этим мои внутренности в узел, - Только между нами. Он обеспокоен на счёт тебя. Что-что? На счёт меня? Неужели он понял... Нет, быть не может! Это из-за сегодняшнего? Не стоило касаться его шеи, это же интимное место! Твою мать! - В каком смысле? - спросил я, изогнув бровь. На лице же не видно, в каком я ужасе? - Не понял. - Говорит, мол, ему кажется, что ты от него отдаляешься. - Джун пожал плечами, выруливая на повороте, - Я ему сразу сказал с тобой поговорить, не додумывать, но он упёрся. Боится, что ты начнёшь делать вид, что не отдаляешься, а потом ещё больше начнёшь отдаляться... - Ким вздохнул, покачав головой, - В общем, надумал себе хуйни и носится теперь с ней. - он остановился на светофоре и пытливо заглянул мне в глаза, - Или не хуйни, Тэ? - Да о чём ты? - я показательно закатил глаза и отвернулся, чувствуя прикованный ко мне взгляд. Джун, падла, ничего-то от тебя не скроешь. - Не знаю, с чего он это взял. Бред. Действительно ведь бред. Пусть без шанса на взаимность, пусть всю жизнь в статусе друга, но я скорее отдалюсь от себя, чем от Чонгука. Не знаю, что может заставить меня покинуть его, что может оторвать от этих глаз и смеха. Я без него не смогу. - Чонгук очень любит тебя. - повторил слова Юнги Намджун. Челюсть сжалась сама собой. - Конечно, он будет переживать. Видимо, что-то заставило его так думать. Развей опасения, если они не оправданы, а если оправданы, просто поговори с ним, ты ведь знаешь, Чонгук понимающий. Я улыбнулся Джуну, но, кажется, совсем его не убедил и остаток пути мы провели в абсолютном молчании, что наверняка укрепило в нём мысль, что что-то не так. В баре, выбранном Чонгуком и Юнги, царил приятный полумрак. Мы заняли большой круглый столик, огороженный от танцпола, пустовавшего в это время, деревянными лакированными перекрытиями с небольшим проёмом для прохода. Места было полно и каждый развалился с удобством, тяжело вздыхая. Мы сделали заказ и некоторое время молчали, улыбаясь друг другу и слушая музыку, игравшую недостаточно громко для танцев, но громче фоновой. Первые бокалы коктейлей развязали языки, а закуски европейской кухни подняли насторение до "хочется поболтать". - В пятницу, как на зло, срочные переговоры с партнёрами. - первым начал Намджун, - Так что как приеду на место и залью в себя максимальное количество алкоголя. - А съёмки там, случайно, не назначили? - Юнги отпил из трубочки, поморщился и отложил её в сторону под короткий смешок Джису. Загородный дом Намджуна находился далеко в горах и являлся гордостью их семьи, ведь был построен ещё в эпоху Чосон. Пережившее японскую аккупацию и многочисленные реставрации, здание выглядело настоящим произведением традиционного искусства. Старший господин Ким, как и его отец, и дед, и прадед тщательно следили за тем, что бы ни одну деталь в процессе ремонтных работ не изменили, максимально стараясь сохранить первоначальный вид, насколько это было возможно. К дому вела широкая дорога, уходившая вниз под крутым уклоном. Это создавало на небольшой равнине вид поистине первобытный. Год назад на загородный домик набрёл режиссёр канала "tvN", шарившийся по округе в поисках вдохновения для съёмок новой дорамы. Завидев владения Намджуна он пришёл в такой восторг, что оборвал все провода в попытке уговорить моего друга позволить проводить здесь съёмки. Джун согласился не сразу, а когда неуёмному режиссёру всё таки удалось его уболтать, выставил огромный список требований к съёмочному процессу. В договоре были прописаны самые мельчайшие детали, вплоть до вида обуви, в которой можно было зайти внутрь. Разумеется, никакой тяжёлой аппаратуры, разумеется бешеная сумма за возможный ущерб. Нет, Намджун не сноб, не скряга и не засранец. Он лишь хранит то, что ему дорого. - Нет, поэтому и позвал. - хмыкнул он, - Когда ещё такая удача нам улыбнётся? - он повернулся к сестре, - Точно не хочешь поехать? - Не-ет. - закатила глаза она, - Ну, серьёзно, оппа, у меня планы. - Что, прям на все выходные? - Чонгук повернулся к жене и та, вместо ответа вслух, что-то прошептала ему на ухо. - Муж и жена, блин. - хохотнул Намджун и поднял бокал, - За выходные! Поднятые бокалы издали синхронный ба-бах и мы выпили. Плавно одна тема сменила другую (спасибо, Джису, сил говорить о работе никаких!), мы то трещали на перебой, то замолкали с блаженными улыбками, то держались за животы от смеха, когда Юнги рассказывал о нашем детстве. Из его уст истории звучали куда веселее и, хоть я и знал их все наизусть, всегда переслушиваю с удовольствием. Были времена, что скажешь! Но даже старания друга не помогли мне то и дело смотреть на Чонгука, а то и вовсе ловить себя на долгих взглядах в его сторону. Приходилось переводить взгляд на захмелевшую Джису, что бы отрезвить сознание. Благо она льнула к мужу, хоть и в рамках приличий. Это действовало на меня, точно хлёсткая пощёчина и заставляло твёрдо повторять себе одно и тоже. Чонгук занят. И всегда будет. Ведь от таких жён, как Ким Джису, не уходят. Она сделает жизнь счастливой, успокоит душу. Только вот это всё о комфорте. О безоблачной жизни. Казалось бы, что ещё нужно? Та самая связь сказочной красной нитью из китайских легенд? Да кто в это поверит? Бред собачий, можно всю жизнь счастливо прожить с человеком, не являясь друг для друга пресловутой, романтизированной всеми писателями, музыкантами, поэтами и художниками родственной душой. Если быть честным, любовь - это паршивый кусок дерьма. Зачастую она прыгает в руки, растущие из жопы. Сколько людей были преданы теми, кого полюбили? Скольких любовь загубила? Она ведь тем и дерьмова, что является лучшим, что может испытать человек. Моя любовь к Чонгуку похожа на непрекращающуюся пытку. Добровольную, сука, пытку. И я хотел бы освободиться, вылезти из этого гнилого колодца и впустить в горящие лёгкие каплю кислорода, но... Всегда есть ебучнее но. Моё но состоит в том, что я в гнилом колодце по собственной воле. Раздумывая о всяком бреде в стиле уйти из компании, оборвав связи, как моё но опустило ладонь мне на плечо и шепнуло на ухо: - Пошли покурим. Я поднял взгляд на Чонгука, смотревшего на меня с почти успешно скрываемым беспокойством. Голоса Джису и Юнги, смех Намджуна, музыка Питбуля, всё стихло рядом с этим едва различимым "пошли покурим". Пошли я тебя ударю, Чон Чонгук, не будь такой занозой в заднице! Конечно, этого я не произнёс. Охотно кивнул и преданным щенком поплёлся следом. Сегодняшний вечер выдался не таким тёплым, как вчерашний, поэтому я немного поёжился, выйдя на задний двор, но алкоголь никуда не делся и делал своё дело - мне быстро стало тепло. Чонгук увёл меня вглубь двора, усевшись на лавочку возле урны. Вокруг не было ни души и я мысленно начал паниковать. Мы и раньше оставались с Чонгуком наедине, но ещё ни разу перед этим не было разговора о том, что я, якобы, отдаляюсь от Чонгука и он этого боится. - Как у тебя дела, Тэ? - тут же начал Гук. Черта, которую я в нём люблю - нетерпеливость. Не знаю, почему, не могу сказать. Просто он до боли в селизёнке милый, когда нетерпелив. - Ты о чём? - вскинул бровь я и, улыбнувшись, повернулся к нему всем телом, - Мы пять дней в неделю вместе и ты не знаешь, как у меня дела? Чонгук задумчиво кивнул, на пару секунд уставившись перед собой. - Я точно знаю, у тебя что-то не так, но ты не говоришь. - твёрдо произнёс он, без тени сомнения. Меня покоробило. - Конечно, я не так тебе близок, как Юнги и Намджун, но ты можешь мне доверять всегда и во всём. Я поджал губы, сдерживая стон отчаяния. Не во всём. Как мне сказать тебе, глядя в эти доверчивые глаза, что всё это время я тебя до невозможного люблю? Что стал тенью тебя и во снах касаюсь тебя так, как не посмел бы в жизни? Что ищу тебя глазами не только на работе, но и каждый день своей жизни? Думаешь, я обременю тебя подобным? Думаешь, смогу заставить тебя чувствовать себя виноватым за невозможность помочь? Нет, несчастье моё. Этого не будет. Я не омрачу твои дни своей печалью, не позволю смотреть на меня с жалостью или сожалением. Хочешь откровенности? Что ж, я могу себе позволить её лишь в своей голове, так что слушай глазами, если так вообще можно. Я до дрожи, до головокружения, до тошноты боюсь, что ты посмотришь на меня с презрением. Ты убьёшь меня этим, разотрёшь в пыль, уничтожишь окончательно и я не ручаюсь, что, наглотавшись всё того же второсортного вискаря, не полезу в петлю. Нет, родной, нет. Я не одержимый, ты не подумай. Просто я делаю глупость, оставаясь рядом с тобой, пустив тебя так глубоко в душу. Мне терпимо быть подле тебя, покупая витамины, которые ты сам покупать забываешь, а Джису попросту не знает, что ты их пьёшь, ты ведь боишься её напугать. Хотя, что такого в витаминах? Ты просто влюблённый дурак. Впрочем, как и я. Ты любишь, я люблю. С одной лишь той разницей, что твою любовь, взаимную или безответную, никто не осудит, а мою осудят. Я ведь гей в Южной Корее. Как бы ни прогрессировало наше общество, это происходит медленно и началось недавно. А в моё время, когда я только осознал себя, за такое можно было и зубы в ладони унести. Если соберёшь, конечно. Представь, что Джису не полюбила тебя в ответ, отшила. Больно, верно? Больно. А теперь добавь к этому ощущение самого себя, как чего-то грязного, отвратительного, мерзкого, неправильного. Ты бы решился настаивать, добиваться? Просто допусти мысль, что вместо себя в отражении ты видишь безобразное существо, не заслуживающее даже внимания, не то что любви. И представь рядом её, Джису. Такую красивую, такую умную и добросердечную, такую... живую, состоявшуюся, такую... человека. Человека, не чудовище. Представил? Тогда тебе выпал шанс понять меня хотя бы на десять процентов. - Чонгук. - я завалился на бок и нагло расположил голову на его бедре, устало прикрыв глаза и растянув губы в улыбке. Затянулся и встретился с ним взглядом в упор. До чего родной. И до чего недосягаемый. - Ты надумал себе всякой ерунды, да? У тебя фантазия что надо, поди, уже нарисовал картину, как я связался с наркоманами и скоро помру в канаве от передоза? - Еблан. - нахмурился он, - С чего бы мне так думать, если у тебя нет пристрастия ко всякой херне. Я глухо рассмеялся. - Да просто знаю твою склонность накручивать. - пожал плечами я, - У меня действительно не очень хороший период в жизни, но нет в нём того, чего я бы тебе не сказал. - пиздёж, конечно, но ложь и недоговаривание вещи разные. Я могу поделиться с ним, не говоря правды, не так ли? - Мы поедем на природу и там у нас будет куча времени на трёп, согласен? Чонгук наклонился ко мне, едва не заставив проглотить язык от неожиданности. - Даёшь слово? - прищурился он, - Я же тебя утоплю, если пиздишь. - Даю, даю, только отвали. - я отпихнул его мордашку и поднялся, - И там нет водоёмов, умник. - Обойдусь бочкой! - повеселев, он запрыгнул мне на спину, обвив ногами талию. Нахальное создание! Где же эта Гермиона Грейнджер с её маховиком времени? Хочу на пару веков остаться в этом мгновении и не отпускать то, что мои сердце и душа, сговорившись, превратили для меня в центр всего сущего.

