из самого нежного хлопка

первый августовский закат растекается амарантовыми масляными краскам на вечерний, бесстрастный питер. небо напоминает листик а4, где новыми акварельными красками развлекается мальчик лет семи, обязательно в смешной желтой футболке с счастливо улыбающимся мультяшным солнышком и мечтами стать кем-то великим. расплёскивает краски на паркет, пачкает белоснежные носочки и смеется заливисто-звонки, так, как умеют только дети.     — о чем думаешь? северный ветер заботливо ласкает щеки, касается аккуратно локонов волос в вихре, пока сигаретный дым проникает в убитые напрочь легкие, отдаваясь ядовитым мерзким привкусом на кончике языка – кадр так себе, особо киношным не назовешь, исключая одной единственной детали. — да ни о чем важном. каждый раз, как в первый: назар жмется любящим котом к спине, голову на плечо и марку думается, что, наверное, в жизни ему большего не нужно. назар, который вечно с хмурым бровями и с пацанскими понятиями, улыбается своей самой нежной улыбкой, такой, которой никогда и никому не дарил просто так - марк научился ее ощущать со спины, марк научился любить ее, как не любил никого и ничего за всю свою жизнь. зар, в своей серой хлопковой футболке, резко бьющим в нос tom ford-ом и с крепкими объятиями, когда руки вновь где-то на талии, а вечно холодный кончик носа жмется к изгибу шеи – тот самый апогей комфорта, в котором хочется раствориться, как в едком тумане. и он растворяется, совершенно не сопротивляясь этому течению. марк уверен, что этот закат особенный. солнце тягуче-медленно падает за горизонт, как в слоумо, теряет свои яркие, насыщенные краски, превращая крошечный балкон их совместной, а вроде бы и нет, двушки в лишенное контрастов локацию. он бы мог сказать, что это обыденное явление, ничего необычного, мы наблюдаем за этим год за годом, день за днем, но. — зар. — м? если этот закат можно забыть, то назара вряд ли получится. никогда не думал, что ты заставишь меня покрыться испариной. никогда не думал, что мир может сузиться до сладковато-горького аромата ебучей вишни.  никогда не думал, что взглядом можно перекрыть кислород. марк никогда ему этого не скажет, потому что слишком сентиментально, потому что назар этой чепухи не любит и, кажется иногда, что даже не знает, как реагировать. он любит все по фактам, все по полочкам, чтобы по причинно-следственным связкам, аргументами и пункт 1 -пункт 2- пункт 3, пока марк представляет из себя самый настоящий эмоциональный хаос со сломанными нахер полками и перепутанными пунктами с лихорадочного отчета. их отношения – что-то между сладковатыми сахарными поцелуями на ночь и сломанными тарелками в сантиметре от лица зара. из крайности в крайность, холодно/горячо. — думаю о том, что пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит.