Новое счастье

После смерти мамы наши отношения с отцом стали очень близкими. Мы делились всем, что только происходило в наших жизнях. Какие плохие коллеги, какой директор кобель, как задолбала теща... Отец каждый вечер заваривал две чашки крепкого чая и приглашал меня на разговор. Начинал всегда он, и я не был против. Мне уже 16 лет, я ясно вижу, как сильно страдает этот мужчина. Он потерял любимую женщину, с которой пробыл 12 лет и от которой остались только сын и кучка злых родственников, что обвиняют его в смерти мамы. Я много раз пытался поговорить с бабушкой и дедушкой, но в итоге лишился возможности с ними видится. -Дмитрий Сергеевич сегодня был весьма приятным собеседником... - начинал мой отец. Он любил рассказывать о своей работе и друзьях. В принципе, больше в его жизни не было ничего интересного. Я каждый раз внимательно слушал его рассказы, не перебивая, лишь изредка кивал головой да пил чай, прикусывая печеньем. Такие вечера были слишком уютными и семейными, что иногда вызывали у меня слезы. Нет, я не грустил, просто все было так хорошо, что я не мог сдерживать свои эмоции. После наших вечерних посиделок мне очень хотелось обнять отца. Он правда заслуживал поддержки близкого человека. Отец всегда слушал меня внимательно и вдумчиво. Сначала я боялся откровенничать, ведь в моем возрасте уже появились секретики, которые нужно скрывать от родителей. Но после первого месяца таких вечеров я понял - ему можно сказать все. Однажды я выложил всю правду, которую скрывал. Рассказал о первом поцелуе с девчонкой, которая потом меня бросила на следующий день, о первых драках и сигаретах. Даже о том, что с Ваней выкрал пару банок пива из магазина. Отец ни разу не наругал меня. Он только качал головой и улыбался, после чего рассказывал, как делал тоже самое в детстве. Отец любил меня, а я любил его. Так мы спокойно жили маленькой семьей. До некоторого времени. Впервые я заметил, что с папой что-то не так вечером в пятницу. Тогда был день сдачи какого-то рабочего плана, о котором он рассказывал мне целый месяц. Я, честно, пытался вникнуть в суть дела, но это было связано с какими-то продажами или что-то наподобие. Короче, ничего не понимал, но качал головой и внимательно его слушал. Тем вечером отец пришел позднее обычного, слегка пьяный. Я тогда не сильно этому удивился, потому что, наблюдая за отцом последнюю неделю, понимал, как трудно было закрывать этот план и как сильно на него давило начальство. Поэтому тот факт, что мой отец пришел домой навеселе, красочно показывал, что работа сделана прекрасно и у него наконец появилась возможность отдохнуть. -Привет, - сказал он мне, пытаясь устоять на одной ноге. - Прости, слегка задержался. -Ничего, - радостно ответил я, помогая отцу разуться и повесить куртку. - Хорошо повеселились!? -Ой, знаешь, ну никто в нашем отделе и подумать не мог, что Дмитрий Сергеевич может закатить такой банкет, - начал рассказывать папа. Мы по обычаю зашли на кухню. Чайник уже давно закипел, и я разлил еще теплую жидкость по чашкам, кинул два пакетика черного чая и поставил на стол. Отец погрел руки о чашку. Тогда-то я заприметил небольшие изменения в его поведении. Наши вечерние встречи с отцом были ежедневным ритуалом на протяжении 5 лет. За это время я наизусть выучил его привычки и считывал его настроение, стоит мельком взглянуть на его лицо. Когда он злился, то обычно жевал свои щеки или кусал губы, сдерживая негодование. В периоды сильных неудач его рот всегда был в крови. Ничего серьезного не было, но мне больно смотреть на его покусанные в мясо губы, представляя, в каком состоянии его внутренняя часть щек. В такие вечера на ободке его кружки всегда оставались кровавые разводы. Когда отец радовался, то на его лице сияла полуулыбка, а глаза быстро-быстро бегали из стороны в сторону. Я как-то спросил, почему его взгляд не может сосредоточится на одном месте, так он ответил, что в его голове мелькают радостные события одно за другим, так что мешают сосредотачиваться на чем-то одном. Отец в такие дни становился немного рассеянным: опрокидывал чашки, проливал мимо воду, врезался в дверные косяки. Он тогда только смеялся и говорил, что слишком счастлив, чтобы оставаться в реальном мире. Меня это только забавляло, и я кидал разные шуточки, веселя своего родителя еще больше. В моменты печали, на его устах была резка, некрасивая улыбка. Он старался казаться веселым, но слишком плохо выходило. Отец никогда не умел врать, а после трагичной смерти мамы все попытки казаться спокойным лишь сильнее показывали, как на самом деле ему плохо и больно. Стоит сказать, что