🖤

🕳

- Я не могу! - Чонгук кричит изо всех сил, напрягаясь до вздувшихся на шее вен, но его голос слышно настолько глухо, что его заглушает пульсирующая в висках кровь, - Поищи рычаг у себя! Нас разделяет стеклянная стена. Толстая и абсолютно прозрачная, словно её нет. Лихорадочно ищу рычаг, способный поднять её, подпустить нас друг к другу. Нет. Рычага нет. На моей стороне пусто. Только три стены из чёрного камня, на стороне Чонгука - чёрная мраморная плитка с изящными узорами. И рычаг. У него он есть, но слишком массивный, неподъёмный. Не для исхудавших до костей белёсых рук с россыпью увечий, не для тщедушного тела, крохотного и беспомощного, зеркально отражающего моё. Чонгук кричит. С животным страхом в глазах смотрит на меня. Осознаёт, что ему не справиться. И кричит. В истерике, в страхе кричит, захлёбывается рыданиями, стучит по стеклу, к которому я прикладываю ладонь, оставляя алые разводы. Улыбаюсь ему, игнорирую соль на разбитых губах. Слёзы сущий пустяк. А он нет. Он важен мне. Я без него не могу. Я без него не буду. - Подожди немного, мой... - Нет! - перебивает Чонгук и снова заходится в рыданиях. Остервенело бросается на рычаг, тратит последние силы, подаренные высшим пиком отчаяния и падает навзнич. Я подрываюсь, воплю что есть мочи, но голоса нет. Кислород сгорел. Падаю во мрак, выхватываю его взглядом и закрываю глаза. А когда открываю, за окном новый день. Я накрыл лицо изгибом локтя, пряча глаза от льющегося из окна солнечного света, и тяжело вздохнул, пытаясь забыть увиденное. Только лоб покрылся испариной, а в груди эхом отдавались тяжёлые удары. - Блять... - я приподнялся на локтях, окинув взглядом комнату. Небольшая, заваленая всяким барахлом, не видевшая мокрой тряпки уже несколько недель. Как ещё тараканы не завелись? - Я не могу! Поищи рычаг у себя! Когда уже у меня руки дойдут переставить кровать в другой угол, где солнце не будет меня тревожить? Нервы-то не железные. - Нет! Так, а куда я дел рюкзак? Сегодня ехать, а я знать не знаю, куда дел рюкзак. Осёл! Весь рабочий день Чонгук не мог усидеть на месте. Предстоящие в обед переговоры его не напрягали, но он мог бы хоть для вида сделать серьёзное лицо, заместитель директора, как никак. Только какое уж там "серьёзное лицо", когда он только и делал, что подбегал к нам с Юнги и тыкал в носы список алкоголя и еды. Как будто на месяц туда собрался, честное слово. - Да чего ты так паришься, братан, сбавь обороты. - попытался урезонить его Юнги. - Прикалываешься? - удивлённо воззрился на него Гук, - Мы собрались упиваться в хлам и страдать хуйнёй, некогда будет мотаться в город. А надо прокормить четыре бездонных желудка! - Это он так назвал себя предусмотрительным сейчас. - прыснул со смеху я, подмигнув Юнги и вернув внимание еженедельному отчёту, - Не мешай человеку предвкушать отдых. - Во-во. - кивнул Чонгук и уселся прямо на мой стол, снова уткнувшись в список. Юнги, я видел боковым зрением, впился в меня глазами, считывая скрываемые эмоции от вида Чонгука. А вид этот заставил меня залиться густой краской, ведь тому, что болтается у меня в штанах, никак не объяснить, что мужчина перед глазами занят. Твою мать. - Так, - я со всей силы растёр лицо, пока Чонгук не увидел выдававший с потрохами румянец, - заткулись оба, если я с работой не закончу, убью вас прежде, чем меня убьёт директор, усекли? - Так точно, дядюшка Ким. - Чонгук шутливо отсалютовал, не отрываясь от исписанной бумажки в руках, и побрёл в бесхозный кабинет. - Спорим, он из еды ничего нормального не вписал? - хмыкнул Юнги и поднялся, двинувшись следом. Понимает. Даёт прийти в себя. - Пойду, хоть проверю. А то будем жрать одни американские бургеры да кимпаб. Я проводил Юнги взглядом, гадая, чем заслужил такого человека в жизни. Юнги был рядом всегда. Наши родители жили в одном доме, снимая по комнате в целях экономии. Когда мы заселились, Юнги был двухлетним неугомонным карапузом с вечно всклокоченными волосами и рваными штанами на коленках. Непоседа. Всё детство и взросление мы провели вместе, будучи ровесниками не разлучались ни в школе, ни в университете, куда поступили тоже вместе. Трудности пубертата, первые влюблённости, сокровенные секреты - всё делили друг с другом. Ссоры и скандалы были частыми, но не долгими. Он никогда не умел извиняться словесно, поэтому всегда приносил мою любимую еду, а я, если был не прав, извинялся по-человечески и лез обниматься, повисая на нём пандой. Юнги первый узнал о моей ориентации и помог принять себя, хоть и не до конца. Только благодаря ему я пережил разлад с родителями длинной в два года, когда признался им в своей особенности. Юнги не отходил от меня ни на шаг первое время. Подбадривал, шутил, что если смотреть на человека со спины, то задница у всех одинаковая и не имеет значения, встаёт у меня на мужскую или женскую. Да, юмор у него порой действительно конченый. Но только он заставил меня снова захотеть жить. Порой мне казалось, что из-за возни с моими проблемами у Юнги попросту нет своей жизни, своего времени. Ведь он всегда был рядом, хмурой тенью за моей спиной, надёжной стеной. Кто-то из одногруппников в университете неосторожно бросил фразу о том, что Юнги влюблён в меня. Бросил неосторожно, с презрением, вложив в насмешливую фразу с похабной формулировкой всю гомофобию. Мы с Намджуном, с которым к тому моменту уже образовали непобедимое трио, метелили того бедолагу от всей души, пока Юнги, покуривая в сторонке, подсказывал, куда лучше бить, что бы не оставить следов. - Джинхёк, ты, падла, совсем расслабился?! - вырвал меня из воспоминаний голос Юнги и я вскинул голову. Застывший в дверях юноша вздрогнул, оборачиваясь на моего друга, и тут же нахмурился. - Думаешь, если директора нет, можно отлынивать?! Пиздуй к телефону, пока я добрый, тебе уже минут пять названивают! Джинхёк что-то сказал скрытому дверьми собеседнику и протопал к своему месту, пока Юнги окидывал сердитым взглядом остальных сотрудников. Да, офис-менеджер это вам не шутки, он и увесистой папкой по башке может заехать. И не важно, кому. - А ты чего еблом торгуешь? - рыкнул он на меня, - Иди на перекур, три часа в монитор пялишь! Юнги строгий, но справедливый. Он никогда не пользовался своим статусом друга директора, что бы отлынять от работы и не позволял сделать это другим. И он единственный в компании, кто может даже разленившегося Чонгука погнать на рабочее место, если тот слонялся без дела. За это Намджун его безгранично уважал и всегда интересовался его мнением, а если сомневался в решении, прислушивался к Юнги. И часто шутил, что Юнги по характеру больше похож на брата Джису, чем он сам. Идиллия. -Тиран, блять, офисный. - фыркнул я, но посмотрел на него с благодарностью. Не успел я и шагу ступить после сладких потягиваний у стола, как дверь открылась, на мгновение впустив в офис шум из коридора. Намджун, бледный и хмурый, стрелой промчался к своему кабинету и хлопнул дверью. За ним вбежал Чонгук. Взбудораженный, с широко распахнутыми блестящими глазами. - Парни, новость! - громко зашептал он, подпрыгнув к моему столу и схватив меня за руку, - Погнали! - Какого опять? - Юнги сорвался за Намджуном следом, пока меня, точно щенка на привязи, тянул за собой Гук. Намджун, что не было ему свойственно, трясущимися руками открывал бутылку скотча, то хмурясь, то вскидывая брови в каком-то неведомом нам удивлении. - Пиздец, уже заправляться начал! - воскликнул Чонгук и выхватил наполненный тублерс, отсалютовав Юнги, - Ты за рулём. - Не бесите уже, в чём дело? - Юнги опустился в кресло рядом с диваном, на который меня моментально утянул Чонгук, крепко обняв за плечи, - Если вы не… Он замолчал, во все глаза глядя на приложившегося к горлышку директора. - Нам предложили контракт. - шумно выдохнув, изрёк тот. - И? - вскинул бровь я, - Сложные переговоры? - Очень! - Чонгук нервно усмехнулся, покачав головой. - Нам предложили контракт. - Намджун провёл ладонью по чуть покрасневшему лицу, - Самсунг. - Что?! - Юнги подскочил, белея, пухлые губы тронула нервная улыбка, - Это прикол? Я шумно сглотнул, переводя взгляд с Чонгука на директора и обратно. - Брат, не тупи. - Джун грузно опустился в своё кресло и уставился перед собой. Я же, синхронно с Юнги, кинулся к нему с диким воплем. Обнимая Джуна, мы растрепали всю его укладку под громкие возгласы о денежном будущем. Это же какой успех! Это тысячи новых возможностей для роста компании, это большие деньги, это… это… - Ахуеть просто! - не сдержался я, - Джун, очнись, братан, ты станешь мега богатым! - И мега заёбанным. - нервно хохотнул он, стискиваемый Юнги в объятиях. До конца дня нас не покидало радостное возбуждение и разговоры о том, как вовремя мы едем в поездку. Вот уж и правда повод упиться в хлам! Намджун заслуживал. Заслуживал шанса вывести свою компанию на достойный уровень, войти в большой бизнес и процветать. Он не та акула, о которой снимут фильм спустя много лет, не волк с Уолл-стрит, но он невероятно трудолюбивый и упорный, он терпеливый и умный. Тяжёлым трудом Намджун добился уже многого, сумел вырасти сам и не позволил компании потерять конкурентоспособность. Человек, на которого можно положится. Никто никогда бы не подумал, каким мягким и робким он может быть в кругу тех, кому доверяет. Конечно, никто не показывает при посторонних подобного, но у него получалось как-то особенно меняться, не резко, не контрастно. Я любил наблюдать за Намджуном ещё со времён университета. Всегда есть о чём подумать рядом с ним, глубокомыслящим человеком, не способным произвести вычитание трёхзначных чисел без помощи калькулятора. Ближе к концу дня мы, я, Намджун и Чонгук уже хотели забить хер на работу и свалить пораньше, но всевидящее-сука-око Мин Юнги пригрозил подсыпать нам в еду крысиного яда, если мы на радостях попробуем увильнуть от обязанностей. Спорить с ним никто не стал. Может, крысиного яда он бы и не подсыпал, но порцию слабительного в бокал пивка точно вкатил. И не где-то там, пока никто не видит, а прямо под носом, нагло глядя в глаза.

