после дождей наступают самые красивые закаты.

«Представь, у тебя есть тот, кто всех тебе заменяет. Он ведёт тебя за руку, а затем

о т п у с к а е т».

* * *

— Почему ты куришь? — вопрос был настолько неожиданным, что Юлик выпустил белый густой дым, затянувшись невзатяг. Диваков был готов к чему угодно: «как дела?», «откуда ты?», «давно здесь живешь?», но отнюдь не к этому вопросу. Ещё он был готов к тишине, которая часто присутствует в обществе незнакомых людей. Интересующийся парень — Антон — несколько минут назад заехал в квартиру, в которой живёт и жил Юлик. Хозяйка сдавала её на двоих людей, и с месяц Диваков жил один. Однако близилось начало учебного года, и подселение соседа-незнакомца стало неизбежно. — Почему? — Юлик поставил ноги на сероватую, слегка зашарпаную батарею, расположившись на подоконнике. Во время своего импровизированного перекура парень прижался спиной к стеклу. Лёгкая прохлада из открытого окна пробиралась под футболку. — Я никогда не думал об этом, — честно ответил Диваков, затянувшись электронной сигаретой глубже обычного. В глотке отдало знакомым жжением. Антон принял ответ за начало размышлений соседа над вопросом. Огнев подошёл к тому же окну, облокотившись о раму, и сунул руки с избитыми костяшками в карманы штанов. — Это расслабляет. Помогает на несколько секунд забыть о всех неприятностях, о том, что было и будет. О самом ужасном, — Юлик прервался на затяжку, тщательно подбирая слова. — Я чувствую себя лучше, свободнее. Вдыхаю облегчение и выдыхаю всю накопившуюся боль, — о приятном напряжении в мышцах и тяжести головы, о том, как чертовски классно шатает и рубит, Диваков решил умолчать. — Осуждаю, — выдохнул Антон. Юлик ожидал услышать этот ответ. Со стороны послышались шуршание, щелчок, — но понимаю. Диваков повернулся к Антону, поджигающему чёрной зажигалкой сигарету. Это было неожиданно и отразилось в душе странным теплом. «Понимаю» — как же много в этом простом слове, недостающего Юлику от других людей. Антон наконец закурил. Воздух вокруг наполнился едким запахом табачного дыма. В прихожей съёмной квартиры висел лист с надписью ярко-красными буквами: «курение запрещено». — Пахнет не как обычная сигарета, — прервал молчание Юлик, уловив не типичные нотки в дыме. — Они со вкусом глинтвейна, — объяснил Антон, закуривая снова. Глубже. — Вкус интереснее, чем у обычных. А ещё в их составе есть алкоголь, — Огнев повернулся к Юлику, многозначительно глянув на его электронку. — А твоя с чем? — Ред Булл и арбуз с холодком. Звучит химозно, но вкус сбалансированный и не слишком приторный, — пожал плечами Диваков, убирая электронную сигарету в карман штанов. Парня торкнуло — эйфория захлестнула его, губы дрогнули в улыбке. Тело пронзила легкая дрожь, по мышцам расплылось напряжение. Ноги стали ватными, повиснув с подоконника, а голова чугунной, грозившись оторваться из-за тяжести. — Пьешь энергетики? — Антон мельком заметил дрожь Юлика, решая не развивать тему дальше. Ещё чуть-чуть, и Огнев докурит до фильтра. Пепел левитировал на подоконник. — Пью. Опережая твой возможный вопрос — я выпиваю алкоголь, но только по особым случаям, — добавил Юлик, под «особыми случаями» маскируя отнюдь не праздники или мероприятия. — А ты? Антон хмыкнул: — Энергетики — от нечего делать. Могу глотнуть у кого-нибудь, но сам обычно не беру. С алкоголем у меня более частые встречи. — Понятно, — ответил Юлик после возникшей тишины. Запрокинув голову назад, облокотившись затылком о стекло, Диваков снова затянулся, прикрывая глаза. Выкурив сигарету до фильтра, Антон слегка потряс ею, отряхивая от лишнего пепла. Поднеся окурок к запястью, парень замер на пару секунд, а затем просто выкинул его в окно третьего этажа. Огнев отошёл от окна. Думая о своём, Антон, придя на кухню, раскрыл пару шкафчиков и заглянул в холодильник. Мышь повесилась. — Ты что, сидишь на диете? — позвал с кухни Огнев, саркастически подметив скупое наполнение холодильника. — Я собирался сходить в магазин к вечеру. Доел все утром, — Юлик слез с подоконника, прошёл несколько шагов и лёг на свою кровать. В противоположном углу комнаты стояла ещё одна, идентичная первой. — Я схожу, — раздалось уже с прихожей. — Собираюсь прогуляться. — Ладно, — Диваков махнул рукой, — купи мне, пожалуйста, лапшу и банку монстра. Я переведу попозже. — Ага. Раздался хлопок двери, скрежет ключа в замочной скважине. Антон ушёл, воцарилась теперь уже давящая тишина. Мысли в голове стали слишком громкими — хотелось прострелить себе голову. Вглядываясь в натяжной потолок, Юлик нащупал на кровати свой телефон, развернул его задней камерой к себе. Тишина принесла с собой воспоминания. Под прозрачным силиконовым чехлом было несколько занимательных вещей: наклейка с красивым пейзажем и надписью «нужно жить», подаренная давней подругой несколько лет назад, и пара сложенных записочек. Сердце дрогнуло. Диваков снял чехол, отложив его и наклейку в сторону. Лёжа на спине, Юлик стал разглядывать одну из бумажек, разворачивая её. Воспоминания захлестнули его, дыхание замерло, а сердце сжалось. Загорелись шрамы на запястьях. Карандашом, довольно аккуратно, были оставлены до боли знакомые слова. Бумажка пятилетней давности перенесла в возраст четырнадцати лет, середину декабря. Губы дрогнули, глаза забегали по тексту, давно выученному наизусть.