грустил папа только по маме. В первый год я не мог на него смотреть вообще. Его красные глаза и кривая улыбка пугали, но в тоже время и очень печалили меня. На работе ему даже отпуск дали, чтобы восстановится. Только вот что они подразумевали под "восстановится"? Полежать дома на диване, подумать о жизни, а потом прийти и сверкать улыбкой? Отец так не мог. Оставшись один на один со своими мыслями, ему становилось все хуже и хуже. Масла подливали родственники со стороны матери, которые тогда чуть ли не каждый час названивали и ругали его, на чем свет стоит. Сидя в отпуске у него не хватало причин не отвечать, так что приходилось выслушивать. В тот год я пытался помогать отцу так, как мог: мыл посуду, готовил, убирался. Мне было страшно осознавать, что мой папа может уйти в депрессию. Я сам тяжело переживал смерть мамы, моей мамы. Но тогда меня поддерживали мои друзья, помогая оставаться собой и что-то делать. И я делал. Делал много, особенно для отца. Я не был силен в психологии, не знал, какие слова говорить, но именно эти попытки и помогли моему папе встать на ноги, вдохнуть полной грудью и понять, что сейчас надо жить ради сына. Да, он лишился любимой женщины, навсегда потерял ее, но от нее остался я, их общий ребенок. -Она никогда не простит меня, если у тебя не будет светлого будущего, - как-то сказал мне отец, после чего вышел на работу. Тогда и начались наши с ним вечерние разговоры. Я был несказанно рад, что мой отец начал улыбаться, начал шутить. Что в нашей жизни начиналась белая полоса, и добились мы этого вместе. Именно в тот первый год я полностью осознал, что ближе твоей семьи, твоих родителей, нет в мире никого. Сейчас мне 16 лет, и я очень удивляюсь, как некоторые подростки так грубо ведут себя со своими родителями. Все же правильно говорят, что люди понимают ценность вещей только тогда, когда их теряют. В тот вечер, пару недель назад, на лице моего отца были совершенно иные эмоции, коих раньше я не видел. Он тихонько покусывал свою нижнюю губу, иногда проводя по ней языком, его взгляд был устремлен в одну точку. -Пап? - спросил я, когда тишина в доме продолжалась уже минут 5. Я напрягся сильнее, когда от моего голоса он чуть вздрогнул, как бы от неожиданности, и слегка улыбнулся. Виновато улыбнулся. -Ой, что-то я задумался... - тихо ответил тот, почесывая голову. Кстати о ней. Волосы у моего отца довольно густые и смотрятся очень красиво в любой прическе. Вот только последний плановый поход в парикмахерскую он пропустил. Я тогда подумал, что это связано с работой и у него просто не было времени. Но в тот вечер я сильно заволновался. С отцом творилось что-то не так. -Слушай, - начал осторожно я. Он отращивает волосы, мимика его лица мне не знакома, но самое главное, что он об этом мне ничего не говорит! - С тобой точно все в порядке? Я не могу оставить это просто так! Это мой отец, самый родной человек, которого я очень люблю и хочу помогать. И когда в его жизни происходят такие изменения, то я просто обязан об этом знать! -Со мной? - удивленно спросил тот. - Все хорошо, я может просто перепил чутка, хах. Его смешок поселил в моей груди сильнейшее подозрение. Отец никогда не умел врать. -Когда люди перепивают, то на ногах стоять ровно не могут, а ты чуть ли не трезвый, - на это отец только промолчал. Я сверлил его взглядом на протяжении получаса. За это время отец два раза отпил из своей чашки, три раза размял шею и пять раз пытался увести тему разговора. Я же твердо стоял на своем, допытывая его. В один момент мне показалось, что мы перенеслись на 5 лет назад, только поменялись местами. Тогда мы так же сидели, и папа выпытывал у меня все мои секретики. Но в тот день пытками руководил я. -Пап, мы ведь семья. Да и что можно скрывать? Мы ежедневно рассказываем друг другу обо всем, что происходит в наших жизнях. Тем более это ты был тем, кто предложил выговариваться друг другу, а теперь противоречишь своим же принципам? - нанес я тяжелый удар в самую больную точку. Как и ожидалось, папа смутился. Он сильнее прикусил губу, отводя от меня взгляд, о чем-то размышляя. -Ты прав, - тихо начал он. - Я поступаю нечестно по отношению к тебе. Он опять затих, чуть поерзав на стуле и отпив уже остывший чай. В тот момент, наблюдая за копошениями отца и его странным поведением, я наконец прозрел. -Ты влюбился! - закричал я, вскакивая со стула. На мой вопль папа вздрогнул, а его глаза сильнее забегали, перескакивая с одной точки в другую. -Что ты, что ты.. Я не.. Это просто, - наблюдая за его попытками хоть как-то объяснится, я только сильнее убедился в своем предположении. На тот момент