🖤

🕳

Если в мире и существует место, куда бы я возвращался из раза в раз, то это совершенно точно дом Намджуна. После смерти их с Джису родителей в доме никто не жил, Джису и Намджун обосновались в Сеуле, в предоставленных университетом общежитиях. Но они сумели сохранить его в прекрасном состоянии, заботились, вкладывали много сил и времени. Их предки могут гордиться своими потомками. Выйдя из джипа, я потянулся и громко зевнул, вызвав смех друзей своим рыком. С разгрузкой провианта мы справились довольно быстро и разбежались по комнатам, в которых всегда останавливались. Чонгук, естественно, утянул меня к себе. Он ненавидел спать один, а я ненавидел глушить слёзы, лёжа с ним в обнимку вместо большой подушки, а потом, будучи пойманным за этим недостойным мужчины занятием, подолгу объясняться, придумывать нелепые оправдания. Но это Чонгук. Я захлебнусь в собственных слезах сколько угодно раз, если это гарантирует спокойный сон для него. В детстве Чонгук спал беспокойно, постоянно просыпался и не знал, чего ждать. Сейчас, во взрослом возрасте это сказывается особо сильно. - Интересно, они площадку для костра убрали? - занося ящик с пивом, спросил Юнги. - Не, в той части съёмок не бывает. - ответил Намджун. - Ну, в прошлый раз убрали. - Чонгук зашёл на кухню сразу за ним и опустил на столешницу контейнер с маринованным мясом, - Пойду включу генератор, а то бойлер только к утру нагреется. - О, заодно посмотри санузел. - бросил ему вслед Джун, - Юнг… Да кому ты там строчишь пол дня? Я посмотрел на уткнувшегося в телефон друга и нахмурился. И вот так весь день, какие там пол. - Втрескался, не иначе. - заключил я. - Не неси хуйню, неси дровишки к костру. - Юнги убрал телефон и покачал головой, - Да сосед у меня появился. Настырный, сил нет. - Опачки, сосед? - начал было я, но Намджун, с заблестевшим в глазах “ща будет сплетня” (а он та ещё сплетница), вскинул руку. - Так, не начинайте! - Погоди, молчи! У костерка расскажешь! Тэ, бегом! - Джун схватил переносной морозильник и бросился к выходу. - Э, я уже вижу, хуйни навыдумывал! - Юнги кинулся следом. Иногда эти взрослые дядьки хуже детей, вот правда. В отличии от меня, Юнги никогда не отрицал своей гомосексуальности. Он прямо заявлял о своих предпочтениях, глядя в глаза и многие от этого тушевались, не зная, как правильно реагировать. Чувствовали сильную личность перед собой и не решались сказать ни слова против. Хотел бы я так уметь. Однажды к Юнги подошла новенькая девушка из офиса и протянула шоколад прямо перед коллегами, но мой друг не растерялся и, никого и ничего не смущаясь, ответил: - Прости, я не могу ответить на твои чувства, мне нравятся мужчины. Бедная девочка, принявшая его изначальное внимание за симпатию, растерялась настолько что забыла ответить что-либо и просто молча ушла. Девчонки, работавшие долго, потом ругали Юнги за неуместную прямолинейность, пристыдили его, мол, мог бы и понежнее ответить, девчонка-то совсем юная, может, первая любовь. А он вот так. Я согласился с ними и Юнги под нашим общим напором в итоге поговорил с ней. Она его поняла и не обижалась, но не справилась с симпатией и перевелась в другой отдел. Я искренне ей сочувствовал. - Итак. - Намджун бросил на Юнги хитрющий взгляд, стоя над жарящимся мясом. Повар он у нас лучший, ему и готовить. Чонгук быстро раздал всем пиво и уселся рядом со мной, пока Мин нарезал овощи. - Рассказывай, что там у тебя за настырный сосед. Юнги закатил глаза и сделал большой глоток. - Да рассказывать-то и нечего особо. - пожал плечами он, поглядывая на пламя, - Лучше о работе поговорим. - Во-первых, мы приехали отдыхать, а не работать. - возмутился Чонгук, - А во-вторых, мы и так о ней всю дорогу трепались, пора о чём-то другом. - Вот именно, Гук, что трепались, а надо бы план построить, детали обсудить. - Юнги, не будь душнилой, выкладывай. - поддержал ребят я, - Ты даже мне ничего не сказал про какого-то там соседа. Заехал, этажом ниже, и? Многим ли он пишет сообщения одно за одним? - В душе не ебу, кому и что он там пишет. - фыркнул Юнги. Этого упрямого осла я знаю, как облупленного, а потому могу с уверенностью сказать, что за его безразличием и недовольством не скрывается никакой тайной или только зарождающейся симпатии. Скорее всего, тот действительно успел достать моего друга. Ну и хорошо, у меня давно кулаки чешутся набить кому-нибудь рожу. - Переехал пару дней назад, сразу закатил шумную вечеринку. - начал Юнги, осознавая, что мы не отстанем, - Позвонил мне в дверь в три часа ночи, бухой в сопли. Что вы думаете? Начал извиняться! Я ему говорю, ты, блять, кто вообще. Ну он слово за слово, на сильно бухом корейском объяснил. Говорю, а извиняешься-то за что? Ну кроме что поспать мне не дал, падлёныш. А он мне, ну как же, мол, музыка мешает, наверно, вы же прямо под нами живёте. Блять, я думал, убью его нахуй. Развернул, отвесил пинка и сказал, чтобы он проспался, а потом извинился перед настоящими соседяими снизу. - Прикол. - в голос засмеялся Чонгук, - Не, ну всякое бывает, чего ты так с ним? Он молодой? - А ты поди разбери нашу нацию, сколько там лет, двадцать или пятьдесят. - ответил я. - Во-во. Но судя по крашеной рыжей башке без мозгов, ему лет двадцать или двадцать пять. - подхватил Юнги, - Затрахал меня своими сообщениями, честное слово. Я его скоро блокну. - Хотел бы, уже бы блокнул. - Намджун, стараясь не смеяться так же открыто, как мы с Чонгуком, отпил из бутылки, - Да брось, ты давно не был на свиданиях, замутил бы с пареньком. - С чего ты решил, что он гей? - вскинул бровь Юнги. - У молодёжи с этим попроще. - пожал плечами Джун. - В смысле? - переспросил Чонгук. - В прямом. - Ким пожал плечами, - Они сразу открыто говорят, кто есть кто. Думаете, наши ровесники прям все натуралы? Нет, конечно. Большинство из них живут как и все, жена, дети, а сами дрочат на Брэда Питта. Скрываются всю жизнь. Молодёжь не такая. Молодёжь не боится осуждения. -Молодёжь жить не боится. - Юнги мрачно усмехнулся, глядя перед собой, но я понял - он обо мне. -Можно и так сказать. - кивнул Намджун, продолжая свою мысль, - Так что не отталкивай его, если он проявит к тебе что-то. - Не порть жизнь ребёнку своей кислой миной. - прыснул я, получив в ответ средний палец. - И это тоже, кстати. Неужели тебе не хочется отношений? - Бля, ну не с ним же! - возмутился Юнги, - Он бестолковый, что я буду делать с малолеткой? Пить цветную дрянь с низким градусом и смотреть китайский тикток с накаченными мужиками? - Вот про последнее от гея странно слышать в качестве предъявы. - хохотнул Чонгук. - Суть ты понял. - махнул рукой Юнги, - Мне человек для жизни нужен, а не для ебли с мозгоёбством в придачу. - Какой твой идеал? - Намджун, кажется, спросил серьёзно. - Ты. - Юнги елейно улыбнулся, - Пойдёшь со мной на свидание? - Закатай губу. - Фак, меня отшили. - Заебись повод выпить! - Чонгук потянулся к ребятам бутылкой и тишину прорезал звон стекла. Мы молчали не дольше минуты, но для меня прошла вечность. Всякий раз, когда при Чонгуке затевается разговор о нетрадиционной ориентации, я слушанию с замиранием не только сердца, но и каждого сосуда в теле, точно впавший в анабиоз. Но Чонгук не разу не дал повода думать, будто эта тема ему неприятна, наоборот, он чётко обозначил, что ему не важны чужие отношения и какого они рода, он никого осуждать не собирается. Только от моего главного страха это меня не избавляло. - Ты же понимаешь, что даже встретив идеал, вы можете просто не сойтись? - начал он более серьёзно, - Бывает наоборот, встретишь человека, который ну прям бесит тебя, вообще не подходит, а он бац! и оказывается тем самым. - Мудро звучит, Гук, не спорю. - кивнул Юнги, - Но я не тот человек. Да и рыжая башка эта… он не то что бы бесит меня прям сильно, нет. Просто безразличен. - Поэтому ты открываешь от него сообщения практически сразу? - ухмыльнулся я. - Ты вообще молчи, затворник. - Чонгук пихнул меня носком резинового тапочка в икру, поморщившись, - Я тебя ни разу с девушкой не видел. - Он дрочит на работу. - нервно усмехнулся Юнги, - Чонгук, женатику рассуждать легко. А вот наш Намджун так бодро вцепился в моего нового соседа, что мне начинает казаться… - Что он сам… - подхватил я с хитрой улыбкой и трясущимися ладонями. - В кого-то втрескался! - закончил Чонгук, - Кто она, хён, выкладывай! Намджун изогнул бровь и обвёл нас скептическим взглядом. И спасибо тебе, Мин Юнги, что ты родился! - Разве не Тэхён был на очереди? - спокойно спросил Ким. Падла. - Ах, да. - Чонгук повернулся ко мне всем телом, показательно придвинул пуфик и зажал бутылку между колен, опустив мордашку на ладони, - Не увиливай, мистер. - Чего тебе, блин? - нахмурился я, - Нет у меня никого. - Об этом и речь. - вскинулся он, - Почему? - Потому что на Джису уже женился ты. - я отпихнул наглую физиономию, влезшую в моё личное пространство. - Я спрошу у неё про красивых подружек. - Зря время потеряешь, Гукки, - Намджун перевернул мясо и взял подготовленную для него тарелку, - Джису и Тэхён одинаково помешаны на работе, не до того им. - Кстати, она просила передать тебе, чтобы ты проверил какую-то там шкатулку. - Чонгук облизнулся при виде поставленного на стол мяса, - Как же пахнет! Сказала, ты сам поймёшь. - Вот Горгулья. - Намджун покачал головой, - Завтра покажу, ты только напомни. Там фотки бабушки и дедушки, ничего такого, но сама шкатулка эпохи Чосон. Я сто раз ей говорил не пользоваться этой антикварной вещью, но она как баран. - Ага. - только и кивнул Чонгук, дожидаясь, пока я не положу ему кусок мяса в его тарелку, уже наполненную овощами. Намджун и правда непревзойдённый повар! Аромат приготовленного им мяса заполнил всё пространство, пищевод жадно вбирал каждый кусочек. Как же вкусно и хорошо, мамочки... Сочное, оно пускало сок по рукам, но я не транжира, такое доброе терять - ловил на запястье, чем смешил ребят, особенно Юнги. - Ты с голодного края сбежал, что ли? - сквозь хохот выдавил он. - Пофол нафих. - я махнул в его сторону ногой, дожёвывая, - Я этот эликсир терять не собираюсь. - Завтра ещё такой ужин будет! - с широкой улыбкой сообщил Чонгук и мой взгляд бессовестно застыл на блестевших от масла губах. - Вернёмся жирдяями, потому что на завтрак и обед тоже мясо с пивом. - Намджун кивнул в сторону дома и заржал с моего выражения лица. - Походу я сдох от питания одной лапшой и попал в рай. - простонал я. Но всё хорошее рано или поздно кончается. Мясо... это шедевральное, вкусное, сочное, нежное, умопомрачительное мяско кончилось вместе со свободным пространством в желудке. Ничего, я терпеливый, до завтрака доживу. За болтовнёй обо всём (спасибо, Джун-и, работа снова тожет в чате), я не заметил, как Чонгук перебрался на мой пуфик и прильнул ко мне. Разморенный, сонный, с улыбкой на губах. Прижался ко мне всем телом и бессовестно уложил голову на плечо, совершенно не замечая тех взглядов, что кидал на меня Юнги, пока Намджун отворачивался. А я... а что я? Я влюблённый дурак. Я тянулся к теплу Чонгука всем своим существом. Таял, млел, робел, радовался, бился в конвульсиях, изнемогал и блаженствовал. Распадался. Нет, я не влюблённый дурак. Я любящий идиот. Просто Чонгук будто часть меня, а эти слова просто как оправдание. Я люблю и всё. Ни к чему тратить буквы. Люблю его за смех? Конечно нет. Мерьем Узерли смеётся в сто раз заразительнее. За красоту? Тысячи людей обладают куда более прекрасными чертами. За добрый нрав? Даже смешно. Нет, это всё бред. Я люблю просто так. Не потому что сердце выбрало или душа, я не буду сваливать ответственность на них. Нет, я люблю сам. Весь я, вот. На ладони. Чонгук тихо рассмеялся с очередной шутки Юнги и сузившиеся до щёлочки глаза открываться обратно отказались - Чонгук заснул. Я повернулся к нему и воспользовался тем, что Намджун засмотрелся в телефон Юнги. Интересно, что тот ему показал? Чонгук пахнет мясом. И немного пивом. Но для меня этот хмельной аромат приятен, только не из-за чувств к обладателю, а потому что в самом плещется Баренцево море. Мгновение. Моё. Я втянул носом воздух, заполнив лёгкие запахом. Чёрные волосы коснулись горячих губ. Если урву короткий поцелуй, меня бросят в пламя? А если не урву, шагну сам. Чонгук не заслужил быть просто желанной вещью. Я отстранился и вытянул ноги, снова громко зевая. Да, природа не скупилась на глубину моего голоса. Девчонок можно было бы кадрить на раз-два. - Пацаны, у нас тут тело. - лениво позвал я, кивнув на Гука, - Выносим. Это в моих глазах Чонгук ангел с крыльями, а на деле, и я это прекрасно помню, Чонгук - взрослый мужик около восьмидесяти килограммов весу. Будь мы героями ромкома или злоебучей драмы, я бы взял его на руки, отнёс в спальню и, воспользовавшись беспамятством, выразил бы свои чувства краденым поцелуем. Но жизнь не фильм, а я не гондон, что бы целовать человека без согласия. Для такого поступка нужно хотя бы быть бывшими возлюбленными, расставшимися из-за дерьмовых характеров. Мы не возлюбленные, я не мудак. Поэтому, затащив увесистую задницу, в простонародье именуемую Чонгуком, в спальню, я махнул друзьям рукой, улёгся рядом, позволив себе крохотную вольность в виде коснувшихся чужой ступни пальцев ног (а что, я тоже пьян и имею право на сумасбродство!), и провалился в сон.