«С тобой это будет яркая короткометражка, а с ней — романтичный и милый сериал. Кто знает, может, у этой короткометражки будет и вторая, и третья части.»

Пальцы сжали листочек, заклеенный скотчем со всех сторон для избежания выцветания и размазывания карандаша. Это от неё. — Яркая короткометражка, значит, — шикнул Юлик, стиснув зубы. Остро ощущая собственную никчёмность. Он — всего лишь короткометражка, и, что самое ироничное, так и оказалось. Три с половиной месяца счастья. Более полугода чистого ада и ужаса в жизни. Продолжение всего этого, ведь до сих пор не отпускает. Всё ещё снится, мерещится в обычной жизни и настигает паническими атаками. Она все ещё в его голове, и… Щелчок. Ключ, поворачивающийся в замочной скважине. Поскрипывание открывающейся двери. Новый знакомый Дивакова уже вернулся. Ничего удивительного, круглосуточный магазинчик находился прямо через дорогу, да и Юлик начал тонуть в своём прошлом. Вздрогнув, Диваков начал судорожно убирать всё обратно под чехол, мимолетно заметив, что наклейка упала с кровати, залетев под тумбочку. — «Плевать, потом достану», — психанул Юлик из-за того, что всё валится из рук. Закончив, парень сжал телефон в руке, принимая сидячее положение на краю постели. Антон приоткрыл дверь в их общую комнату и подошёл к Дивакову. Огнев протянул ему чёрный пакет-майку. — Держи. — Спасибо. А твоё где? — У меня, — Антон приподнял руку со своими продуктами, а затем направился обратно на кухню. «Поужинаем вместе?» — слова так и застряли в горле Юлика, запертые в его сознании. Нет, не сегодня. Слишком неловко просить об этом. В этот поздний вечер, как и всегда, Диваков будет есть в тоскливом и, вполне возможно, гордом одиночестве. Давясь собственными тревожными мыслями и нескончаемой паникой.