я не знал, что почувствовал. Моя мама, жена и любимая женщина моего папы, умерла 5 лет назад очень трагичной смертью, а сейчас я узнаю о том, что он влюбился. Снова. В новую женщину, которая, возможно, станет моей мачехой. С одной стороны, я должен на него сильно обижаться, так как он забыл мою маму и нашел другую, отдал ей свое сердце. Но с другой, смерть мамы - это не повод закрываться ото всех. Я и папа должны жить дальше, даже без нее. И честно, я был счастлив за него. Он сможет начать еще раз, наладить свою жизнь и обрести счастье, пусть и с другой. В душе я думал и верил, что мама в этот момент улыбается и искренне радуется за него. Мама была очень доброй и милой женщиной, готовой сделать все, что угодно, лишь бы ее родные и любимые люди были счастливы. Мой отец тогда сидел, закрыв лицо руками. Я прекрасно понимал, о чем он думает. Считает, что я сейчас буду на него кричать, ругаться. Я улыбнулся, наконец находя ответ на то, почему он мне не рассказывал. Боялся, что я возненавижу его. -Пап, - мягко сказал я, подходя к нему. - Посмотри на меня. Отец тогда долго не хотел смотреть мне в глаза. Я отчетливо ощущал его волнение и страх, тем самым сильнее желая его успокоить, показав, что все совершенно не так, как он думает. Что я не осужу его, а лишь порадуюсь и приму. Ведь нам обоим, как бы это ни было тяжело, надо прекратить жить прошлым и строить свою жизнь дальше. -Я ужасный отец и муж, - тяжело вдохнул он, наконец смотря мне в глаза. -Это не так! - твердо сказал я, беря его за руку. - Ты самый лучший отец на свете. Насчет мужа я не уверен, но ты любил маму и помогал ей всегда, так что, думаю, она не ошиблась с выбором. Ты хороший человек, поверь мне. -Но я предал твою маму... -Поверь мне, она сейчас за тебя радуется посильнее меня, - рассмеялся я. Мое сердце успокаивалось, пока я наблюдал, как расцветает улыбка на лице папы. В тот вечер мы больше не говорили на эту тему. Я видел, как ему трудно, и не лез с вопросами. Тем более не сегодня, так завтра расскажет. Так думал я. С того разговора прошло три недели, или, по-другому, 21 вечер. За это время о той женщине отец сказал буквально три слова: красивая, старше, выше. Я даже имени ее не добился от него, не говоря уже о ее месте работы и семейном положении. Поначалу я списывал все это на смущение, потом на недостаток их общения, а спустя две недели вообще перестал понимать мотивы отца. Столько лет он подробно рассказывал мне про каждого встречного им человека. Я знал биографию чуть ли не каждого коллеги отца. А тут женщина, которая точно не с его работы, так как всех женщин оттуда я знаю в лицо и неплохо с ними общаюсь, которую он любит, и, судя по его поведению и новым привычкам, весьма сильно. Сегодня я вернулся со школы раньше обычного и застал отца за весьма интересным делом. К этому времени он уже заканчивал свою работу и был дома, готовя ужин, дожидаясь меня. Сегодняшний день был весьма иным. Еще утром я заметил странную активность отца в телефоне, но списал это на рабочий чат. Сейчас же, наблюдая за тем, как папа заплетает свои волосы в небольшой хвост, я засомневался в своих выводах. -Идешь на свидание? - спросил я прямо, забавляясь реакцией отца, что выронил расческу из рук. -Ой, Миш, что же ты так пугаешь, - пробубнил папа, поднимая расческу. Выпрямившись, он еще раз проверил свою прическу. - Ну, типа того... Я там макарон сварил с мясом, только разогрей. Буду где-то к восьми. -Понял, удачи тебе, - пожелал я, наблюдая, как папа внимательно осматривает свой образ в зеркало. - Ты выглядишь сногсшибательно, ей точно понравится. -Да-да, точно понравится... Ей. Ну, я пошел, - он вновь засуетился, похлопал меня по голове, еще раз напомнил про правила безопасности с плитой и другой электроникой, быстро накинул куртку и ушел, два раза при этом уронив ключи на площадке перед дверью. Я лишь стоял и внимательно следил за его поведением, не говоря при этом ни слова. Что-то мне не понравилось в этом коротком диалоге, но что именно, понять пока не мог. Разогрев макароны, я сел за стол в гордом одиночестве и начал размышлять. Так как в квартире я был совершенно один, то мог позволить говорить вслух. -Мой отец, тихий, спокойный и хороший человек, спустя 5 лет траура по своей любимой жене, от которой имеет взрослого ребенка, встречает новую женщину, в которую влюбляется и, судя по его поведению, весьма взаимно. С сыном имеет дружеские родительские отношения, которые не подразумевают никаких тайн и недосказанностей. Отношения, которые построил сам. Мой отец, мой папа, мой родитель мне недоговаривает и очень много. Ладно, допустим он