🖤

🕳

Хриплый вопль тише шёпота, трясущиеся руки сжимаются, глаза бегают по лежащему в них телу, ища новые раны. - Я говорил, что мечтал увидеть Тихий океан? - голос Чонгука спокойный, на пересохших губах улыбка, от которой всё внутри меня сжимается от страха, - Не помню, говорил ли такое. - Не говорил. - выдавливаю из себя силой. - Вот, сказал. - Чонгук поднимает на меня взгляд сияющих глаз. А за сиянием - смирение. - Мы поедем туда. К океану. К Тихому океану. Титаник ведь там утонул? - Нет, он утонул в Атлантическом. - мотаю головой, - Ты хочешь увидеть Тихий океан только из-за этого? - Нет, просто он самый большой. - Чонгук поворачивает голову и утыкается лбом в мой живот. Я же продолжаю лихорадочно искать глазами причину. Почему исчезло разделявшее нас стекло? Почему Гук так спокоен? - И красивый, наверняка. - Ты всё равно будешь стоять у берега, а это вид как у любого другого моря. - раздражённо отвечаю. Чонгук понимает. Чувствует. - Почему ты... - Потому что узнал. - без улыбки, - Придётся подождать. Дорога будет долгой, но она закончится. - Я буду ждать, сколько нужно. - подтягиваю его ближе, зарываюсь лицом в изгиб шеи. И открываю глаза. Чонгук шумно сопел прямо на моей груди, подмяв под себя руку, которую я перестал чувствовать. Зараза. В груди барабанный бой, мозг склеил сон и реальность в отвратительный коллаж и перед глазами теперь не этот Чонгук, а тот, что улыбался и болтал глупости о Тихом океане, который говорил о долгой дороге. Пришлось дать себе минуту, что бы понять, какой из них настоящий. Чонгук громко простонал, переворачиваясь и вытягиваясь во весь рост. В другой ситуации я бы рехнулся от этого звука, но не сейчас, когда в голове развернулась настоящая война и в себя прийти никак не получалось. - Бля, уже утро... - Чонгук вздохнул, медленно открыв глаза, - Второй день, завтра уже обратно. - Говорят, - я подтянул к себе бесчувственную руку и принялся её разминать, - если не нахерачиваться до беспамятства, время течёт медленнее. - Я не так много выпил. - Прикалываешься? Мы тебя сюда заносили! - Походу уронили, пидарасы, у меня спина отваливается. - Гляньте, ещё и недоволен. Чонгук хрипло рассмеялся, мотнув головой. Завтрак, как и обещлось, был мясной. Конечно, кто бы догадался купить продукты для похмельного супа? А никто. Вкус еды вытравил из меня остатки сна и идиотских мыслей. Я молча поедал мясо, запивая его, как и Намджун, пивом. Чонгук что-то говорил парням, сидя рядом, но я не слышал ни слова, погрузившись в раздумья. Я должен попытаться избавиться от своего проклятья, но есть ли хоть один способ, пока любовь тлеет во всём мне? Такое вообще возможно? Ведь для меня перестать любить его тоже самое, что перестать быть Ким Тэхёном. Интересная штука, судьба эта. - Тэ! - позвал Чонгук с возмущением в голосе. Я перевёл на него невидящий взгляд, с трудом фокусируясь. Кажется, он звал меня уже не в первый раз. - Что с тобой? - Ты о чём? - нахмурился я. - Ну, ты как будто не в себе. Зову тебя, зову, а ты ноль реакции. - Имей совесть, я же вчера тоже пил. - Алкаши. - Юнги подался вперёд, упираясь локтями в колени, и расплылся в шкодливой улыбке, - Через сколько едешь, Гукки? - Почему это сразу я? - Чонгук сузил глаза, - Езжай ты. Юнги выждал пару секунд, затем резко выхватил у Джуна бутылку и сделал пару крупных глотков. - Не могу, я выпил. - его улыбка стала ещё шире. - Засранец. - Чонгук вздохнул и обернулся ко мне, - Поехали вместе. - Я спать хочу. - попытался отвертеться я. - Пожалей его, Гук, он тебя вчера почти на себе тащил. - хохотнул Намджун. - Никакой жалости. - покачал головой тот. - Куда едем-то вообще? - В магазин за питьевой водой. - Джун забрал свою бутылку обратно и посмотрел на меня с виноватой улыбкой, - Мы забыли купить только воду. - Блять. - закатил глаза я, покосившись на Гука. Когда Чонгук чего-то от меня хочет, он это получает. Не могу сказать, что я безвольный человек, вовсе нет. У меня есть стержень, я умею отстаивать себя, умею отказываться, если чего-то не хочу, умею быть настойчивым. Вплоть до момента, пока дело не коснётся Чонгука. Неторопливо покончив с завтраком, я поплёлся к машине, пока Чонгук забежал в дом за документами. Вернулся и запрыгнул в салон он с самым серьёзным выражением лица. - Выкладывай. - сказал он, заводя. - Не понял? - я обернулся на него, жадно впиваясь в освещаемые солнцем черты. - Мы у бара когда разговаривали, ты обещал, что расскажешь мне, что у тебя такого происходит в жизни, что ты как в воду опущенный ходишь. - Чонгук мельком посмотрел на меня, сузив глаза, - Выбирай, или я, или Джису. Я без зазрений совести натравлю её на тебя, а потом всё узнаю. - Джису не выдаст моих секретов. - самоуверенно хмыкнул я. - Ага, попался! - воскликнул Чонгук слишком громко для моей похмельной головы, - Значит, есть секрет! - Что ты хочешь от меня услышать? - я устало прикрыл глаза, - Я семью хочу. - Что? - Что слышал. - я снова посмотрел на Чонгука, потом на проплывающие мимо деревья густого леса, - Семью хочу, с любимым человеком, женитьба, собака, вся хуйня. - Обычно хуйнёй мечту не называют. - справедливо подметил Гук, - Ты просто отмазываешься от меня сейчас? - Нет. - пожал плечами я, - Просто это не то, о чём я хочу говорить. Да и что тут сказать? - Так а почему не познакомишься с девушкой? - Чонгук свернул к обочине, заглушив двигатель. Я понял, что поездки до магазина ему не хватит и он хочет поговорить здесь и сейчас, поэтому вылез из машины и достал из кармана спортивок сигареты. Гук вылез за мной и встал рядом, оперевшись спиной о машину. - Тэхён. - Не знаю я! - получилось грубее, чем хотелось и я виновато уставился на Гука, но тот смотрел пристально, в самую мою прогнившую душу, - Извини. - Херня. - отмахнулся он, - Пойми, я не из любопытства сую нос. Ты мой друг, ты мне очень дорог. Но ты словно забыл об этом и почти со мной не общаешься. Я тебя куда ни позову, вечно у тебя отмазки, начну о чём-то говорить, ты сразу занят. Я сделал что-то не так? - во взгляде тёмных глаз мелькнула печаль, - Скажи прямо. Червь вины раскрыл свою пасть и принялся кусать меня с особым рвением. Мне не хотелось видеть на лице Чонгука такое просящее выражение, будто он и правда в чём-то передо мной виноват. Виноват здесь только я. - Гук... - я покачал головой, - Ты же понимаешь, я бы не пришёл к тебе с такой хренью. - Почему? - прилетело моментально. - Как ты себе это представляешь? - вскинул бровь я, - Типа "привет, братан, я ни с кем не могу замутить, плесни пивка"? Так? Тут и говорить не о чем, просто нет человека, к которому у меня бы что-то было и всё. Может встретится позже, я молод, в принципе. Просто часто от этого настроения нет, вот и всё. Чонгук поджал губы. Он долго смотрел на меня изучающим взглядом, ничего не говорил, а я глядел перед собой, думая, что не соврал ему. По-сути, так ведь и есть? Почти. - Извини. - Чонгук вздохнул, - Я не хотел лезть не в своё дело. - Не ври. - усмехнулся я. - Ладно, хотел. Просто начал переживать. Ты бы видел себя со стороны, Тэ. - Да нормально всё. - отмахнулся я. На душе скребли кошки. Скребли грязный лоток, в который насрали большой дружной толпой. - Не думай, что ты бы не узнал, случись у меня что. - Намджуна и Юнги ты знаешь намного дольше. - подметил он. - Намёк капец непрозрачный. - я подошёл к Чонгуку, опустив ладонь на его плечо, и улыбнулся, взглянув в тёмные глаза. До чего глубокие. Не всплыть. - Не важно, кто кого сколько знает. Ты мой друг, я тебе полностью доверяю. Чонгук вяло улыбнулся. - Рад слышать. - он сузил глаза, - А ты точно не от неразделённой любви страдаешь? Больше на это похоже, правда, я не знаток. - Точно, точно. - выдержать взгляд не удалось. Странно, разве я не научился врать за всё это время? - Но с сердечными делами я точно пойду не к кому-то из вас, придурков, а к Джису. Чонгук снова улыбнулся, а я снова пропустил удар кровоперекачивающего органа, ведь в него, как всегда, уткнулся раскалённый прутик ревности, на которую я не имею права. Я убрал ладонь и отошёл на шаг, старательно изображая заинтересованность в покрышке машины Джуна. - Подкачать бы. - нога пнула ни в чём не повинное колесо. - Джису и правда лучше всех нас помогла бы тебе. - Чонгук не обратил внимания на мои слова, видимо, счёл их за сокрытие смущения, - Может, попросить её познакомить тебя с её подругой? Девчонка красивая. - Джису? - не понял. - Подруга её, блин. - хохотнул Гук, - Что, не смотри так, у неё два высших образования, они с женой давно дружат. Может, тебе понравится. Можем сходить на парное свидание, у молодёжи это популярно. - Старик, тоже мне. - поморщился я. Парное свидание, разбежался! - Нет уж, спасибо, сам найду себе жену. - Только не затягивай, а то ты чем старше, тем хуже. - Чонгук хлопнул меня по спине и кивнул на машину. - Чего это я хуже? - уже в салоне возмутился я, - У меня мягкий характер. - Это ты какой-нибудь девушке можешь рассказать, а не мне. - Чонгук откровенно смеялся, расслабившись. Поверил. - Ты сложный человек для простого общения. - Хорош заниматься психоанализом, мы отдыхать приехали. - недовольно фыркнул я. - Это часть программы. - Чонгук протянул руку и жмакнул меня за пузо. - Вот скотина! - я шлёпнул его по ладони, чем вызывал взрыв оглушительного хохота. До магазина и обратно мы болтали обо всём, кроме работы. Чонгук перескакивал с одной темы на другую, забалтывая меня. Весьма удачно, кстати, ведь он много шутил и смеялся, а от его смеха мне, пусть и ненадолго, но становилось легче. - Пожалуйста, продолжай смеяться так же заразительно. Будь таким, какой ты есть. Ведь ты ничего не скрываешь, смело показываешь свои слабые стороны, поэтому я уверен в твоей искренности. Будь и дальше таким, Чонгук. Пожалуйста. От этого хочется жить. Конечно, всё это звучало лишь в моей голове, пока Гук нёс очередную ахинею, направленную на повышение моего настроения. Он ведь теперь до дома не отстанет. И, зная его, не отойдёт ни на шаг, даже Юнги не отгонит от меня Чонгука, вознамерившегося спасти меня от выдуманной им же хандры. - Где вы, блять, были? - Юнги встретил нас со скрещенными на груди руками и сведёнными к переносице бровями, сверля меня хмурым взглядом. - Мы останавливались поболтать. - ответил за меня Чонгук, пока я выгружал немногочисленные покупки. - А предупредить не судьба? - Юнги вырвал у меня из рук пакет, - Вас полтора часа не было. Мы уже переживать начали. Я скептически посмотрел на уснувшего в кресле у костра Намджуна и переглянулся с Чонгуком. Мы заржали в голос, были посланы нахрен и пошли в свою комнату заслуженно отдыхать. Разбудили нас только во второй половине дня. Я проспал несколько часов без единого сна, но проснулся, как всегда, опутаный конечностями Чонгука с ног до головы. Чонгук потерял родителей в раннем детстве. Воспитывал его суровый и властный дедушка, характер которого после смерти жены стал в разы хуже. Чонгук же, будучи ребёнком нежным и ласковым, рос в среде военной дисциплины. Его дед всю свою жизнь служил родине, прошёл корейскую войну, поэтому ни о каких объятиях, поцелуях на ночь и звонком смехе речи идти не могло. Они часто переезжали, меняли место жительства и Чонгук, став взрослым, не мог понять причин, ведь дедушка никогда не говорил ему, почему