боится, что я не приму мачеху или буду против его новых отношений... Но столько лет высказывания друг другу абсолютно всего, и сейчас он прячет от меня свою личную жизнь, при этом не объясняясь вообще никак. За всеми этими мыслями я быстро опустошил тарелку макарон с мясом. Допивая чай, я тупо смотрел в стол, гоняя в голове совершенно разные предположения. -Моему отцу 35 лет, он молод, красив, привлекателен. Логично, что любая женщина, которая разбирается в мужской красоте, не пройдет мимо такого мужчины.. Встав из-за стола, я сгрузил всю посуду в раковину и включил воду. Отца не будет до вечера, так что лучше помыть все сейчас, чтобы потом не мучиться. -А может она из какой-нибудь несостоятельной семьи? Или может даже женщина легкого поведения..? Да быть такого не может. Мой отец не настолько увлекается всем таким, чтобы посещать подобные заведения. А может.. Невозможно. Закончив расставлять чистую посуду на полку, я поплелся к себе в комнату. -Он не мог настолько отчаяться, так что это мы сразу опускаем. Плюс, я никогда не замечал, чтобы отец задерживался или делал какие-то странные выходы из дома.. Так что это сразу нет. От всех этих мыслей голова уже идет кругом, и чтобы не свихнуться, я полез в компьютер, отдохнуть от реальности в какой-нибудь игре или ютубе. Просидел я так пару часов точно, потому что когда хлопнула входная дверь, в окнах было темно. Бросив взгляд в угол экрана, я чуть не вскочил от потрясения. 22:58. -Пап? - позвал я, выходя в коридор. Отец стоял в прихожей, снимая куртку. На лице был легкий румянец, но алкоголем от него не веяло, так что я убедился в его трезвости. - Что-то случилось? Ты сегодня поздно. Отец смотрел на меня минуту точно. За это время я впервые осознал, насколько сильно человек может покраснеть. В моем подростковом мозгу сразу всплыла причина такого поведения, на что мои губы растянулись в улыбке чуть ли не до ушей. -Та-ак.. - протянул я, опираясь предплечьем на стену. - И как она? -Миш, пожалуйста, - он закрыл свое алое лицо руками. - Только не об этом, прошу тебя. Что угодно, но про это не спрашивай. На эти слова я только сильнее развеселился. Не думал никогда, что вот так буду обсуждать с папой такую тему. И что лично я буду допрашивать, а не наоборот. -Думаю, тебе надо отдохнуть, завтра же на работу, - мягко сказал я, чуть посмеиваясь. Отец лишь покачал головой и прошел в ванную. Я постоял еще немного в коридоре, приходя себя от потрясения. Кажется, в нашей серой жизни грядут серьезные изменения. К слову об изменениях, я все же являюсь школьником, да еще и тем, кто готовится к своим первым в жизни экзаменам. Наш классный руководитель, Антон Павлович, который ведет так же физику, алгебру и геометрию, подошел к подготовке нашего класса к ОГЭ по математике весьма сурово и ответственно. Каждый день на уроках мы решаем какие-то задания в сборниках, разбираем новые темы, повторяем старое и так далее. В общем, работаем. Мои отношения с математикой, да вообще со всеми техническими науками, очень токсичные. Я просто не понимаю ничего, что нам объясняют на уроках, а Антон Павлович все давит и давит на меня. За последний месяц я побывал у доски раз сто! Он просто на каждое задание меня вызывает, при этом ясно видя, что мой мозг просто не создан для этой науки. Слава богу, что за эти ответы он не ставит оценки, или весь мой дневник был бы краснее рака. Я честно не мог вспомнить, что случилось такого серьезного, что наш классный руководитель так взъелся на меня. Вроде все 5 лет, как мы с ним знакомы, я никогда не буянил, не срывал уроки и не косячил как-нибудь иначе. Я был простым тихим парнем с задней парты, который слушает на уроках вполуха, а потом бегает по всей школе за учителями, чтоб закрыть долги и не выйти двоечником в четверти. Тут стоит отметить, что учителя в нашей школе не такие уж и милые и понимающие. В первый год после смерти мамы я по школе ходил как привидение, на уроках в основном тихо плакал или тупо пялился в одну точку. В тот период мне было не до учебы совсем, но большинство наших "любимых" учителей плевали на это с высокой колокольни! Отчетливо помню тот день, когда учитель русского, Анна Дмитриевна, выгнала меня из класса в коридор просто потому, что я своим видом нагонял тоску и одиночество. Тогда я не пожаловался никому и просто проглотил это, не хотел добавлять отцу еще больше проблем, да и сам не горел желанием разбираться с людьми, которые не понимают чужого горя. Хотя нет, не правильно я сказал. Все же не все учителя были такими. Вот тот же Антон Павлович, доброй души человек, вне уроков математики или физики конечно, самый первый выразил нашей семье соболезнования и часто поддерживал меня. В первые месяцы разрешал не делать домашнее задание и даже на уроках не спрашивал. Контрольные я все же писал сам, тут поблажек не было, но в целом помогал мне хоть чуть-чуть лучше чувствовать себя в школе. Могу даже заявить, что с поддержкой его и моих друзей я смог выкарабкаться из бездны, не уйти в депрессию и в итоге справится со всеми сложностями, жить дальше. Но все же Антон Павлович страшный человек, особенно на физике. Не дай бог ты не выучил тему или забыл формулу.. Можно смело писать завещание, потому что такое он не прощает никогда. Наши "отличники" и то боятся его, особенно когда все внимание сосредоточено на них и особенно в этом году, потому что почти все они выбрали физику сдавать на ОГЭ. В любом случае, не завидую им и молюсь богу за мозги, что не выбрал этот предмет и спокойно готовлюсь к обществу и географии. Сегодняшнее утро было весьма тихим и, я бы даже сказал, весьма неловким. Я уже пожалел, что вовремя не взял себя в руки, увидев маленький засос на шее отца, когда тот застегивал свою рубашку. Нет, вы не подумайте, я не следил за ним и точно не подглядывал. Просто проходил мимо, а дверь его спальни была открыта. Зато поставил себе мысленную пометку, что смущенный отец рассеяннее веселого, и разница между ними колоссальная. Честно, никогда не думал, что можно сделать настолько много ошибок при готовке одной чашки чая. К слову о нем, я никогда не видел, чтобы и папа, и мама хоть раз пили кофе. Чаев в нашем доме было куча, но ни одной банки или пакетика кофе. Мне казалось это странно, так как все знакомые мне взрослые, будь то родители друзей или коллеги с работы отца и матери, все как один пили это кофе литрами и жить без него не могли. Мои же родители, как сами рассказывали, никогда его даже не пробовали. Они сами не знают, как так вышло, но раз не пьют, то и приучаться не собираются. Я сам кофе пробовал лишь пару раз, но так и не понял его прикола и просто пью чай, наслаждаясь приятным моментом. Собирались по своим делам мы так же в гордом молчании, обмениваясь лишь редкими взглядами. Этого хватало с лихвой, так что особого затруднения никто из нас не испытывал. Но эти самые трудности великолепным образом настигли меня в любимой школе, на таком же любимом уроке физики, к которому я, в силу интересных обстоятельств, не подготовился вообще никак. Антон Павлович сегодня был мрачен и весьма раздражен. Списывал я это все на наших отличников, которые мялись у доски с задачами про какие-то там цепи. Честно, я вообще не понимал ни слова из того, что говорил Антон Павлович, но активно делал вид, что внимаю его науке, но старался делать это как можно сильнее незаметно, чтоб упаси боже он не обратил на меня внимание и вообще забыл о моем существовании. Но, как говорила мне моя прекрасная подружка, чем сильнее ты не хочешь выходить к доске, тем вероятнее тебя вызовут. -Михаил Александрович, - слышу я знакомый голос, который в последнее время снится мне в кошмарах. Самая ужасная черта нашего классного руководителя в том, что всех своих учеников он называет строго по имени и отчеству, аргументируя это тем, что на будущих работах к нам будут обращаться только так. - Чего вы там прячетесь? Мои нервы шалят жутко, а сердце стучит как бешеное, качая кровь по организму все сильнее и сильнее, отчего на лбу появляется испарина, а ладошки потеют. Ненавижу физику всем сердцем, особенно ту физику, к которой не готов. -Не хотите помочь своим одноклассникам решить задачу? - озвучивает мой приговор Антон Павлович. Из-за стресса я не в силах сказать ни слова, так что изо всех сил мотаю головой, пытаясь избежать смерти. - Что же вы отказываетесь? Тут же все совершенно элементарно, если вы учили домашний параграф и делали упражнение самостоятельно. В том-то и дело, что ничего из этого я не сделал! Мой вчерашний вечер я провел в мыслях об отце, ютубе и переваривании новой, совершенно шокирующей информации. Мне просто некогда было думать о какой-то физике, когда на первом плане маячил отец с его неожиданными жизненными поворотами. Антон Павлович, казалось, видел людей насквозь. На его уроках просто невозможно списать, подсказать или отсидеться без домашнего задания. Его глаза в самом начале урока будто сканировали каждого ученика, выявляя лоботрясов, которые сразу же получали свое наказание в виде красивой красной оценки и записи в дневнике. Единственные поблажки он давал мне, но на тот момент у меня были серьезные причины, да и эту уступку я потом долго отрабатывал у доски, решая задачи и получая за них натянутые