нужно подорваться посреди ночи и начать собирать немногочисленные вещи. Школы менялись тоже часто, из-за чего у Чонгука была плохая успеваемость, а следовательно никаких шансов на университет. Пришлось пойти в менее престижное учебное заведение. С Намджуном они познакомились на выставочном форуме. Джун сразу увидел потенциал в Чонгуке и пригласил к себе на работу, заверив, что отсутствие хорошего образования при должном старании и усердии проблемой не станет. Действительно не стало. Чонгук обладает острым умом и хорошей памятью, поэтому он достаточно быстро обучился всему, начал с самой низкой должности и дорос до зама. Намджун хоть никогда этого и не говорил, не упоминал в беседах со мной и Юнги, но очень гордился Чонгуком. - Тебе нужно просто вцепиться в этот проект, Джун. - я подался вперёд, показательно сжав ладони в кулаки, - Погрузиться в него полностью. И перестань сомневаться. Юнги всегда рядом с тобой будет. - Как будто ты или Чонгук не будете. - хмыкнул мой друг, переворачивая свиные рёбрышки, на которые Чонгук пускал слюни уже минут десять, околачиваясь рядом с зятем голодным волком. Хотя, голодным он не был, конечно, просто обжора. - Суть ведь не в этом. - Как раз в этом. - я махнул рукой и указал на него пальцем. Приятно было говорить о чём-то, что позволяло отодвинуть тяжесть в груди на второй план, приятно было вытеснить из мыслей того, кого глаза то и дело поедали без стыда и совести. - Ты не можешь не переживать, риски огромные, но тут-то как раз и прикол в том, что все мы сможем предвидеть больше, чем ты один. - По первоначальному варианту договора мы получаем огромное финансирование, но в случае чего обязаны вернуть сумму в двукратном размере в качестве компенсации. - Юнги почесал затылок под активное кивание Намджуна, - Нужно на заводах провести инспекцию. В один день, неожиданно даже для проверяющих. Нагрянуть сразу на два завода и уволить нарушителей. - Тебе лишь бы кого-нибудь уволить. - прыснул Чонгук. - Не люблю филонщиков. - пожал плечами тот и приложился к бутылке. Рёбрышки оказались произведением искусства. Мы принялись за ужин с большой охотой и довольно быстро, к сожалению, расправились с таявшим во рту мясом. А после, разморенные и подогретые алкоголем, уже не возвращались к теме работы, понимая, что нет смысла мусолить одно и тоже, а на что-то новое мозг бы не расщедрился, утопая в блаженной неге. Я в пол уха слушал ребят, поглядывая то на подсвечиваемое пламенем костра лицо Чонгука, то на звёзды, так хорошо видимые в этом месте. О чём там разговор? Какая разница, когда Чонгук снова придвинул ко мне пуф и сидит вплотную, позволяя без стыда чувствовать каждое движение его тела, пока он активно жестикулирует, отпивает пиво или тянется за снеком? Никакой. Страшно это признавать, особенно страшно было в первый раз, но мне ни до чего нет дела, когда он так рядом, так близко. Мне уже и не вспомнить, в какой момент я влюбился в него. В какой момент сердце начало выкидывать все эти странные штуки в груди. Когда я начал залипать на профиль, на губы, на щёки, скулы. На глаза. Сразу, наверно. Сразу и навсегда. Позор тебе, Ким Тэхён, ты хуже любой тринадцатилетней девочки. И если быть настоящей тринадцатилетней девочкой, импульсивной, влюбчивой, обидчивой, вспыльчивой, безотвественной и слишком романтичной - не стыдно, то тридцатидвухлетнему мужику обладать некоторыми качествами из этого пубертатного набора просто дно. Стоит взять себя в руки, но я не хочу. Не хочу отлипать от Чонгука, не хочу идти на поводу мочевого пузыря и терять самое драгоценное для меня тепло у левой части тела, не хочу лишать слух звука этого смеха. Потому что останусь наедине с самим собой хоть на мгновение и вина сожрёт меня с потрохами, а тоска и желание вернуться поскорее изведут. Посиделки с друзьями я любил всегда. Но ничего не желал сейчас больше, чем притвориться спящим, попрощаться с ребятами и уйти в спальню, ожидая прихода Чонгука с замиранием сердца и океаном мыслей. И всё с тем же чувством вины. Дабы не поддаться этому желанию, я попытался вслушаться в смысл беседы, но тщетно. Ребята угарали над какой-то комедией, которую я не смотрел. Вообще, последний раз, когда я смотрел фильм, был с Юнги. Мы включили "Вокруг света за восемьдесят дней" с Джекки Чаном в главной роли, уснув в первые пятнадцать минут. Работающие люди, что с нас взять. Мы тогда даже пиво не успели открыть. - Тэ, будешь чипсы? - Чонгук ткнул меня локтем в бок, повертев зелёной пачкой в воздухе, - Я один не хочу столько, давай вместе. - Руки лень поднимать. - без задней мысли ответил я. - Фигня, я сам. - тут же ответил он и я пожалел о сказанном - Чонгук развернул упаковку и поднёс крупную чипсину к моим губам, - Открой рот. Я уставился на него полным дебилом, но губы послушно разомкнул. А Вселенная способна остановиться и устремиться в одну крохотную точку в пространстве? В такую красивую, наглую, чуть выпившую точку? Видимо, может. Или это я? Почему ничего не вижу, кроме этих глаз? Почему ничего не чувствую, кроме притяжения к этому бесстыжему объекту? - Тэ, всё нормально? - Чонгук изогнул бровь, внимательно глядя на меня. Ах, да, для него же нет ничего странного, кормить друга. И для притихших пацанов тоже. Хочется провалиться в Чёрную Дыру. Пожалуйста. - Живот скрутило. - брякнул я, отставляя банку, - Бля, я ща. Не обращая ни какого больше внимания, я рванул к туалету и наспех умылся ледяной водой. Несколько глубоких вдохов, погладить себя по груди, стукнуть по бестолковой голове и вуа-ля, Ким Тэхён готов вернуться. Для правдоподобности я нажал на слив, хотя туалет располагался за домом и никто моего алиби не услышал, и вернулся к костру. Ребята посмотрели на меня напряжённо. - Тэ, всё нормально? - Намджун поднялся, оглядывая меня с ног до головы. Нормально, просто зятя твоего люблю, извини, брат. - Да прихватило резко, я аж ахуел. - отмахнулся я со смехом. - Мы заметили. - Чонгук, стоило мне подойти, потянул меня за футболку, усаживая поближе к себе. Молчал только Юнги. - Ты прям побледнел на глазах. - Я тебе говорю, скрутило до боли, аж в глазах потемнело. - я активно жестикулировал, надеясь отыграть свой спектакль на все сто, - Может, пива перепил? - Не парьтесь, он с детства засранец. - хмуро произнёс Юнги, не отрываясь от созерцания языков пламени. Я кивнул, взяв снова пиво, но от чипсов отказался. Нахер мне инфаркт в таком прекрасном возрасте? Остаток вечера прошёл спокойно и я даже сумел расслабиться, отбросив в сторону все ненужные мысли. В конце концов, когда в следующий раз, верно? Впереди много усердного труда, времени не останется даже на бар. Ведь для Намджуна его компания важнее всего, а для меня безумно важен Намджун. Я искренне люблю этого человека. Юнги ушёл спать первым. Джун посидел с нами недолго, поговорил о работе и рухнувших планах на заведение собаки, о посещении врача, больше походившем на клоунаду, и тоже пошёл спать, едва держа веки открытыми. Синоним к Намджуну - уют. Если кто-то встретит человека комфортнее, пусть даст мне знать. Чонгук раскинулся на пуфе максимально расслабленно, задрав голову к бескрайнему небу, усыпанному звёздами. Красота. Небо, в смысле. Я бездумно повторил его позу и утонул в россыпи космоса. До чего же прекрасное зрелище, не разбавленное световым загрязнением. Думаю, не зря люди веками воспевали красоту космоса, его величие и пугающие размеры. Пели в песнях, слагали стихи, упоминали в книгах, романтизировали. Что уж тут говорить, за правду об этом самом космосе люди заживо на кострах горели! Тщетно, но я старался разглядеть Андромеду или Большие Маггелановы облака. Ничего. Может, они прямо передо мной, но, увы, в астрономии я не меньший профан, чем в любви. - Кстати, Тэ. - Чонгук внезапно приподнялся и запустил руку в карман спортивок, - Тебе. - он всучил мне что-то мелкое, похожее на цепь. Я приподнял презент, поднося к костру, но тот, оказалось, давно потух. Так вот почему так хорошо видно звёзды. - Что это? - я повертел цепочку, но не смог понять, что держу, - Браслет? - Подвеска. - хмыкнул тот, - С инопланетной рожей. - Ты где её взял вообще? - усмехнулся я, едва не выдав замеревшее сердце голосом. - С Джису выбирали соседке подарок на день рождения, я там увидел и подумал, что тебе пойдёт. - Это той, что год назад овдовела? - Ага. - Спасибо, Гук. - Да не за что. - Как она, соседка? - Сын мозги делает. - Чонгук вздохнул и уселся обратно, - Оно и понятно, подросток, без отца. Жесть, что в его голове наверно творится. Возраст-то непростой. - Сколько ему? - Тринадцать. - Бедная женщина. - я повторил его вздох, а лоднь, вторя моим мыслям, крепко сжала подвеску, - Поговорил бы ты с ним. По-мужски. - А что тут сказать? Он по отцу горюет. - Ну так объясни ему, что мать ни при чём, что ей тоже нужна поддержка. - Может, ты и прав... - задумчиво ответил Гук, - Нет, точно прав. Мне, например, не хватало такого разговора в детстве. Что бы хоть кто-то объяснил, почему дед был так строг со мной. Я думал, он меня не любил, но понимаю, что это не так. - Понимать сейчас тоже имеет смысл, знаешь. Сожалений меньше. - Так то оно так, да только... - Что? - Только тогда мне это было нужнее. - Ну вот и стань пацану тем взрослым, которого не было у тебя. - я похлопал его по запястью, но Чонгук не дал убрать руку, взяв мою ладонь в свою. Штиль во мне такая редкость, что я обнаглел. Едва заметно шевельнув головой, я смог любоваться профилем Чонгука, не опасаясь быть пойманым. Любящий идиот. - Гук. - М? - Я скажу один раз, что бы ты не надумывал себе больше хуйни. - я сжал его ладонь покрепче и тут же поймал встревоженный взгляд бездонных озёр с отражением далёких светил, - Ты мне дорог. Что бы у меня там ни стряслось, тебя это не коснётся. Запомни это раз и навсегда. Я не из тех, кто разбрасывается такими словами. Лицо Чонгука озарила улыбка облегчения и он вернулся к наблюдению за небом. А я не стал даже делать вид, что отворачиваюсь. - Это точно. Ты тот ещё молчун. - хохотнул он. - А ты слишком мягкий для мужика. - фыркнул недовольно я. - Не вижу ничего постыдного. - пожал плечами он. Конечно, не видишь, родной. Ты же не смотришь на меня. А я - воплощение стыда и постыдного. Позора. Воплощение грязи и лицемерия. Спроси почему, я отвечу - потому что хочу поцеловать тебя. Обнять, не отпускать, никому не отдавать, занять в твоей душе гораздо больше места, нежели занимает Джису. Занять каждый клочок твоего сердца и растворить в себе без остатка. Растворится без остатка в тебе. Хочу жить свободно с твоей ладонью в моей, хочу не умирать рядом с тобой, а чувствовать жизнь всем своим существом, не прятать от близких друзей любовь, а показывать, какой она бывает, каким любящим и любимым бываю я. Оберегать её от посторонних глаз, доверяя самым родным. Хочу прижимать тебя к себе и прижиматься в ответ. Покупать тебе витамины, иметь под столом запасную пару кроссовок, когда ты в очередной раз испортишь свои об бордюр или вляпаешься в краску. Хочу накрывать тебя одеялом посреди ночи, когда ты раскрываешься, готовить тебе твои любимые напитки и потом ворчать на твои побеги в туалет, крича вслед что-то смешное. Хочу отдать и забрать. Хочу к тебе и с тобой. Навсегда. Больше мне ничего не надо. Больше я ничего не хочу.