тройки. Хорошо еще, что мой отец не сильно волновался по поводу моей успеваемости, хваля меня просто за то, что я выходил без двоек и не оставался на второй год. С Антоном Павловичем отличником я бы в жизни не стал, хватало лишь одного взгляда на наших, чтобы понять, как сильно он требует подтверждения пятерок по своему предмету. Я с жалостью смотрел на группу наших отличников, которые стояли у доски и жестко тупили над задачей. Если уж они не знают, то как я, натуральный двоечник, которому ставят тройки за жалкий вид, могу решить это? Однако Антон Павлович считал иначе. Его внимательный и строгий взгляд я ощущаю каждой клеточкой тела. За пять лет учебы под этим взглядом каждый ученик нашего класса понял, что именно так и выглядит приговор на казнь. -Михаил Александрович, - мое тело в эту же секунду напряглось сразу по двум причинам. Во-первых, эти два слова уже означали, что жить мне недолго осталось, ибо сейчас мне скажут идти к доске, а во-вторых.. Как-то странно он произнес мое отчество. Нет, он не ошибся или как-то тихо его произнес, просто тон в этих двух словах чуть различался. Я много анализировал поведение своего отца на протяжении 5 лет, так что выработал отличную способность различать малейшие тональности в голосе разных людей. Думаю, если бы мне не было так страшно смотреть на него, то я точно заметил бы какие-нибудь изменения в его поведении или образе. - Я, кажется, задал вам вопрос. -Мне бы не хотелось.. - тихо пробубнил я, съеживаясь под внимательным взглядом сильнее. Я вообще не надеялся ни на что этим ответом, но пробовать стоило. Все блеклые надежды, которые появлялись сами по себе, опять слишком резко погасли, стоило учительскому стулу подозрительно скрипнуть. Желание оказаться где угодно, но не здесь, становилось просто жизненно необходимым. Тем временем палач приближался ко мне, спокойными и медленными шагами, как хищник на свою жертву, будто давая видимую надежду на спасение, хотя в реальности она исчезла в тот же момент, как его глаза заприметили цель. На мой робкий взгляд он лишь слегка улыбнулся какой-то странной улыбкой. В эту же секунду в памяти всплыл образ отца, который улыбался точно так же. Эту улыбку я знаю, она принадлежит родителю, который искренне любит свое дитя. Осознание этого факта повергло меня в такой ступор, что я даже не обратил внимание, когда его лицо вновь сделалось обычным. -Покажите мне ваше домашнее задание, - спокойной сказал Антон Павлович, тихо постукивая пальцами по моей парте. Именно этот звук вытянул меня из ступора, заставив засуетится. Слишком много странностей начало происходить в моей жизни и жизни окружающих меня людей, заставляя меня напрягаться и искать хоть какие-то оправдания этим вещам. Антон Павлович всегда и ко всем относился одинаково строго, но справедливо и чуть-чуть отстраненно, держать на некой дистанции с учениками или учителями. Я тогда считал, что таковы все физики и математики. Мне казалось, что в их голове всегда происходили какие-то расчеты, что реальный мир им чужд, так что не особо удивлялся такому поведению классного руководителя. Мнение изменила, как ни странно, мама. Именно в тот период Антон Павлович проявил нехарактерную ему чуткость и даже в какой-то мере жалость. Первым выразил свое сочувствие и первым разрешил просто посещать школу, даже сам разбирался с учителями, которых эти поблажки не устраивали. Другими словами, Антон Павлович очень сильно помог мне в тот период, за что я ему очень сильно благодарен. -Я его не сделал, - честно ответил я, после чего просто впился в него своим взглядом, считывая каждое движение мышц на его лице. Меня чуть не подбросило на месте, стоило разглядеть сильнейшую попытку сдержать смех. Он смеялся? Надо мной? Я был уверен, что мои глаза выпадут, настолько сильно я удивился. Нет, я был в ужасе. "Да что творится?!" - прокричал я мысленно, пытаясь понять хоть что-то. Мой взгляд начал бегать по образу Антона Павловича, ища хоть какие-нибудь отклонения от него обычного. Ничего. Тот же строгий черный костюм с белоснежной рубашкой и черным галстуком. Все хорошо поглажено, нет ни одной складки или пятнышка. Чистый, профессиональный образ наставника. Даже короткие волосы чистые и хорошо уложенные. Да и пахнет от него явно недешевыми духами! Просто идеальный человек! -И какова же причина такого решения? - чуть севшим голосом спросил Антон Павлович. В классе была полнейшая тишина, но главное, что на нас никто не смотрел, поэтому я решил кое-что проверить. -Отец вчера принес слишком шокирующие новости, так что я не смог сосредоточится на домашнем задании, - выложил я всю правду, вновь