🖤

🕳

Провожу ладонью по шершавой стене пещеры и хмурюсь. Здесь ведь точно кто-то был, верно? Оборачиваюсь. Стеклянной стены нет. Рычаги сломаны. Пусто. Свет тусклый, как если бы кто-то убавил яркость. Гуляет ветер. Почему? Почему так пусто? Кто-то же был здесь со мной. Но кто? Пожимаю плечами и отворачиваюсь. Впереди шум волн и проблеск солнечных лучей. Свобода! Улыбаюсь и делаю шаг вперёд. Что бы ни было за спиной, оно исчезло. Правда, стука собственного сердца не слышу, не чувствую, а ведь оно должно колотиться, я же скоро выйду наружу! Но пусто. Да и ладно. Нужно идти. Искупаюсь в море и погрею бока на солнышке! Внезапное касание к плечу и сдавленный плач. Резко оборачиваюсь, но никого. О, вот и сердце кольнуло. Это ещё что? - Эй... - зову неуверенно, - Есть кто? Ни ответа, ни привета. Пустота, как и было. Задумчиво жую губу и двигаюсь дальше. Ерунда какая-то. Надо бы побыстрее свалить отсюда нахрен. Снова секундный звук всхлипа. Твою мать, какое-то ненормальное местечко. Срываюсь на бег, а в груди колет. И чем ближе свобода, тем больнее. Останавливаюсь уже за пределами пещеры и смотрю на грудь, горящую огнём. Неровный шрам на груди кровоточит. Будто свежий, но болит только внутри. Что за?... Успеваю поднять взгляд на море. И падаю в непроглядную тьму. Со стоном и кряхтеньем я поднялся с кровати, разбитый донельзя. Бля-ять... Зря мы тогда с Чонгуком уснули на пуфах, возраст-то уже не школьный. Неделя прошла, а спина болит, как у старика с седыми волосами на заднице! - Блять. - повторил я вслух и двинулся к ванной. Выходной, а дел столько, что лучше бы на работе зависал. Один хер весь день проведу у лэптопа, разгребая рабочие чаты и почту. Хотя, начать, пожалуй, стоит с уборки. Оказывается, хлама в квартире набралось не так много, а рабочих моментов и того меньше. Намджун решил не торопиться с похоронами наших скромных персон под завалами дел и велел отдыхать, ведь до заключения договора ещё несколько дней. Пока проверки, пока тысячи согласований и обсуждения деталей. Успеем ещё. JoonK: упор будем делать на заводы, так что в понедельник совещание YGM: да в рот я ебал начинать понедельник с совещания! JonGook: ну хоть кого-то выебешь, а то засиделся в девках LoL YGM: и юмор я твой в рот тоже самое Me: Джун, ливни их нахер из чата, пользы ноль JoonK: а мне нравится смотреть, как Юнги всех и вся, это весело. спасибо хоть в наш чат он это делает, а не в рабочий JonGook: ага YGM: ща исправлю JoonK: НЕ СМЕЙ ПАДЛА Me: торопись, друг, Юнги слов на ветер не бросает JonGook: ему хорошенький сосед не дал, вот и бесится! Me: знаешь, Гукки, мы с Джуном тебя, коннчо, любим, но послезавтра спасать не будем, учти JonGook: предатели ㅠㅠ Я усмехнулся и отбросил телефон. Глядя на закатные лучи, я подумал, что всю неделю не пытал Юнги о его соседе, и совесть пнула под дых. Юнги всегда был ко мне внимательным, всегда рядом. А я? Только получал внимание, как конченный эгоист, но никогда не отдавал взамен достаточно. Никогда и не будет достаточно. Схватив телефон в лихорадочной попытке стать хорошим другом, я набрал нужный номер. - Если звонишь на счёт соседа, сразу иди нахер. - ответил хриплый голос. - Пойду, но сначала детали. - усмехнулся я, - Выкладывай. - Чего тебе выкладывать? - Так, ну тут попахивает явной симпатией. - я подался вперёд, продумывая, во сколько мне обойдётся такси, если этот упрямец не захочет рассказывать правду. - А ты в комнате не бзди и ничем тебе там попахивать не будет. - Смешно. - фальшиво-серьёзным тоном ответил я, - Давай, давай. Что у вас там? Юнги тяжело вздохнул, некоторое время сохраняя молчание, затем я услышал скрип кровати и тихое ругательство. - Чего это тебе сводить нас вздумалось, объясни-ка? - Ну, знаешь, - я подошёл к окну, поглядывая на прохожих, суетившихся внизу, - я, может, не такой пиздатый друг, как ты, но тоже хер на тебя не клал. Мне что, лично приехать и найти в твоём подъезде рыжую башку? Я ведь вытрясу из него всё до капли, ты понимаешь? - Душу заодно вытряси. - сердито проворчал Мин, - Тэ, серьёзно, он мне покоя не даёт! - ага, сдался! - Постоянно пишет и звонит, как будто мы старые друзья, тащит куда-то, у подъезда поджидает. Он жутко шумный, наглый и беспардонный хам. - Короче, ты от него уже без ума. - заключил я, - Занятно. Тебе же не нравятся такие парни? А вот ты ему сто процентов понравился, зуб даю. - Мне он не нравится. - тут же последовал категоричный ответ. - Знай я тебя хоть на год меньше, поверил бы без раздумий. - усмехнулся я, - Чего ты упёрся, старый баран? Что плохого-то? Сколько у тебя отношений не было? - Какие, нахуй, отношения, Тэ?! - взорвался Мин, - Я его на десятку старше! - А-а, так вот что тебя напрягает. - протянул я, - Боишься влюбиться, а он окажется ветренным? Типа, отнесёт тебя к списку очередных побед? Не слишком ты о нём хуёвого мнения? Снова тишина. И эта тишина поселила во мне тревогу. Я знаю Юнги достаточно, что бы понять, что я попал, куда нужно. Блять, похоже мой друг и правда встрял. - Я о себе слишком хуёвого мнения. - раздалось, наконец, в трубке. Точно, в яблочко. Боится. Боится открыть чувства и получить лопату дерьма. Юнги не влюбчивый, нет. Он не распахивает душу, не пускает никого дальше, чем сам сочтёт нужным, а тот, кто имеет доступ больше остальных - я. Но я его друг. А это немного не то. Я не составлю его счастье в любви, а ему нужен человек рядом. Юнги нелюдимый, но он умеет любить горячо и страстно, пусть и характер его сложно вынести. Интересно, как далеко рыжая башка способен зайти? И что на самом деле хочет от моего друга? - Я ему ебало разобью, если он окажется мудаком. - заключил я, - Отправлю на больничную койку думать о своём поведении. - Не думаю, что дам тебе шанс проверить. - усмехнулся Юнги, - Я не хочу этого знать. Тэ, мне и так спокойно живётся, ни к чему это. - Вот ты закостенелый старикан, а! - воскликнул я, - Семя-то уже посеяно. Тебе не отвертеться. Если сейчас рыжая башка исчезнет, ты уже начнёшь скучать. Не будь ты тряпкой, поговори с ним, скажи всё в лоб! Ну? Ты враньё от правды не отличишь, что ли? Ты-то? Не морочь голову ни себе, ни ему. Выскажи всё в рыжий лобешник и дело с концом. Ты редко в людях ошибаешься. - Я подумаю. - угрюмо ответил Юнги, - До понедельника. - Да, до пон... - но в трубке уже раздались короткие гудки. Вот засранец, скинул! Да, Юнги сложный. Тысячу раз сложный. Но я знаю, помню, каким надёжным и нежным он может быть, как утешает даже друга. Что уж говорить о счастливце, который завоюет его любовь. Я покачал головой и двинулся к кухне. Пиво с пиццей под какое-нибудь бестолковое шоу на ютубе - отличное завершение вечера. - Кофе, кофе... куда я дел кофе-то? - тихо бормотал я, одной рукой открывая и закрывая полки, второй мусоля пальцами подвеску с инопланетянином. Она, подвеска эта, словно приросла ко мне. Ни днём, ни ночью, ни в душе я не снимал её, то и дело проводя по металлу пальцами. В офисе сделать это было невозможно из-за рубашки и галстука, но это дало мне только новую привычку - класть на подвеску ладонь поверх одежды. Что только этому человеку взбрело в голову, что бы дарить мне её? Ни космосом, ни научной фантастикой я никогда не интересовался, так с чего бы? Кофе нет. Тогда начну сразу с пива и пиццы. Вытащив баночку и моментально её вскрыв, я полез в морозилку и достал пиццу, потянувшись к микроволновке, как в дверь позвонили. - Это ещё кто? - нахмурился я и отложил пиццу на столешницу. За дверью меня ждал курьер с широкой улыбкой и взмокшим лбом. И большой коробкой. - Господин Ким Тэхён? - спросил он с лёгкой отдышкой. - Да, здравствуйте. - я покосился на коробку. Я что, заказал что-то по пьяни? - Распишитесь здесь, пожалуйста. - он протянул мне планшет и кивнул на коробку, - Принимайте. - Но я ничего не заказывал. - Так посылка же. Скептически изогнув бровь, я расписался в листе и, вернув планшет, затолкал коробку в квартиру под понимающий взгляд ждавшего лифта курьера. Коробка оказалась не столько тяжёлой, сколько просто неудобной. Замотаная в скотч, без надписей, кроме одной бумажки, в которой значилось моё имя, адрес и штрих-код. - Так, ножницы. - я обернулся на кухню и уже сделал шаг, как в дверь снова позвонили, - Забыл что-то? Человек, которого я меньше всего ожидал увидеть, мягко улыбнулся, одарив печальным взглядом. - Джису! - воскликнул я, - Привет. - отпихнув коробку, я пропустил жену Гука внутрь, растерянно оглядывая с ног до головы. Джису махнула мне рукой, вошла и начала неспешно разуваться. Я терпеливо ждал, не решаясь спросить. Впервые она пришла ко мне одна. Молчаливая и мрачная, с бледным лицом и небрежно собранными в хвост волосами. - По баночке не желаешь? - она подняла перед собой маленький пакет с пивом из круглосуточного и вяло улыбнулась. - Джису, не пугай меня. - я последовал за ней на кухню. На большую коробку она даже не взглянула, значит, действительно что-то её сильно гложет. - Вы с Чонгуком поругались? - Нет. - Джису улыбнулась и уселась за стол, но тут же спохватилась и ушла мыть руки. Растерянно глядя ей вслед, я перебирал один хреновый вариант за другим. Всё же поругалась с Гуком? С Намджуном? На работе? Плохо себя чувствует? Нет, точно нет, иначе бы не пришла ко мне пенное распивать. В чём, блин, дело? - У тебя на лице весь мыслительный процесс написан. - услышал я её невесёлый смех и поднял взгляд от столешницы. Джису всегда предпочитала элегантные наряды со спокойными цветами. Что-то среднее между утончённой женственностью и юношеским озорством. Но сейчас на ней мешком висела серая безразмерная толстовка поверх чёрных джинс-труб. - Не перестанешь стоять истуканом, превратишься в статую. - она подошла с другой стороны стола, забрала банки и, вытащив из пакета, расставила. Затем по-хозяйски полезла в полки и взяла оттуда две пачки сушёных кальмаров. - Тэ, ну чего ты так напрягся? - Джису, - я уселся, когда она опустилась на свой стул, - ты себя видела? Ты бледная, как бумага. - Сейчас пиво это исправит. - она лукаво мне подмигнула и открыла банку. - Выкладывай. - нетерпеливо потребовал я, - Что произошло? - Когда тот, у кого всегда всё в порядке, унывает, это начинает пугать, правда? - она блуждала рассеянным взглядом по поверхности стола и перебирала пальцами вскрытую пачку кальмаров, - Я бы тоже запаниковала. - Вы разводитесь? - я не удержал предположения, - Ты влюбилась в кого-то другого? Ты болеешь? Джун болеет? Гук... - тут я осёкся, прикусив губу. - Никто не болеет, никто не влюбился, никто не разводится. - Джису не улыбнулась. Не засмеялась. Не повела и бровью. Сделала несколько крупных глотков и со звоном опустила банку. - Я беременна. Настенные часы, обычно тихие, вдруг стали невероятно громкими. Где-то внизу собака зашлась лаем, наверняка увидев кошку или крысу. Или чужак подошёл к хозяину. Чей-то громкий голос звал какого-то Ёчоля. Мальчик, скорее всего, просто спрятался от мамы за ящиками торговых лавок. Или ещё что-то. Что ещё? Шум машин, словно они, не сговариваясь, свернули сюда и едут по стене, как в ужастиках, что бы раздавить меня. Хорошо, пусть меня, только не девушку передо мной. Ведь в ней продолжение того, кого я люблю. Ого. В ней продолжение того, кого я люблю? - С ума сошла? - не своим голосом прохрипел я и вырвал банку из её пальцев, - Ты в положении и пьёшь?! - Не ворчи, срок совсем ранний. - она потянулась за банкой, но я показательно отставил и её, и свою банку на столешницу позади к забытой пицце, - Знала, что ты так отреагируешь. - Конечно! - я возмущённо уставился на Джису, сложив руки на груди, - Я бы кинулся тебя сейчас поздравлять, но вижу, что что-то не так. В чём дело? - слова давались с трудом, мысли разлетелись в разные стороны, оставив в голове блаженную пустоту, - Ты не рада? Джису некоторое время смотрела на меня изучающе, пытливо, словно решалась, поделиться или нет, но она уже здесь, значит, решила. Решила открыться мне, человеку, которому стоит открываться меньше всего. - Я не готова. - тихо, едва слышно вымолвила она, опустив голову, - Я не готова стать матерью. - К такому никто не готов. - так же тихо ответил я. Часы забили громче. - Даже если думает, что готов. - Для меня это конец карьеры. - она подняла на меня заблестевшие от слёз глаза, - Ты же знаешь, я сяду дома и... - тяжёлый вздох как неозвученный приговор самой себе, но Джису озвучила: - Я потеряю должность, к которой так долго стремилась. Работу мечты. Я столько сил вложила во всё это, столько трудов. Я усердно старалась, что бы стать главным редактором самого крупного литературного издательства и для чего? Что бы... - Что бы услышать в один день "мама". - не перебить я не смог. Хлынувшие слёзы не изменили её голоса и я в очередной раз убедился, насколько Джису сильна. - Что бы стать всем миром для другого человека. - Для того, кто всё равно покинет тебя, потому что начнёт жить своей жизнью. - она прошлась ладонями по щекам и откинулась на спинку стула, глядя куда-то в сторону. - Вы с Чонгуком станете настоящей семьёй. - я же смотрел перед собой и осознавал, что чувствую то, чего не должен. Чонгук никогда не был моим. Никогда бы не стал. Но эта мысль терзала меня лишь косвенно, где-то на краю сознания. Теперь же передо мной словно выстроили стену. Высокую, как Бурдж-Халиф, широкую, как экватор. Непреодолимую. А если бы и преодолимую, я ни за что не ступил бы и шагу. Чонгук заслуживает счастливой жизни. Он заслуживает настоящую семью, любимую жену и ребёнка, которому он будет смотреть в глаза и видеть своё продолжение, видеть себя. Быть изгоем, прятаться и скрываться, не иметь возможности оставить после себя человека - мой удел. Я бы никогда не пожелал такого для Чонгука. Никогда. Тогда почему, понимая, осознавая, искренне чувствуя всё это, я ощущаю себя грязной кляксой на белоснежной простыне? Пожар в груди только разрастается. - Ты уже сказала Чонгуку? - Ещё нет. - Джису снова вздохнула и посмотрела на меня, - Ты первый, кто узнал. - Почему я? - улыбка вышла кривой. - Потому что мне хотелось от тебя услышать, что делать со всем этим. - С ребёнком? - я напрягся, невольно округлив глаза, - Ты хочешь сделать аборт? - Нет! - воскликнула Джису, - Я имею ввиду, что делать с моими страхами и сожалениями. Больше мне не с кем поговорить об этом. - Хреновые у тебя подруги. - хмыкнул я. Враньё, конечно, подруги у Джису очень даже классные, но она всегда делилась чем-то по-настоящему важным со мной, братом или Юнги. Не знаю, почему так, но это пошло ещё с университета. - Ладно, хочешь знать моё мнение? - За этим и пришла. - кивнула она. - Тебе нужно принять страхи. - я подался вперёд, сложив ладони, - Если аборт исключён, поступи иначе. Нужно отбросить все эмоции и рассудить холодно. Ты сказала, срок ранний, значит, впереди девять месяцев. За девять месяцев на новой должности ты укрепишься достаточно, что бы тебя подождали из декрета, правильно? Ты сможешь нанять кого-то для присмотра за ребёнком, а сама вернуться к работе через три месяца. В Китае это частая практика. - Да, но это отразится на качестве моей работы, понимаешь? - Понимаю. Но и это не большая проблема. Найми помощника. - И вся моя зарплата будет уходить на помощника и нянечку. - хмыкнула она. Я кивнул. - Да, но это только первые пару лет. Считай, поработаешь бесплатно с бонусом в виде ребёнка. - я поднял указательный палец вверх, - К тому же, это мы ещё Чонгука не вспомнили. Он ведь тоже хорошо зарабатывает. Пусть все твои деньги уходят на няньку и помощника, а его деньги - на всё остальное. - Звучит довольно просто. - Джису задумчиво поджала губы. - Это только звучит, на деле всё гораздо сложнее. - я пожал плечами, - Но осуществимо. У тебя муж, брат и друзья, ну что, мы за одним карапузом не уследим? К тому же, ещё, Джун как узнает, что станет дядей, Юнги быстро распрощается со своими мечтами о пустом кабинете, там будет детская. - я расплылся в улыбке, глядя, как лицо Джису просветлело, - Всё будет хорошо. Джису не устояла перед ответной улыбкой, но тут же снова расплакалась. Я поднялся, обогнул стол и похлопал её по плечу. - Не пойму, ты радуешься или горюешь? - Ну, - всхлипнула она, - мне просто впервые за пару дней стало легче. - Джису подняла на меня взгляд и улыбнулась шире, - Спасибо, Тэхён. - Не реви. - я ткнул её пальцем в кончик носа и подтолкнул встать, - Умойся и приходи, я пока сделаю тебе чай. Тебе теперь нельзя волноваться. И горячее нельзя, добавлю льда. Сладкое хочешь? Или солёное? Можешь съесть всё в этом доме. - Ты как наседка. - Джису, глядя на меня, скрестила руки на груди, - Жуть. - Шуруй умываться. - я махнул рукой и двинулся к чайнику, - Тебе ещё ехать и радовать Чонгука. Только не говори ему, - я обернулся на застывшую в ожидании моих слов Джису, - что рассказала мне первому. Он расстроится. - Как скажешь. - ответила она и, снова погрузившись в раздумья, ушла в ванну. Джису не из тех, кого легко успокоить. Она в принципе не из тех, кто паникует или теряется. Зато она тот самый человек, которому нужна поддержка крайне редко. И я эту поддержку окажу во всю силу. Только сначала выберусь из бездны, в которую упал, будто во сне.

🖤

🕳

Минхён взял грубо. Настолько, что я уже не различал, где заканчивается и начинается физическая боль, где заканчивается и начинается боль души. И это можно было бы считать изнасилованием, если бы я сам этого не позволил. Но я позволил. Делать, что Минхён хочет. А он захотел ввалиться в кабинку туалета и там оторваться на мне по полной. Сколько я ему отказывал? Наверно, чуть меньше, чем знаю Чонгука. Чонгук. Это имя даже в мыслях не должно звучать при подобных обстоятельствах. Не тогда, когда меня вбивают лбом в грязную стену при тусклом свете одной работающей грязной лампы, не тогда, когда меня трогают чужие руки в попытке вызвать хоть какое-то возбуждение. Нет, нет. Он - это что-то светлое и чистое, не для таких мест и не для таких встреч. Не позволю. Я зажмурился покрепче, прикусив губу от боли, но очередной толчок заставил вскрикнуть. Это только подстегнуло Минхёна. Зато моя пытка почти закончилась. Несколько таких же диких порывов и пальцы, сжимавшие волосы на моей макушке разжались, взмокшую шею обдало чужое дыхание. Стоило лишиться чужих рук и я повалился на колени. - Не так я представлял наш первый раз. - шмыгнул Минхён и сплюнул куда-то в другую от меня сторону. Я ничего не ответил, потянулся за туалетной бумагой и дрожащей рукой вытер задницу. Кровь. Отлично. - Сам оденешься или помочь? - Минхён склонился надо мной, но я не оборачивался. - Сам. - прошептал я и сразу же остался один. Натянул джинсы, кое-как совладав с пуговицей, развернулся и упёрся спиной в стену. От количества выпитого перед глазами плыло. А от добавленной ко второсортному вискарю травки в голове не осталось ничего, кроме пустоты. Я потянулся к шпингалету, закрылся и взял стоявшую бутылку с остатками пойла, припрятанную за унитазом. Жаль было бы в порыве односторонней страсти расплескать остатки моего успокоительного. Молодец, Ким Тэхён. Пал ниже некуда. Теперь ты успокоишься? Унижение сможет вытеснить твою боль? Сколько угодно я могу плавать в море самообмана, захлебнуться и уйти на дно. Только ответа это не изменит. Нет. Боль от осознания жестокой правды не уймётся, хоть я лягу под весь город и паду ещё ниже, чем сейчас. Хоть стану конченым наркоманом, хоть королём мира, хоть кем. Мне всегда будет больно от того, что никогда Чонгук не будет смотреть на меня с такой же любовью, с какой стараюсь не смотреть на него я. Остаётся только смириться и привыкнуть к этому нарыву в груди, прикладывать всякие штуки для обезболивания. Какие они там бывают? Компрессы и прочее. Да толку-то, если всё равно сдохну от сепсиса. От этого не уйти. От себя самого не уйти. Даже в грязи, в которой я сижу сейчас, нет спасения, ибо пять минут зверской боли и те не подарили спасения. Если бы они помогли... Я бы нырнул в этот омут с головой и ни за что не стал бы всплывать. Пойло уже не обжигало нутро. Хреново. Запрокинув голову, я принялся пить так жадно, будто мне дали попробовать самый вкусный сок на свете. Оставалось меньше половины, но этого хватило, что бы в какой-то момент я со стном от боли во всём теле сполз на грязный пол и закрыл глаза.

🖤

🕳

Знакомый голос. Я сплю или Юнги реально где-то матерится? - Ебучий чай, где ты?! Нет, не послышалось. Почему похмелье описывают как "толщу воды"? Это же нихрена не так. Похмелье - это словно с тебя содрали кожу и обложили стекловатой. А до этого в каждый внутренний орган залили цемент. Паршивое чувство. Я попытался шевельнуть рукой, что бы сдвинуть мешавшее обзору одеяло, но кожу будто опалило огнём. - Юнги... - едва слышный хрип вместо голоса. Какого? - Юнги... - ни звука. Это ещё что за новости?! Я пересилил неприятное ощущение и сдвинул одеяло, увидев в проёме копошащегося в шкафах Юнги. Он не заметил меня, продолжая тихо бубнить что-то себе под нос и мне пришлось кашлянуть, что бы привлечь его внимание. Об этом необдуманном действии я моментально пожалел - голова взорвалась от боли и я протяжно застонал, но тут же умолк, ибо это только усилило боль. - О, очнулся? - Юнги моментально оказался возле меня, скорнившись над кроватью, - Придурок. Я поднял на него взгляд, ничего не понимая. - Ты как... - прошептал я. Юнги внимательно оглядел меня и, пододвинув одеяло, уселся на край кровати. - Ну и что это было? - требовательно спросил Мин. Я изогнул бровь и вопросительно кивнул. - Что, ничего не помнишь? - хмыкнул он. Помню. Я помню всё. И разговор с Джису, и то, чем он обернулся в тот же вечер. Вплоть до отключки в туалете. Только дальше... - Может, ты соизволишь объяснить, на кой хер ты попёрся в бар, напился там до беспамятства, а потом исчез с радаров на сутки? - только сейчас я заметил, насколько у Юнги бледное лицо. Исчез на сутки?! - Какой... - Какой день? - хмыкнул Мин, покачав головой, - Вечер вторника, Тэхён. Блять. Блять! Этого не может быть! Где я был всё это время?! Что вообще произошло?! - По морде вижу, ахуел. - Юнги сбросил язвительное выражение, - Что это была за хуйня, Тэхён? Я пристыженно опустил глаза, попытавшись отвернуться, но цепкие пальцы перехватили. - Ну? - Прости, Юн... - Прости? - голос Юнги взлетел, он убрал руку, сжав её в кулак, - Прости?! Тэхён, я чуть не сдох от страха! Ты знаешь, откуда я тебя забрал вообще?! - я покачал головой, не в силах отвести от друга взгляд, - Пол воскресенья я пытался до тебя дозвониться. Потом под вечер трубку взял какой-то хер и заявил, что ты у него в отрубе где-то валяешься. Я приехал и забрал просто тело. Тело, Тэхён! Кое-как привёз сюда и попытался в себя привести, но какой там! Ты такой концерт устроил, что соседи полицию вызвали! Рыдал, кричал, разбить что-то пытался, но разбил только себе морду об пол. Пиздец. - Юнги выдохнул, проведя ладонью по лицу, и заговорил спокойнее, - Я никогда тебя таким не видел. Что случилось, ты можешь мне сказать? Что тебя так добило? Мне скорую пришлось вызывать, что бы они тебе вкололи успокоительное, потому что я с тобой не справлялся уже. - Прости. - Да что ты мне всё своим "прости" хрипишь, юродивый! - взорвался Юнги, - Что случилось, скажи! - Джису приходила. - прошептал я, - Мы разговаривали. В карих глазах напротив мелькнуло понимание, но Юнги всё равно ждал продолжения. Я стиснул пальцами футболку, потупившись. - А ты ещё не знаешь новости? - Знаю. Она беременна. - Юнги отвернулся, - Только понять не мог. Ты исчез раньше, чем Чонгук позвонил и рассказал, я думал, ты не в курсе и голову себе сломал, пока гадал, что тебя так подкосило. - Она рассказала мне. Поделилась. Только Чонгуку не говори, пусть думает, что узнал первым. Я вытащил руку из-под одеяла и потянулся к ладони Юнги. Кожу обдало прохладой. Неприятно. - Прости. - вцепившись в рукав его рубашки, я заставил Юнги посмотреть в мою сторону. Слова давались с трудом из-за пропавшего голоса, но чувство вины перед самым близким человеком выталкивало их на поверхность. - Прости меня, пожалуйста. Я поступил как эгоист и безмозглый мудак. Я не хотел, что бы так вышло, даже не думал, что всё так выйдет. Прости. - Мне ли не знать твоей драмы. - Юнги смотрел на меня, не мигая. Конечно, он простит. Уже простил. Просто злится из-за страха. Но я должен хоть как-то искупиться перед ним. Впрочем, на это мне не хватит и жизни. - Не делай так больше, еблан. Хочешь накидаться до потери сознания? Приезжай ко мне и накидывайся. Но не где-то там, хуй пойми с кем. Понял? - Понял. - вяло улыбнулся я, - Накидываться с тобой. - Умница. - Юнги убрал мои почти безвольные руки обратно под одеяло и поднялся, - А сейчас завали хлебальник, выпей лекарство и спи. - Завтра на работу... - Какая, нахер, работа? У тебя температура под сорок. - Это получается, я просрал совещание, где ты всё в рот? - Не волнуйся, на твой век таких понедельников ещё хватит. - Юнги взял со столика у окна таблетку и бутылку воды, - Давай, приподнимись чуть-чуть. Мне ребятам отписаться надо. Я послушно выпил лекарство и улёгся на подушку, прикрыв глаза от отвращения. - Они… - я попытался подобрать слова, но липкий страх сковал горло. - Знают. - усевшись на место, Юнги затыкал одеяло мне под бока и вытащил телефон, - Мы все вместе искали тебя. Чонгук не смог дозвониться до тебя и позвонил мне. Мы вообще не сразу поняли, что что-то не так. Потом хватились, а тебя нигде нет. Я крепко зажмурился и постарался взять себя в руки, но паника начала давать о себе знать. Голова загудела. Спрашивать самого себя, что же я натворил, смысла нет. У всех бывают плохие дни и друзья смогут меня понять. Вопрос только в том, как и чем мне этот плохой день объяснить. Хотя… Имеет ли уже это значение? Я так глубоко погряз в собственном дерьме, что оно стало попадать на тех, кто мне дорог. Раздумья прервала вибрация телефона. - Алло. - Юнги принял беззвучный вызов, - Да, в порядке. Ага. Не, не приезжай, ты что. Заразишься, потом Джису заразишь, ты норма... Блять, Чонгук! Ладно. Юнги отключил звонок и с сожалением посмотрел на меня. Сердце ухнуло в пятки. - Что?.. - Он будет здесь через две минуты. - Юнги поднялся, - Я отъеду на пару часов домой, переоденусь. А ты объяснись с ним. - В смысле? - голос может сесть ещё больше? - Мы втроём искали тебя. - Юнги впился в меня тяжёлым взглядом, - Чонгук очень испугался, места себе не находил. Так что будь добр, извинись перед ним. - Что я должен ему сказать? - я возмущённо уставился на Юнги в ответ, - Не правду же мне ему говорить! - Придумай! - вскинулся он, - А то как хуйню творить, так ты в первых рядах, а как перед другом извиниться… - За что?! - перебил я, - За что мне извиняться?! Я взрослый человек, могу делать, что хочу и ни у кого разрешения не спрашивать! - от гнева мелькнули нотки сиплого голоса. Брови Юнги скрылись под чёлкой в нескрываемом скепсисе. Я и сам понимал, что несу откровенный бред, но чувство стыда вылилось в раздражение. А под взглядом Юнги, проницательным, всегда выворачивающим нутро, раздражение превратилось в гнев,.. - Никто из нас этого не заслужил от тебя. …который смог уняться лишь под хлёсткими словами моего друга. Я прикрыл глаза, накрывшись одеялом. Да, Ким Тэхён, это и есть поведение взрослого человека. Конечно. - Я просто… - Не знаешь, что ему сказать. - кивнул Юнги и начал переодеваться, - Это я понял. Но ты можешь или соврать или умолчать о деталях. Но не выплёскивать на Чонгука своё чувство вины. Он тебя не обвиняет. Это делаешь ты сам. Я не сводил с Юнги взгляда, не понимая, сержусь ли на его проницательность или на собственную дурость. Когда за ним пискнул электронный замок, я тяжело вздохнул и отвернулся к стене, тупо глядя перед собой. Бесит. Как же всё бесит. Неужели нельзя просто оставить меня в покое?! Дайте отдохнуть от… чего? От самого себя можно отдохнуть или тюрьма в голове - приговор пожизненный? За самобичеванием и озлобленностью на мир я не заметил, как входная дверь снова открылась. Звонкий голос вырвал меня из оцепенения и заставил вздрогнуть всем телом. - Тэхён! - Чонгук навис надо мной, уперевшись одной рукой в стену, - Тэ! Нет, пожалуйста, уйди! Просто свали отсюда! - Тэ… - чужая ладонь легла мне на плечо, заставив зажмуриться ещё крепче, чем от звука любимого голоса прямо над ухом, - Ты как? Стиснув зубы, я обернулся, мельком глянув на руку присевшего рядом Чонгука. Такое как я трогать не стоит. - Привет. - прозвучало отстранённо. Когда я так с ним разговаривал? - Нормально. Чонгук подался вперёд, с беспокойством заглядывая мне в лицо. Блять. Почему настолько сложно терпеть его присутствие? - Выглядишь паршиво. - заключил он нерешительно. - Знаю. - кивнул. - Что случилось? Где ты был? Я прикусил щёку изнутри, всё ещё глядя перед собой и не решаясь посмотреть на него. Ни словом, ни взглядом, ни прикосновением не желая пачкать того, о ком болею. - У друга затусил. Всё в порядке. - В порядке? - переспросил Чонгук с горечью, - Ну, у тебя, может, и в порядке, а мы тут знатно пересрали. - Напрасно. Я просто забыл включить звук на телефоне и всё. Лучшая защита - это нападение. Нападаю - ты мудак, Ким Тэхён! - Да, но… - Вы напрасно переживали. Прости. - Тэхён! - воскликнул Чонгук, - Какого хера?! Почему ты ведёшь себя так?! Я опустил веки, позволив цветным пятнам перед глазами расплыться яркими кляксами. - Чонгук, я очень устал. Пожалуйста, дай мне отоспаться и всё будет нормально, ладно? Тишина. Чонгук не шевелился, а я не решался открыть глаза. Прости, родной. Я просто не в силах сейчас собрать себя перед тобой. Потому что мне стыдно. Стыдно, словно я изменил тебе. Но это не то, нет, всё ещё хуже. Я изменил себе. И не могу с этим справиться. Прости, Чонгук. Я сломался. - Почему у меня такое чувство, как будто ты снова вытворишь какую-нибудь херню, после которой всё пойдёт наперекосяк? - Блять! - я скинул одеяло, резко сев, от чего перед глазами всё поплыло и я начал заваливаться на бок, но заботливые руки тут же подхватили, поддержали. А я вырвался. Отстранился так резко, насколько смог. События в туалетной кабинке обожгли сознание. - Я просто перебрал с другом! А вы подняли шум, как какие-то бабы! - рявкнул я, тяжело задышав. Чонгук не ответил. Боковым зрением я видел его замершую фигуру и закипал всё больше. Тишина давила. - Захочешь рассказать, - севшим голосом произнёс Чонгук, поднимаясь, - позвонишь. Я всегда у тебя есть. Ушёл. Не сказав больше ни слова, не взглянув на меня. Лишь на короткое мгновение он замер у коробки и покинул мою квартиру, тихо прикрыв за собой дверь. Опустошённый, я свесил ноги с кровати и нахмурился. В голове ни одной мысли. Только боль и гнев. Коробка. Нужно открыть. Почему он так смотрел на неё? Это же не... На дрожащих ногах я подошёл к посылке и принялся отдирать скотч непослушными пальцами. Перед глазами плыло. Тошнит. Как же сильно тошнит. Я облокотился о стену и потянулся к тумбочке, выудив из верхнего ящика старый канцелярский нож. Скотч поддался не сразу, но я, ведомый непонятным, съедающим изнутри чувством видел перед собой только брошенный Чонгуком взгляд на эту коробку. И продолжал. Всю коробку занимал тучный плюшевый панда. Он сидел внутри сгорбленный, на пушистом выпирающем животике покоился листок. Я мельком оглядел чёрно-белого здоровяка и схватил бумагу. Сердце забилось в разы быстрее. Ноги перестали держать и я опёрся спиной на стену, сползая. Со взмокшей чёлки начал капать пот, но я утёр его, поморщившись от неприятного ощущения влаги на разгорячённой температурой коже и раскрыл записку.