выкатывая свои навыки слежки на максимум. Настолько большую улыбку я никогда в жизни не видел на лице человека. Вот значит как выглядит "улыбка до ушей". Антон Павлович прокашлялся, чуть выпуская смешок, но вновь вернулся к своему обычному виду. -Думаю, мы побеседуем с вами сегодня на 8 уроке. Как раз расскажите поподробнее, - на этом наш странный диалог закончился. Такого шока, как сегодня, я не испытывал никогда. Весь остальной учебный день прошел как в тумане. Мыслей было настолько много, что в итоге пришлось идти в медпункт за таблеткой. Я строил разные теории, почему Антон Павлович так себя повел. Может сегодня какой-то особенный день или праздник.. Резко вспомнился отец с его странным поведением. "Они оба какие-то странные", - говорил я сам с собой, идя по коридору школы. Уроки закончились для меня неожиданно, вызвав тем временем дичайший ступор. Каково же было моим друзьям, на которых я тогда вылупился, как на идиотов. Слишком странный день. -Саш, успокойся! - до меня донесся знакомый голос Антона Павловича, когда я подошел к нужному кабинету. Дверь была чуть приоткрыта, так что было видно человека, стоящего возле окна и разговаривающего с кем-то по телефону. - Ты сам мне говорил, что так продолжатся не может.. Ну, а как иначе?.. Может "что"?.. Ты три недели пытаешься, но результат я почему-то не увидел.. Я тебя понял.. Все будет нормально, он ведь.. Все, просто иди домой я тебе потом позвоню.. Лично приду! Который раз за этот день я был шокирован. Этот телефонный диалог добил мои и так возбужденные нервы, что мозг просто отказывался хоть как-то понимать происходящее. Я тихонько отошел от двери и прижался спиной к холодной стене, сползая вниз. Внутри был хаос. Я не был глупым человеком и все понимал прекрасно. Наверное. Этот разговор был последним элементом и, заполучив его, я наконец увидел всю картину в целом. В эту же секунду появились ответы на все волнующие меня вопросы, кроме одного: "Что я сейчас чувствую?" Просидел под кабинетом Антона Павловича я около часа. Зимой темнеет рано, да и в школе весьма прохладно. Отморозив пятую точку и дождавшись сумерек, я наконец соизволил встать с пола. За это время Антон Павлович не покидал свой кабинет, лишь изредка ходил там да шуршал бумагами. Теплый свет лился из так и не закрытой двери в коридор, немного освещая. Я простоял там еще пару минут, обдумывая дальнейшие действия. И дураку было ясно, что ждал он только меня, причем полностью осознавая, что я слышал его телефонный разговор.. С моим отцом. Это же и объясняет тот факт, что отец мне не звонил, хотя на часах уже начало шестого вечера. Выдохнув, я все же толкнул дверь и вошел в кабинет. Антон Павлович, как я и подозревал, сидел за своим столом и заполнял какие-то бумажки. Он даже не поднял взгляда, когда я вошел. Кажись он просто дал мне время все обдумать и принять решение. Хотя, я уверен, что даже это он знал наперед. -Подожди меня еще 10 минут, - будним тоном, будто говорил про время, сказал Антон Павлович. Я послушно сел за первую парту, сложив на ней руки, на которые потом со стуком опустил голову. -Как так вышло.. - пробубнил я. -Что именно? -Что мой отец с вами.. -Можно перейти на "ты". -Окей, - я резко поднялся и оперся о спинку стула, складывая руки на груди. - И как мне теперь к тебе обращаться? -В школе как обычно, - он даже не поднял взгляда на меня, продолжая что-то просматривать в бумажках. - А за стенами школы разрешаю просто по имени. -Ты мне теперь что-то по типу мачехи? -Я бы предпочел оставаться твоим учителем, - судя по его взгляду, которого я наконец добился, шутку не оценили. Антон потер переносицу, откинувшись на спинку своего кресла. Смею предположить, что все это время он, как и я, был на нервах. Все же не каждый день рассказываешь своему ученику, что встречаешься с его отцом. Кстати об отце. За все эти дни он ни разу не приходил в расстроенных чувствах, да по нему было видно, что новые отношения весьма удачные и не приносят никаких проблем, кроме, разумеется, посвящения в них сына. Теперь я понимаю, почему папа скрывал так много от меня. Вспомнить хоть мою реакцию в коридоре, где я просто отключился от мира, пытаясь все переварить. -Считаю, что не должен вмешиваться в дела отца и сына, - вновь подал голос Антон, прерывая мои мысли. - Сейчас поедем домой и Саша тебе сам все расскажет. Я давно различаю интонацию. Его "Саша" звучало так тепло, что мне на секунду показалось, что он говорит не о моем отце, а о семье. В принципе, мы к этому и движемся. -Значит, тебе нравятся длинные волосы? - поинтересовался я у Антона, когда мы сели к нему в машину. Это