“Объятия лечат душу.

Так что пока у тебя нет любимого человека, обнимай панду.

Это не по-детски, это логично и очень правильно.

Так психологи говорят.

Я им верю.

Панду зовут Коди. Как фотоплёнку из нулевых.

Счастливой вам семейной жизни.

Чонгук.”

Коди. Приятно познакомиться, Коди. А я - никто. Передо мной моя пустая квартира. Тебе в ней жить, Коди. А мне - существовать. Извини, румтура не будет. Лучше бы ты остался с Чонгуком, Коди. Здесь не место для тебя. И для меня. Ни для кого не место. Я ненавижу всё, что сейчас едва могу разглядеть. Веки стали неподъёмными и я, прижав лист к груди, как единственное спасение, поддался забытью.

🖤

🕳

Что делает малодушный человек, когда чувствует себя загнанным в угол? Сбегает. Бросает всё и всех, отказывается от ответственности, бросает вещи в рюкзак и сваливает куда подальше. Я никогда не считал себя малодушным человеком и никогда бы не подумал, что мне представится шанс так в себе разочароваться. Ведь оказалось, что я куда более чем малодушный. И шум аэропорта это подтверждает. В нескольких метрах от меня девчушка лет пяти на вид то и дело пыталась ущипнуть брата за пухлую ножку в бирюзовом ботиночке. Малыш висел у матери в кенгуру на груди и наблюдал за шкодливо улыбавшейся сестрой. А та не отставала. Пока молодая женщина оглядывалась по сторонам и заглядывала в какие-то бумаги в свободных руках, дочь развлекала и себя, и брата. Очаровательное зрелище. Интересно, на кого будет похож ребёнок Чонгука? На него? Если будет сын, скорее всего, пойдёт в отца и тоже разобьёт много сердец. Если дочь, хорошо бы, что бы она стала такой же, как мама, красивой и умной девушкой. Я этого, конечно, уже не увижу, но хочется верить, что кто бы ни родился у Чонгука, ребёнок будет счастливым. Телефон снова завибрировал. Заветное имя на экране пустило мои внутренности в бешеный пляс, но это повторяется уже больше часа, поэтому я спокойно нажал кнопку блокировки и убрал телефон обратно в карман джинсовки. С того разговора с Чонгуком несколько дней назад мы так и не виделись. Вернувшийся Юнги тогда нашёл меня на полу в коридоре и всю неделю не выходил из моего дома, помогая преодолеть болезнь и прийти в себя, выхаживал, как котёнка. А теперь я трусливо сбегаю от него, даже не попрощавшись. Он сделал для меня столько, сколько многие родители не делают для своих детей. Что получил в ответ? Телефонный звонок со словами “я поеду к дяде в Италию на пару недель, скоро вернусь”. Больше ничего. Вернусь? Я даже себе не мог признаться, что убегаю насовсем. Что бросаю всё, работу, друзей, всё, что у меня было. Бросаю Юнги. Конечно, я могу вернуться в любой момент. Но стану ли? Телефон снова завибрировал, но я не достал его, зная, кто звонит. Как Юнги мог так меня подставить? Только он знал, что я уезжаю. Значит, он сказал об этом Чонгуку, иначе бы тот не названивал. Предатель, блин. Специально вернусь, что бы ему… - Ким Тэхён! Меня пригвоздило к полу. Внутри всё оборвалось и покатилось кубарем, стоило за гомоном толпы расслышать полный отчаяния родной голос. Только не это! - Тэхён! Стоявшие передо мной люди начали коситься куда-то в сторону и я, быстро сообразив, откуда меня зовут, начал пятиться к колонне. Лишь почувствовав спиной холод мрамора, я медленно выдохнул и заозирался. Чонгук вертел головой на триста шестьдесят градусов. Огромными глазами он искал в толпе меня, открыв рот от бега. В руке его был зажат мобильник, на покрасневшем лице застыла паника. Равнодушие, охватившее меня с того момента, как я вышел за порог своего дома, улетучилось и в кровь хлынул адреналин. Чонгук, не переставая выкрикивать моё имя, пробежал ещё немного, едва не исчезнув из моего поля зрения. Он остановился и через несколько секунд мой телефон ожил. Пришлось взять трубку и прикрыть микрофон ладонью. - Чонгук! - притворно бодро ответил я. - Ты где, падла! - взревел он, привлекая ещё больше внимания. Я мог видеть лишь его профиль, но этого хватило. Он в бешенстве. - Что случилось? - Что случилось?! Ты издеваешься?! - Чонгук, я… - Где ты, сучара, говори! - Вот сумасшедший! - усмехнулся я, - Чего ты так кричишь? В самолёте я, жду взлёт. Чонгук перевёл дух и приложил ладонь ко лбу, всё ещё тяжело дыша. - В каком, нахрен, самолёте? Куда ты намылился, козлина? Я невольно улыбнулся. Ты становишься невероятно красивым, когда злишься. Конечно, для меня нет момента, где ты бы казался мне некрасивым, но это немного другое. Злость придаёт твоим чертам остроты. А это невероятное зрелище. - Я к дяде улетаю на недельку-другую. - Да ладно, блять. - весь твой голос сейчас - сплошной сарказм, - И почему? Что случилось, что ты не успел выздороветь, а уже сваливаешь в Италию? У нас аврал на работе! - Не пойму, чего ты так переполошился, Гук. - отозвался я, забыв добавить тону беззаботности. Чонгук ответил не сразу. Я не мог отвести от него взгляд и перестать глупо улыбаться. Перед смертью не надышишься, так ведь говорят? Так зачем я отчаянно хватаюсь за каждую деталь его лица и фигуры? Зачем пытаюсь запомнить этот момент? У меня хранится достаточно фотографий, чтобы никогда не забыть. - Ты не вернёшься. - не спросил, констатировал Чонгук. Я прикусил губу и машинально схватился за подвеску. - И не надо мне врать, что это не так. Ты убегаешь, Тэхён. Только… - голос его дрогнул и я увидел, как плечи Чонгука поникли, - Только я не понимаю, от чего или от кого. М? Скажи мне уже, наконец! - вскричал Чонгук. Я невольно съёжился под этим криком. Почему ты так хорошо меня понимаешь, Чонгук? Почему так хорошо чувствуешь всё, что со мной происходит? Или я слишком очевиден? Ты всегда действовал со мной интуитивно, всегда будто бы знал, что мне нужно и чего я хочу. Не говоря ни слова говорил столько всего, что моей жалкой душонке не вместить. Всего тебя не вместить и подавно. - Я хочу, чтобы ты кое-что знал, Гук. - слова застряли где-то в горле, но я не позволил им задержаться, - Ты мне бесконечно дорог. Смысла скрывать уже нет. - Тэхён. - в голосе Чонгука зазвенела сталь. Он выпрямился, сжав свободную руку в кулак. - Что это значит? - Я не всё могу рассказать или объяснить, но не потому что ты для меня просто друг, один из многих или что-то такое, нет. Просто сейчас мне нужно уехать. Это нужно мне. Не из-за обстоятельств или чего-то ещё. Да, я не буду врать, я не знаю, вернусь ли. - Собираешься вот так легко всё бросить? - Мне не легко. Хочу… - подбежать к тебе и обнять так крепко, чтобы кости хрустели, - Хочу выйти из самолёта, но сейчас лучше уехать. Мне правда нелегко. Особенно когда ты так говоришь. Отпусти меня, Гук. - Нихера. - прозвучало категорично и звонко, - Я тебя никогда не отпущу, хренов ты мудозвон. Я приеду в Италию сам и закопаю тебя где-нибудь на берегу моря, ты понял?! Эгоист! - Кстати, прости, что не поздравил с предстоящим отцовством. - на вымученную улыбку скатились солёные капли, - Ты будешь потрясающим папой. - Я тебе сказал. - Чонгук медленно двинулся к рядам ожидания, за которыми начиналось свободное пространство с огромными окнами на взлётную полосу, - Я никогда не отпущу тебя. - Говоришь как маньяк какой-то. - всхлипнув сквозь хохот, я вышел из своего укрытия и встал в нескольких метрах позади Чонгука. Какая сила теперь отведёт меня от созерцания его фигуры, подсвечиваемой солнцем? Зря я не принял успокоительное. Ещё месяц назад я не смог бы представить разлуки с Чонгуком. Теперь понял, какая сила способна отвести меня. Понял. - Ты жестокий, Тэхён. - произнёс он через некоторое время, - Я тебя ненавижу. - Ненависть тоже сильное чувство, но я знаю, что ты меня любишь. - улыбнулся я. - Люблю. - без иронии, без насмешки. По сердцу острым лезвием, выкованным самыми искусными мастерами. Не знал, что чем больше течёт слёз, тем шире становится улыбка. - Я тебя очень люблю, Тэхён, но прямо сейчас ёбнул бы при всём народе. - Тебя бы точно упекли в тюрьму за хулиганство в общественном месте. - усмехнулся я. - О, оно бы того стоило. - равнодушно ответил он, - Выйди из самолёта. Прошу, Тэхён, вернись сюда. Поживи у Намджуна, если тебе так надо, переведись на удалёнку, делай, что хочешь. Только не уезжай. Не бросай. Самый страшный мучитель - человек, которого ты любишь. Никто больше не способен сделать больнее, даже если это пытки раскалёным железом. - Я обещаю тебе, Чонгук! - голос предательски задрожал и я позорно расплакался. В трубку. Не таясь. Тихо. - Обещаю, я вернусь. Мы увидимся. Я обещаю. На рождение твоего ребёнка, на первый его юбилей, на его поступление в школу и ваш с Джису юбилей. Обещаю. Мы не прощаемся, Чонгук. Мы обязательно встретимся в следующий раз. - Это не то. Ты же понимаешь, что я найду тебя сам? Ты слышишь меня? Я найду тебя и убью! - Скажи… - сипло выдавил я, - хоть что-то доброе, мне пора… отключаться. - Подожди меня. - ответил он, - Просто подожди меня, придурок. Звонок прервался. Я сжал подвеску до впившейся в шею цепочки и бросился прочь. В какой-то иностранной песне, перевод которой я однажды читал, говорилось, что любовь стоит того, чтобы ждать. Не знаю, сколько это займёт времени в моём случае. Мгновение или миллионы лет? Это не имеет значения. Оставляя Чонгука позади, я понял весь смысл слов той песни. Любовь и правда стоит того, чтобы ждать.