оказался черный мерс с кожаными креслами и прекрасным запахом лаванды в салоне. Уютненько. -Саше они очень идут, - просто ответил Антон, заводя мотор. - Я просто один раз сказал, так что отращивать он сам решил, но так даже лучше. -Ты хоть знаешь, сколько он тратит на их укладку? -А тебе известно, в какой бардак они превращаются просто потому что он нервничает, что чуть не выщипывает их? -Хех, - усмехнулся я. Это ой как в стиле папы. - Он очень старается, так что не обижай его. -За некоторые моменты его бить надо, - нахмурился Антон. - особенно за его любовь кусать себя, да еще и до самой крови разгрызать все. Так же и инфекцию занести можно! -Я раз сто ему об этом говорил, - поддержал я. - А он только извиняется и продолжает. Как горох об стенку. В такой приятной атмосфере мы ехали до нашей квартиры. Антон оказался весьма хорошим и понимающим человеком. Зверь на уроках, но милый и добрый в жизни. Думаю, папа вновь не ошибся с выбором. Хотя от мамы в Антоне только милая внешность и желание защитить самое дорогое, но я как-то даже не против. -Думаю, вам стоит поговорить наедине, - решил Антон, когда мы подъехали к подъезду. - Я заеду утром, надо будет решить кое-какие вопросы. Я кивнул ему и поблагодарил за все. Зайдя в подъезд, я решил пройтись пешком до 10 этажа, чтобы чуть-чуть обдумать предстоящий диалог с отцом. Скорее всего Антон уже уведомил его, что я поднимаюсь, так что потяну время, чтобы тот чуть успокоился. Папа правда красивый, даже слишком. Темные, длинные волосы, прекрасные голубые глаза и ровные черты лица, стройное тело без чрезмерной растительности на лице и груди. Просто модель. Он встречал меня в прихожей, помогая раздеться и отнести портфель, при этом суетясь так, что чуть не падал на каждом повороте. Успокоить его пришлось чаем, который, как мне показалось, был им выпит раза три или четыре. Хорошо, что хоть чаем запивал, а не алкоголем, иначе точно валялся тут в слюнях и поговорили бы мы только завтра. -Пап, - начал я. Мы снова в родной, семейной атмосфере: я, папа, чай. - Мне не важно с кем, главное чтобы ты был счастлив, понимаешь? И мама тоже так считает, она только радуется, там, за тебя. Ты молодой, сильный, красивый и когда тебе дают второй шанс на счастье, его нужно принимать. -Я понимаю, - тихо ответил папа, делая глоток чая. - Я понимаю, что ты не против моих новых.. Отношений. Но.. -Антон хороший человек, - поторопился сказать я. - Да, как учитель он страшный, но как человек очень хороший и тебе подходит. И совершенно не важно, что он мужчина. -И все же, это ненормально, - продолжил он, слегка смущаясь от моих слов. -Эй! - чуть стукнул я по столу. - Давай обойдемся без вот этого вот. У любви нет пола, главное - это чувство, забота, уважение и поддержка. Все это есть, значит все нормально. Лишь дождавшись кивка, я наконец успокоился. Папа еще немного рассказал о своем дне на работе, кажется, там у них новый проект начинается. Я же в свою очередь выложил все, что творил сегодня Антон. По реакции отца было ясно видно, что в этом вопросе он просто доверился ему, не выясняя никаких подробностей и планов. Особенно сильно папу задел тот факт, что их телефонный разговор и был основным планом и должен был обязательно подслушаться лично мной. Давясь от смеха, я наблюдал, как он отчитывает Антона по телефону, на что тот открыто ржал, тем самым зля отца сильнее. -Ох.. - вздохнул отец, опуская голову на стол. Его волосы опять растрепались и выбились из резинки, которую он в итоге стянул с них. Мне пришлось согласится с Антоном, что длинные волосы очень идут моему отцу, подчеркивая всю его красоту. - Наконец-то самое страшно позади.. -Кстати, - вспомнил неожиданно я. - Антон что-то говорил про какие-то дела с тобой. Сказал завтра утром приедет. -А-а, - протянул папа, все еще не поднимая головы. - Он предложил нам переехать к нему. Точнее он просто хочет съехаться, но мы в однушке не поместимся втроем, так что решил нас к себе забрать. Думаю, хватит мне на сегодня потрясений и новостей. Переезд? В другой дом? Это было слишком для сегодняшнего меня. Мы перекинулись с папой несколькими фразами и разбрелись по своим делам. Уже лежа в кровати я понял, что настают реальные перемены в нашей, некогда серой, жизни. Сегодня мне приснилась мама. Она была в своем любимом нежно-голубом платье с большим цветком на левой шлейке и счастливо улыбалась. Подойдя ко мне, она, как и раньше, нежно потрепала меня по голове, говоря, какой я молодец. Ее последнюю фразу я запомнил на всю жизнь, и каждый раз, сидя за семейным столом, вспоминал ее. "Как хорошо, что вы нашли новое счастье."